Текст книги "Баба Клава против! (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Спустя два часа по проселочной дороге, уставшие путницы достигли трактира. Грубо срубленный деревянный дом, с широким крыльцом и распахнутыми окнами, выделялся своими размерами среди прочих строений. На вывеске над крыльцом, словно заправский хозяин, восседал на задних лапах медведь. Справа от входа теснился навес для гужевого транспорта, где за лошадьми, понуро опустившими головы, приглядывал юркий конюх с помощником, мальчуганом лет десяти.

Ниби, не скупясь, бросила мальцу серебряную монетку, и тот, проворно подхватив её на лету, уже уводил телегу с запряженной лошадью, расчищая пространство для новых гостей.

– Пригляди за ним, касатик, мы ненадолго! – попросила она, ласково улыбнувшись мальчику.

Мальчуган, зардевшись от щедрости, тут же спрятал монетку в потайной карман.

Старушка проворно направилась к гостеприимно распахнутой двери, а Клава, прижимая к себе ребенка, последовала за ней. За дверью их встретил просторный зал, словно в приветливые объятия. По одну сторону, вдоль окон, выстроились грубые деревянные столы с лавками, хранящие тепло чужих рук. По другую – массивная стойка, за которой возвышалась исполинская фигура хозяина – угрюмого мужчины с густыми, нависшими над глазами бровями.

В зале витал густой, дразнящий душу аромат гречневой каши по-купечески. Томленая в печи, в огромном чугунке, она благоухала разваренной бараниной, обжаренным до золотистой корочки луком и ломтями сочной моркови, толщиной с пятак. Божественный аромат щекотал ноздри, вызывая острый приступ голода, отчего у Клавы предательски заурчало в животе, и она невольно сглотнула слюну.

Хозяин, обернувшись на скрип двери, заметил знакомую фигуру нянечки. Мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, хмурое выражение его лица сменилось теплой, радушной улыбкой, глаза засветились неподдельным счастьем, а сам он казался помолодевшим лет на десять.

– Ниби, свет ты наш, уж и не чаял увидеть тебя! – пророкотал он низким, бархатистым голосом, выходя из-за стойки и заключая старушку в крепкие объятия.

Она буквально растворилась в его объятиях. Высокий, под два метра ростом, с могучими плечами, он напоминал Клаве былинного богатыря Илью Муромца. Одет он был просто: черный жилет, накинутый поверх белоснежной льняной рубахи, коричневые штаны и видавшие виды сапоги. Скорее крестьянин, чем хозяин заведения, – подумала Клава, – но пронзительный и внимательный взгляд карих глаз, устремленный на нее, выдавал богатый жизненный опыт и мудрость.

– Косолапый, ты же меня сейчас совсем задушишь! – пропищала Ниби, и Орс, громогласно расхохотавшись, выпустил ее из медвежьих объятий.

– Идемте, покажу укромный уголок, где можно спокойно присесть.

В полумраке столового зала, вдали от любопытных взглядов, их ждал столик. Орс усадил дам, подозвал услужливую подавальщицу и, что-то шепнув ей на ухо, вернулся за стол. Встретив вопросительный взгляд Кларенции, Ниби улыбнулась, словно разгадав ее невысказанный вопрос.

– Кларенция, позволь представить – это мой старинный друг, оборотень Орс. Орс, а это моя девочка, Кларенция, с которой я отправилась в клан белых лис в качестве дуэньи. Но, увы, нас оттуда, можно сказать, выставили, после того, как ее муж умер от ран.

– Не о третьем ли сыне Хара ты говоришь, старая подруга? – уточнил Орс.

– О нем самом, Орс. Кларенция родила раньше срока, да еще и девочку. Стали мы им в тягость.

– Радуйся, Кларенция, что все обернулось именно так, – серьезно заметил Орс. – У главы их рода свои причуды. Мог бы оставить тебя в качестве служанки, подкладывать под нужных ему людей, сделать безвольной игрушкой в руках интригана.

– Нянечка мне уже все объяснила! – с благодарностью в голосе ответила Кларенция, бросая теплый взгляд на Ниби.

– А Люк решил не ссориться с родом Валейло и не принял сестру обратно? – поинтересовался оборотень, нахмурив брови.

– Там совсем другая история! – Ниби помрачнела и пересказала монолог Найды, который ей довелось услышать.

Зловещие оттенки лжи и коварства окутывали слова супруги Люка.

– М-да… – пробормотал Орс, задумчиво почесывая подбородок. – И каковы ваши планы?

– Приехали за советом, – с надеждой улыбнулась Ниби.

В этот момент к их столику подскочила подавальщица, ловко балансируя подносом с угощениями. Кларенция невольно восхитилась, как такая хрупкая девушка справляется с такой тяжестью.

Заметив ее взгляд, Орс усмехнулся:

– Девочка – полукровка. Кровь оборотня наделяет ее силой и скоростью, недоступными обычной смертной. Когда твоя дочь вырастет, станет такой же… А мне нужно отлучиться. Поешьте спокойно, о делах поговорим позже.

Еда была простая, но на удивление вкусная. Ароматная гречка по-купечески, наваристый рыбный суп, терпкий взвар из лесных ягод и румяные пироги с капустой – все это утоляло не только голод, но и дарило ощущение домашнего уюта. Учитывая, что в дороге они перебивались чем попало, да и в доме главы рода разносолами не баловали, уставшие путницы с благодарностью набросились на угощение.

Насытившись, женщины откинулись на спинки стульев, блаженно прикрыв глаза. Теплая еда разлилась по телу приятной негой, клонило в сон. Но время не ждало, нужно было думать о ночлеге. Кларенция с удивлением отметила, что Ниби не спешит пригласить их к себе, хотя знала, что у нее есть дом неподалеку от города. Не успела она об этом подумать, как к ним вернулся Орс, а подавальщица проворно унесла грязную посуду.

– Спасибо, Орс. Сколько мы тебе должны?

– Обижаешь, Ниби! Все за счет заведения. Неужели я не могу угостить друзей? – Орс притворно обиделся и укоризненно взглянул на неё.

– Еще раз спасибо от всех нас!

– И даже от малютки? – с доброй усмешкой спросил он.

– Особенно от неё, – рассмеялась Кларенция.

– А теперь о серьезном, Нибиал. Я знаю тебя не первый десяток лет, и прекрасно понимаю, что просто так ты о помощи не попросишь. Значит, стряслось что-то из ряда вон выходящее, с чем ты сама не совладаешь.

– Ты, как всегда, проницателен, медведь. Когда отец Кларенции упросил меня сопровождать его дочь, я долго не раздумывала. Свой дом оставила сыну – к тому времени он уже обзавелся семьей. Ты знаешь, какие у меня были отношения с невесткой, и чтобы никого не стеснять, я решила уйти. А тут просьба Дания Хроста подоспела как нельзя кстати. Кто же мог предположить, что мы там окажемся чужими?!.

– Понимаю… Вам негде жить?

Старушка промолчала, да и что тут скажешь? И так все кристально ясно.

– У меня есть дом на берегу Светлого озера, но он далеко от людских поселений, в глуши. В пяти верстах от него – две деревни, и обе принадлежат оборотням. Я там давно не бываю, можете жить там, сколько душе угодно.

– Неужели то самое Светлое озеро… священное место для каждого оборотня?

– Именно оно. Но после той трагедии оно перестало быть священным. Вся живительная сила покинула его в одну ночь.

– Не думаешь вернуться к своим?

– Нет, Нибиал. Все это давно в прошлом, и бередить старые раны я не хочу, – мрачно ответил он.

– Поверь мне, мальчик мой, счастье ждет тебя впереди! Не смей от него отказываться! Это душа твоей Лалии вернулась к тебе!

Мужчина поднял на нее глаза. Сколько же в них было невысказанной боли, затаенной скорби и глухого отчаяния.

– Ты веришь в это? – хрипло спросил он.

– Я знаю! Пусть она и выглядит иначе, но это по-прежнему твоя Лалия.

– Спасибо тебе… за эти слова.

Еще немного посидев, выслушав наставления Орса и забрав у него ключи, они вновь тронулись в путь. Дорога не заняла много времени: через версту свернули в лес и по проселочной дороге добрались до первого поселения оборотней. В своем зверином обличье они напоминали робких косуль. Страх перед людьми и хищными оборотнями въелся им в кровь, поэтому незваных гостей встретили с опаской.

– Добрый вечер! Нельзя ли у вас приобрести немного провизии? – спросила Ниби, придерживая лошадь.

– Что именно вам нужно? – вперед выступил худощавый кареглазый мужчина, одетый в простую льняную рубаху и штаны.

– Корнеплоды, крупы, молоко, сыр.

– Все это у нас есть. Чем будете расплачиваться?

– Монетами. Сколько с нас?

– Обычно мы принимаем что-то взамен, но монеты тоже подойдут, – ответил мужчина.

Вскоре им вынесли две большие корзины. В одной лежали крупы, свежий сыр и густая домашняя сметана, а во второй – корнеплоды, как хорошо знакомые Клаве, так и совершенно новые для нее. За все старушка отдала десять медных монет.

Едва отъехав на приличное расстояние, Клава повернулась к няне и спросила:

– А мясо у них не продают?

– Ох, Клавдия, да что ты! Они же травоядные, им и в голову не придет мясо есть. Хорошо, что не ляпнула, а то путь в это поселение нам бы заказан был.

– Да сколько же мне еще открытий чудных предстоит, пока я тут корни пущу! – проворчала Клавдия, и в голосе ее сквозило нетерпение.

– Освоишься, милая. Я в тебе кремень вижу, – усмехнулась старушка в ответ.

Второе поселение проехали не останавливаясь, хотя спиной Клавдия ощущала чужие взгляды. Большинство из них были просто любопытными, но попадались и такие, что прожигали насквозь, тяжелые, исполненные недоброжелательства.

– Не обращай внимания, это клан Орса. А они в курсе, что я дружу с ним. Мигом сообразили, куда мы путь держим, – пояснила Ниба.

– А что с ним случилось?

– Ох, Клавдия, порой родители слепы, им кажется, что они лучше знают, что нужно их дитятке, а он уже давно вырос из пеленок. Орс – наследник бурых медведей, ты и сама, видать, догадалась. Влюбился парень в девушку-полукровку, Лалию. А у отца на сына виды были другие. Только почуял он неладное, решил девку эту из клана выкрасть, чтоб до ее возвращения сыну невесту другую сосватать. И сказали бы Орсу, что девка сама сбежала! Задумано – сделано, только вот девица оказалась не так-то проста, сбежала и от похитителей. Спохватились быстро, кинулись в погоню. Кто ж знал, что сорвется она со скалы, да так неудачно головой ударится. Была бы полноценной оборотницей – спаслась бы!

Когда до Орса дошли слухи, кто в смерти Лалии повинен, он молча собрал вещи и ушел из дома. Пять лет скитался, а потом вернулся на родные земли и решил таверну для путников открыть.

– Но ведь оборотни могут и двух жен иметь! Мой свекор хотел же Вулпи еще и на оборотнице женить.

– Это только в некоторых кланах так. А медведи – те себе пару выбирают один раз и на всю жизнь!

– Ты говорила, что душа Лалии к нему вернулась… Интересно, узнает он её или нет?

– Этого я тебе, голубушка, не скажу. К тому времени я уже к Создателю уйду, – хмыкнула Ниба.

– Ты так спокойно о смерти говоришь, словно и не боишься ее.

– А чего ее бояться? Я все свои перерождения помню, душа она бессмертная. Ты вон тоже, когда умерла, не особо испугалась, небось?

– Да не успела я испугаться, все так быстро произошло, – хмыкнула Клавдия.

– Кстати, ты должна знать, что в теле твоей дочери Ираи – душа Лалии. А Орс что-то почувствовал, но значения не придал.

– Получается, мою девочку придется отдавать замуж за старика? – возмутилась Клавдия Ивановна.

Старушка расхохоталась, ее заливистый смех разлетелся эхом по лесу.

– Оборотни в два раза дольше живут, чем полукровки, и в три раза – чем обычные люди, – успокоившись, пояснила Ниба.

Так, за разговорами, они и до места добрались.

Глава 6

Женщины подъехали к внушительному деревянному дому. Двускатная крыша нависала над большими окнами, плотно закрытыми ставнями, а массивная дверь казалась неприступной преградой. В этих краях, где обитали медведи-оборотни, такая защита была необходимостью, а не прихотью. Ниби, с тихим стоном соскочив с телеги, отворила калитку старинным железным ключом. Войдя внутрь, распахнула ворота, впуская телегу во двор. Клава натянула вожжи, и лошадь, словно почувствовав себя в безопасности, медленно, с облегченным вздохом, ступила на землю. Клава с любопытством огляделась.

Вдалеке, поодаль от дома, виднелось строение, чей силуэт не оставлял сомнений – деревенский туалет, прозванный в народе «скворечником». Тут же приютился покосившийся сарай и старенькая банька, но более детальный осмотр Клава решила отложить на потом.

– Клава, вот ключи от дома, открывай, а я пока с остальным хозяйством разберусь, – проговорила Ниби, передавая молодой женщине связку.

Клава, осторожно опустив корзинку с ребенком на землю, взяла ключи и направилась к входной двери.

Ниби, чувствуя себя здесь как дома, по-хозяйски распахнула ворота сарая и завела туда лошадь вместе с телегой. Взглянув на Ивановну, она кивнула, подбадривая ту. Клава вставила ключ в замочную скважину, но дверь не поддавалась. Ключ престранно вращался на все 360 градусов, словно, не встречая никакого сопротивления. В чём дело?

– Ой, совсем забыла! – воскликнула Ниби, подходя к Клаве. – Вынь ключ, затем вставь его обратно и, произнеся слово «уткырь», поверни направо.

К удивлению Клавдии, после произнесенного заклинания, ключ легко провернулся, и дверь подалась, открывая проход в дом.

– Это Орс придумал такую защиту, чтобы никто без разрешения не мог проникнуть внутрь, а я совсем забыла о магической охране. Это древнее слово, мало кто его помнит. Им и воспользовался медведь, – пояснила Ниби.

Пройдя через небольшую веранду, Клава оказалась в просторном зале. В самом центре комнаты стоял массивный дубовый стол, накрытый домотканой скатертью и окруженный деревянными лавками, приглашающими отдохнуть после долгой дороги.

В углу комнаты уютно расположился стенной камин, по бокам которого, словно стражи тепла, стояли два массивных мягких кресла. Мрамор каминной полки украшали два серебряных подсвечника, а над ними, словно застывшее воспоминание, висел портрет прекрасной зеленоглазой девушки с волной кудрявых, светло-каштановых волос.

Из зала открывались три двери, манящие неизведанным. Ведомая любопытством, Клава шагнула вперёд и открыла первую. За ней оказалась просторная кухня, где царили большая печь, внушительный разделочный стол, вместительный кухонный шкаф и скромная тумба-умывальник. Сразу бросалось в глаза, что кухонной утвари, включая посуду, здесь было в изобилии.

Покинув кухню, Клава направилась ко второй двери, за которой обнаружился кабинет. Здесь, помимо рабочего стола, возвышался стеллаж, доверху забитый книгами, приглашал отдохнуть диван и стояли два строгих стула. Третья дверь вела на второй этаж. Там располагались хозяйская спальня, детская комната и две гостевые. В каждой комнате имелось всё необходимое для комфорта: широкая кровать, вместительный гардероб, изящный журнальный столик и пара кресел, где можно было с удовольствием позавтракать, а также трельяж, отражающий свет.

На первый взгляд всё казалось вполне пригодным для жизни, но запустение сквозило в каждой детали. Паутина, словно траурные вуали, свисала под потолком, пол был укрыт толстым слоем пыли, скопившейся за долгое отсутствие хозяев. Застарелые, въевшиеся пятна обезображивали мебель и поверхности, окна тускло пропускали свет сквозь слой грязи, а пыль прочно осела на всём.

Клава приподняла подол длинного платья, и в воздух взметнулись хороводы невесомых частичек растревоженной пыли, заигравшие в лучах света.

– М-да! – выдохнула женщина, подбирая слова.

– Не переживай, сейчас я наведу здесь порядок и приготовлю поесть, а ты пока иди с девочкой погулять на улице, пусть не дышит этой мерзостью.

– У меня это быстрее получится! – с вызовом блеснула глазами молодая вдова, передавая спящую девочку встревоженной няньке и уже прикидывая, с чего начать генеральную уборку.

– Боюсь, после родовой горячки, силы к тебе еще не вернулись, Клава! Поберегла бы себя, – попыталась остановить ее старушка, бережно беря на руки малютку, хотя втайне обрадовалась облегчению своей участи. Возраст давал о себе знать, и после тряской дороги поясница ныла нещадно.

– Не беспокойся, я управлюсь!

– На кухне есть небольшая кладовка, там все необходимое для уборки найдёшь, – напомнила Ниби, уже собираясь уйти.

– Разберусь. Идите, отдыхайте!

Зайдя на кухню, Клавдия окинула взглядом необъятный фронт работ. Печь давно не топилась, но отступать было некуда. Нащупав на закопченной полке огниво и кресало, она умело подложила к поленьям щепок и, легонько ударяя кремнем, высекла первый сноп искр. Вскоре в чреве печи весело затрещало пламя, разгораясь все ярче и жарче. Тяга оказалась на удивление хорошей, и у Клавдии отлегло от сердца: угореть никому не грозило.

Первым делом отмыла кухню до блеска. Поставив вариться последний кусок вяленого мяса, жалкий осколок былой роскоши, Клавдия решительно двинулась в большой зал. Открыв ставни настежь, она сорвала пыльные шторы и бросила их в груду. «Завтра постираю!» – подумала женщина, окидывая комнату цепким взглядом. А сейчас предстояло смести паутину с углов, смахнуть толстый слой пыли со стен, пройтись везде влажной тряпкой, вымыть мутные окна и натереть до блеска полы.

На втором этаже сил хватило лишь на одну комнату, ту самую, где они решили переночевать вместе: кровать оказалась на удивление широкой, женщины обе худенькие, а малютка преспокойно заснет в плетеной корзинке у изголовья.

Накормив ребенка и поужинав, Клава с любопытством вышла осмотреть запущенный приусадебный участок, а Ниби, заметив усталость на осунувшемся лице молодой хозяйки, молча принялась за грязную посуду, по-матерински заботясь о ней.

«Как же хорошо, что я здесь оказалась весной, успею огород посадить!» – подумала Клава и замерла, подняв голову. За покосившимся штакетником плескалось озеро. На закате, когда солнце, словно расплавленное золото, коснулось горизонта, оно преобразилось до неузнаваемости. Вода, жадно поглощая и отражая багряные лучи, наполнилась неземным теплом, отливая то бронзой, то медью, то розоватым перламутром. Лежала тихо, словно завороженная, лишь легкая рябь пробегала по глади, да изредка вздрагивала от плесканувшей рыбы. Деревья на берегу, замерли, словно чувствуя таинство тишины.

– Светлое озеро! – тихо произнесла Ниби за спиной. – Когда-то святыня для всех оборотней, а теперь просто гладь воды…

– Расскажешь? – не оборачиваясь к старушке, спросила Клава.

– Давным-давно, когда моя прабабушка была ростом с твою Ираю, случилась история, перевернувшая мир двуликих. В лучшие времена, раненные в битвах, не сумевшие завершить обращение, приходили сюда, к Светлому озеру, и Создатель помогал им обрести силу. Сюда же шли те, кто желал связать судьбы. Если любовь была истинной, то после омовения в водах озера на запястьях появлялся узор – переплетение диковинных завитков и цветков с нераскрывшимися бутонами. Каждый бутон означал жизнь, что они подарят миру.

Нария из клана ланей и Аскур из клана медведей полюбили друг друга, но их семьи враждовали и о союзе не могло быть и речи. Однако любовь их была сильнее древней ненависти. Они решили, что венчание у Светлого озера разорвет оковы вражды. Улучив момент, сбежали к заветному месту. Взявшись за руки, вошли в воду и увидели, как на коже проявился брачный узор.

Вдруг лес вздрогнул, зашумел, и стрела, словно из ниоткуда, пронзила два любящих сердца насквозь, окрашивая воды святого озера кровью. Взметнулась вода, закружилась в яростном вихре и, подхватив тела влюбленных, утянула их на самое дно. С того часа магия Светлого озера покинула мир.

– Озеро покарало тех, кто осквернил любовь?

– Да, и кто знает, сколько еще двуликим искупать вину, чтобы вернуть милость Создателя…

Ниби помолчала, потом заговорила тихо, спокойно.

– Послушай меня, девочка! Я чувствую приближение конца и принимаю его. Мне остался год, не больше. Первородные уходят не так, как другие расы. После смерти обращаемся в прах. Собери его и развеешь над озером.

– Ниби, ты еще крепкая! Зачем ты так говоришь? Если плохо, то мы найдем лекаря, он вылечит тебя! – растерянно проговорила Клава, а в глазах плескался страх. Она знала: иные предчувствуют тень смерти задолго до того, как ледяное крыло коснется их. Свекровь, обливаясь слезами, провожала их после отпуска, твердила как заведенная: «Больше никогда вас не увижу». Пророчество сбылось неумолимо: через три месяца родственница тихо угасла во сне. И сейчас слова этой ветхой женщины, словно осколок стекла, пронзили сердце Клавы. Единственный человек, чьей душе она открывалась без остатка, кому доверяла безоглядно.

– Не печалься, милая, все мы когда-нибудь там будем, но я тебя не брошу, буду помогать!

– Но ты же говорила, что уйдешь…? – Клава изо всех сил сдерживала слезы.

За время их скитаний нянечка стала единственным человеком, которому она могла доверять. Остаться одной в этом жестоком мире казалось немыслимым, особенно с ребенком на руках.

Да, она была сильной, ее дух был крепок, но разве ей были чужды человеческие слабости? Разве могла она не бояться за себя, за своего ребенка?

– Даже оттуда можно сделать что-то хорошее, поверь мне! – Нянечка ободряюще похлопала Клаву по плечу и, повернувшись, направилась к дому. Клава же осталась стоять, неподвижно глядя на безмолвную гладь озера. В голове, словно эхо, звучали строки Таи Полянской:

Хрупко-сиреневый покой стелился утром ранним,

К земле великой и святой спускался он бескрайним.

И розовеющие дали, внимая тишине,

Несмело утро обнимали, стремясь к родной земле.

Там, зачаровывая сказкой, забыв себя саму,

Заря великой, нежной лаской взирала наяву.

Преображало озеро немую благодать,

Сиреневым и розовым пытаясь передать…