Текст книги "Развод в 45. Богатые тоже платят (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 46

ВИКТОРИЯ

– Я сразу за шлагбаумом припаркуюсь, слева, – информирую подругу, едва она снимает трубку.

– Отлично. Я тоже уже отмахалась, бегу.

Слышу, стук Иринкиных каблучков, улыбаюсь.

– Агась. Давай.

Отключаю связь и плавно въезжаю задом в свободный карман. Опускаю окна до максимума, чтобы летний насыщенный сладостью цветения воздух наполнил салон, и, заглушив мотор, откидываюсь на спинку кресла.

Эх, и отдохнем мы сегодня с девчонками от души!

Оживший телефон сообщает о входящем сообщении.

Активирую экран.

Роман.

«Буду в городе через пару часов. Жажду встречи. Отказ не принимается!!!»

Жажду.

Не «хочу».

В горле тотчас пересыхает, сердце срывается вскачь, грудь становится подозрительно чувствительной, а лифчик неудобным.

Рома, Рома, что ж ты со мной делаешь?!

Прикусываю губу, медленно выдыхаю и мысленно начинаю метаться. С одной стороны, сама дико соскучилась и очень хочу его увидеть. С другой, с девочками уже все обговорено и отменять шашлыки сейчас, когда они практически шкворчат на мангале – чистой воды идиотство и неуважение к любимым подругам. Так поступить не могу и никогда не поступлю.

И как тогда быть?

Игнорируя факт, что я культурная дама, а культурные дамы потные ладошки об одежду не вытирают, скольжу влажными руками по джинсовым шортам, и сама себе не веря, выбираю из списка звонков Соболеву.

Нажимаю «Позвонить» и, будто школьница на первом свидании, ерзаю задницей по кожаному сиденью.

– На связи! – отзывается Галка после третьего гудка и сходу атакует вопросом. – Уже подъезжаете? Ворота открывать?

– Нет, ты что?! Я только Иринку из больницы забираю, – моментально открещиваюсь, остужая ее пыл, и, решая зайти со своей «задачкой» издалека, интересуюсь. – Галюнь, а у нас точно мяса много?

– Ну да, много… а чего? Голодная сильно? – хмыкает.

– Есть такое дело, – привираю совсем капельку.

– Не боись, Викусь. Налопаешься до отвала еще и домой с собой для Ришки заберешь, – успокаивает с улыбкой в голосе. – Я правильно понимаю, что мелкая отказалась ехать?

– Ага, отказалась. К свекрам надумала смотаться. Подарком они ее заманили.

– Да ладно?! – Соболева, как и я, не скрывает сарказма. – Давно ли из Бардиных старших щедрость выпирать стала? Неужто совестливостью на старости лет заразились?

– Сама в шоке, – смеюсь, соглашаясь с мнением подруги. Замечаю Иринку, уже обходящую шлагбаум, машу ей рукой и все же возвращаюсь к тому, из-за чего позвонила. – Галь, вы с Егором не будете против, если я к вам на дачу Ромку приглашу?

– Какого из двух? – тут же уточняет вредина.

Я даже на секунду зависаю.

– Моего.

Хихиканье в трубку. И следом пояснение:

– Твоего адвоката или твоего горячего ночного телефонного маньяка? Окружила себя, понимаешь ли, одними Романами, как падишах невольницами из гарема, еще и роман с Романом закрутила.

– Ах ты зараза завистливая! – чихвощу ее, а сама лыблюсь почти до слёз. – Я про капитана вообще-то говорю. Если предположительно он в гости в нашу компанию чуть позже нагрянет, катастрофы не случится?

– Мать, какая катастрофа? Окстись! Случатся исключительно смотрины и охренительно интересный допрос с пристрастием. Больше ничего. Но не переживай. Вместо наручников и дубинки будем использовать коньячок и сочные куски шкворчащего мяса. Он же у тебя не веган, надеюсь?

– Нет, мясоед. Проверено, – хохочу в голос и на вопросительный взгляд Федоровой только мотаю головой. – Галь, с твоим подходом он не устоит.

– Так на то и будет прицел, Вика.

Сообщив раздухарившейся Галинке, которая уже принялась кричать мужу, чтобы он мчался в магазин за еще одним Джеком Дениелсом, что Иринку забрала, и мы выдвигаемся, сбрасываю вызов и вкратце обрисовываю второй подруге причины Соболевского веселья.

– О-хо-хо-нюшки, – потирает ладошки Федорова. – Вечерок ожидается интересненьким.

– Я еще не знаю, согласится ли Ромка, – пытаюсь остудить яркий блеск в ее глазах.

Но Иринка отмахивается и командует:

– А что тут знать? Пиши ему и не парься.

Легко сказать: «Пиши». Впрочем, сделать тоже несложно.

Немного подрагивающими пальцами набираю Роме сообщение с предложением присоединиться к нашему загородному отдыху на природе, отсылаю и мысленно считаю секунды. А всего пару минут спустя читаю ответ:

«С удовольствием, Викусь, присоединюсь. Пришли мне только адрес».

– Ну вот и классно! – подмигивает Федорова, которая будто и не сомневалась, что капитан скажет «да».

– А мне что-то страшно, – признаюсь, поворачивая к ней голову вместо того, чтобы тронутся с места.

– Почему, Вик? Нас стесняешься или в нем не уверена? – становится серьезной подруга.

Прислушиваюсь к себе и отрицательно качаю головой.

– Не знаю. Не то, не другое, Ир. Но волнение не отпускает.

Федорова отщелкивает ремень безопасности, который только что успела закрепить, и подается ко мне ближе. Обнимает и, поглаживая по спине, с видом знатока негромко произносит:

– Переживания – это нормально. Просто кто-то, не будем показывать на нее пальчиком, влюбился и переживает за еще хрупкие, только начинающиеся отношения.

– Думаешь?

Отклоняюсь и заглядываю в ее понимающие глаза.

– Уверена, роднуль. Бардин, долбоящер, своим поступком пошатнул твою веру в собственные силы, заставил тебя саму в себе сомневаться. Вот поэтому ты и мечешься. Но, Викусь, поверь, от того, что этот мудак перестал видеть в тебе красивую и умную женщину, лично ты ничего не потеряла. Только он. А ты была и остаешься собой. Умницей, красавицей, очаровашкой и обаяшкой. Поняла?

– Да как тут не понять, – улыбаюсь, ощущая разливающееся внутри тепло, – когда ты так грозно машешь острым ноготком у меня перед носом.

– А это для лучшего усвоения информации, – подмигивает Иринка.

Переглянувшись, смеемся.

Напряжение постепенно отпускает.

Глава 47

ВИКТОРИЯ

– Роман, а какие у вас планы в отношении нашей Виктории?

– На ближайшую перспективу самые похабные, Галина. Учитывая количество дней, которые мы с ней не виделись, в моих мыслях нет ничего близкого к возвышенному, уж поверьте. Лишь очень тесное общение большей частью в горизонтальной плоскости.

– М-м-мм… как интересно…

– Правда? И что, никаких нравоучений, что я – кобель, а Вика – не такая, не будет?

– От меня или Иринки?

– Ну-у-у… других подруг я здесь не вижу.

– А у нас шебутная троица, Рома. Так что больше никого опасаться вам не стоит.

– Учту, Галя.

– Учтите. Что же касается цензуры, то… нафталиновых барышень среди нас нет, зато полно врачей, которые приветствуют здоровый образ жизни.

Хмыканье и…

– Где секс во благо?

– Поправочка. Где качественный секс во благо. А уж с тем, от кого у любимой подруги вновь жизнью и интересом светятся глаза, а на губах не пропадает улыбка, особенно.

– Да вы жжете, Галина. Так явно палите подругу и накидываете мне очки…

– Всё потому, то вижу разницу, Роман. Как в рекламе, помните такую? Результат «до» и «после». Так вот «до» – было жутким. Мы волновались. Зато «после» буквально окрыляет. И Вику, и нас.

– Только в волшебники меня не записывайте. Я – обычный мужик.

– В этом и прелесть… обычных… настоящих мужиков. Кстати, вы же не собираетесь отчаливать в дальнее плавание в ближайшем будущем?

– Звучит с намеком… будто вы очень не советуете мне этого делать. Но буду честен. Всё, что меня волнует, сосредоточено в этом городе. Так что нет, никуда отчаливать я не собираюсь.

– Я рада. И да, Роман, вы мне всё больше нравитесь. Хочу пожать вам руку. Уважаю людей, которые точно знают, чего хотят, и не разбрасываются пустыми обещаниями.

– Взаимно, Галина.

Приподнимаюсь с лежака, загорая на котором, кажется, немного задремала, и ловлю момент, когда Галюня и Рома пожимают друг другу руки. Медленно несколько раз моргаю, но картинка не меняется… и до меня, как до жирафа, наконец доходит, что и разговор их был не плодом моего воображения, а произошел в реале.

Это что ж, они меня обсуждали?!

Ну, оф-ф-фигеть!

– О, Викусь, проснулась? – подруга как ни в чем не бывало отворачивается от моего капитана и демонстрирует три пустых стакана. – Ируська клубничный мохито заказала сделать. Будешь с нами за компанию?

– Угу-мс, – киваю ей, добавляя «спасибо», и перевожу взгляд на своего мужчину. – Прости, Ром, сама не заметила, как того-этого…

Он улыбается, приближаясь, и подсаживается на край, немного меня тесня.

– Мне нравится твоё «того-этого», – подмигивает. – Ведь это значит, что ты расслабилась и отдыхаешь, а не ломаешь себя, пытаясь засунуть в какие-то рамки.

– Нет, не пытаюсь, – соглашаюсь, зевнув в кулачок. – Я с тобой с первого дня знакомства была и остаюсь сама собой, не стремясь казаться лучше или хуже.

– Знаю. И ценю.

Наклонившись, Рома касается своими губами моих. Сначала легко, едва ощутимо. Поглаживает и посасывает нижнюю, потом проделывает то же самое с верхней. И, освоившись, углубляет натиск, пуская в ход язык, пока я бессовестно не забываю, что мы не одни.

– Уф! Ребят, пара огнетушителей в доме есть, так что можете продолжать отжигать, не стесняясь, но может, все же попробуете шашлычок? – подкалывает нас Егор.

Муж Галинки, слегка приседая под тяжестью тазика, тащит к столу реально большую гору жареного мяса.

– С удовольствием попробуем! – соглашается с ним Роман. Но, прежде чем встать и пойти помочь, снова наклоняется и дарит мне еще один короткий, но сладкий поцелуй.

Мужчины исчезают в беседке, где накрыт по истине королевский стол. До слуха то и дело долетает их негромкий разговор, перемежающийся смехом.

Слушаю и сама улыбаюсь. Хорошо-то как.

– А я арбуз и дыню нарезала, чтобы пятьсот раз не бегать, – хвастается Иринка, выходя из летней кухни с подносом в руках.

– Вот молодец! – хвалю ее, спуская ноги на землю и принимая сидячее положение. – А Галинка коктейли смешивать ушла. В общем, все при деле, одна я, как королева.

– Ой, да ладно, Вик, отдыхай. Будто мы тут все перетрудились.

Через десять минут дружно занимаем места за столом. Едим, пьем, общаемся.

Мне нравится, как легко и непринужденно вливается в нашу тесную компанию Рома. Еще вчера он был для всех кроме меня незнакомцем, а сегодня уже свой. Шутки и смех не затихают. Вспоминаем и студенческие годы, и курьезные случаи на работе, и приколы на отдыхе. У Ромки последних особенно много, и рассказывает он так, что заслушаешься.

И я заслушиваюсь, а взгляд между тем то и дело соскальзывает на вазы, где стоят три невозможно красивых и непохожих друг на друга букета.

Появление Романа на даче Соболевых было ярким. Он приехал знакомиться с моими друзьями не только с цветами для меня, но и с цветами для моих подруг тоже. А еще была корзина фруктов и деревянный ящик с каким-то убойным алкоголем для Егора. Тот, когда понял, что ему презентовали, охал и ахал громче нас, девочек, впечатленных букетами.

В гостях остаемся с ночевкой. На следующий день запланирована баня. И как-то так это естественно получается, что никто, пожалуй, кроме меня, не удивляется тому, что нам с Ромой выделяют одну комнату на двоих.

Доползаем до кровати только в начале второго. От смеха болят и животы, и скулы, но настроение великолепное.

– У тебя классные друзья, Вик, – произносит негромко Рома, откидывая прочь одеяло и пальцем подманивая меня к себе ближе.

Скидываю с себя все лишнее и забираюсь на постель.

– Они больше, чем друзья, Ром, они – семья, – шепчу ему в губы, прежде чем разделить один воздух на двоих… и не только его.

Новый день наступает в начале десятого. Отдыхаем не менее ярко, чем в предыдущий. Банька, веники, купание в пруду. Холодный домашний квас, копченая рыбка.

Домой собираемся только в начале седьмого вечера.

Уже перед самым отъездом молчавший почти сутки телефон вдруг оживает.

– Свекор звонит, – произношу недоуменно, отвечая на вопросительный взгляд Галины. И принимаю вызов. – Слушаю, Сергей Данилович.

Мой голос звучит нейтрально. Мы со старшим Бардиным с того дня, как он отправлял меня на отдых, больше ни разу не разговаривали. Я, грешным делом, надеялась, что уже и не придется.

Ошиблась.

– Вика, здравствуй! Ты за Мариной во сколько приедешь? – спрашивает отец Анатолия сухим деловым тоном.

Вообще не собиралась к ним ехать. Дочка еще час назад отписалась, что сама до дома доберется на восьмичасовом автобусе, как делала весь последний год.

Это и озвучиваю.

– Нет. Так не выйдет. Приезжай, – не предложение. А самый настоящий приказ. – Поговорить надо.

Ему надо. Не мне.

Мне от души хочется послать свекра лесом. Вот вроде неконфликтная, но заранее чувствую, что ничего путного из разговора с ним не выйдет. И настроение он мне точно испортит своими нравоучениями.

Чувствую, но не посылаю. Уважение к старшим – не пустой звук.

Наморщив нос, бросаю взгляд на часы.

– Примерно через полтора часа у вас буду.

– Ты на машине ведь, верно?

– Да, на машине.

– Хорошо. Только по Лесной не езди. Там ремонт. Через Пригородный сворачивай и дальше по Дачному проезду. Поняла?

– Да, поняла. Поеду по Дачному, – повторяю, соглашаясь, и первой сбрасываю звонок.

Запихиваю телефон в карман и ловлю серьезный взгляд Ромы.

– Что он от тебя хотел, Вика? Весь разговор дословно можешь повторить? – вопрос странный, но просьбу его выполняю.

Повторяю, мне не сложно. Рома выслушивает очень внимательно и с кем-то тут же созванивается, что-то обсуждает.

И вроде бы всё хорошо. Друзья рядом, солнце по-прежнему светит ярко, облаков на небе нет, но напряжение, что повисает в воздухе, напоминает предгрозовую погоду.

А все дальнейшие события смахивают на какой-то сюр.

Глава 48

ВИКТОРИЯ

– Ирин, – обращается Роман к Федоровой, убирая мобильный в карман, – планы меняются. Вика не сможет подхватить тебя до города. Скажешь адрес, я вызову такси.

– Да не надо, я и сама справлюсь, – спокойно реагирует подруга. Будто не услышала ничего странного.

Зато я не скрываю недоумения.

– Ром, почему не смогу? Смогу, конечно же. Мы с Иришкой на машине приехали, на машине и назад, тем более, по пути…

– Ты за руль не сядешь! – прерывает он жестко.

Смотрю на него. Он на меня. И если я ничего не понимаю, то в его взгляде пылает твердая решимость.

– Я запрещаю тебе рисковать.

– Рисковать? Мне? Рома, что происходит?..

– Какие-то проблемы? – молчавший до этого Егор сжимает руку напрягшейся Галины, успокаивающе поглаживает большим пальцем тыльную сторону ее ладони и твердо произносит. – Давай-ка, друг наш дорогой, рассказывай, что не так?

Роман обводит моих близких серьезным взглядом, несколько бесконечно долгих мгновений молчит, явно принимая окончательное решение, говорить или нет, потом едва заметно кивает.

– Моя фамилия Крамор, – произносит в установившейся тишине. – Роман Борисович Крамор.

В первую минуту не улавливаю сути сказанного. А потом как обухом по голове.

– Погоди-ка, а Роман Романович Крамор? Адвокат…

– Это мой сын, Вика. Единственный, – кивает Рома и демонстративно медленно подцепляет двумя пальцами мою отвалившуюся челюсть и возвращает ее на место. – Но сейчас не об этом.

– Не об этом?

– Не совсем об этом, – поправляется он. Потом, усмехнувшись, добавляет. – Помнишь, я предлагал познакомить тебя с хорошим адвокатом, но ты мне сказала, что твои девчата, – он кивает на Иринку и Галю, притихших и внимающих новости с большими, как у совушек, глазами, – нашли тебе в городе самого лучше?

– Да. Помню, конечно.

Даже момент, когда он хмыкнул и ответил, что мои подружки действительно прекрасно постарались.

– Я еще тогда хотел познакомить тебя с Ромкой, но ты меня опередила, познакомившись с ним сама.

– А почему не сказал, что вы родственники, когда я фамилию называла?

– Викусь, а почему ты у меня больше, чем за месяц знакомства, ни разу не уточнила мою фамилию? – парирует он, метко попадая в цель.

Пожимаю плечами и не сознаюсь, что, узнай я фамилию, непременно полезла бы в интернет, искать про него любую доступную информацию. И недоступную тоже. Женское любопытство – оно же такое, зараза, въедливое, абсолютно неуправляемое и совершенно непредсказуемое. Впивается в мозг, как настырный комар в теплую кожу, и зудит, зудит, зудит, не давая покоя, пока не «почешешь», не удовлетворишь потребность сполна. А уж когда интерес зашкаливает…

Да, Рома мне очень понравился. И я трусливо боялась привязаться к нему еще сильнее.

Не узнавая личное, я таким кривобоким способом, как могла, держала дистанцию и не проникалась им слишком глубоко. Глупое, конечно, оправдание. Но какое есть. И на титул «Мисс гениальность» я не претендую.

– Ладно, позже это обсудим, – кивает мой мужчина, будто иного варианта не предусмотрено, и, вновь становясь серьезным, сцепляет ладони в замок и кладет на столе перед собой. – Теперь что касается твоей безопасности, Вика. Охрана, которую тебе Ромка обеспечил – это, конечно, хорошо. Так и я, и он, и ты спим спокойнее. Но сейчас… дорогая моя, ты сама не удивилась, с чего вдруг твой почти бывший свекор диктует тебе такой подробный маршрут поездки к ним домой?

Пожимаю плечами.

– Да нет. Я привыкла к его авторитарности. Он по жизни любит командовать и контролировать. Даже сына, которому полтинник, и то строит.

Ромка качает головой и в отличие от меня расслабляться не думает.

– Вик, солнце моё, вспомни на кого сейчас оформлены клиники «Ваш доктор»?

– На Сергея Даниловича… но твой сын уже предупредил их, что в случае несогласия, мы подадим документы в суд и признаем сделку фиктивной.

– Понимаешь, что ты Бардину старшему как кость в горле?

Прикусываю губу и неверяще шепчу:

– Ты думаешь он может что-то против меня сделать?

– Думаю.

– Да ну нет, Ромочка, – убеждаю не то его, не то себя, чтоб не впасть в тихую истерику. – Он на такое не пойдет. И потом, Ро-о-о-м, у них же Маришка дома со вчерашнего дня гостит. Он не стал бы…

– У меня хреновое предчувствие, Вик, – произносит он откровенно, не щадя мои нервы. – У моего Ромки тоже. А мы привыкли доверять интуиции.

– И какие варианты действий предлагаете? – как ни удивительно, Егор даже не пытается оспаривать опасения Краморов и серьезно воспринимает их слова.

Боже, не зря Галюня смеялась, что вокруг меня одни Романы. Только мы еще не знали, что они оба Краморы.

– Мы с сыном согласовали, что за рулем Викиной машины по указанному Бардиным маршруту выдвинется один из тех, кого мы наняли в охрану. Парень – спец по экстремальной езде. Минут через пятнадцать уже будет тут. Мы поедем следом за ним в другой машине и будем надеяться, что всё обойдется.

– А если нет?

Напряжение Ромы передается мне словно усиленно в сто крат. Одна мысль, что вместо меня пострадает кто-то другой, заставляет сердце биться в рваном ритме.

Не дай бог что, я же себя всю жизнь винить буду.

Обхватываю шею обеими руками и старательно дышу, дышу, дышу. Еще ничего не случилось, но мне страшно. Очень.

Неужели Сергей Данилович реально на подобное решится? Убить меня из-за денег? Мать своих внучек?

– Ромочка, а давай просто никто не поедет по тому маршруту, а? – закидываю удочку, обхватывая его сцепленные в замок ладони.

– Нет, Вик, не вариант, – вместо Ромы отвечает мне Егор, – если твой свекор слетел с катушек, он не успокоится. Лучше ловить его на горячем, чем ходить и оглядывать дальше чёрт знает сколько времени.

Смотрю на своего капитана. Тот цепляет мой взгляд и удерживает, а потом утвердительно кивает.

– Егор абсолютно верно всё говорит.

– А если…

– Вика, нам надо это проверить.

– Я в полнейшем шоке, ребята. Просто слов нет, – подает голос Иринка, глядя на нас всех большущими глазами, а наша бойкая и всегда знающая, что сказать, Галинка, впервые беззвучно кивает, молча с ней соглашаясь.

Следующий час напоминает изощренную пытку, когда нервы, будто струны вытягивают. И неприятно, и напряженно, и реально по грани.

Мы движемся за моей машиной, держась от нее на некотором расстоянии, а позади нас едет еще одна – охрана-сопровождение.

Я даже не сразу понимаю, когда начинаю кричать в голос. Впервые на моих глазах происходит авария. Жуткая, смертоносная. Точнее, подстроенное нарочно ДТП. На совершенно свободном перекрестке в мою машину на дикой скорости из не сразу опознаваемого ответвления примыкающей грунтовки, выскакивает бетономешалка.

Водитель-профессионал пытается уйти от столкновения, сдает резко вбок, не успевает какую-то долю секунды. Огромная дура цепляет мою легковуху за крыло и тащит ее в бетонную опору щита. Не тормозя. Не жалея.

Чудовищное зрелище.

Рома притягивает меня к себе, пытается не дать смотреть на то, как, будто лист бумаги, гнется железо. А у меня ощущение, что скрежет и скрип через мои вены пропускают.

Привыкшая держать себя в руках, я не справляюсь.

Плачу.

Это я должна была быть там. Внутри.

Я и Иринка, которую я собиралась везти домой.