Текст книги "Баба Клава против! (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Клаву старая женщина разбудила на рассвете и вложила в руки ещё не проснувшуюся малютку. Потрепав за носик и добившись того, что девочка скривилась и открыла ротик, для предъявления претензий матери, попаданка быстро сориентировалась и всунула сосок в рот малышки. Та, почувствовав запах молока, крепко вцепилась в грудь. Вчера состояние девочки вызывало тревогу из-за её слабости. Сегодня были заметны явные улучшения.

– Мне кажется, или она стала сильнее, чем была вчера. Но такого не может быть⁈ – Клава удивленно посмотрела на нянечку.

– Не забывай, что Ирая даже не имея второй ипостаси в сравнение с человеком выигрывает. У нее и регенерация быстрее и приспособляемость к окружающей среде лучше.

Клава уже покормила ребенка и успела переодеться в длинную тёплую юбку и тонкую шерстяную кофту, когда распахнулась дверь и на пороге появился светловолосый синеглазый мужчина двухметрового роста. На нем были кожаные брюки, белая рубашка и меховой жилет. Несмотря на то, что она была в домашних тапочках, как и старушка, мужчина, не снимая грязных сапог, прошёл в центр комнаты.

Молча оглядев молодую вдову, он усмехнулся.

– Думал увидеть твой хладный труп, Кларенция, но ты меня удивила. Я принял решение, раз ты выжила, отправлю тебя домой с ребенком, а, чтобы не кричали во всех углах, что я выкинул тебя ни с чем, тем более твой отец дал за тебя хорошее приданое, верну часть. Кроме этого, подарю лошадь с телегой, чтобы без приключений доехали домой.

Он замолчал, видимо ожидая чего-то, но Клавдия молчала, старуха тоже притихла в своём закутке.

– Что же ты молчишь? – нахмурился мужчина.

– А я что-то должна сказать? – удивленно подняла брови Клавдия.

– Для приличия хотя бы поблагодарила за заботу, – зло усмехнулся он.

– Спасибо! – спокойно произнесла Ивановна.

У нее в голове крутилась лишь одна мысль: «Поскорей убраться отсюда с ребенком, пока её отпускают.» И в какой – то момент почувствовала, что непонятная сила стала пригибать голову и тело к земле.

«Фиг вам! – подумала женщина. – И не из таких передряг выходили»! Стараясь не склонить перед свёкром голову, она схватилась за край кровати и держалась из последних сил, пока не услышала болезненный крик ребенка.

– Если вам хочется попрактиковаться в использовании своих сил, то делайте это, но только без нас. А мы покинем «гостеприимный дом» и отправимся домой! – произнесла попаданка, беря в руки расплакавшегося ребёнка.

Сарказма в словах снохи Хара Валейло не почувствовал, а может сделал вид, но свое воздействие на женщину ослабил.

– Слишком вызывающе и смело ты ведешь себя, Кларенция, и это странно. Словно ты, это не ты вовсе, но запах тот же…. Идите в гостиную, я прикажу подготовить вещи к дальней дороге.

– Глава, можно мы побудем здесь, а после того, как все будет готово, просто выйдем и уедем? – попросила няня, при этом стараясь лишний раз не раздражать хозяина.

– Хорошо, ждите здесь! – словно выплюнул из себя Валейло.

Резко развернувшись, он вышел из комнаты.

– Давай быстро, Клава, садись и поешь, в дороге времени не будет. Да и добираться нам до твоих земель три круговорота солнца. Ночевать придется в лесу.

Через полчаса в комнату вошла высокая, стройная женщина. На ней были брюки и кардиган с вырезами по бокам.

– Это вам еда в дорогу, господин Валейло прислал, – сообщила она с долей ехидства. Поставив корзину на стол, и, ухмыльнувшись, посмотрела молодой вдове в глаза.

Взгляд незнакомки был не просто пронизывающим, он проникал в самую глубину сознания, словно хотел вывести все мысли наружу. Учитывая то, что один глаз у неё был синий, а другой – карий, и смотрели они злобно и недобро, Клава почувствовала неприязнь к этой особе.

«Одни неадекваты окружают нас. Бежать как можно дальше и быстрее!» – подумала она. В сердце женщины с каждой минутой нарастала необъяснимая тревога, хотя она была не из трусливых и могла постоять за себя.

– Ууу, злыдня, – пробормотала старушка. – Так и норовит укусить побольнее, словно ты виновата в смерти мужа.

– А кто это? – поинтересовалась попаданка и взглянула на няньку.

– Несостоявшаяся невеста твоего погибшего мужа Вулпи. Они должны были пожениться, а тут тебя сосватали за него. Теперь оборотница считает тебя виновной в его смерти! А ведь надеялась стать второй женой! – хмыкнула старушка.

– Подожди, Ниби! Здесь что, практикуют многоженство? – Зацепилась пришлая за последние слова няни.

– Если жена другой расы, то оборотень может взять ещё одну жену, но только оборотницу. Это практикуется у всех двуликих, кроме, наверное, драконов…. Хватит трепать языком, нужно выходить. Одень сапожки. Весна нынче запаздывает, снег не до конца растаял, а тебе после родов нужно беречься. Позже поговорим! – буркнула она и стала быстро собираться в дорогу.

Клавдия послушно взяла сапожки и натянула на ноги, вспоминая, как после родов вышла с ребенком гулять и попала под сильный дождь. Долго ей пришлось привыкать к изменчивой погоде Владивостока. Ниби же перепеленала малышку и взяла её на руки, корзину подхватила попаданка.

Они вышли из комнаты и, пройдя через богато обставленную гостиную, вышли в холл, а потом на улицу.

– А почему? – успела спросить Клавдия, когда заметила, как старушка отрицательно покачала головой и тихо прошептала.

– Всё потом! Слух оборотней острый, они все слышат.

Из-за угла дома показался юноша лет семнадцати. Угловатый подросток имел густые, слегка взъерошенные белые волосы, поблёскивающие под лучами весеннего солнца, васильковые глаза, в глубине которых затаилась боль и грусть. Увидев во дворе двух женщин, он остановился, переводя взгляд с одной на другую.

– Кларенция, пожалуйста, можно тебя на пару слов⁈ —попросил юноша.

Клава бросила украдкой взгляд на старуху и, получив кивок, отошла в сторонку с юношей. Он повернулся к Ниби спиной и ухватив ладошки молодой вдовы в свои, стал неистово целовать их.

– Клари, прошу тебя, не уезжай! Я поговорю с отцом, он даст добро на наш брак. Мне осталось чуть меньше двух лет, когда я стану совершеннолетним и смогу увезти вас туда, куда пожелаешь.

– Бесполезно! Он не даст жить моему ребенку, – холодно произнесла женщина, пытаясь вырвать руки из крепкого захвата.

Она знала эту юношескую влюбленность, когда в подростковом возрасте мальчики теряют головы от женщин постарше. В свое время такая история произошла с её сыном Володькой, влюбившегося в молоденькую учительницу по истории. Клава не знала, что тогда помогло, но сын перерос эту влюбленность.

– Так оставь её, она всё равно не жилец, мы нарожаем с тобой крепких сильных щенят.

Услышав это, Клава резко оттолкнула юношу от себя и, схватив корзинку, которая стояла рядом, направилась молча к воротам, пыхтя от негодования. Да, она не рожала этого ребенка, но всем сердцем приняла девочку.

– Отец, отец, прошу дать мне свое благословение. Я хочу жениться на бывшей жене брата, – услышали женщины за спиной и прибавили шаг.

– Замолкни, щенок. Я не для того воспитываю своих сыновей, чтоб отдавать в мужья человечкам. Иди в дом, и чтобы я о тебе больше сегодня не слышал.

Что дальше было ни Клава, ни Ниби сказать не могли, они открыли калитку и вышли на улицу. Возле ворот стояла телега, загруженная небольшим скарбом и запряжённая в старую лошадь.

– Дотянет ли до дома? – недовольно проворчала старушка.

– Дотянет, не беспокойся, Ниби. Она ещё несколько лет проживет, если за ней хорошо ухаживать, – злорадно хохотнул на свои же слова альфа стаи, неожиданно оказавшийся за спинами женщин.

– А приданое разумеется девкам своим раздал, а то, что здесь, видимо, не по нраву пришлось?

– Ты говори, старуха, да не заговаривайся, ведь могу и не отпустить вас, а всем сообщу, что померла невестка от горя по сыну, а дочь слабая родилась, – скрепя зубами, произнёс альфа.

Ниба повернулась к мужчине и, отдав ребенка матери, сделала шаг вперед. Хрупкая женщина в полтора метра ростом встала перед крупным высоким мужчиной и оглядела его так, что даже Клава передёрнулась.

– Наступит время, Хара Валейло, когда твои сыновья возьмут власть в свои руки, а тебя самого изгонят из стаи. В своих путешествиях ты повстречаешь свою внучку, которая станет сильной оборотницей и магом, тогда не совладать тебе будет с ней.

– Какая из неё оборотница, если она девка, да ещё и наполовину человечка? – усмехнулся Хара, хотя по сжатым до белизны губам, чувствовалось, что он побаивался Ниби.

– Наша красавица расскажет, как она станет сильнейшим оборотнем и напомнит тебе, как ты поступил с ней в детстве. Жаль, мне не суждено увидеть это. Но ничего, я с небес буду смотреть и наслаждаться. Да будет так!

– Ведьма! – бескровными губами прошептал альфа стаи белых песцов.

Он прекрасно знал, что последние слова говорят только ведьмы, при этом за исполнение желания отдавая часть своей жизненной силы на откуп Создателю.

Женщина расхохоталась, и большая стая черных птиц, взмыв с деревьев, закружила над домом главного оборотня.

Она молча села в телегу, где уже расположилась Клавдия и дёрнула вожжи. Старая лошадь потянула телегу и медленно направилась по дороге в сторону леса, где весна ещё не вступила в свои права.

Глава 3

Лошадь была настолько стара, что казалось чудом, как она еще не рухнула за время пути. На ночлег остановились, когда яркое, весеннее солнце, утомленное за день, уступило трон ночному светилу. Клаве приходилось кормить девочку чаще положенного, не выдерживая трехчасового интервала. С каждым прикладыванием к груди она чувствовала, как малышка набирается сил, в ней просыпается жизнь. Удивительно, но для существа, которому едва исполнилось несколько дней от роду, она с любопытством озирала окрестности.

На изумленные взгляды Клавдии, Ниби лишь усмехалась. – Сильная оборотница родилась, да еще и магией отмеченная. Потеряв ее, глава рода понес тяжелый урон. Так ему и надо, никогда их род не блистал ни умом, ни сообразительностью! – закончила она с презрением.

Клава невольно улыбнулась, вспомнив персонажа Кира Булычёва – говоруна, обожавшего повторять эти слова.

Когда они подъехали к озеру, закатное солнце окрасило водную гладь в нежно-розовый цвет. Рыба, резвясь в последних лучах, вспыхивала всеми цветами радуги.

– Надо бы поесть, а то с самого утра ни крошки во рту не было. До последнего боялась погони, но Создатель смилостивился и открыл нам путь, – пробормотала старушка, распрягая лошадь и, стреножив передние ноги, отпустила ее пастись.

Взяв корзинку, она откинула полотенце и отшатнулась. В нос ударил тошнотворный запах гнилой рыбы и какой-то едкой химии. – Вот же гадина! – всплеснула руками Ниби. – Откуда столько падали взяла? Колдовством отравила, не иначе, а полотенце заклинание стазиса держало. Единственная магиня на весь род, и ту ману тратит на пакости! Тьфу! Ревнивая дура! – не выдержала старуха и выругалась в сердцах.

– Ниби, что же нам теперь делать? – ахнула Клава, понимая, что если сама останется голодной, то и девочке неоткуда будет взять молока.

– А ты посмотри лучше, какое барахло твой свекор вернул, да нагрей пока водицы, чтобы ребенка ополоснуть. А с ужином мы разберемся, пойду ловить…

– Кого ловить? – не поняла Клава.

– Ужин, – усмехнулась старушка и скрылась в лесной чаще, оставив женщину в тревожном одиночестве.

Клава огляделась и поежилась. Не по себе ей было оставаться одной с младенцем в лесу. Вздохнув, она уложила спящую малышку на одеяло и, схватив котелок, направилась к озеру.

Женщину словно магнитом тянуло к воде, влекущую и пугающую одновременно. Страх увидеть в отражении чужую, изменившуюся себя, боролся с неутолимым любопытством. Хотелось прикоснуться взглядом к юности, к новой реальности.

Ивановна замерла на вершине небольшого холма. Перед ней, словно живое полотно, раскинулось озеро, купающееся в последних лучах заката. Розовые отблески скользили по водной глади, превращая её в искрящийся драгоценный камень. Легкие волны шептали что-то, накатывая на берег, усыпанный крупным песком. Над всем этим великолепием нависало бездонное небо, где робко пробивались первые звезды.

Опустившись на колени, Клава зачерпнула пригоршню воды и смыла дорожную пыль с лица. Затаив дыхание, она взглянула в импровизированное зеркало. Оттуда на неё смотрела юная незнакомка: густые, цвета воронова крыла, волосы заплетены в толстую косу, большие, шоколадные глаза сияли удивлением, вздернутый носик и ярко-алые губы притягивали взгляд.

Клава судорожно вдохнула, от волнения забыв, как дышать. Встреча с новым отражением пленила её. В прошлой жизни у неё тоже была темная коса, но глаза были зелеными. Здесь же все казалось другим, преображенным. Из обычной женщины она словно переродилась в сказочную красавицу.

Недовольное кряхтение малышки вырвало Клаву из плена самолюбования. Нацедив воды в котелок, она поднялась на холм и поставила его у телеги. Отошла в сторону, принялась собирать сухие ветки для костра. Огонь не покорился ей сразу, но древняя память тела подсказывала верные движения. Нужно было расслабиться, отпустить контроль.

Женщина добыла огонь старинным способом, высекая искру из кремня кресалом, как это делали в далёком средневековье. Нашла три толстые ветки с раздвоенными концами, воткнула две из них в землю, а на третью, положенную поперёк, подвесила котелок. Воду следовало нагреть до температуры тела, чтобы обтереть малышку. Воздух был еще прохладным для полноценного купания, всего около пятнадцати градусов тепла.

Малышка вновь возмущенно закряхтела. Клава подошла ближе и, почувствовав резкий запах детской «неожиданности», невольно улыбнулась.

Ирая, еще спящая, но уже потревоженная смутными ощущениями, вновь сморщила носик и недовольно пискнула, словно птенчик, выпавший из гнезда.

– Ох, нужно же найти тебе чистое на смену, – прошептала Клава, принимаясь ворошить узлы с вещами, где, по уверениям свекра, хранилось её приданное.

С каждым вытащенным предметом глаза её расширялись от изумления, переходящего в ужас. Ветхое, истертое до дыр постельное белье и полотенца, несколько платьев, чья ткань больше напоминала марлю, словно снятую с отживших своё слуг… Выбрав одно из платьев, Клава решительно разорвала его, превратив в подобие пеленки, а из оторванного рукава смастерила тряпочку для обтирания малышки.

Устроив возле костра теплое гнездышко для дочери, она бокалом отчерпнула воды из большой миски, найденной тут же, среди вещей. Затем, смочив тряпочку, нежно и бережно очистила нежную кожу девочки от загрязнений. Это было необходимо, чтобы защитить кроху от инфекций и сохранить её здоровье в этих суровых условиях.

Накормив малышку, Клава вновь уложила её возле костра. К счастью, в телеге обнаружилось несколько шкур невиданных ею зверей, размером с большую кровать. Длинный, густой мех окутывал теплом и дитя, и обеих женщин, спасая от пронизывающего холода.

– Я вижу, ты и без меня справилась? – услышала Клава хрипловатый голос старушки. – Хорошо, значит, не пропадешь, когда уйду.

– Куда уйдешь? – растерянно выдохнула женщина, не представляя, что старушка может её покинуть.

– К Создателю, Клава. Я могла бы еще пять таханов прожить, но желание одной из первородных всегда исполняется, но и забирает жизнь взамен. Чувствую, осталось совсем немного.

Слово «тахан» в голове Клавы перевелось как «лет». Выходило, старушке было отмерено еще пять лет. Но она не стала расспрашивать. Если захочет, Ниби расскажет сама. Клава вдруг осознала, что понимает нянечку. Ей казалось, что она слышит русскую речь, вроде и отвечала на родном, «могучем», а выходило всё равно по-местному. Загадка!

Старушка молча взяла пойманных птиц и направилась к озеру. Ощипав тушки, тщательно их промыла. Спустя полчаса Ниби вернулась и бросила мясо в котелок. Добавив специи и коренья, помешала варево и молча села рядом с Клавой.

Молодая женщина бросала на нянечку любопытные взгляды, но стеснялась заговорить.

– Что маешься? Спрашивай! – усмехнулась Ниби.

– У меня много вопросов накопилось… – смутилась Клава, хотя прежде никогда не замечала за собой смущения или застенчивости.

– Тогда я начну, а ты по ходу спрашивай, – улыбнулась старушка. – О том, как ты попала в родовой дом северных лис, я тебе уже рассказала. А вот как ты оказалась в той комнате…? Когда привезли твоего мужа, Вулпи, он уже был на пути к Создателю, хотя сердце отважного мужчины продолжало биться до последнего вздоха. Заметив, как подъехали телеги с ранеными, ты, раздетая, выскочила на улицу. Увидев окровавленного супруга без признаков жизни, вскрикнула и повалилась на бок. Никто не успел поддержать тебя, а может, и не желали. Но после крика главы рода тебя подхватили и унесли в вашу светлицу. А через час у тебя начались схватки. Недолго думая, Хара Валейло велел перенести тебя в комнату для слуг, напирая на то, что комната будет забрызгана кровью, хотя убрать её не стоит никакого труда. Ведь есть артефакт, который может все вычистить! Это я уж точно знаю!

Вот так за несколько минут из невестки ты превратилась в обузу вместе с ребёнком, отсюда такое отношение.

Планы объединить два рода через брак, чтобы усилить военную мощь, провалились. Поэтому злость, ненависть к тебе и пренебрежение к человеческой жизни так велики.

– Всегда считала, что в жизни не делается, всё к лучшему! – хмыкнула Клава. – Порой и смерть близкого открывает дорогу, как у меня получилось. Ниби, ты сказала, что первородная, как это понять.

– Когда-то давным-давно в этом мире жили племена людей, которых Создатель привел из другого мира. Жизнь новых поселенцев была тяжелой, все нужно было начинать с нуля, но они не переживали, а дружно взялись за дело: строили дома, распахивали землю, охотились, собирали грибы, ягоды, лекарственные травы, короче, выживали как могли. Понемногу освоились, стали создавать семьи.

В один из летних дней в одно из поселений, состоявшее их тридцати домов пришли воины и остановились на постой. Свое появление они объяснили тем, что южнее, на берегу большой воды есть ещё деревни и города, в которых живут люди, и они одни из них.

Никто из поселенцев даже предположить не мог, что к ним в гости пожаловали небесные жители – ангелы, первые помощники Создателя. Им было любопытно посмотреть на обитателей когда – то нежилой планеты, и они отправились в дорогу. Через месяц чужестранцы отправились в обратный путь, а чуть позже выяснилось, что четыре девушки забеременели от незнакомцев и как это произошло, так объяснить не получилось, память у девиц была стерта. Девушки разродились в один день. Два мальчика и две девочки, рождённые от человека и ангела, стали первыми первородными. Таких случаев на планете было ещё около сотни, затем всё прекратилось. А первородные рождались с магической силой, при этом желания, произнесённые от чистого сердца, сбывались. Но если оно несло негативное воздействие на разумного, то у первородного забирали часть его жизненных сил.

– То есть первородный мог даже убить, если желал этого?

– Нет, милая. Убить или проклясть не мог, на то они и потомки ангелов, но наказать за гордыню вполне.

– А откуда взялись оборотни, драконы?

– Оборотни, так же, как и люди, были переселены из другой планеты, и все время держались вдали от людей. Но в последнее столетие связь между двумя расами стала более тесной, а вот драконы прилетели в наш мир сами. Они могут на крыльях перемещаться из одного мира в другой…. Вопросов на сегодня достаточно, ужинаем и ложимся спать.

Клава хотела задать ещё пару вопросов, но строгий и проницательный взгляд няни остановил её. Молча поев, они легли возле костра, чтобы завтра проснуться с рассветом и вновь отправиться в путь.

Глава 4

Чем дальше на юг вели дороги наших героев, тем ощутимее становилось дыхание весны. Воздух, словно сотканный из предвкушения, искрился новыми, волнующими ароматами – обещанием скорого пробуждения природы, изумрудной зелени, укрывающей землю. К исходу третьего дня телега выкатилась на тракт, плотно укатанный колесами бесчисленных повозок, словно река, пробитая в тверди земли.

– Еще пара часов, и мы будем в Верхае, родовом гнезде твоей семьи, – промолвила Ниби, нарушая молчание. – Не знаю, как Люк отреагирует на твое возвращение, но не печалься раньше времени. Все можно уладить.

Прежде чем въехать в город, Клава, следуя совету старушки, заботливо сменила грязные пелёнки на чистые и накормила ребенка. Пока они медленно пробирались по Верхаю, городу, принадлежащему роду Хрост, в телеге царило молчание, нарушаемое лишь стуком колёс. Каждый был погружён в свои мысли. Клава, несмотря на свою внутреннюю силу, остро чувствовала себя чужой в этом мире и решила, как учил её муж, не спешить с выводами, а сначала внимательно наблюдать и изучать местные обычаи и законы.

Незаметно для Клары они миновали городские ворота и оказались на развилке. Одна дорога, петляя, вела вверх, к холму, на вершине которого высился величественный трехэтажный дом из светло-серого камня, окруженный высокой каменной стеной, словно неприступная крепость. Другой путь уходил в густую чащу леса.

Старой лошади тяжело давался подъем в гору, поэтому женщины спешились и пошли рядом с телегой. Вскоре они достигли высоких кованых ворот, охраняемых двумя могучими башнями. Что ждало их за этими вратами, оставалось загадкой, полной тревожного предвкушения.

Ниби приблизилась к воротам, когда сверху раздался оклик.

– Нянюшка? Неужели это вы вернулись?

Она подняла голову и увидела на стене русобородого мужчину лет тридцати с пронзительно-синими глазами, словно осколки летнего неба. На нем красовалась кольчужная рубашка, а голову венчал остроконечный шлем.

– Андреас, неужели это ты, сорванец? – улыбнулась старушка, в ее голосе звучала теплота. – Видать, не зря твой отец в свое время учил тебя уму-разуму.

– Я, нянюшка. К господину хотите?

– Да, вернулись домой, если примут.

– Без приказа открыть ворота не могу, но немедленно доложу о вашем приезде главе рода.

– Мы подождем. Не беспокойся.

– Ниби, а это кто? – с любопытством спросила Клава, заметив, что не только она зовет старушку «няней».

– Андреас, сын нашего кузнеца Оскара. Мать его умерла от горячки, а дети, оставшиеся без присмотра, связались с дурной компанией в городе, воровством промышляли. Вот я и взяла его к себе приглядывать. Ох и кровушки же он моей попил, но со временем угомонился. Смотрю, брат твой взял его к себе на службу.

– Когда ты покинула этот город? – спросила Кларенция, пытаясь разгадать тайну, что заставляла эту женщину смотреть на Люка с такой тоской и нежностью, словно он был утраченной частью её сердца.

– Ах, ты об этом! Да я уже давным-давно покинула наш родовой дом. Как только ты выросла, перебралась в свой домик на границе с оборотнями. Твой батюшка, да простит Создатель его душу за все прегрешения, вызвал меня незадолго до твоего отъезда в клан песцов и предложил сопровождать тебя в качестве дуэньи. Дома совсем тоскливо стало, вот я и согласилась.

Пока они вели тихую беседу, Люк подошел к воротам и, распахнув их, впустил телегу с лошадью во двор.

– Оставьте здесь. Сами идите. Если господин Хрост разрешит вам остаться, мы сами распряжем лошадь и отведем ее на конюшню.

Няня прищурилась, в упор глядя на стражника.

– Андреас, что-то случилось, о чем я не знаю?

Юноша опустил голову, и после нескольких секунд молчания проговорил с горечью:

– Господин Люк женился сразу после смерти отца, не дождавшись даже окончания траура. Его жена, Найда – настоящий демон во плоти. Держит его в ежовых рукавицах, он во всем ей потакает. Слова поперек не скажет. Боюсь, госпоже Кларенции здесь жизни не будет, если она решит остаться в усадьбе.

Юноша склонил перед Клавой голову.

– Простите, госпожа, за прямоту, вы мне всегда нравились, и я не хочу, чтобы вы стали безвольной служанкой в собственном доме.

– Спасибо, Андреас, за заботу и предупреждение, но попытаться все же стоит.

* * *

Спустя тягучие полчаса, словно наполненные густой смолой тревоги, женщины покинули гостеприимный, но теперь уже опаленный тенью предательства дом брата Кларенции. Взобравшись в повозку, она обратилась к стражнику с просьбой открыть ворота.

– Благодарю тебя, дитятко, да пошлет тебе Создатель супругу добрую за сердце столь отзывчивое. Мы предвидели, конечно, нечто подобное, но не думали, что Лука посмеет… – прошептала старушка, по-матерински похлопав Андреаса по плечу.

– Нянюшка, неужели все настолько скверно?

– Ни хорошо, ни плохо. Видать, это испытание ниспослано нам свыше, дабы дух наш окреп, а душа закалилась в горниле невзгод.

Минуя городскую суету, они свернули на вторую, едва приметную развилку. Заметив поникший вид Клары, старушка ласково приподняла ее подбородок и, заглянув прямо в глаза, спросила:

– Ты сожалеешь?

– Нет! – последовал незамедлительный, твердый ответ.

– Отъедем подальше от этого змеиного гнезда, тогда и поговорим обо всем.

Устроившись поудобнее на узле с пожитками, старушка решительно дернула вожжи.

А Клара, погруженная в пучину воспоминаний, вновь и вновь прокручивала в голове разговор с братом и его женой. И лишь одна мысль терзала ее сердце: так и не узнала она о судьбе младшего брата, Иркана.

Кабинет Люка располагался на втором этаже. Когда Ниба с Клавой и младенцем переступили порог, густая, словно застоявшийся туман, тишина обволокла их. Наконец, хозяин очнулся от оцепенения, отложил перо, скользнувшее по пергаменту, и поднялся навстречу гостьям.

– Сестра… Ниби… Каким ветром вас занесло в наши края? – прозвучал вопрос, и Люк, приблизившись, заключил в объятия сначала Клаву, затем Ниби.

– Мужа Клариции убили, господин Хрост, и глава их рода, посчитав нас обузой, отправил восвояси, – проговорила няня, склоняя голову. – Мы пришли искать защиты у вашего рода.

– Милый, может, всё же представишь нам своих гостей? – прозвучал из-за спины Люка женский голос, пропитанный ленью и неприкрытым злорадством.

Вошедшие не сразу заметили кресло в полумраке у стены, где восседала незнакомка.

– Ах да, прошу прощения, дорогая! – встрепенулся Люк. – Ниби, Кларенция, позвольте представить вам мою супругу, Найду Бессанас, дочь главы северо-восточных земель.

Рыжеволосая женщина с надменным видом окинула их презрительным взглядом, словно оценивала на ярмарке скот.

– Так вы решили искать защиты у рода моего супруга? И с какой стати, позвольте узнать? Насколько я понимаю, ваша нянюшка, дорогой, давным-давно покинула отчий дом, последовав за твоей сестрой в чужие земли? – вопросы сыпались из нее, словно искры из камина. – Значит, она добровольно отказалась от вашей поддержки. А вы, дорогая золовка… – взгляд Найды скользнул по лицу и одежде Клавы, заставляя ту почувствовать себя выставленным на продажу товаром.

– Не думаю, что нам стоит кормить два лишних рта! Тем более, насколько мне известно, вы привыкли жить за чужой счет: сначала родители, потом муж. Свела супруга в могилу, и теперь собралась усесться со своим щенком нам на шею? Ребёнку нужна смена пеленок, еда, отдельная спальня, а у нас, извините, все комнаты заняты.

– Найда! – попытался остановить ее Люк.

– Разве я не права, милый?

– Ты всегда права, – тяжело вздохнул мужчина, отводя взгляд, чтобы не встретиться с укоризненным взглядом сестры и няни.

Нет, ему не было стыдно за слова супруги. В глубине души он признавал ее правоту: раз ушла в другой род – там и оставайся. Но Найда была чересчур прямолинейна. К этому вопросу следовало подойти тоньше.

– Впрочем, у меня есть одна маленькая комнатушка для служанки, – продолжала свою тираду Найда. – Если тебе так уж нужна помощь, могу предложить место поломойки или посудомойки. Работа с шести утра до позднего вечера, перерыв на обед – полчаса.

– И когда же мне при этом кормить ребёнка? – с едкой усмешкой бросила Клава, наблюдая за разгорающимся гневом недалёкой родственницы.

Обида жгла сердце, но к подобному приёму она была готова. Из рассказов Ниби Клава успела составить портрет брата: трусливого и лживого человека, который все свои детские шалости спихивал на младших, а повзрослев, так и не смог избавиться от привычки увиливать от ответственности.

– Это уже твои проблемы!

– Благодарю за тёплый приём, братец, но думаю, нам пора, – холодно произнесла Клава.

– Милая золовка, я готова помочь вам в меру своих возможностей, но решение за вами!

Клава подняла голову и, не обращая внимания на невестку, посмотрела брату прямо в глаза.

– Наступит день, когда эта ведьма поступит с тобой так же, как и с твоими близкими. И рано или поздно ты вспомнишь этот миг. Даже, если не придешь к нам, этот момент будет преследовать тебя всегда. Счастья и здоровья, братец! Как ты вычеркнул нас из своей жизни, так и мы вычеркиваем тебя… Пошли, нянечка!

Клавдия развернулась и вышла, а вслед ей неслись крики Найды, полные угроз и проклятий.

Старушка, не проронив ни слова, последовала за девушкой.

* * *

Морщинистая ладонь старушки легла на плечо Клавы, словно увядший лист, и легонько сжала.

– Клава, дитя надрывается, а ты сидишь, словно громом пораженная, и ничего не слышишь.

Женщина вздрогнула, словно от толчка, и взгляд ее, затуманенный пеленой отчаяния, упал на плачущую малышку. Затем, точно очнувшись, она растерянно огляделась. Они стояли на самой кромке леса, где сумрак деревьев боролся с робкими лучами заходящего солнца. – Переодень дитя и накорми, а после двинемся дальше. Здесь неподалеку есть трактир, хозяина которого я знаю давным-давно. Там поедим и будем думать, как нам дальше жить.