Текст книги "Развод в 45. Богатые тоже платят (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 40

ВИКТОРИЯ

– Привет, самая красивая женщина Северной столицы, – очень низкий мужской голос заставляет волоски у меня на шее встать дыбом, а кости отозваться низкочастотной вибрацией, как от басов в хороших колонках.

– Рома, – выдыхаю, ощущая себя ланью, взволнованной близким присутствием хищника. – Привет! Рада слышать.

– А я-то тебя как, – урчит он добродушно и, в своей привычной манере ничего не стесняться, откровенно добавляет. – Слышу твой голос, Викусь, и уже в полной боевой готовности. Не представляешь, как сильно хочу тебя к себе под бок. Или не под бок, а под себя… м-м-м… как ты на это смотришь?!

– Прекратите, товарищ капитан, – не сдержавшись, смеюсь в голос. – Я вообще-то за рулем, а вы меня снова своими жаркими пошлостями отвлекаете.

– Та-а-ак, за рулем, – голос Романа моментально меняется, превращаясь в короткий допрос с пристрастием. – И где ты едешь? Далеко до дома? Движение плотное? Почему трубку сняла, если это запрещено правилами? Доберусь до тебя, задницу надеру, Виктор-р-рия, чтобы впредь так собой не рисковала.

– Ух, раскомандовался! – нисколько не пугаюсь его тона.

За почти две недели, что мы каждый день с ним созваниваемся – точнее, он мне звонит, а я с радостью отвечаю, – я успела его неплохо изучить и понять, что мужик просто привык быть мужиком во всем, держать руку на пульсе, оберегать и контролировать более слабого.

Он напористый, где-то чересчур прямолинейный и категоричный, обожающий, чтобы все было четко и без глупостей, как-никак бывший военный – куда уж деваться. Но в то же время он – не самодур и не деспот, он слышит не одного себя, но и собеседника, умеет действовать, а не только красиво болтать, а еще держит слово и надежный.

О последнем я сделала выводы, слушая его рассказы о работе. Да, это в первые дни мы болтали о всяких пустяках: природе, погоде, фильмах, искусстве и особенностях посадки огурцов в открытый грунт, а после, слово за слово, перешли к более личным темам. О его службе, о моей работе, о личном.

В один из таких вечеров я ему даже призналась, что собираюсь разводиться. А он так вдохновился новостью, что предложил немедленно подогнать мне самого толкового адвоката города, который не вильнет хвостом в последний момент, не продастся моему мужу и не испугается его угроз.

Ох, как я тогда растрогалась. Поблагодарила от души, едва не хлюпнув носом, но призналась, что меня мой адвокат, подружками найденный, абсолютно во всем устраивает. Имя назвала, посмеявшись, что они тезки.

Рома на это лишь удивленно хмыкнул и не стал отговаривать его сменить, сказал твердо: «Молодцы – подружки! Лучшего выбора сделать они не могли».

– Вика, я всё еще жду ответа, – напоминает о себе мой капитан, выдергивая из задумчивости.

– Ну раз ждешь, то докладываю, – отвечаю шутливо. – Я уже свернула на свою улицу, через двести метров будет дом. Движение тут не сильно плотное, не волнуйся. И по поводу «трубку сняла», я на громкой связи с тобой говорила и говорю, Ром. Это безопасно.

– Безопасно… – повторяет он за мной, и я слышу, как его голос снова меняется, превращается в мурчащий рокот. – Значит, Виктория, ты у нас – дама ответственная и не рисковая?

– Ну-у-у… это смотря какой риск предстоит...

Тут истинную правду выдаю. Вроде бы с виду я всегда сдержанная и отстраненная, но порой и меня на приключения тянет. Не могу о себе сказать, что совсем уж скучная.

– А как на счет риска сходить со мной на свидание? – выдает Роман.

И я в удивлении выжимаю педаль тормоза резче, чем следует. Машина послушно дергается и замирает.

А я даже не пытаюсь скрыть радость в голосе:

– Ты вернулся в город? Когда?

– Нет, – следует четкий ответ и тут же продолжение, – но, если ты согласишься сегодня со мной поужинать, то я прилечу. Соскучился уже до жути. Так как?

Бросаю взгляд на часы. Начало седьмого. Разве он успеет?

Да какая разница! Ради того, чтобы угостить меня ужином, еще никто никогда не летал из одной столицы в другую.

Азарт уже подогревает кровь, пульс учащается… и я, запретив себе ерзать попой по сиденью, выпаливаю:

– Согласна! Где? Во сколько?

Довольный выдох мне не слышится, я уверена. Романа радует мой ответ, не зря ж он сразу отвечает, будто готовился заранее.

– Во сколько – в восемь. Я пришлю за тобой машину. А где… – тут он уточняет, – Викусь, ты к морепродуктам как относишься?

– Положительно.

– Отлично. Тогда, думаю, «Мистер Бо» тебе понравится.

Никогда там не была, но пока собираюсь, заглядываю в отзывы. И не только чтобы узнать про кухню, но и глянуть интерьер и само место.

Мне хочется выглядеть красивой. И, будем честны, не только для себя. Поэтому чулочки, платьице, прическа, легкий макияж, каблучки.

Машина – черный блестящий седан – подъезжает к дому в половине восьмого. Поцеловав Маришку в щеку, прихватываю сумочку.

– С кем бы ты не ужинала, мамсик, ты точно сведешь его с ума! – подмигивает дочка, провожая до крыльца.

– А если это она, а не он?

– Пф-ф-ф… – фыркает и смеется. – Я, может, и ребенок, но не такой наивный, как ты сейчас хочешь обо мне думать.

Закатываю глаза, но предательскую улыбку убрать не могу.

– Тогда не наивный ребенок будь умницей…

– Знаю-знаю, – перебивает Ришка, – дверь запру, поужинаю, посуду помою и завалюсь смотреть фильм. На школу будильник заведу… это если вдруг ты еще к тому времени не вернешься.

Играет бровями.

Помимо воли щеки заливает жаром.

– Марина!

– А что Марина? – хохочет моя младшенькая. – Мы же все тут взрослые люди, мамсик. А ты у меня такая красотка, что просто обязана найти себе того, кто будет тебя ценить и любить. Нечего одной в четырех стенах тухнуть!

– Ну спасибо, родная!

– Всегда пожалуйста!

И с этими словами любимое чадо выставляет меня за дверь.

Пока машина мчит по немного разгруженным к вечеру улицам, глазею в окно и стараюсь себя не накручивать. Все же мы не виделись с Романом три недели, вдруг он – совсем не тот, что я помню. Может, я многое дорисовала о нем в своей голове?

Но все терзания заканчиваются, как только машина паркуется, и не водитель, а сам Роман открывает мне дверь и протягивает руку.

Холеный.

Роскошный.

Блестящие ботинки.

Дорогой темно-серый костюм.

На запястье какие-то навороченные часы-хронометр.

Из-под рукава пиджака выступает манжета серо-голубой рубашки.

Острый угол челюсти, точеные скулы.

Когда я наконец поднимаю взгляд к его глазам, они сверкают расплавленным оловом из-под идеально очерченных черных бровей.

– Привет, красавица. Я безумно рад тебя видеть.

Я тоже…

… и тоже безумно.

Глава 41

ВИКТОРИЯ

Небольшой ресторан расположен в красивом месте исторического центра города. По стилю напоминает музей арт искусства, очень приятная и располагающая атмосфера, приглушенный свет, обилие дерева. Два зала. Один с барной стойкой у открытой кухни, другой со столиками. Туда нас улыбчивая девушка и провожает.

Пока иду, удивляюсь, как Роману удалось выбить нам столик – пустых мест абсолютно нет. Как говорится, полная посадка на лицо.

– Ты здесь уже бывал? – произношу полувопросительно, когда официант, предложив нам меню и винную карту, ненадолго оставляет одних.

– Да, несколько раз, – соглашается мой спутник. – А что?

Киваю, закрываю меню и убираю его на край стола.

– Хочу, чтобы ты сделал заказ для меня сам.

– Проверяешь или доверяешь?

Прищуривается он, пряча в уголках рта хитрую улыбку.

Я не прячу. Открыто ему улыбаюсь.

– Пятьдесят на пятьдесят, Рома.

– Ты ж моя умница, – не сдерживает он довольного смешка. – Обожаю твою прямолинейность, Викусь.

– Ну еще бы. Ведь ты и сам ее предпочитаешь.

Официантка появляется, едва Роман отводит от меня свой взгляд и переводит его в сторону.

– Готовы сделать выбор?

– Готовы.

Дальше мой спутник перечисляет названия, даже не заглядывая в перечень блюд, а я стараюсь держать челюсть и не ронять ее на пол.

– Тартар с копченым угрем, татаки из говядины с дайконом и трюфельным соусом, тунец с шиитаке и грибной икрой, языки ягненка с брокколи и шимеджи, лосось с соусом из черного чеснока, лимонад маракуйя – кайенский перец. На десерт – индонезийский бисквит и чай шиповник и лемонграсс.

Боже, вот это тарабарщина!

Язык сломать можно.

Но, похоже, такие проблемы только у меня. Остальным нормально.

– Отличный выбор, – улыбается девушка, быстро фиксируя заказ в блокноте. А когда заканчивает писать, произносит. – Еще осмелюсь предложить попробовать десерт моти с морошкой. Нежно, в меру сладко, ярко. И лист бегонии с мороженым из яблока и икрой алоэ. Легкий, освежающий и яркий вкус.

Смотрю на Романа. Он на меня. Выгибает бровь.

Пожимаю плечиком. Выбор за ним.

Из первого названия я знаю только морошку. Из второго чуть больше, но на кой фиг в еду класть листья домашнего цветка и как из алоэ добывают икру – не понимаю.

– Пожалуй, мы согласимся, – решает Роман и терпеливо ждет, пока официантка перечислит всю абракадабру из десятка непонятных слов от и до. – Всё верно, – кивает. – Спасибо.

Отпускает ее, после чего приподнимает бровь и уточняет уже у меня:

– Вика, что не так?

Сначала хочу помотать головой. Мол, не забивай ерундой голову, но потом все же сдаюсь:

– А ты на бис можешь повторить наш заказ еще раз?

Рома усмехается:

– Впечатлилась?

– Не то слово. И потом… ты уверен, что мы всё это съедим?

– Конечно. Порции небольшие. И не переживай, всё не так страшно выглядит, как слышится, – успокаивает он меня. Тянется вперед и накрывает мою ладонь своей. – Не представляешь, как я скучал по твоей непосредственности.

– Сильно?

– Сильно, – соглашается. – И да, повторить названия я смогу, без проблем, как и рассказать тебе все по составу и вкусу. Когда нам принесут. А еще я буду надеяться, ты оценишь все так же высоко, как и я.

– Посмотрим.

Ничего не обещаю… но спустя час с небольшим я честно отдаю этому месту десятку из десяти баллов. Выбор Романа мне приходится по душе. Только все же блюд оказывается многовато, поэтому один из десертов мы захватываем с собой.

– Что у нас дальше в планах? – интересуюсь, когда мы выходим в вечернюю прохладу улицы.

Май в Питере – самый непредсказуемый месяц. В него можно как ловить в ладошки снег, так и преспокойно купаться в бассейне под открытым небом.

Сегодня всего лишь прохладно.

– О, планов много, Викусь. Но тут выбор за тобой, – Роман подставляет мне локоть, без слов предлагая на него опереться. И я без раздумий обхватываю ее предплечье. – Можем погулять в центре. Можем покататься на машине, выпить шампанского и дождаться разведения мостов. А можем сразу поехать ко мне в гости. Покажу тебе, где и как живу, приготовлю вкусный кофе с ванилью… сделаю массаж ног.

– Даже так? – стреляю в Романа глазами, запрокидывая голову.

Даже будучи на шпильках, я заметно ниже его ростом.

– Ходить, так с козырей, – улыбается он мне.

А меня похожий на его азарт разбирает.

– Выходит, Роман Батькович, вы и приставать ко мне будете?

– Конечно буду, Виктория Владимировна! Ну а как иначе? – весело возмущается он. – С такой шикарной женщиной, как ты, под боком, другого и быть не может!

Запрокидываю голову и смеюсь от души. Не помню, когда мне было так легко и беззаботно на душе.

Словно девчонка, скинувшая десятку возраста и опыта.

Просто прелесть!

– Ну если так… – тяну паузу, облизывая губы, – тогда, пожалуй, обойдемся без разведения мостов. А прогулку – так вот же мы уже походили, – киваю за спину, имея ввиду дорогу в сто метров, которую мы преодолели от входа в ресторан до парковки.

– То есть… едем ко мне? – правильно понимает Роман.

Он останавливается и, развернув меня к себе лицом, внимательно заглядывает в глаза. А я не хочу прятать взгляда. Смотрю открыто.

– Да, Рома. Едем.

– Только, Викусь, мне в семь утра нужно будет назад на самолет, – предупреждает он, не скрывая сожаления в голосе и не переставая поглаживать меня по плечам широкими ладонями. – И это не потому, что я так быстро от тебя захочу сбежать. Завтра в десять новая встреча по танкеру назначена.

– Ну раз надо, значит, надо. Договорились.

Осознаю ли я то, что собираюсь сделать?

Да, в полной мере.

Управляют ли мной эмоции?

Да, есть такое дело. Но это не ревность по отношению к Бардину и не попытка ему отомстить. Клин клином вышибать я не собираюсь.

Всё много проще и сложнее одновременно.

Я действительно соскучилась по Роману. Он мне нравится. Он меня притягивает. И волнует. Сильно. Не как друг. Как мужчина.

И я хочу поехать к нему, чтобы узнать его еще чуточку больше.

Боюсь ли я того, что между нами может произойти?

Нет. Уверена, если я передумаю переходить черту и скажу ему «нет», он остановится на чашке кофе и массаже ног, как обещал.

Но спустя час или чуть больше Роман не останавливается… потому что я его об этом не прошу. Этот мужчина сносит меня как ураган. Словами, поступками, жестами, мимикой.

А еще я убеждаюсь, что он умеет управлять не только огромными махинами, стоящими на воде, но и женским телом. Моим, оказывается, точно.

Вот уж не думала, что в сорок пять можно гореть. Но да, можно. Можно гореть, воспламеняться, возбуждаться и полыхать, как зарево. И мечтать не только об освобождении, но и о том, чтобы окунуться в это невероятное пламя еще и еще раз.

Много раз.

А еще можно терять голову, когда тебе нежно и аккуратно разминают ступни, а потом постепенно поднимаются от икр к бедрам, перебираются на спинку и плечи, а потом вдруг перемещаются на грудь, дарят ласку и возбуждение и волшебным образом отключают мозг.

И еще раз отключают, задаривая комплиментами и признаниями, что ты безумно очаровательная и вкусная, и сладкая, и…

О боже, утром о таком даже думать стыдно. Стыдно, но приятно. И я думаю. А затем счастливо улыбаюсь, замечая записку, написанную Романом от руки.

«Ты так сладко спала, Виктория, что я не смог тебя разбудить. Но перед уходом много раз поцеловал твои губки и щеки. Прежде чем умыться, не забудь их потрогать и вспомнить обо мне. Уже скучаю. Рома».

Глава 42

ВИКТОРИЯ

Едва различимые легкие шаги привлекают внимание. Отвлекаюсь от созерцания звездного неба и, перестав раскачиваться, поворачиваюсь ко входу в веранду.

– Привет, мамсик, не помешаю?

Маришка переминается на пороге, не решаясь так сразу проходить и нарушать моё уединение.

Вот же дурилка моя любимая!

– Конечно, не помешаешь, – улыбаюсь дочери. Распахиваю часть пледа, в который закуталась, проводя время на свежем воздухе, и приглашающе хлопаю по сидению купленных сегодня днем качелей. – Давай ко мне, тут тепло.

Дочка едва заметно выдыхает и уже пару мгновений спустя забирается ко мне под бочок.

– Классно ты придумала, – хвалит не то новое приобретение, не то всё сразу. То есть и качалку, и плед. Ловит мою подбадривающую улыбку и уже серьезно произносит. – Мамсик, я тут кое-что обсудить с тобой хотела…

– Конечно, родная, говори.

– Я по поводу учебы.

Моя младшенькая заминается и принимается жамкать зубами нижнюю губу, а я настораживаюсь.

Неужели что-то забыла и пропустила? По сборам денег вроде никаких новых сообщений не было. Да и через неделю этот учебный год уже завершается. Тогда что? Может, у роднульки конфликт с кем-то? Поругалась? Или с оценками из-за недели пропуска проблема?

– Мариш, рассказывай, – прошу ее, чтобы не накручивать себя еще больше.

– Я хотела тебе предложить на следующий год перевести меня в обычную школу, – выпаливает мое сокровище.

– Почему? В этом лицее что-то не так?

– Именно. Они же бабки трясут только в путь. А мы не можем теперь себе такие расходы позволить! – сжав кулачки, выдает Ришка.

– Эй-эй! Что за пессимизм, солнце мое? – обхватываю ее за плечи и заглядываю в глаза. – У нас вполне очень даже хватает денег на твою учебу. Перестань паниковать. И потом… котенок, девятый класс. Давай уж закончим его со всеми твоими друзьями вместе. А если захочешь пойти в десятый где-то в другом месте, через годик будем смотреть.

– Ты уверена, ма?

Кажется, Маришка боится поверить, что ей не придется расставаться со своими одноклассниками, с которыми очень дружна. А я в очередной раз мысленно обзываю Бардина похотливым козлом и предателем. Довел дочек все-таки.

И, будто чувствуя, что я его поганую шкуру песочу, мой телефон оживает, а на экране высвечивается: «Бардин».

– Ой, папа, – имя абонента замечает и Ришка. – Будешь отвечать?

Морщу нос, показывая свое отношение к предстоящему разговору, но все же киваю:

– Придется. Иначе твой отец не отстанет.

Тяжко вздохнув, дочка кивает и поднимается на ноги.

– Я тогда пойду…

– Беги, моя красавица! – посылаю ей воздушный поцелуй и еще раз возвращаюсь к нашему разговору. – Риш, не волнуйся по поводу оплаты. Проблем не будет. Я тебе обещаю.

– Спасибо, мамсик! Ты у меня самая лучшая!

Дочка целует в щеку и только после этого окончательно убегает.

Провожаю свою тростиночку взглядом и, снова скривившись на надпись «Бардин», все же принимаю вызов.

– Слушаю.

– Не спишь, значит! – выкатывает мне претензию телефон шипяще заикающимся и чуть-чуть булькающим голосом Анатолия.

Я даже от уха его на секунду отстраняю, убеждаюсь, что верно считала контакт, после чего возвращаю и недоуменно уточняю:

– Бардин, ты напился что ли?

– Это всё ты, стерва жадная, виновата! – заметно заплетающимся языком гневается почти бывший муж, после чего выдает парочку непечатных слов.

Мне бы обидеться, а я зажимаю ладонью динамик, правда, наверное, не до конца, потому что Анатолий еще что-то там добавляет из обсценной лексики, и от души хохочу.

– Я жадная? – переспрашиваю, стараясь отдышаться.

Вот же удивительно.

Раньше с пьяным мужем не особо любила общаться, нудным казался, а сейчас я его воспринимаю, как чужака, и совершенно расслаблена.

– Ты! Кто ж еще?! Натравила на меня своего шакала-адвокатишку. Молодой сучоныш, но зубастый. На пальцах мне весь расклад дал. Рыпнусь в сторону и не только авторитет и уважение потеряю, но и бабки!

– Господи, Бардин, а от меня ты чего ждешь? Сочувствия что ли?

– А хоть бы и его! – орет трубка. – Это я впахивал, строя клиники и их продвигая! Я ночами не спал и нервничал! А ты…

– А что я? – хмыкаю, даже не пытаясь напрячься. – На шее, да, сидела, ножки свесив? Ничего не делала… только денежки твои, кровью и потом заработанные, тратила?

– Врачом ты работала, – выплевывает Анатолий. – Ни хрена не домоседка! Но все равно твой заработок моему неровня! Почему же ты этого своему зубастому маньячиле не говоришь? Какое, к ебени фени, разделение пятьдесят на пятьдесят? Куда тебе столько имущества?

Закатываю глаза и качаю головой.

Боже, мужику шестой десяток, а он все больше впадает в детство.

– Бардин, ты меня притомил, – решаю закруглять беседу ни о чем. – А по поводу раздела имущества… можешь орать хоть до посинения, свое решение я не изменю.

– Вот же ты су…

Не собираюсь слушать оскорбления, потому, не задумываясь, скидываю звонок.

РОМАН

– Привет, Ром Ромыч, – набираю сына, как только выдается свободная минутка между встречами, идущими одна за другой.

– Здорово, бать! Как там у тебя?

Имеет ввиду Москву и бюрократическую машину, которая едва раскачивается, что неимоверно бесит как меня, так и всю команду, которой приходится терять время, пока идут разбирательства.

– Нормально.

– Туманов справляется?

– Да, спасибо! Зубастый паренек. Обещал, что недели через две будем подавать апелляцию.

– Отлично.

Судя по шуму, Ромка куда-то едет, поэтому решаю перейти сразу к делу. Тем более, и у самого времени в обрез. А еще хотелось бы перед новой встречей кофеином закинуться.

– Сын, я по поводу одной твоей клиентки хочу уточнить…

– Э-э-э… ну давай…

Усмехаюсь. Моего сына сложно удивить, но тут мне удается. Понимаю почему. Ни разу за всю его карьеру я не обращался к нему по поводу посторонних напрямую. Был такой уговор, да и в принципе повода не было.

Но… всё течет… всё меняется…

– Виктория Бардина. Что по ее делу скажешь?

– Оп-па! А с какой целью интересуешься?

– С той самой, что она – твоя будущая мачеха, – припечатываю, даже не задумываясь.

Свист слегка оглушает.

– Бать, ты трезв?

– Как стеклышко, – фыркаю и тут же снова становлюсь серьезным. – Так что там? Дело медленно будет двигаться?

– Да нет. Я вчера с ее муженьком встречался. Подробности разглашать не буду. Но он – не дурак, согласится на быстрое расторжение брака, иначе потеряет слишком много.

– Вот как… уверен?

– Да, – припечатывает Ромка и тоже становится серьезным. – И бабки там пилятся не хилые, бать.

– К чему ведешь? – тоже напрягаюсь.

– К тому, что нет человека, нет проблемы. Понимаешь, о чем я?

– Вике нужна охрана?

– Верно. Я как раз собирался с ней вечером пересекаться и об этом говорить.

– Ясно. Говори, – соглашаюсь. – И скажи, что у тебя есть на примете толковые. А я сам дальше разберусь.

– Хм… – усмехается Ромка. – Видать, реально ты, бать, запал…

– Запал-запал, мелкий, – фыркаю. – И это… еще момент… Романыч, не говори ей, что ты мой сын.

– О как даже?

– Ну да. Я сам признаюсь… попозже… – усмехаюсь, – кто ж знал, что мир такой тесный, млин.

– То есть, – смекает детеныш, что ростом чуть выше меня, – это не ты ей меня рекомендовал?

– Не-а, не успел. Она мне про тебя сама неделю назад поведала. Хвасталась, что подруги лучшего из лучших ей нашли.

– Прикольно! Я усек.

Смеемся на пару.

Еще несколько минут обсуждаем графики и прощаемся.

А уже с утра следующего дня моя Викуся находится под круглосуточным наблюдением спецов.

На хер риск! Я пятьдесят лет ждал, чтобы такую охрененную женщину встретить. И не собираюсь ее терять.

Никакие форс-мажоры мне нафиг не упали!

С ней всё будет в порядке.