Текст книги "Баба Клава против! (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Резеда Ширкунова
Баба Клава против!

Пролог

Река Жизни – это символ, который часто используется в различных религиях, мистических учениях и философии. Он представляет собой реку, которая течет через жизнь человека и символизирует все трудности, испытания и радости, которые встречаются на этом пути. Человек должен преодолеть эти препятствия, чтобы достичь своей цели и обрести счастье. Это непрерывность бытия, переход от смерти к жизни и от жизни к смерти.

Неизвестный автор

Словно драгоценный камень в изумрудной оправе, двухэтажный особняк элитного дома престарелых «Родные люди» укрылся в объятиях небольшого лесного массива, в пяти километрах от города N, надежно защищенный от посторонних глаз высоким, словно крепостная стена, забором. От проходной, где неусыпно нес вахту охранник, до самого сердца поместья – старинного особняка, некогда принадлежавшего графу Ивану Андреевичу Беглову, – простирался залитый солнцем парк. Ровные, посыпанные гравием дорожки, манящие удобными скамейками, устремленные ввысь пирамидальные тополя, пестрые клумбы, ухоженные кустарники складывались в гармоничный ансамбль, красноречиво свидетельствуя о любви садовника к своему делу. Казалось, он вдыхал душу в каждый цветок, стремясь раскрасить будни стариков, доживающих свой век.

За особняком тихо дремал пруд, густо заросший кружевными листьями кувшинок, среди которых покачивались белые и розовые бутоны. За оградой угадывались очертания смешанного леса, а напротив пруда, на небольшом возвышении, притаилась увитая диким виноградом старинная беседка. В ней, словно три феи из старой сказки, расположились три старушки. Несмотря на почтенный возраст, переваливший за восемьдесят, в их глазах, чуть потускневших от времени, все еще искрился юношеский задор, а в чертах лица угадывались отблески былой красоты.

– Клав, может, зря ты отказалась ехать с Володькой и его семьей в Испанию? – нарушила тишину одна из них. Вторая лишь молча взглянула на подругу.

– Ты совсем спятила, Петровна? – вспылила худощавая старушка в домотканом льняном платье, украшенном вышивкой. – Предлагаешь бросить подружек, с которыми мы огонь и воду прошли, и укатить в страну корриды и конкистадоров? Да я их тарабарского языка не разумею, и что я там делать буду, спрашивается?

– Да ладно, ладно, чего ты завелась-то, я ж просто спросила! – отмахнулась от нее подруга. – Расскажи лучше, что сынок сказал, когда вы по видеосвязи разговаривали?

– Ругается на меня, говорит: «Мать, ты совсем с ума сошла под старость лет, подалась в дом престарелых?» – передразнила она сына, передразнивая его интонации. – Никак не хочет понять, что не могла я вас просто так бросить. Из всего класса мы с вами только втроем и остались. Как дружили с самого детства, так, видимо, и уйдем одна за другой. А зная, что вы рядом, и помирать легче, да и на тот свет не одной отправляться буду. Все на мгновение замолчали, погрузившись в воспоминания о минувшей юности.

– Что-то, девочки, вы не о том болтаете, давайте лучше о жизни поговорим, – прошамкала тихоня Валя, поправляя подол цветастого платья.

Она всегда была самой спокойной и рассудительной из их троицы, а вот Клава была прирожденным лидером, и порой из-за ее проделок они оказывались в кабинете директора. В эпоху раздельного обучения мальчиков и девочек это казалось довольно странным, но Клава доходчиво объясняла бестолковым девицам, которые смели потешаться над ее невысоким ростом, хуком справа, как они не правы. Устав от бесконечных разборок, директриса отправляла всю троицу на исправительные работы в библиотеку или на подготовку актового зала к различным мероприятиям.

– Так от них хоть какая-то польза будет, – любила приговаривать она, прекрасно понимая, что дети послевоенного времени были предоставлены сами себе. Родители и старшее поколение, засучив рукава, трудились не покладая рук, разбирая завалы разрушенных домов, возводя новые, поднимая сельское хозяйство и промышленность…

Трудно жила страна в послевоенное время, но каждая считала, что детство их было самым прекрасным. У каждой девчонки жизнь сложилась по – своему, но пришли к старости почти одинаково. Клавка, вернее Клавдия Ивановна Виноградова вышла замуж за военного и уехала во Владивосток, где родила и вырастила вместе с мужем сына Володю, спортсмена, который на данный момент живет в Испании. После смерти супруга она вернулась в квартиру родителей, где и жила до отъезда в дом престарелых. Татьяна Петровна Лопухина, или как часто в жизни её называли Петровной, сразу после школы выскочила замуж и заканчивала институт уже беременной вторым ребёнком. Её семья трагически погибла, когда муж Костя отправился с друзьями и старшим сыном Арсением на сплав, а оттуда привезли уже их тела, виноватых так никто и не нашёл. Узнав об обрушившемся на неё горе, у несчастной женщины случился выкидыш. Из глубокой депрессии её вытащили подруги. После этого случая она поставила на себя крест и решила, что семейная жизнь не для неё, несчастная женщина всю себя отдала детям, воспитывавшимся в доме малютки. Оттуда и вышла на пенсию. А малышня до сих пор приходит проведать бывшую воспитательницу.

И последней в их неразлучной троице была Валька – Валентина Игнатьевна Ветрова, тихая заводь среди бурного течения. Директор школы не уставала изумляться, как эта круглая отличница умудрилась примкнуть к двум неугомонным бестиям. Жизнь, та еще кудесница, подбрасывает порой головоломки.

Валя замужем не была. После смерти матери делила кров с молодым человеком. Судьба сыграла с ней злую шутку: врачи вынесли приговор – бесплодие, редкое заболевание. Узнав о страшном диагнозе, ее «любимый» испарился на следующий же день. А спустя полгода всплыла горькая правда – у него давно была другая семья….

Валя с Петровной, осиротевшие вдвоем, уже было решили распрощаться с квартирами и искать приют в доме престарелых. Услышав об этом, Клава созвала свой верный «боевой отряд» и устроила им знатную взбучку за малодушие. – Как же одну-то, Клав? Мы думали, ты к сыну укатишь! – растерялась Петровна. – Знаете, подруженька, всему свое время! Мальчик давно вырос, внуки тоже оперились, да и правнуки уже взрослые, только вот русского языка не знают. Собрались жениться! А я-то что там делать буду, старая перечница? Вижу их каждую неделю по компьютеру, и хватит с меня. Васятка из двадцать седьмой квартиры настроил мне это чудо заморское – машину, так и общаюсь на расстоянии. Живы, здоровы – и слава богу! Но вот в эту богадельню, которую вы намылились, – дудки! Не поеду!

– А куда же ты, голубушка? Мы справки наводили, все дом престарелых хвалят.

– Ох, наивные вы мои! Я деньги на похороны копила. Квартиру продам. Да еще и Володькина квартира есть, он сам мне велел ее пустить с молотка, сказал, что сюда ни ногой. Так что, девочки, мы миллионерши! На старости лет нам причитается элитный пансион, достойный наших неземных красот. – Она гордо вскинула голову в кружевном платочке и заливисто расхохоталась. – Читаю ваши изумленные лица, аж смешно. Можете не тратить даром слова, я уже все за вас решила!

Так три закадычные подруги оказались вместе, и жили они не в казенной комнатушке, а в роскошных апартаментах: дверь приветливо распахивалась в просторный зал для отдыха, из которого вел коридор к совмещенной ванной комнате и трем уютным, отдельным спальням.

Неожиданно небо разверзлось, поглотив солнце черной, зловещей тучей. Порывистый ветер, словно предвестник бури, сорвался с цепи, швыряя в лицо колючие капли дождя, жадно впитываемые раскаленным асфальтом. Неуютное предчувствие скользнуло под кожу. Старушки, застигнутые врасплох, не успели бы укрыться в здании, поэтому, переглянувшись, поспешили в старую беседку, чья крыша, хоть и древняя, но все же давала хоть какую-то защиту. Казалось, время не властно над этой постройкой – ходили слухи, что ей уже два века, и добротность старинной работы чувствовалась в каждой детали.

Ветер стих так же внезапно, как и налетел. Бабушки, крепко взявшись за руки, чтобы устоять на скользкой дорожке, робко двинулись вперед.

– Ой, девоньки, не нравится мне этот гром! – дрогнувшим голосом произнесла Клава, и в этот миг небеса разверзлись. Ослепительная молния с оглушительным треском вонзилась прямо в беседку, и следом – вторая, словно добивая. Три старые женщины, как подкошенные, рухнули на утоптанную землю, не издав ни звука. Их души, словно птицы, вырвались из бренных тел, оставив безжизненные куклы лежать в старой беседке.

Их нашли лишь спустя два часа, промокших насквозь и бездыханных. Скорая примчалась по первому зову взволнованной директрисы, но спасать было уже некого.

– Смерть наступила мгновенно! – констатировал врач, опустив взгляд. – Вызывайте полицию, необходимо зафиксировать происшествие.

– Как же так? – в отчаянии ломала руки хозяйка элитного заведения. – Я понимаю, одну, но почему сразу троих?

– Такие случаи, к сожалению, не редкость. Вот, посмотрите, – мужчина указал на небольшое углубление в земле, где виднелись оплавленные кусочки кварца. – Это место удара молнии. Вскрытие покажет точную причину, но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что смерть наступила из-за остановки сердца. Возможно, также произошла остановка дыхания из-за спазма мышц, поскольку молния воздействует на нервную систему, повреждая мозг. Подобное случается, когда разряд попадает в землю рядом с человеком – вокруг образуется сильное электромагнитное поле, воздействующее на всё живое.

* * *

Три призрачные полупрозрачные фигуры парили над распростертыми телами, с любопытством разглядывая суету внизу.

– Всегда мечтала побывать на раскрытии дела об убийстве! – с довольной усмешкой протянула Клава.

– Сглазила, подруга, когда намекнула о скорой кончине. Вот, любуйся теперь: висим тут, как неприкаянные, и что дальше с душами будет – одному Богу известно! Твое желание – умереть вместе – исполнилось, – проворчала беззубая Валя, недовольно поджав губы.

– А ты что скажешь, Петровна?

Татьяна, казалось, не слышала ее. Взгляд ее был прикован к трем безжизненным телам, распростертым внизу. Она странно посмотрела на подруг, потом снова перевела взгляд на мужчину, склонившегося над ними.

– Петровна! Ты чего? – с беспокойством спросила Клава.

– Второй раз в жизни его вижу, и оба раза – ситуации смерти.

– Ты о чем, Тань? – не поняла Валя.

– Когда у меня случился выкидыш после той трагедии, он тогда еще юнцом был, проходил стажировку на скорой помощи. Гляди, до сих пор работает!

– Не морочь голову, Петровна! Я слишком хорошо тебя знаю. Колись, в чем дело?

– Думала, во сне помру, поэтому все чистое на ночь надевала, а тут в грязи извалялась, да еще юбка задралась чуть ли не до пупка, – Татьяна всхлипнула, прикрыв лицо руками.

– Ой, дурища, кошелка старая! Кому есть дело до твоих прелестей в таком-то возрасте? В морге отмоют, приоденут, да еще и визажист свой из морга, как его там? Танатокосметолог, кажется, все подправит. Как пел мой любимый Николай Караченцов: «А у меня всё схвачено, за всё заплачено! И жизнь моя налажена…». Я заранее обо всем подумала! Эх, что бы вы без меня делали, милые мои подруженции?

Последнее, что увидели души бабулечек, – как их бренные тела погрузили в черную утробу труповозки, а их самих окутал густой, липкий туман, словно саван.

Глава 1

Сквозь замутнённое сознание Клавдия почувствовала, как в рот вливается тёплая жидкость, и с жадностью прильнула к бокалу. Сил открыть глаза не было, и она вновь ушла в туманное пространство, где нет ни боли, ни страха, ничего, лишь одна пустота. Над ее телом сидела старушка лет за семьдесят, держа в сухих ладошках ее безвольную руку.

– Проснись девочка, дочь твоя погибнет, если ты не встанешь на ноги. Она никому здесь не нужна, кроме тебя. Ну же, милая, очнись! – Эти слова словно издалека доходили до Клавдии, но она не могла справиться со слабостью, окружившей её.

– Ну, как она? – услышала женщина незнакомый голос с рычащими нотками.

– Уже лучше, но ей требуется время очнуться, – ответила ему тихо старуха, стараясь не склониться под давлением силы, идущей от мужчины.

– Если к завтрашнему утру не поднимется, увезем в лес и закопаем, дочь вместе с ней, она нам не нужна, тем более от человеческой женщины, – от прозвучавшего властного голоса Клава вздрогнула.

– Но вы сами попросили главу рода выдать Кларицию за вашего третьего сына, вот он и пошёл на это, чтобы объединить свой народ под вашим знаменем!

– Кто же знал, что хозяин одного из южных племён так быстро отдаст правление своему сыну, а сам уйдет к предкам. Значит, и договоренности наши недействительны. Если бы был жив её муж или хотя первенец родился мужского пола, то выдал замуж за другого, но и тут она подвела наш род….

– Но!.. – Начала старушка, но мужчина грубо заткнул ей рот.

– Это не твое дело, Ниби, смотри за хозяйкой и докладывай каждые три часа, как она себя чувствует. Не очнется до утра, её судьба будет решена.

– Она же ещё живая! – возмутилась старушка, но мужчина резко ответил.

– Пока живая. А чтобы ты не думала, что у меня совсем нет сердца, перед тем как закопать, перережу ей горло.

Увидев побледневшее от испуга лицо старушки, он ухмыльнулся и вышел из домика, в котором в послеродовой горячке лежала молодая сноха мужчины.

Старушка взяла хныкающую девочку на руки и положила возле матери. Девочка родилась недоношенной, к тому же, даже не кричала, так была обессилена. Прочувствовав запах молока, она заерзала и потянулась губами к груди, но взять сосок у неё не получилось. Лицо малютки скривилось, и она тихо захныкала.

– Ну-ну, не плачь, маленькая, я сейчас помогу тебе. Может и мать очнется, почувствовав дитя⁈ Сердце матери оно такое, чует, когда над ребенком нависает угроза.

Старушка даже не предполагала, что окажется права, и как только губы ребёнка дотянулись до груди матери и слабо обхватили ее сосок, она открыла глаза.

– Слава Создателю, – проговорила старушка и сделала над собой непонятный жест, а затем поцеловала кулачок.

– Где я? – тихо произнесла Клава сиплым голосом.

– Я все тебе расскажу, только покорми ребенка! Двое суток на одной воде, да и эти, твои родственнички, ничего ей не дают, желая девочке смерти.

Притянув ребёнка поближе, Клавдия всунула сосок хныкающей девочке в рот и краем глаза заметила, что это не её руки, испещренные сеткой вен, а чужие, красивые белые с длинными красивыми пальцами. Только тут до нее стало доходить, что она вовсе не Клавдия Ивановна Виноградова, а какая – то посторонняя молодая женщина, в теле которой она оказалась. Ничего не сказав, Клава ниже опустила голову, чтобы старушка невзначай не заметила её улыбки. Подсознательно вдова военного надеялась, что по воле случая окажется в роли попаданки, не зря ведь прочитала столько книжек о пришлых в другой мир, да и читала на форуме о мистических событиях. В сравнении с другими читателями, в рассказы о перемещенных в другие миры Клавдия Ивановна верила. Причем, о своем интересе к фэнтезийным книгам она подругам не рассказывала.

«Вот бы удивились Танька с Валей, если бы узнали куда меня забросила судьба. Кстати, а они – то где, ведь мы были вместе, когда висели над местом своей смерти?» – подумала Клава и, подняв голову, заметила, как пристально за ней наблюдает старушка.

– Ты не она! – после минутного молчания произнесла старушка и тяжело опустилась на стул, стоявший рядом с кроватью.

– Не она! – подтвердила женщина.

«А зачем скрывать – то? Старушка будет на моей стороне, в этом я уже убедилась из её разговора с незнакомым мужчиной», – подумала Клава, тем самым успокаивая себя.

Женщина вытерла краем носового платка выкатившиеся из бесцветных глаз слезы и тяжело вздохнула.

– Я все же надеялась на её возвращение, читая древнюю мантру, которая возвращает ушедшую душу обратно, но видимо, моя девочка была уже далеко, а может не захотела возвращаться.

Малютка немного поела и засопела на руках матери. Старушка поднялась и тогда Клаве удалось рассмотреть её.

Старая женщина была одета в белую рубашку, в длинную красную юбку до пола и в жилет из такого же материала, что и юбка. На ногах были теплые сапоги мехом наружу, больше похожие на унты. Седые волосы, заплетенный в косички, закреплены на голове обычным полукруглым гребнем. Такой когда-то был и у Клавы.

Старушка взяла заснувшего ребенка и положила в люльку, висевшую сбоку.

– А теперь тебе следует поесть, а потом поговорим.

Она зашла за закуток и принесла оттуда на большом деревянном подносе густую похлебку с большим куском хлеба и бокал с чаем. Всё поставила передо мной.

– Выпей вначале отвар, потом поешь! – дала она указание незнакомке.

Молодая женщина выпила ароматную жидкость, которая по вкусу напоминала чай, приготовленный деревенским способом. В его состав входил лимонник, лесная ягода, листья смородины и другие лечебные травы. Выпив взвар до дна, взяла деревянную ложку и зачерпнула похлёбку. Это было нечто вкусное и питательное, но из чего оно было приготовлено, Клава так и не поняла. Старушка наблюдала за больной до тех пор, пока та не отложила ложку в сторону.

По телу разлилось приятное тепло, которое приносило облегчение, и заставляло кровь бежать быстрее.

– Молодец, силы добраться до дому хватит.

Шустро вскочив для её возраста, старая женщина забрала поднос с грязной посудой и вернувшись начала свой долгий рассказ.

– Как к тебе обращаться? – обратилась она к призванной душе.

Все же первый брошенный взгляд на незнакомку, которая оказалась в теле её подопечной, указывал на то, что душа, попавшая в пустую оболочку уже не молода. Об этом говорили не только жесты, но и изучающий взгляд молодой женщины. Старушка заметила, что незнакомка правильно приложила ребёнка к груди, а после вскармливания подержала его вертикально (столбиком) и только потом передала в её руки. Делала это неосознанно, уже выверенными движениями.

– Клавдия Ивановна Виноградова, – ответила незнакомка.

– А мою девочку звали Кларенцией. Чует мое сердце, что тебе намного больше девятнадцати лет, – горько усмехнулась она.

– Когда я с подругами погибла от разряда молнии нам было по 84 года каждой.

– Молодые совсем! – вздохнула старушка и, увидев недоумение на лице молодой женщины, махнула рукой. – Всё расскажу. А сейчас слушай внимательно. Ты попала в мир Нигар, в котором живут как люди, так и оборотни. Людей в этом мире меньше, чем других рас, хотя они плодятся быстро, но живут самое большее 150 лет, оборотни же —300. Существуют расы, живущие и того больше – это представители пернатых особей и драконы.

В мире существует один большой материк и много мелких островов, окруженных четырьмя океанами. Делятся они следующим образом: северные племена, южные, западные и восточные, в океане живут морские жители, которые тоже делятся на племена, но мы к ним не лезем, у них свое государство. Над каждым племенем стоит совет, состоявший из родов. В совет выбирают или глав сильных родов или отличившихся в бою соплеменников. Чем больше род, тем он сильнее, чем он сильнее и могучее, то может противостоять набегам других. Язык у каждого племени свой, но чаще всего между собой разговаривают на нигарском.

– А магия в этом мире есть? – поинтересовалась Клава.

– Есть, но маги, это определенная каста и их очень мало. В старинных преданиях говорится, что раньше в Нигаре жили сильные маги, сейчас таких нет.

Ты человек, как и я. Меня зовут Нибиал, но все привыкли называть Ниби. Я нянчила твоих двух братьев, а затем тебя. Когда умерла твоя мать, воспитание полностью легло на мои плечи. Твой отец выдал тебя замуж за третьего сына по просьбе главы рода Хара Валейло. А в последнем набеге на клан Оленей Хара потерял своего сына. Его привезли сильно раненным и спасти мальчика даже при его сильной регенерации не удалось. Ты была на восьмом месяце беременности, когда из – за смерти мужа у тебя начались преждевременные роды, а позже – послеродовая лихорадка. Тело девочки горело, а я решилась на последний шаг, надеясь, что она не решится оставить ребенка.

– И ты вызвала душу, чтобы малютку не убили?

Старушка растерянно посмотрела на женщину, не зная, что ответить.

– Я слышала твой разговор с мужчиной, когда стала немного приходить в себя. Ниби, даже звери так не поступают со своими детьми, как они хотели избавиться от меня и малютки.

– Как раз, звери так и поступают, Клава, когда видят, что ребёнок или член стаи слабые, оставляют их на произвол судьбы. Не кормят, не помогают, надеясь, что он умрёт и не будет обузой.

Так поступают в природе и лисы, и волки, и другие хищники, а род Валейло относятся к северным лисам. Скоро увидишь: они все светловолосые и голубоглазые, но встречаются особи и с карими глазами.

– Они оборотни? – охнула Клава.

– Да, поэтому жестокие, беспринципные. Вторая ипостась чаще всего берет вверх.

– А девочка родилась человеком или оборотнем?

– Ты выбрала для нее имя Ирая, значит, быстрая, шустрая. У девочки, родившейся от пары, где только один из родителей оборотень, не бывает оборота, а вот её сын или дочь, если отец рожден оборотнем, могут обернуться, здесь уж как Создатель решит. А теперь ложись спать, ночью кормить ребёнка, да, и я начну собирать вещи в дорогу.

– Ниби, а куда мы поедем?

– В дом твоих родителей. Надеюсь твой брат Люк не выгонит и даст уголок.

– Как я понимаю, никому не нужна молодая мать с ребёнком⁈

– Старики говорят: «Ночь совет принесет!». Ложись, утром решим, что делать.

Клава заснула, едва коснувшись подушки.

Старушка поправила одеяло и вздохнула. Даже если девочка захочет остаться с оборотнями, её ждёт незавидная судьба – она станет игрушкой в их руках. То же грозит и малышке Ирае.

– Зря не прислушался к моим доводам глава рода Даний Хрост, когда я предупреждала о незавидной судьбе его единственной дочери, но кто бы меня услышал! – сказав, она скорбно поникла головой.