Текст книги "Гарон"

Автор книги: Райдо Витич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Ты намекаешь на Умарис? Эстарну?

– Да! Ура – дошло.

– Не понимаешь…

– А что тут понимать? Ты и она – прекрасно, Умарис жалко – да, вздыхает та напрасно. Вам хлеб да соль, ей горечь слез, и как не приз, но маленькое утешенье, от вас с Эстарной дружеские заверенья. Утешится? Пожалуй, да, вы эльфы странные, еще странней дела. Нет, я вас не пойму. Ни мести, ни обид, ни глупостей от огорченья, ни революций, бунтов, злоключений. Вольно живете, дышите легко, вам ветер песнь поет, а птицы вести носят, букашка и цветок дороже вам родни. Но вы с бедой обручены. Нельзя так жить, и Хаос вам пример, гостеприимно открывает дверь – зовет, злорадствует, устраивает козни. И маг, не удивлюсь я – с ним. Не верю! Так велик старик, что кажется, услышит вскрик он за версту, и `тучи разведет руками'. Всех бережет, всегда он с вами, следит, благословляет, помогает, и все всегда за всех решает. Ему что карты перетасовать, что вас с Эстарной в Хаос отправлять…

– Стой! – замер эльф. Расширились зрачки. – Что ты сказала?

– Мысли вслух. С тобою не бывает?

– Подожди, ведь, мы с Эстарной не обручены. Тому противилась и мать, и маг. Я матушку могу понять – Умарис нравится ей больше, но… – нахмурил брови Авилорн и видно мучит мысль его, да не спешит сорваться с уст.

– Ты стал прочти прозрачным! – ткнула пальцем Яна в силуэт. – Вот это да! Не эльф, а призрак! Еще ты смеешь в страхе обвинять меня! Да здесь любой заикой станет! Ну, что ты лоб напряг? Извилины ты лучше подгони, быстрее мысль родят они!

– Я… промолчу. Сама не понимаешь, что сказала?

– Тебя ж тревога обуяла. А мне без разницы, я рассуждала вслух и примеряла разные наряды, как кукл рядила в образы иных, что не видны нам под личиной, добра и власти. Твой Аморисорн как добрым может быть, так может быть и зол, двуличен каждый из живущих.

– Мне жутко слушать, я не мог так думать…

– И думаешь достоинство? Беда! Не видеть дальше собственного носа! Чему вас учат? Удивляться мне, что после этого бардак в стране? Гароны бродят, все порталы вскрыты! Везде спокойно, тихо – как всегда. Подумаешь? Фигня! Вдруг кто-то позабавиться решил, двух человек в ваш мир он притащил. Фигня в квадрате, что они не званы и в кубе, что домой хотят. Но ведь не может быть, чтоб просто так! Да что мы вам?! Хоть раз ты видел человека?

– Нет.

– Но знал, что есть отличные от вас.

– Да, много. Разных. Слышал.

– Мечтал увидеть?

– Не-ет…

– Тогда зачем? Кто вам человек?

– Нам? Ничего хорошего.

– И умноженье бед – твоих. Гаронам?

– Да, но так же, любое мыслящее существо могло бы оказаться, на месте…

– Али?

– Д-да-а.

– На месте же меня?

Эльф наморщил лоб, потер висок, разглядывая луг, покрытый дымкой утренней, росой.

– Не разберемся мы с тобой. Но ад ответы даст.

– Собрался ты со мной?! О, нет, – качнула пальцем. – Не мечтай! Мне тошно даже думать, что пойду. С тобой же?… Я быстрее пропаду. Уволь и извини. Мне Алю вытащить бы, а еще тебя?

– Недооценивать меня не стоит.

– Что ты! Себя бы здраво оценить…Одно скажу – облом, старик. Я вам не посох, не жена, да – друг, и потому, пойду одна.

– Посмотрим, – пошагал вперед.

– Эй, не окончен спор!

– А я не спорил, не умею, да и не хочу. К чему нам прения и ссоры нам к чему?

– Ах, вот как ты заговорил?

– Я сохранить хочу, что мы достигли. Пониманье. И цель у нас действительно одна.

– Какая же?

– Найти.

– Себя?

Эльф улыбнулся мягко и светло:

– Тебе – сестру, а мне того, кто нас соединил. И истины зерно, крупицу правды, что скрывает тень. Я знать хочу кому, зачем и для чего нужны с тобою стали мы. Один лишь раз забыл я анжилон, и вот с тобой соединен.

– Анжилон?

– Да, талисман.

– Он тоже Феей защищен?

– Да-а, – эльф прищурил глаз.

– Вот это заварушка, класс! Интрига ни себе фига… Сдается мне, подставили тебя.

– Нельзя настолько плохо думать о других, и сразу говорить о зле, двуличии, предательство искать и подлость – так недолго оболгать и день, сказав что он чернее ночи. Ведь если ищешь, то всегда найдешь, но вот вопрос – к чему придешь? Ко злу ты обращаешься во зле, и ад напоминает о себе. Ты мир окрашиваешь темной краской и удивляешься в ответ, что он не излучает свет.

– Мир груб и зол.

– Тебе ль боятся ада? Ты в нем живешь.

– Вот только философствовать не надо. Я правду говорю, а ты кривишь лицо.

– Обиделась опять. Ты не устала? Свой груз обид нести и множить их в пути, но вот вопрос – зачем тебе они?

– Мне проще обижаться, чем робеть, смотреть на мир реально, не смущаясь, иллюзией, что мучает тебя!

Так в спорах и сомненьях они дошли до башни, спать легли. Но так не поняли, на что обречены.

Глава 11

Яна сидела на стуле у арки, подперев подбородок кулаком, и задумчиво разглядывала виднеющийся край неба, башню Аморисорна, кроны деревьев. Подумать было о чем. Пунктов много. С Авилорном вроде помирились и подружились, но не прошло и дня как вновь рассорились. Верней – она. Опять по пустяку, а не по делу. Но до чего же все ей надоело!

Заметила она, что говорить, как поэтесса стала, а следом – думать. Все эльфы меж собой не говорят – поют, протяжно и красиво. И в этом суть – ее сказанье утомило. Пыталась говорить нормальным языком и получалась ерунда – коряво, медленно и не понятно! Авилорн косился странно, смеялась девочка – сестра его, Эйола улыбалась, снисходя, вдавалась в объясненья. Соулорн смущенно отводил глаза. Соседи скромно улыбались и все понять ее пытались, Умарис перестала приходить.

Еще неделя мимо пролетела. В пустую! Злости не хватает…

И как подумаешь: сидишь здесь и поешь, слагаешь фразы, словно рифму вяжешь, а в это время Аля тает. В беде заброшена сестрой. Одна, с гароном. Боже мой!

Тьфу! Да сколько можно из пустого переливать в порожнее?

И толку сетовать. И ждать – чего?

Маг, будь проклят триста раз. И Авилорн – послушный мальчик. Тюфяк, слабак! Молчит и бродит, да только глаз с нее не сводит, следит как шпик за каждым жестом.

Пыталась Соулорна на поход уговорить и выслушала нудное ученье о месте в жизни, долге, назначенье. О том, что средь эльфов нинзя не найти.

Придется ей одной идти. Уже не страшно, хоть сейчас сбежала б, да птица мага к ней пристала. Следит – летает за спиной, и клацает – домой, домой!

А то ведь Авилорна мало, еще и тварь пернатая пристала!

– Грустишь? – эльф в арку заглянул.

– Пытаюсь не сойти с ума.

– Ты постоянно этого боишься.

– А больше нечего, по-моему, уже.

– И в лес готова ночью?

– Легко. Мечтаю. Хоть в лес, хоть в омут головою, хоть в ад с вещами, навсегда!

– Не то ты говоришь, твоя печаль.

– Послушай, друг Пьеро, оставь меня в покое! Я видеть больше эльфов не могу, тебя и всю твою семью! Такие ласковые, нежные вы все… Настырные в своей заботе! Так мягко стелите, что спишь, не просыпаясь. Покой и тишина, хрустальный звон, речей услада, цветов благоуханье – райское житье… Мне опротивело оно! Как огурец я в парнике, но это место не по мне! Я человек и я жива! И не могу сидеть без дела! Мне жить, как ангелочку надоело! Терпеть я ненавижу ад, но рай теперь мне отвратительней в сто крат! Я в нем растаяла как сахарная вата. Чем занимаетесь вы здесь, и что вам от меня-то надо?

– Ты думаешь, попала в рай?

– Тебя сомненье гложет? Я тоже сомневалася в начале, теперь и толики от тех сомнений нет.

– Мой те6е совет…

– Не надо! Их, пожалуйста, не надо. Сыта советами и наставленьем, сочувствием и сожаленьем о бедной Алечке и о себе. Да вы меня чуть-чуть не облизали!… Я там жила и просыпалася с трудом, а здесь заснула вечным сном. Ну, да, а что тебе сказать, все только глазки опускать. Ты говоришь – не рай. А что? А может, сам не знаешь, где живешь? А, впрочем, кто сказал – живешь? Скорее существуешь. Ты что-то захотел? Пожалуйста! Устал от дел? Каких?! Ах, да, ходил ты к другу, амброзией желудок веселил. И не ходил – летал, так отчего устал? Порталы Феи охраняют, в лучах купаются, играют. А птицы вести принесут. Кругом красоты, ветер, воля! Друзья – цветы, и облака, и эти вот кусты!… А рядом мама и родня всегда готовы обогреть тебя, решить проблемы, неприятности любые загладить. Да неприятности-то – смех! Как разделить одну судьбу на всех. Кого же выбрать фею иль Умарис? Какую нам рубашечку надеть, сапожки?… Вы даже говорите как живете! Слов кирпичи вы не раскидываете, нет – выстраиваете цепью ровной, и вязнут те слова как патока в зубах! И остаются в воздухе густом как водоросль в воде. Вы будто бы питаете эфир, и сами таковы и нет у вас сомнений, что только так и надо. Добра так много – больше не бывает – до тошноты наелась им! Ты на себя смотрел? Красавчик. Все такие: глаза раскосые, большие. Красноречивый взгляд и веки с посинётой, ресниц пушистых занавес, румянец на щеках. А сколько грации и шарма в движенье каждом? Вы гармонично сложены, как на подбор – стройны, высоки. А рот откроете, и нет сравненья – так мягок голос, так сильно влеченье. Вам обозлиться – грех, задуматься – игра, обид не знаете и подозрений, тактичны и легки в общенье. Физически же холодны, и ваши увлеченья лишь чувства, души, ощущенья. Добра в вас столько – в пору помолиться… Но мне давно пора остановиться, святому грешницу ведь не понять, как грешнице не освятиться.

– Легко ты выучила наш язык.

– Но чести мало в том, и радости на грош. Его б не выучил лишь еж.

– У каждого живого свой язык…

– Сейчас сорвусь на крик! О том вела я речь?! Я говорила – тесно мне! В раю сижу, а Алька в ад попала! Ей там несладко, здесь несладко мне, и обе получается, в беде! Из ада ей не выбраться никак, а я в раю – и тот же факт! В чем разница? Я не пойму. Рай очень схожий на тюрьму, ад, что пугает лишь названьем, и Хаос с ним – настолько ли черны? Манят меня, полны очарованья лишь тем, что иначе устроены они. Все лучше там мне умереть, чем здесь как пленнице сидеть! На мир прекрасный с утра до ночи глядеть и чахнуть от добра и нежного вниманья, давиться тактом вашим, обаяньем.

– Тебе так плохо? – эльф присел у ног.

– Хуже не бывает. Быстрей бы к одному концу. Туда или сюда, я больше не могу. В уме все директории смешались, и мысли вялы и душа как склеп. Мне худо оттого, что я не знаю Аля как, и где, и что. А еще, в добре я вашем вижу только зло!

– Я чувствую темно тебе и душно.

– От безделья – скучно. У вас же пальцем щелкни – все, что хочешь – есть. Так жить – в амебу превратиться, а я привыкла день и ночь трудиться. И Алина судьба мне душу рвет. Мне больно, стыдно, веришь эльф? Понять я не могу, как то могло случится? Я струсила, и не спасла сестру, а верила, что все могу… Ни ад, ни рай меня не увлекал, и библию мой разум не принял. Привыкла я, надеясь на себя, наказывать и миловать сама. На Бога некогда надеяться мне было, а Дьявол пуст, казался и смешон. Я знала ровно столько, сколько нужно. Мечтала о любви, о доме, о семье. В материи жила, материей и утешалась, и вроде все неплохо получалось. А тут они и вы… Мне непонятно! Кто ад? Что рай? И почему я здесь, там Аля, и кому, сказать спасибо… магу твоему? Гаронам? Хаосу? Еще кому? Я в вашем рае ад уже познала, и передумала немало. А Хаос в голове живет уже. И вихрем кружит мысли, чувства и дела, все что творила, берегла, с чем я сживалась тяжело, боролась, стремилась и к чему я шла, зачем, куда, кому должна? Все спуталось, перемешалось и лишь один на все ответ – что Альки рядом со мной нет!… Да и меня, пожалуй тоже, я потерялась умерла, а ведь, казалось – жить должна. В крови проклятье эльфов, а дом их в утешенье. Не для меня… Я здесь сама себе чужая…

– Не ты одна в смятенье чувств живешь. Пойми: что ад, что рай, мы заслужить должны.

– Тогда ваш рай мной не заслужен и ад единственный мне нужен. Ты отпусти меня, тинака отвлеки…

– Пустое, Яна, нам с тобою не уйти. Наш путь из Ведимора перекрыт, не только птица – маг его хранит. И матушка горою встала. Я третий день пытаюсь объяснить, что жить не можешь ты меж нами, но тщетны все слова…

– Постой, причем тут ты и я?

– Но ты же не пойдешь одна.

– Так в этом и причина! Тебя не отпускают! Молодчина! И что, додуматься ты сам не мог?! Вот и дружи с тобой. Каков итог?! Кошмар! Какой-то эльф, балласт, петля на шее! А я гадаю и стучусь в двери! Ну, тоже умница, могла бы догадаться… Действительно – чему тут удивляться?

– Пойдем мы вместе, или не пойдем.

– Надулся? Господи, как ты смешон! Младенец глупый! Да куда мне ты?!

– Я пригожусь тебе в пути.

– Как клен у Северных ворот!

– Мне все равно идти.

Вскочила Яна:

– Зачем? Ты лучше кружева плети. Ловить стрекоз сестрице помоги.

– Куда ты?

– К матушке твоей Эйоле, чтоб рассказать, что ты… вернее я тебе сестра скорее, чем жена, что никогда не буду ей и не была! А значит не зачем тянуть: нас разведут, и тронусь в путь.

Улыбнулся Авилорн:

– Спеши. И про развод поведай, не забудь.

– Что это значит? – насторожили девушка слова, да и глаза смотрели, словно любовался эльф, а… может быть, смеялся? – Я глупая?

– Я это не сказал. Скорее в знаниях провал. Развод? Никто из нас не знал подобного, сама суди, как можно двух влюбленных развести, коль сердце и душа у них одна и кровью скреплена. Представь развод… Мне забирать ту кровь? Тебе отдать твою. Но как? И тоже скажет мать. Магистр же посмеется, а Ювистель?… Наверно, улыбнется.

Эльф развалился на полу, колено приобняв. И на жену свою, смотрел он, не скрывая смех. Он забавлялся!

– Шут! Какой успех! Ну, надо же? Женат! Брависсимо! Виват! А как же Фея? Твой с ней брак?

– Союз.

– Без разницы.

– О, нет, тут разница большая. Скажу тебе – союз – объединенье сил, в монаду дух и плоть соединил. Теперь мы целое одно. В печали ты и мне узнать ее дано, я весел – и тебе смешно.

– Теперь понятно, почему я говорю, как будто стихоплет на ухо шепчет…Не в языке причина, а в тебе. Верней – во мне, нет… черт, в тебе!

– Проклятье эльфов. Скудный дар от тех, кто айнгеров не звал. Ты помнишь, спутала меня? Но я всего лишь эльф, жена. А, кстати, знаешь ты о них? О, вижу я в глазах твоих недоуменье.

– Не нужно мне их знать, мне и тебя довольно!

– Напрасно злишься. Я невольно задел тебя? Что ж – извини, я, правда, не хотел войны меж нами. Проси во искупленье, что угодно.

– Дай спасенья! От крови, от тебя! Свободу…

– Зачем кричать? Я дам, пожалуйста. Свободу? А разве в рабстве ты жена? Вон арка, путь свободен к входу. Разве я держу? Иди.

– Свободы от тебя!

– Вот тут неволен я, прикован словно ястреб к небу и сам к тебе.

– Должно же быть спасенье?!

– Может быть… раз рай нас свел, так ад разъединит?

– Лукавишь?

– Что ты?

– Учишься ты быстро. Смотрю, манеры перенял.

– А я плохое и не брал. Не надо так сверкать глазами…

– Ой, а что скривился?!… Смотрю я на тебя…

– А видишь собственное отраженье.

– Ты прозорлив, но вот беда, о том и не мечтала я! Жить с собственным зеркальным отраженьем… Будь проклят твой Аморисорн! Не даром магов не любила я.

– Да и себя ты не любила, что есть хорошего – забыла.

– Ну, начались нравоученья!

– Отнюдь, всего лишь объясненья. И дельное, по-моему решенье, проблем.

– Твоих.

– Нет, наших.

– Вот тоска!…

– Беда у нас с тобой одна. Ты не в восторге, да и я. Решенье мы в аду найдем и если весь его пройдем, расстанемся.

– Серьезно?

– Да.

– А я не верю!

– Как всегда.

– Лукавишь ты, я чувствую нутром.

– Кой прок мне в том?

– Да есть, уверена… узнать бы в чем.

– Кто ищет, тот всегда найдет.

– Боюсь, немало времени пройдет.

– Вот в этом разница меж мною и тобой. Ты знаешь то, о чем я и не ведал, я знаю много больше, но молчу.

– И в ад стремимся оба. Но я – понятно, а тебе зачем?

– Прогуляться.

– Ага? Понятно, что скрываешь. Выгодно?

– О, да.

– Смеешься?

– Ерунда. Не обращай внимания.

– Но я забавна?

– Конечно.

– Славно. И зачем идем? За властью, славой, озареньем?

– Нам власть и слава не нужна и хитрый эльф твоя фантазия жена. Ты человек и меришь все словами, а мы привыкли измерять делами.

– Какое благородство, погляди! А что меня с тобою ждет в пути? Об этом думал?

– Много можешь ты: обидеться, ударить, испугаться. Но с этим лучше здесь расстаться. Бессмысленно бороться кулаком с иллюзией, и обижаться на собственные страхи. Пустяком покажется тебе гарон, что встретила в ночи тогда. Что уготовила судьба тебе в аду, поверь страшнее многократно.

– Уже задумалась и внемлю. Говори.

– К чему? Ты все узнаешь по пути.

– Молчуны! Кого бы не спроси – нет внятного ответа.

– Порой крупицей можно подавиться.

– Глубокомысленно изрек: ты подожди, всему свой срок!

– Ты недовольна.

– Надоело! Пустая болтовня, где дело? Пойдем к Аморисорну?

– Почему бы нет?

– Тогда вперед! Ну, наконец!

И к магу во дворец они направились. Им вслед Эйола смотрела долго. Знала мать, кто сына думает у ней забрать. Не Яна, нет, глупышка ноль. Игра здесь круче. Как бы Аустель не приложил руки своей…

– Опять на облака? – с опаской посмотрела Яна на винтовую лестницу, что вверх вела и убегала, словно прямо в небеса.

– Если б ты могла обнять меня за плечи, быстрей бы был наш путь.

– Ты лифт? Я видела, как вы парите, но летите?

– Так мы идем или стоим?

– Летим, – и смело обняла, зажмурилась. И только: а-а-а, вверх полетело.

– Я вас не звал.

Открыла Яна глаз – Аморисорн стоял у входа. Вот вредная эльфийская порода!

– Да, извините… Но наше с Авилорном увлеченье так и осталось в вашем воображении, и вряд ли за три дня оно появится. Беда-а-а.

– Судьба порой и в меньший срок призов раздачу затевает.

– Но в нашем случае итог, поверьте, не меняет ни час, ни год. Меж нами лада нет и быть не может. Мы с эльфами с рождения рознимся, по сути, принципам… и в остальном.

– Три дня всего не дождались, – заверил эльф. – Они не делают погоды.

– Смотрю, действительно нам ждать уж не к чему. Что ж заходите.

– Как остр и хмур у мага взор. Выходит нам не рад Аморисорн, – шепнула Яна парню на ухо, входя в знакомые покои. Ничуть не изменился зал – не шире и не уже он не стал. А вот хозяин будто бы повял, а может, постарел?…

– Скорей устал, – через плечо он бросил, у кристалла встал. – Еще расстроен. Я вами сильно недоволен. К чему противитесь друг другу и себе? Вы, словно, лучик солнца по весне, робеете, друг друга избегая. Я не пойму к чему игра такая? И много думал и решил, что вам с натурою бороться не хватает сил, и с теми догмами, что в головы вам вбили.

– Вы для обоих это говорили?

– Я удивил тебя?

– Представьте, да. Я думала иначе. Изначально ни я, ни Авилорн друг другу были не нужны, и если б не давление со стороны, смогли бы избежать нужды общенья. Непониманье как итог. Не изменил назначенный нам вами срок, решимости расстаться. Скорее укрепил в стремлении избежать дальнейших трат и времени, и сил. Но уважаемый магистр просил нас ждать. Мы ждали и терпели… вот только не пойму – чего же вы хотели? К чему тянули? Ждали вы чего?

– Что вы полюбите…

– Полно эльфиек лучше, чем человек.

– И ты не хуже.

– Но я…А, впрочем, я не стану спорить, вам видно то, чего не видим мы и попрошу всего лишь отпустите. Мне места нет средь вас. И вам я не нужна. Эстарна в Авилорна влюблена, и он взаимностью ответил. Я тоже влюблена, но не в него и потому, как к брату только отнестись могу. Зачем из четырех счастливых делать двух несчастных? Верне больше, много больше.

– Да потому, что вы не ведаете, что творите. Я вам завидую, поверь, дитя, ты лишь собой обременена, сестрой своей и ноша вся. А Авилорн? Ему труднее, его потери, выбор – ноша тяжелей. Моя… и не сравнить ее с твоей, как не сравнить с его.

– Вам трудно? Но на то вы маг. Зато не страшен вам неравный брак.

– И в чем неравенство? Он муж, а ты жена.

– Он эльф, я – человеком рождена. Живу я в мире не таком, в кругу и городе другом. Мои друзья беседуют, а не поют, и по законам мага не живут. И рай мне тесен, извините. Ведь я жива еще, а не мертва, вот если б умерла, тогда…

– Не встретила бы Авилорна.

– Конечно, много б потеряла, – на эльфа, покосившись, Яна пробурчала.

– А ты молчишь? Понятно, говорит жена.

– Все как всегда. Послушен вашей воле и моей… вот дал, Господь характер! А, кстати, для расширенья кругозора подскажите: где Бог живет?

– Везде.

– В тебе, – шепнул ей Авилорн и мило улыбнулся в ответ на хмурый взгляд. А маг и бровью не повел:

– Так чем закончим разговор?

– Конечно же, решеньем о разводе.

– Не мне о том вердикты выносить.

– Как славно… Нам Ювистель просить?

– Он вас не примет.

– А скажет еще меньше…

– Подожди, – пихнула эльфа в бок. – Решенье выносили вы!

– На основании смешенья крови.

– Ладно, а если мальчик с мальчиком, тогда?

– В семье прибавится по сыну.

– Так тоже сделаем и здесь, я стану дочерью, а эльф для Суриковых сыном.

– Нет, не получится, меж вас влеченье есть, других нюансов много.

– Вы не могли бы перечесть?

– Могу, но смысл мне время тратить на пустую болтовню?

– Да, вам легко отнекиваться… Что же, мы зря пришли и можно уходить?

– А вы могли не приходить. Я вас не звал.

Тут Яна закипела. Хоть нападать и не хотела, но важно было ей узнать, что дальше делать и с кого взыскать за странные событья, приключенья в которых прока нет, одни мученья.

– Простите, я так просто не уйду! И можете ругаться и грозить, ногами топать, в стул меня вы превратить… да, хоть, в ворону, все равно! Я знать хочу одно – когда отпустите? Ему я не жена, вам не сестра, Эйоле я не дочь и с удовольствием сбежала б прочь из кущей райских ваших, взращенных огнем, что адским пламенем в груди рожден. Я вне себя. Простите – в возмущенье. Вы обещали нам ответ, его ж как не было, так нет. Я целую Луну ждала, терпела, и видит Бог, как лучше я хотела, и что в итоге – ноль в ответ. А ведь возможно Али нет, я вас ждала – ее теряла. А вам на то и дела мало. Еще добром зовете вы себя? По мне, так в вашей сути больше зла, чем в порожденье тьмы!… Еще раз глянешь на меня, я и тебе скажу от сердца, – сквозь зубы процедила Авилорну. Опять воззрилась на мага. А тот и бровью не повел. Смотрел, молчал и ждал. – Эльф не просил, жены такой как я, ему милей Эстарна.

– Нет. Все Феи раз дают обед служить лишь полю, лесу. Духу.

– И тем дают влюбленным плюху. Допустим, но причем тут я? Вы видели когда-нибудь крота влюбленного в коалу? Не беда? Допустим. Ладно. А призрак полюбивший плоть? Живую, живущую в соседнем измеренье и меряющую не любовью и терпеньем – материей…

– Пустой наш спор.

– А я не спорю! Достучаться я хочу до разума и сердца вашего, потому не промолчу. На карту жизнь поставлена сестры моей, девчонки глупой, что еще не ведала потерь. Я старше много, и живу средь вас, милейших эльфов, но и мне под час не по себе. А Альке? Вы представьте только: замученной и маленькой девчонке попавшей в ад, как трудно, больно, не понятно. И все виной…

– Отрадно, мне слушать речь твою в заботе о сестре, но чем могу помочь тебе? Ты извини – прервал тебя, но ложь мне не к чему – устал.

– В чем? – плечами девушка пожала, чуть побледнев под взглядом синих глаз.

– О, много у тебя ее, и множится без сожаленья. На краю стоишь ты ада, и злиться на меня не надо. Я в мир вас свой не приглашал, сестру я у тебя не крал, а что вы с Авилорном заключили соглашенье, на то я тоже не давал благословенье. Друзьями вы друг другу стать решили, в ад пойти, чтоб там сестру твою найти. И то лишь часть, что скрыли от меня. Ты говоришь, что влюблена, и Авилорна сыном мать твоя назвать готова – вот ложь еще одна готова. И с каждой фразой умножаешь ты ее. Не стоит. Прямо мне скажи, что хочешь для себя и для сестры. И не лукавь.

– Имеет ли значенье, где правда, а где лож, раз сами вы солгали? Вы обвиняете меня? Пустое, гляньте на себя. Да, я шагать готова в ад, и Альку побыстрей забрать, потом домой и все забыть скорей. Да, кривда в этом плане мне милей. И сколь угодно я готова долго лгать, пока не стану крепко забывать то, что в страшном сне я не просила показать. И в рай я точно не вернусь, и всеми силами упрусь лишь только б не встречаться с ним. Возможно, ад и еже с ним, постигнет участь та же. Да, почти, наверняка, но вы скажите мне тогда, где обитает не измученной душа? Ведь ад – беда, рай – награжденье. Ад – бел, в аду черным – черно. Но что-то спуталось в уме моем. Я в белом черного все больше вижу, а в черном белое влечет меня. Но середина быть должна.

– Я вижу повторяться надо… Ты не в раю, а с краю ада. Давно поделен он на полюса, чем ближе к жерлу, тем чернее небеса. Мы свет и тень границей разделяем и свет от Хаоса оберегаем. А тьма чуть дальше за границей выжженной земли. Ее когда-то предки наши провели.

– Хаос сотворили, во всех мирах существованье душ на хорошо и плохо поделили.

– Мы мрака воинство остановили. Ты, видимо, не определилась, и больше тяготеешь к злу.

– Возможно это потому, что вашего я света не пойму. Во лжи вы обвиняете меня, а сами лжете. Не со зла? И путаете не меня: Эйолу, Авилорна и Эстарну. Что сделала вам Фея, Авилорн? И почему не с нею он? К чему вам смешивать кровь разных рас? И привечать меня, своих отвергнув. Чем не по нраву вам Аморисорн, такой приятный мальчик – Авилорн?

– Ты много задаешь вопросов.

– Ответов не дадите, ясно. Посему, не стану я просить напрасно – потребую. Вы отпускаете меня, а дальше крутите, как вам угодно, и смешиваете хоть жирафа и быка на радость вашим родичам, прямо у стерка.

– Одна ты не пойдешь, и не проси.

`Ого, а маг сглотнул наживку и бровью не повел на обвиненье. Да, в высказанном, что-то есть'…

– Решение приму сама. И промолчу оставив подозренья… На Авилорна не смотрите вы, у нас с ним разные пути.

– Да, уходи. Прими благословенье и ты… мой крестник Авилорн.

– Что?!

Вот оно, ах, черт!

– Я не ослышался магистр?

– Нет, – вздох как плеть повис и закружил по зале эхом. А взгляд печалью отдает:

– Мой род умрет, коль то известно станет. Но стало. Геустис узнал, и час расплаты для меня настал. Не знаешь, что сказать? Растерян и раздавлен? Да, я согласен, не из легких весть. Не думай – оправданье есть. Дела так складываются, что пора признаться. Надеюсь, не подведешь ты ни меня, ни мать. И я скажу все то, что надлежит вам знать. Муж Эйолы, твой отец, тот самый Аустель – храбрец, ушел за братом, это знаешь ты. И как бывает – ад его принял. Вас было четверо и мать одна. Совсем измучилась она. А я любил ее – скрывать не стану, и потому пошел на уговоры и кровью окропил тебя в ночи и в тайне. Я дал вам шанс в час трудный выстоять, и удержаться. Эйоле милой я помог не сдаться и дал ей смысл прожить остатки дней в кругу возлюбленных детей. Ты очень сильный, но Эстарна, как плата малая как наказанье, твоею стать, увы, уж не могла. Тебе сестра она, а человек – жена. Мы знали, рано или поздно ад тебя поманит, и Аустель, тебя как первенца приблизит, желая свет и тьму объединить. Настало время сбыться, тому, что предначертано давно. И я не властен здесь, оно само случится. Но радует меня одно, да, я схитрил, но свет в тебе я сохранил. Теперь труднее будет им тебя забрать. Не хватит сил. А человек? Я ни причем, то Геустис сложил, как черен он, так план его осуществлен. Он выманить тебя хотел, и получил, я не у дел, и даже защитить не в силах вас. Я получил от них приказ – втроем вас отпустить. И больше никого не посылать. И выбора здесь нет – приходится молчать и делать что велят… Нельзя же род и мой, и твой им отдавать. На мать не сетуй…

– Промолчу. Я понял все и утром ухожу, – а губы онемели и слушались едва-едва.

– Ну и видочек у тебя…

Эльф глянул на жену и как огнем ожег:

– Не до веселья…

– Вижу.

– Дай мне срок, – Аморисорну поклонился. – Не мне судить вас светлый маг. И матушку могу понять. Хотя мне тяжко принимать, что стал я Хаосу наградой…

– Того еще добиться надо. Твой свет не покорит и тьма.

– Я понял, Хаосу достанется жена.

– Как на меня ты посмотрел? Ты раньше так глядеть не смел.

– Да, был послушным я, и долг свой знал. Но предала меня семья, вы пешкой сделали меня…

– Не так, мой мальчик, ты не прав.

– А я смотрю, тяжел твой нрав, – задумчиво шепнула Яна. Эльф хмуро глянул на нее:

– Я понял все, а ты, несчастная… тебе пока не надо.

– Вот здорово, я чую не у дел? Ты очень быстро осмелел.

– А слуги ада еще не то творят. Не знала ты? В Аду рассыплются твои мечты.

– А их немного, маг. Мне б только Алечку достать.

– Найдем. Утешишь ты себя.

– Я понимаю, вместе мы идем. Наш путь был магом предрешен. Мне нравятся в раю дела – не злом – добром творится темнота. А выходцы из рая – камикадзе. И нас обоих выгоняют вон. Меня – сестра, тебя – закон.

– Ну, разве не забавно?

– Вы так похожи, видели б себя, и не возникло бы сомнений, что вы одно.

– И в ад шагнуть должно оно. Мне радости в том мало. Поверьте, я давно устала одну воспитывать, а тут второго. Но, видно, карма у меня такая… Да, чтоб она в аду пропала!… Я позабочусь, Авилорн вернется в свой любимый дом. Конечно, обещать не стану, но сделаю все, что смогу.

– Так быть же посему…

– А в награду?

Маг удивился:

– Тебе?

– Ему.

Взгляд эльфов встретился, улыбка исказила губы мага.

– Я получил уже награду, – спокойно молвил Авилорн.

– Ты бессеребренник? Буффон! А мог бы попросить мильон!… Эстарну, например.

– Не надо. Она сестра мне.

– Чушь! Ага! Сестра!… А вы чего, магистр, молчите? Вы крестнику доверили секрет, он сохранить его вам дал обед. Хотя б за то его благодарите, Эстарной, что ли поманите.

– В советах не нуждаюсь я. А твой тем более – смешон. Идете вы туда, откуда не бывает возвращенья, еще награду просите?

– Всего лишь утешенья, и как заметила я – лишь ему. И что плохого в том, я не пойму.

– Идите, я устал от вас.

– Тактично… Своевременный указ, – бурчала Яна. – Сказал бы просто: человек меня достал. Я все сказал, и больше говорить не буду… А проводник?!

– Он вас найдет, когда ему настанет срок.

– Объявится когда захочет, – перевела. И высказался Авилорн, с милейшею улыбкой выдал он:

– К Эстарне мы заглянем и возьмем все, что нам может пригодиться.

– Авилорн! – так гром гремит, как голос мага. – Ты хочешь потерять ее?

– А вы конечно – человека.

– Ах, вот как? Мило с вашей стороны, – поклон им выдала девица. – Но мы не станем здесь рядиться. Раз – нет, так нет. Добро, оно всегда на голову больное. Ну, в смысле невмешательство и все такое. И множить мы ваш грех не станем и вас, не сетуя, оставим. Одно замечу – мы дойдем. И не умрем, не пропадем без вашей искренней поддержки.

– Вот это вряд ли, – Авилорн поклон положил магу. И в ответ качнул главою он.

– Ах, посмотрите, что такое? Какое единение меж вас? Прям таки экстаз! – рявкнула Янина не сдержавшись. – Удальцы!… Лжецы, нахалы, подлецы!..

И в миг покинула покои влекомая стальной рукою, а ветер в спину подгонял.

И только лишь достали ноги до земли, эльф по лицу жене провел и в сон отправил.

– Ты много знаешь, отдохни.

Домой отнес, положил на кровать. И тут же появилась мать. Эйола тихо в залу проплыла, в глаза сынку смотря пытливо.