Текст книги "Баба Клава против! (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Огромная столовая в особняке бывшего вожака клана бурых медведей, Берта Касса, тонула в полумраке, который лишь насмешливо пронзала одинокая свеча. Глухая ночь обступила дом, а хозяин, неподвижный, словно изваяние, уже несколько часов предавался горьким размышлениям о прожитой жизни. Единственным собеседником в этот вечер ему служила литровая бутыль забористого самогона. Он жадно отхлебывал, торопливо закусывал и вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть отблески былой молодости, образ покинувшей его десять лет назад жены, лица сыновей, один из которых лишил его власти. Он прекрасно понимал, что наутро спиртное обернется мучительным похмельем. Зверь, дремавший внутри, глухо роптал, норовя вырваться на свободу, но Берт, рыкнув на него, как на строптивого пса, продолжал топить боль в алкоголе.

В такие часы никто из домочадцев не смел нарушать его уединение, стараясь не попадаться на глаза. В эти минуты Берт становился вспыльчив и опасен. Обида на старшего сына, осмелившегося встать на защиту этой человечки, с каждой выпитой рюмкой разгоралась с новой силой. Не выдержав терзаний, вспомнив позорное поражение в поединке с сыном, оборотень поднялся, в глазах плясали алые искры ярости, и кулак его обрушился на столешницу, расколов ее надвое.

– Она… эта девка во всем виновата! – прорычал он и, пошатываясь, вышел на улицу.

Ночь была полна звезд, тиха и удивительно тепла. Но пьяному оборотню было не до небесных красот. Его разум был отравлен жаждой мести той, из-за которой он лишился своего места в клане, той, что украла сердце его сына. Орас не знал, но верные оборотни уже донесли, что вожак слишком часто наведывается к хижине у озера, а это не предвещало ничего хорошего. Он не желал своему старшему сыну жены-человечки. От одной избавился, значит, избавится и от второй.

Распахнув дверь конюшни, он направился к своему любимцу, вороному скакуну Юджину. Почувствовав приближение хозяина, конь заржал, приветствуя его. Эти кони были специально выведены для оборотней, они не боялись звериной сущности хозяина, за что и ценились. Но вместе со знакомым запахом к нему примешивался другой, чуждый. Тонкое обоняние уловило резкий запах спиртного, и Юджина передёрнуло. Несколько раз мотнув головой, пытаясь избавиться от въедливого запаха сивухи, конь переступил с ноги на ногу и отступил.

Покачиваясь, Берт подошел сзади и попытался обнять своего четвероногого друга. Но волна резкого запаха, нахлынувшая на скакуна, словно удар хлыста, заставила его взбрыкнуть. Подняв задние ноги, конь со всей силы ударил копытом, отбросив от себя источник раздражения. Берт даже не успел понять, что произошло. Мощный удар в голову был настолько сильным, что он потерял сознание еще в полете и рухнул рядом со стойлом.

* * *

Орс спал сном праведника, забывшись в объятиях Морфея после нескончаемых распрей. Дела клана выпивали из него силы до последней капли. Ленивые и непокорные, словно дикие звери, оборотни не желали признавать власть молодого вожака. И вновь, раз за разом, приходилось Орсу, могучему медведю, доказывать свое право на главенство, усмиряя горячие головы и втаптывая в землю неповиновение. Грохот, словно раскат грома, обрушился на тишину комнаты, заставив юношу подскочить на кровати.

– Кого там нелегкая принесла⁈ – прорычал Орс, с трудом продирая глаза.

– Глава, беда! С вашим отцом несчастье…!

Моментально сбросив с себя остатки сна, он распахнул дверь. На пороге стоял Гвин, бледный, как полотно, один из охранников отцовского дома. Сколько Берт ни уговаривал сына вернуться в родные стены, Орс оставался непреклонен. На отшибе села, в старой, покосившейся избушке он нашел приют, вдали от интриг и пересудов. Места ему одному вполне хватало, а о семье он пока не помышлял, хотя девичьи взгляды не раз обжигали сильную фигуру молодого оборотня. В памяти же, словно назойливая муха, жужжало пророчество Ниби: «Душа твоей любимой вернулась…» Необъяснимую тягу к маленькой Ирае он списывал на тоску по утраченной семье, но с каждым днем все отчетливее понимал – девочка пахнет Лалией. А для оборотня запах – самая суть, альфа и омега мироздания. Малышка Ирая, казалось, знала о нем что-то, недоступное другим, и порой смотрела с недетской грустью и осуждением. Или это ему лишь казалось? Что мог понимать ребенок в столь нежном возрасте?

Его тянуло в тот уютный домик, где царили любовь и поддержка, – то, чего ему так не хватало в жизни. Лишь мать одаривала его безграничной любовью и теплом, но и ее давно уже не стало….

Наспех одеваясь, Орс начал расспрашивать Гвина:

– Говори, что произошло? Как это могло случиться?

– Пил он долго, глава, с вечера и до полуночи. Мы надеялись, что угомонится, как обычно бывало, ведь когда Берт пьян, он себя ведет словно зверь, сорванный с цепи. Простите! – Гвин поник головой, смущенный своей дерзостью. – А потом вздумалось ему на конюшню пойти, Юджина оседлать. Тот не выдержал исходящего от него перегара и ударил копытом по голове. Мы его занесли в дом и вызвали целителя, но боюсь, ждать его придется долго, пока он доберется до нашей глуши.

Поселок был невелик, и до отцовского дома Орс добрался в мгновение ока, несясь словно ветер. Увидев распростертое без сознания тело отца, голову которого стягивала окровавленная тряпка, глава клана отдал приказ запрягать лошадь в телегу. До рассвета они должны добраться до озера.

В самом сердце Светлогого озера тайно укрылся маленький островок, о существовании которого никто и не подозревал. Берег его, пологий и ласковый, будто специально был создан для того, чтобы принять в свои объятия больного, погрузив его тело в целительную воду, оставив на поверхности лишь голову. Вода здесь дышала теплом, то ли согретая лучами небесного светила, то ли овеянная дыханием глубинных течений. Но все это было неважно для призрака старушки, ведь ее единственной целью было вырвать умирающего из цепких лап смерти. Что-то она предчувствовала, но даже ей, бесплотному духу, сложно было с уверенностью сказать, правдивы ли ее догадки. Пусть же и для нас эта тайна останется до поры до времени неразгаданной!

Призрачная старушка, словно легкая дымка, витала над больным, когда ощутила чужое приближение к дому. Вспомнив о Клавдии, Ниби мгновенно оказалась возле ее кровати.

– Милая, проснись! К тебе кого-то везут в телеге. Через мгновение будут здесь, – прошептала она, пытаясь разбудить усталую женщину.

Клаву же разбудил стук в ворота и знакомый голос. Она распахнула веки и увидела перед собой призрак старушки. Ниби не стала томить хозяйку дома, выпалив:

– Орс привёз отца. Лошадь ударила его по голове, когда он, пьяный, пытался уехать на разборки с тобой. Я выудила это из памяти Берта. Не уверена, что озеро возьмётся за его исцеление, но это все-таки отец Орса. Попробуй, как Хранительница, поговорить со стражами озера.

Быстро одевшись и обложив спящую дочь подушками, чтобы та не упала, Клава спустилась вниз. Открыв ворота, она увидела встревоженное лицо главы клана.

– Помоги! – лишь прошептал он, его голос дрожал от отчаяния.

Отодвинув мужчину в сторону, Хранительница окинула взглядом бескровное лицо Берта. В таком состоянии он совсем не походил на того страшного оборотня, что метал грозные угрозы. Тяжело вздохнув, она осознала, что уговорить духов озера будет непросто. Клава подняла глаза на Орса. Тревога и какая-то безнадежность отразились на его лице. Он и сам понимал, что магия озера, скорее всего, отвергнет тело его отца, но здесь живет ведьма, и он надеялся на ее помощь.

– Орс, ты же понимаешь, что озеро отвернулось от вашего рода после всего, что он здесь творил. Не хмурься! Я постараюсь уговорить стражей, но не уверена, что они согласятся. И даже если согласятся, то могут отомстить. Ты готов к этому?

– Лишь бы жил! Мать потерял, не хочу терять и его, каким бы он ни был!

– Я поняла тебя! Стой здесь!

Развернувшись, Клава по узкой тропинке скользнула за дом, к пологому спуску, ведущему к озеру. Застыв у самой кромки темной воды, она склонилась в поклоне перед святыней, шепча свою просьбу, в конце добавив с надрывом:

– Не за себя молю, за главу клана бурых медведей. Сердце мальчика изранено, он винит себя в беде отца.

Над зеркальной гладью возникли полупрозрачные фигуры знакомых призраков. Юноша, как и прежде, хранил молчание, а ледяной голос девушки, словно прикосновение смерти, вновь пронзил Клаву, вызывая мурашки ужаса. Но времени на слабость не было, вопрос нужно было решить немедля.

– Ты уверена, Хранительница? Он бы не пощадил тебя, вышвырнул бы из дома, не посмотрев на детей!

– Орс, мой будущий зять, пусть он об этом еще и не ведает… Но я не желаю, чтобы он всю жизнь носил на сердце незаживающую рану, коря себя за бессилие перед бедой отца.

– Хорошо, – прозвучал, наконец, бесстрастный вердикт стражницы после долгой тягостной паузы. – С первыми лучами солнца заберешь своего… ненаглядного.

– Кого? – растерянно выдохнула Клава.

– Позже поймешь, – усмехнулся призрак, и в его голосе прозвучало зловещее предвкушение. – Неси этого убогого!

Подхватив подол платья, Хранительница опрометью бросилась к Орсу с долгожданной вестью.

На лице оборотня, словно солнце после долгой бури, просияла надежда на спасение.

– Его следует раздеть и нести к озеру нагим. Сейчас принесу простыню, укроешь его от посторонних глаз.

Тихо ступая, Клавдия проскользнула в дом, прислушиваясь. В покоях царила тишина, все домочадцы спали крепким сном. Бесшумно проникнув в кабинет, она выхватила две белоснежные простыни из стопки, приготовленной для смены белья, и выбежала обратно на улицу. Одну простыню она протянула Орсу, другую прижала к себе и вновь направилась к озеру. Погрузив руки в стылую воду, она призвала магию огня, чтобы смягчить ледяное прикосновение водной стихии. Вскоре появился и Орс, бережно неся на руках бездыханное тело отца.

– Осторожно опусти его у кромки, волна сама подхватит, – прошептала Клава.

На востоке небо начинало алеть первыми лучами рассвета, окрашивая редкие клочья тумана в нежно-розовый цвет. Новый день был близок.

Глава 17

Орс и Клава замерли на берегу Светлого озера, не отрывая взгляда от водной глади, пока рассветное солнце, по-весеннему нежное, не коснулось первыми лучами истосковавшейся по теплу природы. Лёгкий озноб пробегал по телу, но они словно не замечали его, зачарованные ожиданием. И вот, словно в ответ на их безмолвный зов, водная гладь вздрогнула. Вздымаясь невысокими волнами, озеро вынесло на берег бездыханное тело несчастного незнакомца.

Когда волна, с шумом отступив, оставила его на песке, Клава бережно расправила простыню и укрыла нагое тело, словно пытаясь защитить от посторонних взглядов. Теперь оставалось лишь дождаться старого медведя, бывшего главу клана. Орс, подхватив безымянного страдальца, поспешил отнести его в рабочий кабинет, превратившийся на время в подобие спальни, а Клава осталась ждать. Медведь спустился к озеру сразу же, как только пристроил незнакомца. Вода, словно затаив дыхание, ждала. Как только на берегу появился новый хозяин род, озеро взволновалось и вытолкнуло тело Берта, бывшего главы, с головы до ног покрытое пеной. Клавдия не могла не заметить разницу; с какой бережностью озеро преподнесло первое тело и с какой яростью выплюнуло второе. Магия, казалось, гневалась на старого оборотня. Он также был без сознания, но следов крови или шишки на голове Клавдия не обнаружила.

Орс, словно предчувствуя, что придется нести еще одно тело, уже принес вторую простыню, но на этот раз она оказалась не нужна. Берта выбросило на берег завернутым в некое подобие савана. Сын потянулся, чтобы сорвать с отца эту странную погребальную пелену, но Клава остановила его жестом.

– Не трогай, ты не знаешь, зачем это нужно. Может, это специально оставлено. Занесём в дом, там и посмотрим.

– Пожалуй, срочно нужна баня. Хоть отмыть их после купания и валяния на берегу! – проворчал Орс.

Клава лишь улыбнулась в ответ. Для неё не было ничего необычного в том, чтобы обтереть тело больного влажной тряпкой. Тем более, песка на коже почти не осталось.

Фил, меряя шагами двор вокруг бани, что-то помечал в своей записной книжке. Видимо, и ему, как и главе рода, пришла в голову мысль о необходимости как можно скорее привести строение в порядок.

– Орс, там осталась спальня Фелиции, положи отца пока туда, а девочка будет спать со мной, обратилась она к мужчине, когда вошли в дом.

Оборотень молча кивнул и скрылся на втором этаже с ношей на руках. Клавдия окинула взглядом своих домочадцев. Дети уже проснулись, и Селена, усадив малышей за стол, сама пристроилась рядом с крошкой Ираей, присматривая за ней.

Заметив мать, девочка дернулась, но крепкая рука ведьмы не дала ей выскользнуть со скамьи. Малышка нахмурилась, но сладкий аромат каши быстро успокоил ее, и она продолжила трапезу….

Клава уже с неделю кормила дочь грудью только рано утром и поздно вечером, в остальное время Ирая получала тертую пищу. Зубки резались активно, и малышка, орудуя ложкой, умудрялась попутно покусывать и ее деревянную ручку. Та, к счастью, была зачарована, и потому не страдала так, как некогда деревянная лошадка, принадлежавшая маленькому Орсу.

Ополоснув руки, Клава подхватила дочь и усадила себе на колени. Ирая доедала свою порцию и теперь настойчиво тянулась к тарелке матери.

– А почему она так делает? – с любопытством спросила Фелиция, наблюдая за малышкой.

– Видимо, думает, что у мамы каша вкуснее, – рассмеялась Клавдия.

– Разве может быть каша, сваренная в одном котле, в одной тарелке вкусной, а в другой – нет? – растерялась лисичка.

Клава не успела ответить, когда из рабочего кабинета донесся стон. Она, вскочив, распахнула дверь и столкнулась со взглядом синих, как безоблачное небо, глаз. Мужчина растерянно оглядел Клавдию, затем обвел взглядом незнакомое помещение.

– Где я?

У самого Священного озера. Несколько дней мы сражались с обуявшим тебя проклятьем, и лишь сегодня ты впервые разомкнул веки.

– Погоди… – прохрипел он, словно после долгого молчания его голосовые связки отвыкли от ощущения нагрузки, отчего голос звучал чужим и скрипучим. – Неужели ты хочешь сказать, что я возле Светлого озера, того самого, что утратило магию больше века назад?

– Именно! – усмехнулась Клава, не отрывая изучающего взгляда от гостя. – Это Светлое озеро, и магия к нему вернулась. А я – его Хранительница. Привезли тебя ко мне из клана Косуль, что по соседству.

– Так значит, я за тысячу вёрст от дома? Но как… как это возможно?

– Этого я не знаю, – пожала плечами женщина. – Во мне нет магии, и я немногое о ней знаю, лишь повторяю слова косуль-оборотней. И вот что ещё: на тебе лежало проклятие, да не простое, а двойное. Только благодаря магии озера ты ещё жив. Сейчас тебя осмотрит светлая ведьма и скажет, ушла ли эта гадость, или ещё теплится в тебе.

Поднявшись, она распахнула дверь и позвала:

– Селеста, взгляни, пожалуйста, на юношу. Мне нужно понять, не осталось ли в нём тёмной магии.

– Сейчас возьму настойки и спущусь, – ответила ведьмочка, поднимаясь из-за стола.

– Скажите, как вас зовут? – спросила Клавдия.

Ей было неловко так пристально разглядывать мужчину, но взгляд, словно магнит, тянулся к нему, а мозг безжалостно фиксировал детали: точеные черты лица, выдающие аристократическое происхождение, темные, чуть отросшие волосы, обрамляющие высокий лоб, прямой, словно высеченный из мрамора нос. И глаза… О, эти глаза! Синие – цвета небесной лазури, сейчас напоминали цвет глубокого, бездонного омута, в котором, засмотревшись, можно было утонуть без остатка. И хотя на лице лежала печать усталости, сквозь нее проступала волевая складка губ и напряженные линии сильных мышц – следы угасшей, но еще ощутимой физической мощи.

– Меня зовут Грег! – произнес он, нахмурившись. Очевидно, столь пристальное внимание Хранительницы его тяготило.

– Грег, без клана? – она с любопытством наклонила голову, но мужчина пропустил ее вопрос мимо ушей.

Молчание прервала вошедшая Селеста. Беглым взглядом оценив состояние Грега, она сурово посмотрела на него:

– Вы сообщите, где подхватили это проклятие? А это, смею напомнить, карается по закону. Колдун, осмелившийся на такое, должен понести заслуженное наказание.

– Я сам с ним разберусь, как только встану на ноги.

– Какой прыткий! Что ж ты сразу не разобрался, когда на тебя наслали двойное проклятие? Очевидно же, что целью было уничтожить твой род до последнего колена, – проворчала Клавдия, поправляя простыню. За ее спиной послышался приглушенный смешок – Ниби, оставаясь невидимой, наблюдала за происходящим.

– Если ты забыл, напомню, – холодно процедила ведьма. – Когда проклятие убивает основную жертву, оно перекидывается на ближайших родственников.

– Знал бы я заранее, что тот, кому я всецело доверял, пойдет на такое предательство, изгнал бы его из клана немедленно, – вспылил Грег.

– Выпей это, оно поможет тебе восстановить силы. Благодари магию озера, что она исцелила тебя. С обычным проклятием ты, может, и протянул бы год, но двойное не оставило бы тебе и месяца, – с укоризной покачала головой Селена.

– Что-нибудь осталось от проклятия?

– Нет, воин. Магия священного озера очистила тебя, – ответила Селена.

Заметив, как напряглись плечи мужчины, она ободряюще похлопала его по спине.

– Успокойся, Грег. Я знаю, печать проявлялась лишь по твоему желанию, но вода смыла чары, потому мы и увидели ее. Та магия покинула тебя, воин. Печать побледнела и скоро исчезнет совсем. Убедись сам. – С этими словами Селена отдала мужчине небольшое зеркало. Клавдия зажгла свечу и направила свет на спину Грега. От некогда зловещей татуировки остался лишь бледный ореол, да едва различимые контуры кинжалов. Ведьма угадала – проклятие уходило. Клавдия с тревогой заметила, как Грег побледнел, а в глазах застыло отчаяние.

«Хм, видимо, эта печать играла в его жизни гораздо большую роль…» – промелькнуло в голове ведьмы.

Дверь распахнулась, и на пороге возник переполошенный Орс. Лицо его было искажено тревогой, и он, не говоря ни слова, указал наверх.

– Селеста, побудь здесь, я к Берту.

Клавдия вихрем взлетела на второй этаж и распахнула дверь в комнату. Берт лежал на кровати и с блаженной улыбкой смотрел в потолок.

– Тетя Бенни, вы успели меня спасти?

– Ээээ, спасти от чего, Берт?

– Ну как же? Я забрался на балку в конюшне, чтобы оседлать коня, которого подарил мне отец. Кстати, где он? Только, пожалуйста, не говорите, что я сильно ударился головой, когда упал с неё! – прошептал он, судорожно сжимая руку Клавдии.

– Нет, не скажу, не беспокойся. Сколько тебе сейчас лет, Берт?

– Скоро одиннадцать! Отец сказал, что во мне живет сильный зверь, но я никак не обернусь. Мне так хочется, тетя Бенни, чтобы это произошло поскорее, – выпалил он свой сокровенный секрет.

– А почему ты называешь меня Бенни?

– Но вы же моя нянечка! – искренне удивился мужчина с разумом ребенка.

Орс хотел опровергнуть слова отца, но Клавдия вовремя остановила его жестом.

– Конечно, нянечка. Еще бы! Сколько я с тобой возилась! А сейчас тебе нужно поесть, а потом поспать. Вот этот… твой ближайший родственник, поможет тебе.

Они вышли из комнаты.

– Кларенция, что это?

– Орс, это наказание священного озера. Оно исцелило его, но в расплату за злодеяния вернуло память в детство. Ты же слышал, сколько ему сейчас лет?

– Я ждал наказания, но не думал, что оно будет таким! – растерянно пробормотал глава рода бурых медведей.

Глава 18

Город Септан, самый южный оплот материка, примостился у подножия Алмазных гор, словно драгоценный камень в оправе. Сердцем города были люди, но, как и везде, его улицы делили с таинственными оборотнями и даже величественными драконами. Здесь, на границе с двумя чужими державами, сплетались судьбы разных народов. За неприступными пиками Алмазных гор лежали земли драконов, куда смертным вход был заказан, за исключением прислуживающих им людей и преданных оборотней. С другой стороны, Септан граничил с территорией оборотней-птиц, огромных существ, чьи крылья рассекали небеса.

Торговые пути связывали эти разные миры, и до поры до времени воинственные настроения дремали. Казна Септана ломилась от золота, свидетельства мира и процветания. Правил городом наследник Грегран из рода Смелых, хотя формально бразды правления принадлежали Совету сильнейших магов, которые, по сути, были лишь мудрыми советниками наместника. Всего полгода назад Деник из рода Смелых, глава всего государства Гизон, отошел в мир иной, уступив трон своему сыну Греграну. Но полтора месяца назад молодой правитель бесследно исчез.

Сегодня Совет собрался, чтобы решить судьбу государства. Дальнейшее молчание было невозможно: по землям Гизона расползались слухи о насильственной смерти наместника, и там и тут вспыхивали бунты, которых не бывало при прежнем правителе. Первым взял слово Лулик Деман, старший советник и могущественный водный маг.

Стоит отметить, что магия в землях людей была намного сильнее, чем в других краях. Драконы также обладали огромной силой, но их стихией был воздух, другие элементы им не подчинялись. У оборотней-птиц же магия была стихийной, определяемой их происхождением. Самыми могущественными среди них были Рухи, огромные птицы, повелевавшие землей. Те самые птицы-слоны, что каким-то чудом просочились в арабские сказки мира Клавдии Ивановны. Может быть, они когда-то жили и на Земле, но сейчас их не встретишь… Хотя это вовсе не значит, что они исчезли навсегда.

– Прошу прощения, соратники, – обратился к Совету глава. – Мы собрались сегодня, чтобы обсудить серьезнейший вопрос. Скрывать исчезновение наместника больше не в наших силах, и нам нужно найти способ успокоить народ. До нас доходят тревожные слухи о волнениях, охвативших страну.

– Что выяснили наши службы, расследующие это дело? – спросил один из советников, в голосе которого сквозило напряженное ожидание.

– Ничего, что могло бы пролить свет на случившееся, – ответил ему другой. – Наместник провел всю ночь в своем кабинете, работая не покладая рук. Стража клянется, что он не покидал покоев. Дверь заперта изнутри. Когда Грегран не явился к завтраку, поднялась тревога. Визар, брат наместника, лично стучался к нему, но, не дождавшись ответа, приказал взломать дверь. Кабинет оказался пуст. Словно его и не было вовсе.

– Позвольте добавить, – вступил Визар, его голос дрожал от едва сдерживаемой скорби. – Моя невестка, прекрасная Лелеана, беседовала с Греграном вечером. Он принес извинения, что не может уделить ей достаточно времени до свадьбы, ссылаясь на неотложные государственные дела. Упоминал о новых залежах драгоценностей, обнаруженных в горах, и обещал посвятить ей весь завтрашний день. В два часа ночи в его кабинете ещё горел свет. Потом я ушел спать, а наутро узнал… Брат исчез.

– Служба безопасности установила что-нибудь? У вас было достаточно времени, – нетерпеливо поинтересовался советник.

– Как вам известно, я лично возглавляю эту службу, и поиск брата, словно испарившегося из запертой комнаты, – моя первостепенная задача, – с горечью произнес Визар, при этом скрыв злорадную усмешку.

– Визар, а каков был фон в кабинете? Любое магическое вмешательство оставляет следы, – прозвучал вопрос старшего советника, чей взгляд был полон испытующего внимания.

– Кроме портального фона – ничего. Даже следов присутствия постороннего обнаружено не было. Слишком много времени прошло с момента его исчезновения, – Визар скорбно опустил голову, словно сломленный тяжестью утраты. Ему все тяжелее было скрывать истинное лицо.

– Я предлагаю назначить наместником Визара из рода Смелых. И обосную свой выбор, – голос старшего советника гулко разнесся по залу. – Он последний из правящей династии, и мы не можем более медлить с возвращением наместника. Волнения в народе необходимо остановить, и Визар – единственная надежда на спокойствие.

Совет заседал долго, обсуждая каждый нюанс, каждый возможный исход. В итоге, все пришли к единому мнению: Визар, единокровный брат Греграна, должен стать наместником. Следом обсудили вопросы международных отношений, торговли, мореходства и здравоохранения, словно стараясь наверстать упущенное за время отсутствия правителя.

Визар был похож на брата – такой же статный, с атлетическим сложением и крупными чертами лица. Но взгляд… разрез глаз отцовский, а радужка – светло-каряя с едва заметными серыми крапинками, словно осколки зимнего неба в теплом летнем дне.

План захвата власти, казалось, удался. Если бы не внезапное исчезновение Греграна в портале… и все благодаря девушке, которую Визар уже считал своей. Ему удалось очаровать невесту брата. Вернее, он приложил к этому немало усилий, пока Грегран был занят государственными делами. Лелеана поначалу сопротивлялась, но какое сердце устоит перед восхищением, щедрыми подарками, ежедневными букетами свежих цветов? Немного искусного давления, и невеста брата призналась, что ее отец – могущественный колдун, находящийся на пороге смерти. Он ищет ученика, чтобы передать свой проклятый дар, но пока не нашел достойного, поэтому и угасает. Слезы навернулись на глаза Лелеаны. Она искренне любила отца, единственного родного человека, оставшегося после смерти остальных членов семьи. Такова плата за темный дар, но девушка об этом не знала. В этот момент откровения в голове Визара окончательно созрел план смещения брата с трона.

Тихо приоткрыв дверь, он заглянул в покои Лелеаны. Она сидела, держа перед собой книгу, но ни одной страницы не было перевернуто. Взгляд ее был устремлен на облака, плывущие по лазурному небу. Тихое покашливание вывело ее из задумчивости, и она обернулась. Счастливая улыбка озарила ее лицо, и легкий румянец тронул щеки. Белая, словно алебастр, кожа покрылась нежным розовым оттенком, а зеленые, как весенняя трава, глаза, обрамленные густыми ресницами, скромно опустились.

Визар вошел в комнату и опустился на пол перед Лелеаной. Вначале она была лишь пешкой в его игре за власть, но он и сам не заметил, как эта русоволосая красавица пленила его сердце. «Она должна стать моей», – пронеслось в голове Визара, и сердце воина на мгновение радостно встрепенулось, но тут же вернулось в привычный, спокойный ритм.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он.

– Странно… я должна переживать о своем женихе, но при твоем появлении мое сердце начинает бешено колотиться, и я… я просто радуюсь, – прошептала девушка.

– Если он воспользовался порталом, – Визар намеренно подчеркнул эту версию, – значит, ему никто и ничто не нужно. – О следе темной магии он умолчал. В его планах эта информация оставалась козырем.

– Я никогда не считала Грега импульсивным, – с грустью прошептала она, – а он, оказывается, совсем другой.

– В нашем случае это даже к лучшему, – отозвался он, сжимая ее руку. – Люблю тебя. И скоро мы будем мужем и женой. Меня выбрали наместником.

– Правда, любимый? – Ее глаза засияли. – Поздравляю! Я так счастлива, что именно ты возглавишь государство.

Он прижал ее к себе, касаясь губами ее губ в мимолетном, осторожном поцелуе. Визар боялся, что не сможет сдержать охватившее его желание, и берег невинность любимой для брачной ночи.

– И еще… есть одна дурная весть. Твой отец умирает. Карета ждет внизу. Мы должны ехать немедленно.

Визар умолчал лишь об одном: колдун скончался сразу после передачи ему силы. Чтобы тело не тлело, он погрузил отца невесты в стазис, откладывая этот визит, боясь, что она догадается о его смерти и свяжет все воедино, раскрыв обман.

Дорога до двухэтажного особняка заняла около часа, время тянулось мучительно медленно. Стазис он снял ранним утром, чтобы отвести от себя подозрения. Лекари подтвердят, что смерть наступила этой ночью.