Текст книги "Развод в 45. Богатые тоже платят (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30

ВИКТОРИЯ

Наш поцелуй с Романом завершается под аккомпанемент странного звука, который издаю я сама. Нечто среднее между стоном, возмущением и ошеломлением.

Происходящее не укладывается в голове. Минута длиною в вечность.

Меня будто через центрифугу пропускает. Выворачивает, выкручивает изнутри наружу и вышибает чувственным разрядом на все сто!

Стою, смотрю дикими глазами на мужчину, который и не думает меня отпускать, хватаю губами воздух. Да так жадно, будто каждый вдох – борьба за жизнь. И понимаю, что голос пропал, а грудь стянуло невидимыми тисками.

– О, да-а-а… – выдыхает едва слышно Роман. – Я примерно так и думал…

Не знаю, о чем он там думал, про себя я понимаю одно – мой привычный мир в эту минуту крошится и осыпается.

Я же на все сто была уверена, что Бардин – особенный для меня мужчина. Единственный и неповторимый, на кого заточена я вся, целиком. Кому послушно откликается моя чувственность, кто вызывает во мне яркое сексуальное влечение, кто возбуждает и раскрывает, заставляя терять голову.

Угрожая Анатолию завести себе любовника, на самом деле я всего лишь стремилась не показать ему, насколько сильно он по мне ударил, какую острую боль причинил. Демонстрировала свою стойкость, независимость и готовность бить той же монетой.

Но планировала ли я нырять в новые отношения на самом деле? Даже краткосрочные? Ради женского здоровья?

Нет.

Не планировала.

Это невероятно сложно – перешагнуть через внутренние установки. Для женщины психологический комфорт стоит намного выше физиологии. А уж если ты двадцать пять лет имела отношения только с одним-единственным мужчиной, которого считала центром своего мира, поверить в то, что твое тело и чувственность откликнутся на кого-то другого, постороннего и малознакомого, невероятно сложно. Из разряда фантастики.

Наверное, если бы не напор Романа, я бы так и сидела в своем мирке, ограниченном, но понятном. Допускала дружбу, общение, легкий флирт с противоположным полом, но на женской своей сущности поставила бы крест.

Наглый и дерзкий до невозможности Роман одним поцелуем перекроил все мои планы. Он нахрапом вытолкнул меня за рамки привычного, окунул с головой в сладкий хмель и показал, что Бардин – не единственный на свете мужик, который может разбудить во мне сексуальное влечение. Да такое яркое, какого я и припомнить о себе не могу.

Он открыл мне меня. И это ошеломляет. Но то, что он – очередной бабник, возмущает до глубины души.

Не успел слизать губную помаду Лики и тут же полез к другой, пытаясь достать языком гланды.

Я специально пропитываю себя этой мыслью, распаляю свою злобу с одной лишь целью – вырваться из эмоционального омута, вытеснить порочный морок, окутавший меня во время поцелуя.

И как только получается, пытаюсь освободиться и шиплю, не находя правильных слов для того, чтобы выразить свое негодование.

– Ты… ты… что ты?!..

Роман не отпускает, легко ломая мое сопротивление. Дожидается, когда успокоюсь и перестану трепыхаться. Гладит костяшками пальцев по скуле и отбрасывает прядь волос назад. Наклоняется и трется кончиком носа о мой лоб, а потом касается губами переносицы.

– Тш-ш-ш… – проговаривает хрипло. – Не закипай, Викусь… не надо вырываться. Ты чего так испугалась?

– Отпусти меня, – прошу, буквально на издыхании.

– Нет.

Серые глаза в этот момент кажутся абсолютно темными, взгляд давит тяжестью и тем самым сексуальным голодом, который дичайшим образом находит отклик где-то глубоко во мне.

Может его губы были отравлены?

Например, виагрой?!

– Пусти, – предпринимаю еще одну попытку вырваться, снова безуспешную. Потому решаю воззвать к разуму. – Рома, ты понимаешь, что ведешь себя очень странно? Только не говори, что стрессанул из-за Семена. Не поверю.

– Из-за Семена я лишь убедился в том, что понял раньше, – проговаривает он ровным тоном, продолжая смотреть на меня в упор.

– И что же ты понял?

Он будто нарочно выдерживает небольшую паузу, вытягивая мои нервы, а потом спокойно добивает:

– Ты будешь моей.

Такой прямоты я точно не ожидаю, потому на пару секунд замираю с открытым ртом и круглыми глазами, а, придя в себя, уточняю:

– А то, что ты здесь не один, тебя не смущает?

– Уже один.

– А как же Лика? – цежу со злостью, пытаясь удержать внутренний протест против собственного послушания.

Роман кривится с пренебрежением и советует.

– Забудь о ней.

– Как мило, – неестественно тяну губы. – Следующей любовнице после меня ты такой же совет дашь?

– А ты смирилась с этой мыслью гораздо быстрее, чем я предполагал… – подлавливает он меня на слове, усмехаясь.

Ишь, ловкий и быстрый выискался!

– Зря стараетесь, Роман Батькович, – резко перехожу на вы, копируя его мимику. – Вы, может, и свободны, зато я замужем!

– Допустим.

И это его ответ?

Возмущение поднимается волной к щекам вместе с гипертонией.

– В каком смысле: допустим?

– В прямом, – заявляет он уверенно. – Допустим, Вика, ты замужем, но по тому, что я вижу, у тебя с супругом ничего серьезного.

– Разве брак может быть несерьезным? – вскипаю не столько от поднятой темы, сколько от того, как ловко Роман умудряется втянуть меня в нее.

– А ты сама посуди. Отдыхаешь на лайнере одна, раз. Счастливой и удовлетворенной не выглядишь, два. И три…

– Еще и три есть? – не могу не подколоть, потому что он слишком глубоко заглядывает. А если бьет наугад, то очень метко.

Надо запомнить, что с таким играть в «Морской бой» – изначально провальный вариант.

– Да, Вика, три – это отсутствие на безымянном пальце кольца, – Роман приподнимает мою руку и большим пальцем поглаживает обозначенное место. – А ведь оно тут было недавно. Если хорошенько присмотреться, не трудно заметить след.

Обалдеть, наблюдательность на десять из десяти!

– То есть, – делаю я вывод, – ты для себя все решил, а мнение остальных не имеет значения?

– Верно, – сообщает он совершенно искренне. – Ровным счетом – никакого.

В этот момент он меня практически дожимает. Приближается впритык к «красной линии», и… нервы мои сдают.

– Я не буду с тобой спать! – шиплю словно взбешенная кошка, у которой сорвало личные стоп-краны. – Отпусти!

Пытаюсь выкрутиться, сделав рывок.

Роман не отвечает, прижимая к себе еще крепче. Наклоняется, касаясь губами моего виска, тянет за мочку уха; зарывшись носом в волосы, делает глубокий вдох.

– Будешь…

Произносит то ли вслух, то ли транслирует каким-то другим невербальным способом. Сказать затрудняюсь, потому что конкретно теряюсь.

– А если не захочу? – уточняю еле слышно.

– Захочешь, Вика.

Непробиваемый мужик! Пугающий напором и что-то цепляющий помимо воли внутри.

– И не мечтай, – выпячиваю подбородок, намеренная оставить последнее слово за собой. – Меня сейчас не интересуют отношения. Ни в каком виде. Ни с кем. Это понятно?

Роман демонстрирует свой белоснежный оскал и, будто это самое правильное и естественное дело, переплетает пальцы наших рук:

– Ну не сегодня же. Успокойся. Я дам тебе время… А теперь пойдем, провожу до каюты.

Глава 31

ВИКТОРИЯ

Рано утром Astoria Grande входит в пролив Босфор, соединяющий Черное море с Мраморным, а через час в бухту Золотой Рог. Естественно, я не могу пропустить такое масштабное событие.

Умывшись, привожу в порядок волосы и подкрашиваюсь. Подмигнув самой себе в зеркало, выбираю быть сегодня яркой. Надеваю свои любимые василькового цвета укороченные брючки, удобную обувь на мягкой подошве и ярко-оранжевую блузку с рукавом три четверти.

Погоду проверила заранее. Обещают теплый и солнечный денек.

Что может быть прекрасней?

По капельке духов за уши и на запястье. Контрольная проверка сумочки на наличие документов и денег. Телефон в боковой карман. Солнечные очки в футляр.

Убедившись, что всё в порядке, перекидываю цепочку-ремешок через голову, поправляю воротник блузы и еще раз осматриваю себя в зеркале.

– Пошел ты, Бардин, на хутор бабочек ловить со своей кудряшкой! А я себя и в свои сорок пять люблю и считаю красоткой!

С этой прекрасной мыслью в голове покидаю каюту и поднимаюсь на смотровую площадку открытой палубы.

Мне всё интересно. И понаблюдать за тем, как будем пришвартовываться. И поглазеть по сторонам, восхищаясь совершенно иным миром и культурой.

Выбрав свободное местечко у хромированного поручня, облокачиваюсь на него и устремляю взгляд на берег вдалеке.

Я в Турции, обалдеть!

– Смотри во-о-он туда, – вдруг раздается над ухом слегка хрипловатый голос, а сбоку справа появляется загорелая мужская рука с короткими темными волосками и уверенно задает направление. – Это мыс Сарайбурну, с турецкого переводится, как Дворцовый мыс. На нем располагается Дворец Топкапы и парк Гюльхане. Вон они. А здесь, правее, порт Сарайбурну, к которому мы будем причаливать, как только развернемся.

Теплое дыхание касается виска, а слева меня самым наглым образом приобнимает вторая рука.

Догадаться, кто такой лихой и самоуверенный стоит за спиной и беспардонно покушается на мое личное пространство, грея через тонкую шифоновую ткань блузы ладонью живот, не составляет труда.

Не-капитан Роман собственной персоной.

Других таких прямолинейных и беззастенчивых мужиков вокруг точно нет. Да я вообще, если подумать, столь нахрапистых никогда не встречала.

В один момент у меня воспламеняется и спина, и щеки, и уши. Дышать почему-то становится сложно. Каждый свой вдох и выдох непроизвольно контролирую. А еще борюсь с желанием втянуть живот.

И вот этот последний факт, знаменующий моё собственное желание ему понравиться, шокирует даже сильнее того, что Роман, задевая губами верхний краешек уха, урчит, как довольный кот:

– Доброе утро, Викусь. Выглядишь потрясающе.

Во рту пересыхает.

А ведь я наивно полагала, что вчерашнее вечернее приключение осталось во вчера.

Ну подумаешь, случился крышесносный поцелуй, а за ним последовала жаркая угроза меня присвоить. Кто из мужиков не любит поболтать?

Тем более чуть позже до моей каюты мы с Романом добрались без проблем и вполне цивилизованно. Он не предпринял ни одной попытки напроситься в гости или вновь поцеловать. Попрощался, сказав: «До завтра, Виктория. Не забудь запереться», и, развернувшись, ушел.

Спустя час бессонницы, во время которой успела полежать на кровати и вдоль, и поперек, и даже наискосок, я вполне убедила себя, что это всё – ерунда, последствия слишком насыщенного дня и несчастного случая, не более. Просто мужчина перенервничал, да и пива было выпито достаточно. Кто знает, как оно на него действует? Вот и наговорил лишнего.

А сейчас все убеждения смываются одной жаркой волной, что распространяется от широкой мужской ладони, которая меня обнимает и не думает исчезать.

– Доброе утро, – поворачиваю голову, отвечая на приветствие, и, не сдержавшись, уточняю. – Как ты меня нашел?

Вопрос на самом деле интересный, учитывая, что открытых палуб на лайнере несколько, а численность пассажиров переваливает за тысячу.

– Будем считать, что на тебя заточены все мои радары.

Улыбку приглушить не удается.

Паяц! Как есть паяц!

Но вместе с тем почему-то одернуть и поставить его на место желания не возникает.

Может, потому что его поведение выглядит естественным, а не рисованным? Вот такой он конкретный мужик.

– Даже так? – хмыкаю и отступаю на шаг.

Роман не удерживает и этим еще больше располагает к себе. Наглость наглостью, но меру знать надо.

И он ее знает. Или чувствует.

– Пойдем позавтракаем, – предлагает он, указывая на ресторан под открытым небом, где столики спрятаны под белыми в красную полоску зонтами. – Самое время подкрепиться перед выходом в город.

– Планируешь попасть на экскурсию? – поддерживаю начатую тему, когда мы уже размещаемся на подушках в удобных ротанговых креслах.

Вид на прибрежную зону с наших мест открывается изумительный. Столик ютится не в глубине, а у самого края. Стамбул виден, как на ладони.

Легкий ветерок играет с волосами, а обоняние щекочет обалденный аромат свежей выпечки. Проворный официант, не задавая вопросов, шустро расставляет передо мной и Романом тарелки с блинчиками, посыпанными свежими ягодами, отдельно высокий пышный омлет и красиво уложенный колечками бекон, свежевыжатый сок, кофе.

Учитывая, что все вокруг занято и свободных мест нет, а накрывают нам на двоих, догадываюсь, что столик был зарезервирован Романом заранее.

И вот как это понимать?

Он тут всегда завтракает, и я заняла место Лики? Или это организовывалось конкретно для меня?

– Планирую устроить экскурсию для тебя, – поправляет меня мужчина. Я уже даже особо не удивляюсь его манере не спрашивать, а ставить в известность. После чего, будто мысли прочитал, он добавляет. – Ешь, пока всё горячее, Вика. Мне советовали это место, обещая прекрасную кухню. Давай уж заценим.

– Хорошо, давай.

Кухня оказывается выше всяческих похвал.

Настроение от понимания, что я – не заменитель «парашютов», а та, ради кого постарались, окончательно выправляется. От мороженного фламбе, поданного официантом к кофе, взлетает еще выше. И я решаю не вставать в позу и не рваться бродить по незнакомому городу одной, а воспользоваться щедрым предложением Романа.

– Ты хорошо знаешь Стамбул? – интересуюсь у него, отправляя в рот последний кусочек маракуйи.

Отодвигаю от себя пустую тарелку и тянусь за салфеткой.

– Неплохо. Был здесь несколько раз, – подтверждает он. Дожидается, когда я приведу себя в порядок, и протягивает руку. – Идем?

Глава 32

ВИКТОРИЯ

Роман отлично ориентируется на местности. Выполняя просьбу, сначала ведет меня в обменник, где я меняю рубли на турецкие лиры, а после гулять по городу, чередуя то, что я планировала посмотреть, с тем, что он считает, мне необходимо увидеть.

Мечеть Йени-Джами, парк Гюльхане, площадь Айя-София, мечеть Султанахмет, Голландский мост.

Меня невероятно впечатляют улицы Стамбула. Узкие, мощеные брусчаткой. У них крутые спуски и подъемы, по сторонам старинные здания, сувенирные лавки, кафе, и при этом вся эта красота, извиваясь, поднимается к Голландской башне.

На смотровой площадке Роман подводит меня к перилам, а сам останавливается за спиной. Так близко, что я чувствую жар его крупного тела. Его руки ложатся на поручень с обеих сторон от моих, касаясь их и запирая меня саму, словно в ракушку.

Основательно, надежно. И вместе с тем слишком интимно.

– Ты не перебарщиваешь? – уточняю, повернув к нему голову.

Ответ получаю в неподражаемой утвердительной манере.

– Тут ветер, Вика.

Ну да – ну да.

Хочется захихикать, как девчонке-отличнице, за которой ухаживает главный задира двора. Но позволяю себе я лишь загадочную улыбку и неопределенное:

– Как скажешь.

Желания спорить с не-капитаном вообще не возникает.

Не то чтобы мне заходили его диктаторские замашки, они скорее будоражат кровь, пуская по венам адреналин. Просто я почему-то вижу за вот этой покровительственно высокомерной манерой общения не стремление унизить меня или возвыситься самому, а именно заботу.

Слегка кривобокую, мужицкую, но искреннюю.

Будто иначе он не умеет.

Только прямолинейно, грубовато-топорно, по-военному.

– Роман, ты случайно, не бывший военный? – озвучиваю вопрос, как только он рождается в моей голове.

– С чего вдруг такой вывод? – не спешит он отвечать прямо, но развернуться в своих руках позволяет, хотя и отступает всего на полшага.

– Манера общения у тебя не особо для меня привычная, – говорю, как есть. – Много командных ноток. И путей для маневра ты не оставляешь. Я сказал. Я решил… а ты внимай и слушайся, женщина, – напоминаю ему наш вчерашний разговор и замашки доминанта.

– Тебе не нравится?

– Я еще не решила.

Звучит немного кокетливо, но уж как есть.

И я действительно не понимаю: нравится мне подобное или нет.

Бардин тоже не был мягким лапочкой и любил продавить свою точку зрения – даже в отношении свой молодой куклы пытался навязать личное мнение, играя на моей самооценке. И все же в сравнении с Романом я бы поставила на то, что стержень есть только в одном из них.

И это не мой муж.

Да, пусть не специально, но я время от времени сравниваю своего бывшего – для меня Толясик именно такой, наш брак изжил себя, – с новым знакомым. И чем чаще это происходит, тем сильнее на фоне грубоватого, но настоящего Романа, я вижу скользкую изворотливость и лживую хитрожопость бесчувственного м. ужа.

Говорит ли во мне обида из-за предательства последнего?

Не думаю.

Скорее, это спали шоры, которые очень долго закрывали глаза.

– Я больше пятнадцати лет прослужил в ВМФ. После ранения был комиссован. Но с тех пор много воды утекло, – приоткрывает завесу тайны Роман. – Так что я давно не военный, Вика.

– А замашки остались, – решаю не сдаваться.

Он хмыкает.

– В бизнесе тоже нужно быть твердым. Даже тверже, чем в армии.

– Значит, ты бизнесмен…

– Ты чем-то недовольна?

Роман влет улавливает изменение в моем настроении. А я, чтобы он не надумал лишнего, решаю признаться.

– Пока не знала твоего имени, про себя называла тебя исключительно «не-капитан».

– Почему «не»?

– Потому что в первый день на лайнере ты меня ввел в заблуждение своей одеждой. Я подумала, что ты капитан Астории, а чуть позже мы разобрались и…

– У меня судоходная кампания, Вика. Танкерные перевозки. А еще я капитан дальнего плавания, – обезоруживает он меня широкой ухмылкой.

Это как отнять у ребенка конфету, а через секунду вручить целый торт.

Большой. Шоколадный.

Умопомрачительно вкусный.

И сказать: «Он твой!»

Открываю рот, распахиваю глаза шире, дергаю губами, как рыба, выброшенная на берег…

– Честно-честно?

Наверное, я выгляжу комично.

Не-капитан, который теперь снова мной повышается в звании до капитана, откидывает голову назад и смеется.

Громко, не сдерживаясь. От души.

И мне совсем не обидно. Ни капельки.

В этот момент я и сама улыбаюсь.

Капитан. Он – капитан.

Словно ожившая мечта, о которой и не задумывалась до этой поездки. А теперь не могу избавиться.

Я представляю его так ярко. Высокого, подтянутого. С расправленными плечами и гордой осанкой. В белоснежном кителе. С шевронами. И фуражке. Отдающего подчиненным приказы в своей немногословной властной манере.

Роман пристально вглядывается в мое лицо и качает головой.

– Знаешь, Виктория, ты заставляешь меня задуматься, чтобы в следующем году продлить свои квалификационные документы капитана морского судна, хотя я уже не планировал этого делать.

– Почему?

– Потому что мне нравится, как ярко блестят твои глаза.

Звучит с огромным таким намеком между строк. А еще эта фраза «в следующем году» … будто Роман в будущем видит нас… вместе.

«Ты будешь моей», – мелькает в голове его фраза.

И я не чувствую ни ветра, ни людей вокруг, ни разговоров, только взгляд мужчины, который смотрит на меня по-особенному.

Заинтересованно и откровенно.

Будто я для него важнее всех вокруг.

Даже если это всего лишь сиюминутный порыв, мне он заходит. Мне нравится быть особенной для этого мужчины, самой красивой и самой восхитительной.

Я не хочу больше строить планы на будущее и что-то просчитывать. Бардин доказал, что ничто не вечно в этом мире. Зато я жажду жить здесь и сейчас.

На Египетском базаре мы долго выбираем сувениры, специи и, конечно же, сладости.

– Вот эти ты должна непременно попробовать. Они тают во рту, а орехи так мелко протерты, что не чувствуются на языке, но придают неподражаемый вкус. И эти мы тоже прихватим с собой. Не спорь.

Роман остается Романом даже у лотка торгаша.

– Не сомневаюсь, что будет вкусно. А еще не сомневаюсь, что от такого количества сладкого я поправлюсь.

Смеюсь, но не отказываюсь ни от одной коробочки.

– Не переживай, Викусь. Я знаю отличный способ оставаться в форме.

И пусть это всего лишь намеки, краснею аки школьница.

Вернувшись на лайнер, избавляемся от покупок и идем обедать в ресторан.

– Надеюсь, ты не устала. Хочу прогуляться по набережной, а после заглянуть в дворцовый комплекс.

Соглашаюсь на всё и остаюсь довольной прогулкой до той самой минуты, пока в одном из парков в скрытой от множества глаз беседке не замечаю знакомую парочку.

Лика и Павел сидят на лавочке. Точнее, Павел на лавочке, а Лика на его коленях. Они самозабвенно целуются, не видя никого и ничего вокруг.

Взгляд сам собой устремляется к лицу Романа.

– Ты не ревнуешь? – не скрываю удивления. Он остается расслабленным, словно его ничто не задевает. – Вы же с ней еще пару дней назад были вместе.

Он совершенно спокойно переводит взгляд с Лики на меня. Протягивает руку и касается волос, заправляя их за ухо.

– Нет, ее нет, – пауза, – но тебя буду.

Не знаю, что на такое сказать.

Но Роману, похоже, ничего и не надо. Потому что он разворачивает нас и неторопливо уводит дальше по тропинке к фонтану.

– Ревнуют, Викуль, то, что считают своим, а не всё подряд.