Текст книги "Баба Клава против! (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Огонь в камине уютно потрескивал, словно рассказывая свою собственную сказку пламени и тепла, в то время как за окном кружился хоровод крупных снежинок. Фелиция зачарованно смотрела на языки пламени, с ненасытной жадностью пожиравшие поленья, отчего те багровели, наливаясь жарким малиновым цветом. Раскалённые угли извергали короткие, сухие искры, будто томились в напряжённом ожидании чего-то неведомого.

Они сидели на толстой медвежьей шкуре, брошенной у самого огня, погружённые в собственные мысли. Лишь маленькая Ирая, мирно посапывая, дремала на тёплом одеяле под любящим и неусыпным взглядом матери.

Клава украдкой поглядывала на девочку, ожидая, когда же лисичка соберётся с духом и расскажет, каким ветром её занесло во двор её дома. Но Фелиция всё никак не решалась начать свою печальную повесть. Наконец, глубоко вздохнув, она заговорила ровным, монотонным голосом:

– Мы с мамой жили в клане рыжих лисиц. Я была её единственной дочерью, и судьба не подарила ей ни братика, ни сестрички. Я никогда не спрашивала о причинах, да и неловко мне было затрагивать эту тему. У моего отца, Трики, был очень сильный зверь, и, если бы он захотел, то вполне мог вызвать главу рода на поединок и занять его место. Но отец не стремился к власти, во всяком случае, так он говорил маме.

Однажды он вернулся домой помрачневший, долго молчал, а вечером попросил меня лечь спать пораньше, сказав, что ему нужно поговорить с мамой наедине. Ничего не подозревая, я уснула, а под утро услышала из спальни родителей тихие, надрывные всхлипы мамы. Она долго не решалась рассказать, но потом призналась, что глава клана повелел отцу взять вторую жену, потому что мама больше не могла иметь детей, а клану нужны были сыновья, сильные воины, чтобы защитить его….

– … А вдруг у твоего отца родился бы мальчик с сильным зверем! – предположила Клава, и девочка кивнула в подтверждение.

– Второй женой отца стала Милли, племянница главы рода. Первый месяц всё было относительно спокойно, но потом мы заметили, как отец при виде нас хмурится и отворачивается, словно мы стали для него чужими. Я попыталась подойти к нему и спросить, чем мы провинились, но отец лишь окинул меня суровым взглядом и велел заниматься своими делами. Мама из любимой жены превратилась в служанку, которую не просто унижали, а заставляли выполнять самую грязную работу. Нас выселили из дома во флигель, где обычно обитали слуги.

Однажды ночью в окно постучали. Мама открыла дверь, а на пороге стояла Марта, её подруга детства, с которой она поддерживала отношения.

– Элли, тебе нужно бежать! Я случайно подслушала разговор главы клана и второй жены твоего мужа. Они задумали избавиться от тебя…

Клавдия, увлеченно шившая платьице для приёмной дочери, вздрогнула от слов девочки и невольно уколола палец, издав приглушенный стон. Фелиция, казалось, настолько погрузилась в водоворот воспоминаний, что даже не заметила этого.

– … Марта окинула двор опасливым взглядом и, не проронив ни слова, скользнула в тень развесистой яблони. Она боялась, что ее визит к нам станет известен чужим. Слишком много в клане было тех, кто мог предать, особенно слуги. Видимо, так и случилось – кто-то выдал её приход.

Мы собрали наши пожитки и, крадучись, покинули дом. Сначала, словно тени, пробрались на задний двор, а затем огородами, петляя, вышли на дорогу и что было сил побежали к лесу. Мама не обернулась в лису. Моя вторая ипостась еще не пробудилась, и ей было тяжело нести меня на себе. Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, мы уже еле шли звериными тропами, стремясь уйти как можно дальше. Нам казалось, что, оставив все позади, мы сможем затеряться, исчезнуть из поля зрения преследователей. Но, как оказалось, все было иначе. Нас хотели убить. Всё это я поняла чуть позже.

Ночь мы провели у костра. Мама обратилась лисицей, укутав меня своей теплой одеждой, чтобы я не замерзла. А на рассвете на нас напали… У мамы было немного огненной магии. Она успела освободиться от пут, наброшенных преследователями, и приняла боевую стойку. Я же, словно парализованная страхом, наблюдала, как мою маму окружает стая лисов. Их было пятеро могучих самцов с сильным зверем. Они набросились на нее скопом…! – голос девочки дрогнул, оборвался, и она судорожно закусила нижнюю губу, сдерживая слезы.

Клавдия, оставив шитье, опустилась на пол рядом с Фелицией и, бережно перетянув ее на свои колени, крепко прижала к груди. Девочка тихо всхлипнула. Крупные слезы, словно жемчужины, катились по ее щекам, оставляя влажные дорожки, но она тут же вытирала их тыльной стороной ладони.

– Когда я увидела, как от неё отрывают клочья меха и во все стороны брызжет кровь, со мной случился первый оборот. Не знаю, как она смогла вывернуться, но я навсегда запомнила её глаза, полные боли и отчаяния, и оглушительный крик: «Беги! Спасайся!» Подпрыгнув от ужаса, я побежала куда глаза глядят, стараясь забраться как можно дальше. В какой-то момент я выдохлась, неокрепшие лапки подкосились, и я рухнула носом в сугроб. У меня было сильное желание вернуться к маме, помочь ей справиться с озверевшими лисами, но я чувствовала, что сил у меня недостаточно бороться с оборотнями. Отогнав эту мысль, я поплелась дальше, обессилевшая и напуганная. Не помню, сколько дней блуждала, ела от голода снег, и продолжала идти, идти, идти… Не помню, как оказалась у вас во дворе. Помню только, что вьюга бешено кружила вокруг, и я, уткнувшись носом в снег, потеряла сознание.

– Ничего, девочка моя, теперь ты в безопасности. Никто не посмеет тебя обидеть!

– Как ты думаешь, тётя Кларенция, мама могла остаться в живых?

Клавдия с горечью взглянула на малышку, которая в свои неполные десять лет познала измену, предательство и смерть самого дорогого человека. Она не смогла найти слов утешения, лишь опустила глаза, не в силах выдержать этот невинный взгляд, полный надежды.

Фелиция уткнулась лицом в теплую грудь своей спасительницы и тихо заплакала. Женщина нежно гладила ее по спине, проклиная всех тех, кто посмел причинить такую невыносимую боль ребенку.

– Плачь, милая, – приговаривала Клава, – тебе станет легче.

Когда-то точно так же она успокаивала Володьку, когда сначала одна горячо любимая бабушка покинула этот мир, а вскоре за ней последовала и другая. Под мерное покачивание и ласковые слова девочка уснула на руках Клавдии. Осторожно поднявшись, женщина отнесла Фелицию в соседнюю комнату и бережно положила в кровать, а затем вернулась за дочерью.

Девочки мирно спали, а Клавдия Ивановна лежала и молча смотрела в потолок, погружаясь в воспоминания о прошлой жизни. Затем мысли перетекли к насущным проблемам. Еды было в достатке, за это не стоило беспокоиться. Больные на горизонте не наблюдались. Да и оборотни не знали, что магия вновь вернулась в озеро.

Поэтому, пока еще теплилась надежда на спокойствие, она решила погрузиться в книги Ниби, выуживая из них знания, словно жемчужины мудрости. Затем – составить план обустройства, чтобы этот уголок стал настоящим домом. Крайне важно было изучить план участка, ведь Ивановна хотела поставить гостевой домик для желающих окунуться в воды магического озера. Мысль о чужом присутствии в доме, когда к озеру хлынет волна оборотней, вызывало желание спрятаться от чужих глаз. Иначе вновь не избежать столкновений с отцом Орса, и кто знает, какую цену он потребует. Незаметно для себя Клавдия провалилась в объятия сна.

Коварный солнечный луч, проскользнув сквозь узкую щель в ставнях, дерзко коснулся её лица. Полусонная, она не сразу осознала причину этого яркого вторжения и, распахнув глаза, резко отвернулась. Солнце щедро заливало мир за окном, и лишь плотно закрытые ставни сдерживали его натиск. Клавдия в растерянности огляделась.

Обычно она поднималась задолго до рассвета, готовила завтрак, заботливо кормила дочь, но сегодня все пошло наперекосяк. Бессонная ночь украла драгоценные утренние часы, и пробуждение оказалось столь поздним и незапланированным.

В этот момент тихонько скрипнула дверь, и в проеме появилась рыжая головка. Растрепанная, с припухшими от слёз глазами, девочка с испугом смотрела на женщину. – Тетя Кларенция, я тебя потеряла! Спустилась вниз, где ты обычно хлопочешь у печки, а тебя нет…

– Испугалась? – тихо спросила Клавдия. – Нет, просто решила присмотреть за Ираей, думала, ты пошла за водой на озеро.

– Иди умойся, а я сейчас встану, и мы позавтракаем спокойно, пока малышка спит.

Но их планам не суждено было сбыться. Клавдия стояла у плиты и подогревала остатки вчерашней каши, когда послышались громкие шаги на деревянном крыльце, а затем – оглушительный стук в дверь. Девочка вздрогнула и вопросительно взглянула на застывшую хозяйку дома.

Подойдя к двери, Клавдия открыла засов и нос к носу столкнулась с главой клана медведей.

– Не ждала? – Мужчина оскалился и, бесцеремонно оттолкнув её, вошел внутрь. – Дело есть!

Направившись к камину, в котором весело плясало пламя, он, не раздеваясь, опустился в ближайшее кресло.

– Какими судьбами, Берт? Мы, кажется, решили все вопросы? – Клавдия присела в соседнее кресло, стараясь сохранить спокойствие, хотя в душе бушевал настоящий ураган. Особенно после того, как она узнала о трагической гибели девушки Орса.

– Я привез тебе документ…! – Глава рода бурых медведей, Берт Касс, протянул ей бумагу и многозначительно улыбнулся.

Клавдия напряглась, предчувствуя приближение новостей, которые ей явно не понравятся или, что еще хуже, разобьют ее надежды вдребезги.

Быстрым взглядом пробежав по документу, она побледнела, затем вновь углубилась в чтение. Из завещания следовало, что если хозяин дома не проживает на территории озера более десяти лет, то он переходит во владение главы рода полностью и безвозвратно.

Клавдия молча вернула бумагу Берту.

– Вижу до тебя дошло, поэтому объяснять ничего не буду. Время даю тебе час, чтобы собраться и уйти подобру-поздорову.

Глава 11

Клавдия силилась уложить в голове слова вожака бурых медведей. В памяти, словно всплывающий из тумана сон, возникли обрывки разговора с призраком озера, чьи тихие предостережения кристально ясно давали понять: она – Хранительница, и долг её – здесь, у родного очага.

– Берт! – начала она, запнувшись. Волнение, как дикий зверь, терзало ей грудь. Она дала обещание – святое обещание – помогать всем страждущим оборотням. Клава ощущала тяжесть ответственности, но как донести это до упрямого главы рода? – Я не могу покинуть этот дом. Святое озеро избрало меня Хранителем. Ты совершишь роковую ошибку, если выгонишь нас.

Берт подался вперед всем корпусом, словно огромный зверь, готовый к прыжку, и впился взглядом в её глаза. Затем, откинувшись на спинку кресла, разразился громким хохотом, прокатившимся по дому, словно раскат грома. Внезапно смолкнув, он вскочил и навис над Клавдией, как тёмная скала над своей жертвой.

– Ты, жалкая человечишка, вздумала меня обмануть? Кто поверит, что ты стала Хранителем, когда испокон веков им был оборотень? – слова Берта обжигали, словно клеймо, выжженное на сердце, но оно не дрогнуло от страха. С каждым гневным словом, брошенным им, внутри неё разгоралась решимость, превращаясь в стальной стержень, не позволяющий ей согнуться под тяжестью его власти.

Она вскочила на ноги и, грубо толкнув Берта обратно в кресло, застыла над ним, словно непоколебимая статуя. Глава рода, в котором таился самый могучий зверь, смотрел на неё с растерянностью. Никакая сила не могла её подчинить, несмотря на то, что Берт Касс обрушил на неё всю мощь своего альфа-влияния.

– Я – Хранительница, и лишь от моей воли зависит, удостоятся ли оборотни твоего клана исцеления! Вряд ли духу священного озера придется по нраву то, как ты обращаешься с его подопечной.

– Ах ты! – прорычал Берт, замахнувшись на женщину, но острые, словно иглы, зубки рыжей лисички впились ему в запястье, не дав совершить задуманное.

С утробным рыком, полный ярости, он швырнул зверька об стену с такой силой, что раздался болезненный хруст. Лисичка, безвольно разжав зубы, упала на пол, словно сломанная кукла, у самого кресла.

– Фелиция! – в отчаянии выдохнула Клава. Схватив потерявшую сознание оборотницу на руки, она в одном платье и домашних туфельках выбежала во двор и понеслась к озеру, спасая самое дорогое сокровище.

Осторожно опустив хрупкое тельце зверька в воду, женщина взмолилась, прося святую воду исцелить малышку. Сквозь пелену слез она увидела, как волна нежно обхватила девочку и несколько раз бережно окунула её в свои объятия. Минут через пять рыжая защитница, недовольно фыркая от попавшей в нос воды, уже жила и дышала. Волна вновь подхватила её и так же бережно вынесла на деревянный помост.

Прижав к себе еще мокрое тельце, Клава обернулась и встретилась взглядом с тремя оборотнями, прибывшими вместе с главой клана. За их спинами на пригорке, словно тень, застыл Берт.

– Неужели святое озеро вновь пробудилось? – с изумлением промолвил один из оборотней.

– Но не для вашего клана. Благодарите вашего вожака, за то, что едва не лишил жизни невинного ребенка. А ведь она только обернулась. Видимо, больше не на ком показать свою удаль, кроме как срываться на женщинах и детях.

Услышав плач дочери, Клавдия торопливо вернулась в дом. Поднявшись с лисичкой наверх, она увидела, как та приняла человеческий облик. Закутав дрожащее тельце девочки в теплое одеяло, Ивановна взяла Ираю на руки и приложила к груди. Облегчение волной прокатилось по телу, напряжение стало отступать, уступая место спокойствию и умиротворению.

Женщина окинула взглядом комнату, радуясь, что предусмотрительно обложила кровать мягкими подушками. Теперь, даже если дочь случайно упадет, она не поранится.

В глубине души Клавдия надеялась, что пока она будет наверху, незваные гости покинут её дом, но мечтам не суждено было сбыться.

– Фелиция, как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила Клава.

– У меня ничего не болит! – весело ответила девочка.

– Отлично. Присмотри за малышкой, а я пока посмотрю, что здесь делают наши незваные гости.

Берт и его одноклановцы все еще были в доме. До ее прихода они, судя по всему, о чем-то яростно спорили, но, как только Клава вошла в зал, мгновенно замолчали.

Хозяйка дома ждала, что скажут непрошеные гости, но они молчали, бросая косые взгляды на главу клана.

– То, что твоя оборотница очнулась в озере, ровным счетом ничего не меняет. Мое решение остается в силе. Сегодня можешь переночевать здесь, а завтра к обеду чтобы духу твоего не было!

За спиной послышался тихий шепот мужчин, но стоило Берту оглянуться на них, как те тут же умолкли и опустили головы.

– Не успеешь собраться – за шкирку выволоку на улицу в чем есть, и вещей не получишь! – процедил он на прощание и покинул дом, с силой хлопнув дверью.

– Прости, хозяйка, но он глава, мы не можем ослушаться! – пряча глаза, произнёс один из них.

– К чему вам такой глава, что весь род под удар подставляет? Не дай Создатель, если вас ранят или дети ваши обернуться медведями не смогут, я бессильна буду помочь. Святое озеро подобного не простит.

С поклоном удалились они вслед за альфой.

Клава, словно обессилевшая кукла, нашла рукой кресло и рухнула в него, растекаясь по ткани спинки и сиденья. Ноги отказывались держать, а нутро сотрясала дрожь, вызванная нервным истощением.

* * *

Вечером того же дня в трактир, принадлежавший Орсу, наследнику клана бурых медведей и старшему сыну Берта Касса, пришли его бывшие соклановцы. Десять лет назад, покинув родной очаг, юноша бросил дерзкий вызов отцу, и по суровым законам Совета оборотней был заклеймен отщепенцем. Чтобы вернуть себе место в клане, ему предстояло сойтись в жестокой схватке с главой рода – отцом – и занять его место.

– Орс! – окликнул его голос, принадлежавший крупному зеленоглазому брюнету. Ветер странствий и времени оставил отпечаток на его лице, но голос остался прежним.

Хозяин таверны, погруженный в беседу с одним из посетителей, медленно повернул голову и встретился взглядом с другом детства, молодым, могучим оборотнем.

– Беруй, старый друг, неужели это ты? – Орс обнял вошедшего, ничуть не уступавшего ему в мощи. Клетчатая рубашка, казалось, вот-вот треснет под напором вздувшихся рельефных мышц, а черные брюки обтягивали упругие ягодицы и мускулистые бедра. За ним высились еще двое, словно изваянные из камня, атлеты.

– Я, Орс, как и в детстве, бегу к тебе со своей бедой, только на этот раз она касается не только меня, но и всего нашего клана. Тень нависла над родом, – тон Беруйя стал серьезным.

– Подожди! Ремс! – окликнул юношу-бармена хозяин таверны. – Мне нужно отлучиться. Приготовь нам выпить, закуски и жареных бараньих ребрышек с тарфулями. (Так называли в этом мире картофель.)

Юноша кивнул, продолжая разливать эль по кружкам посетителей.

– Поднимемся на второй этаж, там потише. Здесь скоро будет не протолкнуться, все возвращаются с работы.

Кабинет Орса располагался справа от лестницы. Открыв дверь, медведь пропустил друзей в комнату и вошел следом.

– Устраивайтесь поудобнее, – предложил Орс.

В комнате было тепло и уютно. В камине весело плясали языки пламени, разгоняя полумрак в аскетично обставленном помещении: три стула, массивный рабочий стол из крепкого дуба, пара навесных полок, книжный шкаф, забитый всевозможными папками, и несколько стульев.

Убедившись, что гости устроились, Орс оглядел их. Кроме Беруйя он знал только Кораса, а третий был слишком молод, чтобы он его узнал.

– Кораса ты знаешь, а это Милар, сын Рании, если ее помнишь? – представил своих спутников Беруй.

– Если бы увидел, возможно, и вспомнил бы, а так прошло десять лет, многое стерлось из памяти. И что же все-таки привело вас ко мне? Ведь не из любопытства вы пожаловали на мою территорию? Тем более, я – отщепенец, и разговоры со мной считаются дурным тоном. Да и знать меня все эти пять лет, что я здесь живу, никто особо не хотел!

– Тебя все вспоминают только добрым словом, и понимают, почему ты ушел из клана. Только вот какое дело!

Скажи мне, друг, кому сейчас принадлежит дом, который оставил тебе дед? – спросил Беруй.

– Мне, – коротко ответил Орс. – Там сейчас живет моя давняя знакомая, старушка Ниба, и женщина с ребенком. Я не могу оставить таверну, а они присматривают за домом.

– Твой отец раза три ездил туда, к озеру, пытался выгнать женщин, но каждый раз возвращался ни с чем. А сегодня явился с какими-то бумагами, где чёрным по белому написано, что по истечении десяти лет дом переходит клану, если стоит без хозяина…

– А женщина эта… она оказалась Хранительницей озера, – перебил Беруя молодой оборотень Милар, до этого молчавший. – Я сам был с главой в доме. Он не поверил ей, но она схватила раненую оборотницу-малышку и побежала к озеру. Вода, словно живая, приняла ее, окунула и вынесла на берег.

– Ты же не хочешь сказать, что это мой отец её ранил? – в голосе Орса зазвучала угроза.

Юноша молча опустил голову. Орс мрачно взглянул сначала на Милара, потом на Кораса.

– Меня там не было, но ребята рассказывали… Когда он замахнулся на женщину, из кухни выскочила лисичка и вцепилась ему в руку. Он разозлился и ударил ее об стену. Все столпились на улице, но в окно хорошо было видно, что творится внутри. А потом они за женщиной спустились к озеру… без главы. А старушки среди них не было!

Желваки заходили на скулах Орса, он с силой ударил кулаком по столу.

– Он всегда был жестоким, но чтобы поднять руку на женщину, на ребенка…!

– Орс, он дал им время до обеда, они должны покинуть твой дом. Если Хранительница уйдет, магия покинет озеро. Ты знаешь, как тяжело найти того, кого примет святое озеро! – горячо произнес Беруй. – Ты должен остановить отца… ты обязан встать во главе клана.

– Я давно не был в клане. Думаешь, меня там ждут с распростертыми объятиями? – сухо бросил Орс. – Мне нужно время, чтобы все обдумать и решить, как лучше поступить.

– Но…!

– На этом все! – наследник клана бурых медведей резко оборвал разговор.

Глава 12

Ночь для Клавы выдалась бессонной, а зимнее хмурое утро, с трудом пробивавшееся сквозь ночную темноту, добавило сумрачности. Сгустившиеся тёмные тучи затянули небо, и снежные хлопья, кружась в воздухе, неспешно падали на землю.

Уже ни на что не надеясь, Клава собрала вещи и вынесла их на первый этаж. Дочь спала в манеже, осталось только завернуть её в тёплое одеяло, а у Фелиции одежды не было, поэтому она обратится в лисичку. Вещей оказалось много, и как всё это вывозить, Клава не представляла, а с Бертом спорить бесполезно: жестокий беспринципный оборотень с садистскими наклонностями, поэтому перечить ему она считала бесполезным занятием. Можно нарваться на такой гнев, что он поднимет руку не только на неё, но и не погнушается поднять на детей.

– Тётя Кларенция, а мы можем остаться здесь? – спросила Фелиция, и Клава почувствовала её страх перед неизвестностью.

Впрочем, она сама боялась, но старалась держаться. Одно казалось непонятным: почему Орс не приехал, ведь изначально тогда в таверне он утверждал, что дом принадлежит ему? От раздумий сильно болела голова, поэтому Клава лишь тяжко вздохнула и ответила:

– Нет, милая. Глава клана в своём праве и показал мне документ, что он является хозяином этого дома!

– Куда же мы сейчас? А как маленькая Ирая перенесёт дорогу? – девочка всхлипнула, но страх гложил не только её, но и саму хозяйку дома, хотя можно утверждать – бывшую.

«Неплохо было бы на первое время остановиться у какой-нибудь бабушки и за маленькую плату остаться жить до весны. Но как и в моем мире, здесь нужны деньги!» – подумала Клава, собирая еду в дорогу.

– Деньги, и как же я забыла! – вскинулась Клава. – Сиди здесь, я сейчас.

Соскочив со скамейки, она рванула в комнату Нибиал, вспомнив в последний момент, что там остались редкие книги, а в тумбочке – кошель с монетами. Как они приехали сюда, монеты тратились только на покупку еды, поэтому там еще оставалось достаточно на первое время.

Захватив книги и кошель, она решила ещё раз заглянуть в свою комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Но стук открываемой двери, поторопил её спуститься к детям. На пороге стоял Орс с окровавленным лицом и руками, сочащимися из неглубоких, но чувствительных ран. Одежда, в сравнении с лицом, выглядела довольно чистой, но мятой и не по размеру маленькой.

Клава медленно опустилась на близ стоящее кресло и удивленно посмотрела на гостя.

– Ниби где? – тут же спросил он, даже не поздоровавшись.

– Померла! – ответила женщина, не сводя взгляда от хозяина трактира. Она не знала, что ожидать от мужчины, поэтому вела себя настороженно.

– Почему не сказала, я бы приехал на похороны⁈ —нахмурил он брови, совсем как делал его отец. На этом их сходство заканчивалось. Видимо, лицом он походил больше на мать.

– Так хоронить не пришлось, она из первородных, сразу превратилась в прах. Все наказы её выполнила, – спокойно ответила Клава, немного придя в себя.

Поднявшись, она прошла к столу и положила книги рядом с корзиной с продуктами.

– Пойдем на кухню, я умою тебя водой из озера.

– Думаешь, поможет?

– Ты, насколько помню, не принадлежишь к клану отца, отщепенец, поэтому на тебя должно подействовать.

Обращение на «ты» её порой сильно коробило, но здесь так было принято. В речевом этикете Нигирского языка формы обращения «вы» не существовало.

– Я победил его в схватке, поэтому сейчас официально избран главой клана. Ты можешь договориться с озером, чтобы оно не держало зла на мой род? Я сделал всё возможное, чтобы вернуть доверие магии!

– Ты его вернул, медведь, – услышали они шёпот, словно шелест листьев пронесся по комнате.

Клавдия, услышав испуганный вскрик Фелиции, резко обернулась. В середине комнаты между ней и детьми висел в воздухе призрак Ниби.

– Старая, неужели ты вернулась? – глаза оборотня с любопытством уставились на знакомую.

– Нельзя вас оставлять без присмотра, поэтому пришлось, – в шелесте слов послышалось знакомое ворчание, а Клава улыбнулась, как ей порой не хватало бухтения старушки.

– Нянечка, как же я рада, что ты опять с нами! – воскликнула попаданка, и в её словах прозвучало столько радости и счастья, что призрак старушки невольно улыбнулся.

Фелиция, не спуская глаз с призрака, бочком придвинулась к Клаве и спряталась за её спину. Да, для детской психики это огромное испытание, хотя в мире, где есть магия, к этому относятся немного проще.

– Не пугай детей, моя рыжая лисичка боится тебя! – предупредила Ниби, заметив побелевшее лицо сироты. – Фелиция, нянечка никому не причинит вреда. Ничего, что она так выглядит, с ней в доме будет безопаснее. Хотя о чём это я, какой дом?

– Дом остается тебе, как Хранительнице, я сегодня же подготовлю грамоту о его передаче, – тут же успокоил хозяйку дома оборотень и, подойдя к малышке Ирае, наклонился и принюхался.

Постояв возле неё, он встряхнул головой, словно избавляясь от чего-то, и обернулся к девочке.

– Ну что, рыженькая, поможешь мне помыться?

Фелиция кивнула и, обойдя кругом то место, где висел призрак, пошла на кухню вслед за Орсом.

* * *

Двумя часами ранее. Клан бурых медведей.

В сумерках ночи, когда тьма ещё не уступила место зарождающемуся дню, на горизонте показалась тонкая полоска рассвета. В это время из леса выехал всадник на белом коне, закутанный в чёрный плащ, и медленно приблизился к большому строению, скрытому ото всех за высоким забором. Лошадь всадника, недовольно всхрапнув, остановилась у массивных дубовых ворот, которые служили входом в поместье главы рода Касс.

Крупный мужчина высокого роста, ловко слетев с коня, мощным кулаком несколько раз ударил в ворота.

– Эй, кто там балует? – услышал гость недовольный голос за оградой.

– Это Орс, откройте дверь.

Кто-то, охнув, подбежал ближе, за стеной послышалось позвякивание железа, и наконец ворота распахнулись. Перед ним стоял незнакомый юноша лет двадцати.

– Глава рода уже проснулся, наследник, поэтому прошу подождать здесь, я сейчас доложу.

– Я сам, закрой лучше ворота. Тем более отец предполагал, что я появлюсь здесь, – усмехнулся Орс.

Эта мысль неожиданно пришла в голову! Ведь он прекрасно знал, что дом принадлежит ему, а отец специально спровоцировал этот скандал для встречи с сыном.

– Ну что же, посмотрим, что он скажет! – зло усмехнулся оборотень. Сейчас юноша не был похож на того добродушного великана, которого видели Ниби с Клавдией.

Увидев входящего в дом сына, Берт хмуро взглянул на него и кивком указал на стоявший рядом стул.

– Так и знал, что только таким образом ты появишься перед моими очами, – усмехнулся он, забыв поприветствовать сына. – Поешь, потом поговорим.

Берт придвинул поближе к нему хорошо прожаренные куски мяса, лепёшки и травяной отвар.

Это был обычный завтрак для оборотня, ведь основным рационом двуликих всегда являлось мясо, и только на втором месте стояли овощи и фрукты, а на третьем– всё остальное. Кроме этого, эти крупные хищники любили сладости, особенно мёд, который они покупали в немеренных количествах у проезжавших торговцев. Мало кто знал, что именно мёд являлся основным лекарством, которое помогало молодняку быстро встать на ноги после болезни или последствии неправильного оборота.

Только в последнее время с оборотом у молодняка начались большие проблемы и с чем это связано – сложно понять. Многие из клановцев уже косо смотрели на главу, обвиняя во всех грехах, ведь Создатель не зря говорил, что все действия оборотней, которые шли против других разновидностей или других рас, впоследствии сказывались на них самих. А грешков за многими главами рода было достаточно.

– Спасибо, я позавтракал, но, если ты очень хочешь есть, я подожду.

Недовольно отодвинув от себя уже откушенный кусок мяса, Берт посмотрел в глаза своего сына – наследника и увидел себя в молодости. Молодой Касс отличался такой же твердолобостью и упрямством, и если раньше это радовало, что сын похож на него, то сейчас раздражало. По себе знал, что добиться от сына послушания не получится. После Орса на свет родились ещё два сына, но именно старшенький имел самого сильного зверя.

Жена умерла, не выдержав расставания с любимчиком, остальные двое уже имеют свои семьи, но заменить отца и встать во главе клана, никто из них не сможет, хотя он и сам пока не стремился отдать кому-нибудь своё место.

– Я ждал тебя, сын! И как бы ты ни обижался на меня в то время, скажу сразу, что нет на нас вины в гибели Лалии.

– Всё в прошлом, и я не хочу сейчас затрагивать эту тему. Меня волнует другое…!

– Значит, пожаловалась! – рассмеялся Берт. – Чепуха всё это, никакая она не Хранительница, услышала где-то легенду, а может, старуха рассказала, вот и зацепилась, чтобы не освобождать дом.

– Вот с этого момента и начнём. С какой стати ты решил наложить свою лапу на этот дом? Дед его изначально оставил мне!

– Не все так просто, сын. У меня есть документ, который я, между прочим, показывал этой девице. В нём ясно написано, что если хозяин не живёт в доме более десяти лет, то он возвращается клану. А ты, насколько я знаю, всё время торчишь в своей таверне и даже глаз не показываешь в этом доме.

– Я не помню этого документа!

– А тебе и не следовало знать о нём. Ведь ты вскоре после этого происшествия собрался и уехал странствовать.

– Верни мне документ, это мой дом и распоряжаться им я буду так, как хочу, – вставая со своего места, произнес Орс, его уже сильно начинал злить этот бессмысленный разговор, который больше превратился в препирательство.

– А кто ты такой? Ты отщепенец и не имеешь права находиться тут!

Тут дверь распахнулась, и в дом зашел Карас. Обернувшись, наследник увидел того, кто приходил вчера к нему в трактир, и в голове Орса промелькнула неожиданная мысль.

– Пошёл вон отсюда! Не видишь, я беседую с сыном? – крик, полный бешенства и злости, пронёсся по дому.

Кухарка, внимательно следившая за разговором главы и его сына, вздрогнув, спряталась за дверью, ведущей в кладовую, от греха подальше. Все знали крутой нрав Берта Касса и боялись, но не Орс.

– Подожди, Карас! – остановил побледневшего юношу гость. – Скажи, прилюдно объявляли о моем уходе из клана и об отречении главы рода от собственного сына?

– Нет! Многие считали, что ты уехал по делам клана, и лишь небольшая часть считала отщепенцем из-за долгих отсутствий.

Дикая ярость охватила главу рода, что его поймали на лжи. Он утратил контроль над зверем и не заметил, как обратился в медведя. Жёлтые глаза зверя ожесточённо вспыхнули, встав на задние лапы, он приготовился к нападению на Караса. Но Орс успел оттолкнуть парня с дороги и загородил его собой. Видя, что драки не избежать, юноша обернулся и, не ожидая нападения отца, сам ринулся на него. Битва захватила, разожгла в крови огонь, подхлестнула ненависть, что жила в его сердце после смерти Лалии, а воспоминания захлестнули с новой силой. В голове стучала одна лишь мысль: «Он убил любимую, теперь уничтожает клан».