Текст книги "Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей"
Автор книги: Рамиль Гарифуллин
Жанр:
Психология
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 43 страниц)
ПЕРЕЖИВАЮЩИЙ БИЗНЕСМЕН – ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ
В кабинете респектабельный мужчина. Он очень встревожен, на лице депрессия и растерянность.
– Здравствуйте… Сколько будут стоить ваши услуги? Тьфу! Опять всё о деньгах, да о деньгах!
– Расскажите, что с вами случилось?…
– Уж, не знаю с чего начать всё как-то свалилось на голову, товарищ психолог. А что действительно тесты говорят о чём-то? Или это туфта?.. Можно ли им верить?..
– Можно. Но мы используем их лишь как вспомогательное средство.
(Что я говорю? Сам я их никогда не применял и, пожалуй, не буду применять. Я чаще верю в свою интуицию – в природное тестирование.)
– Вы отвечаете за свои слова? Вы уверены в том, что сказали? Ну, тогда мне крышка! Смерть!
(По-видимому, он тестировался на смертельный диагноз. Такое бывает. Чем же я ему могу помочь? Это же не психологическое тестирование?)
– Судя по всему, тест определил у вас страшный диагноз? Но это же не тест, который используем мы психологи.
– Нет, нет. Это как раз тест на смерть…
(Я впервые слышу, чтобы методом психологического тестирования определяли смертельно-опасное заболевание. Ну разве что наркоманию.)
– Вы, судя по всему, наркоман?
– А разве я похож на него?…
(Судя о глазам и внешнему виду не похож.)
– Вроде бы нет…
– Я даже пиво не пью…
– Понятно. А причём тогда тут ваша смерть?
– Тесты показывают, что меня должны убить… Вот совсем недавно купил книгу одного известного психолога (показывает книгу). В ней есть тест на вероятность убийства политиков или предпринимателей. Отвечаешь всего на пятьдесят вопросов и подсчитываешь вероятность того, насколько тебя могут уничтожить твои конкуренты. Ну, я и подсчитал. (Я беру книгу, листаю).
– Ну и какая получилась вероятность вашего убийства?
– Полный зашкал!!!
– Девяносто процентов?
– В том-то и дело, что сто десять процентов!
– По-видимому, вы ошиблись в расчётах? Давайте, вместе протестируемся и заново подсчитаем.
(Я начинаю задавать вопросы, а пациент на них отвечает.)
– Итак, тест близится к концу. Сорок пятый вопрос. Вы дружите с теми, кто убивал кого-либо?
– Да. Но сам я никогда (пациент крестится)
– Дальше идём. Сорок шестой вопрос. Вы применяете грубые приёмы в бизнесе?
– Да. Без этого сейчас невозможно.
– Сорок восьмой вопрос. Вы спите плохо?
– Да. Часто снятся кошмары!
– Вас часто во сне убивают ваши конкуренты?
– Да. Ну, это же во сне…
– Сорок девятый. На вас уже было покушение?
– Да. Давно. Но с ним мы уже разобрались.
– И последний пятидесятый вопрос. Вы уверены сами, что на вас не будет покушения?
– Нет… Не уверен…
– Теперь посчитаем.
(Далее, я делаю расчеты. Чувствую, что действительно тест не в пользу моего пациента.)
– Вероятность сто десять процентов. Получается, что вас должны убить очень скоро. Не верьте вы этому тесту. Жизнь сложнее, чем этот чёртовый тест. Это же всего лишь вероятность. Вот мы сейчас здесь сидим и есть вероятность того, что вот этот потолок может на нас упасть, но он не падает. Мало ли какие тесты выдумывают психологи. Не нужно их брать за основу своей жизни.
– Не верьте… Вам легко сказать! Создали гады… какие-то тесты, а нам страдать от них!
– Во-во… Правильно, мы действительно виноваты. И часто тесты не о чём не говорят.
(И всё-таки, тесты о многом говорят. Мужчина явно много нагрешил. Плохо спит. Общается с преступниками. Да и статистика убийств не в его пользу. Но я должен успокоить его. Совру-ка, я что тест составлен не верно. Хотя тест сделан отлично. Судя по всему на основании статистических данных)
– (После паузы.) Я вас успокою… В тесте есть ошибки в технологии расчёта. Если я вам объясню, вы всё равно не поймёте. Он не корректен. Не валиден, как мы говорим. Так, что не стоит ему верить. Лучше, разберёмся с вашими сновидениями. При тестировании вы сказали, что вам снятся кошмары? Не так ли?
– Я сильно переживаю. Прокручиваю в голове одни и те же, угнетающие меня мысли и не могу избавиться от этого. Читал об этом немного. На вашем языке это называется навязчивыми мыслями. Как от них избавиться? Всё это мешает мне жить…
(Чувствуется, что мой пациент благодаря этому тестированию действительно зациклился настолько, что имеет место явное истощение.)
– Может быть у вас не навязчивые мысли, а вполне нормальные и обоснованные.
– Да… да… возможно это так, но как прекратить это. Ведь это мешает мне работать.
– И всё-таки, давайте-ка лучше проанализируем сначала не ваши мысли, а сновидения.
– Приснилось мне как будто бы я хожу по знакомым и всяким нужным мне людям и приглашаю их на собственные похороны. Абсурд какой-то! (вздыхает и страдальчески смотрит на меня).
– Что вы чувствовали во сне?
– Я сильно переживал хватит ли у меня денег на собственные похороны и пытался сэкономить? Глупость какая-то, я во сне, в целях экономии, пригласил на свои похороны только нужных мне людей. Но зачем они мне нужны ведь меня всё равно не будет. Даже близких не пригласил. Сэкономил на могиле. На постаменте. Хорошо помню как землекоп меня спрашивает: «Глубоко копать или нет?» Но опять таки в целях экономии я говорю, что неглубоко надо закапывать, чтобы меньше заплатить.
(Данное сновидение повторяет систематическую логику чувств моего пациента, которая была наяву, но в сновидении проявилась в такой замаскированной и в то же время яркой для сознания формы.)
– Чтобы меньше заплатить или чтобы ближе быть к свету?
– Чтобы меньше заплатить… Потом я вижу как будто я уже сплю под землёй и слышу как сверху вбивают в землю металлический крест и я понимаю, что лежу неглубоко и крест сейчас войдёт в меня и пропорит… проткнёт мне живот. Я кричу наверх, но меня никто не слышит. Я чувствую как в меня входит этот острый, холодный крест с того света, где жизнь. Мне больно, острая боль в животе. От страха, от боли я кричу и просыпаюсь.
– Скажите, а во сне вы не подумали, что сами ведь сэкономили на землекопе? Ведь могли бы попросить, чтобы вас закопали глубже и крест бы вас не проткнул. Во сне вы не переживали, что сделали в силу своей жадности ошибку?
– Во сне… Нет, не подумал. (Пауза, вздохи и рыдания) Но сейчас я понимаю, что тот сон для меня является предупреждением, что если я так и дальше буду экономить на всём, я пострадаю…
(За таким малоприятным качеством как жадность стоит страх. Зачастую деньги выступают предметом, через который проявляется невроз. Если у человека наблюдается недоверие к людям, беспокойство, он, как правило, жаден. Психоаналитики в таком случае нередко сталкиваются даже со страхом смерти у пациента. Расставаясь с деньгами, человек будто отдает часть себя кому-то. Это подсознательная реакция, поэтому жадность присуща всем. Конечно, встречаются такие феномены, как Гобсек, столь ярко описанный у Бальзака. У некоторых пациентов наблюдается этот синдром Гобсека. Но здесь присутствует крайняя патология. Когда встречаются случаи сверхжадности, понимаем, что это уже точно наши пациенты. Когда личность уходит в себя, как бы, закрывается, следствием создания такого «кокона» становится боязнь тратить.)
– И всё-таки, неврозы на финансовой почве вас, по-видимому, сильно беспокоили раньше. Да и сейчас это, по-видимому продолжается?
– Во всё виноват этот чёртовый кризис. Помните августовский, когда курс доллара резко пошёл вверх и увеличился аж в четыре раза. Я руковожу небольшой фирмой. Надо было расширяться и приобретать недвижимость. Курс доллара вырос, соответственно выросли в рублях и цены на недвижимость. Я начал переживать.
– За что начали переживать?
– За то, что надо выкладывать в рублях такие суммы.
– Но в долларах то они остались теми же.
– Так то оно так. Но всё равно обидно, что в рублях они так сильно подросли. Самое интересное то, что я решил немного подождать с покупкой недвижимости. Вдруг, думаю, цены в долларах начнут падать. Подождал два-три месяца, нет не падают. И всё таки скрепя сердцем мы купили эту недвижимость за цену, которая так и не снизилась. В это время я ещё не переживал. И вот узнаю недавно, что цены на недвижимость в долларах пошли вниз. И снизились почти на пятьдесят процентов. Мне стало обидно: почему я не подождал ещё хотя бы три месяца. Не проиграл бы. А так получается, что проиграл порядка сорока тысяч долларов. Экономлю везде на копейках, переживаю по мелочи, по малым пригрышам, а тут проиграл такую сумму. Сорок тысяч долларов.
(Мне порой, в своём кабинете приходится выступать и в роли экономического аналитика. Приходится вникать в различные тонкости и механизмы деятельности пациентов, благодаря которым они страдают. Судя по всему мой пациент имеет скромный опыт в понимании экономического и моральных дивидендов.)
– Вы уверены, что проиграли?
– Да уверен. Я не могу простить себе этот проигрыш? Терзаю себя!
– Вы уверены, что это проигрыш?
– Да! А что же это? Я лох! Лох!.. (Рыдает).
– Успокойтесь. Послушайте меня. Вы купили недвижимость на доллары, заработанные до кризиса или после?
– (Пауза). Эти доллары я заработал до кризиса.
– Вот видите. Вы их заработали до кризиса. И купили недвижимость тоже за цену докризисную, ведь не по завышенной цене. Цена в долларах за которую вы купили была ведь не завышена. Вот если бы вы недвижимость купили за доллары, с трудом заработанные после кризиса, тогда когда надо было в рублях зарабатывать в четыре раза больше, чем раньше, чтобы получить один доллар, вы бы действительно проиграли. Было бы обидно любому человеку. А вы приобрели недвижимость на старые доллары, заработанные легче. Да к тому же эту недвижимость вы опять можете продать. Конечно за меньшую цену в долларах, но на эти доллары вы можете накупить столько же сколько могли накупить и раньше. Так, что вы не проиграли. Вы просто не выиграли!
– Я просто не выиграл. И ничего не проиграл (Пациент улыбается).
– То, что вы не выиграли. Это уже не проблема. Точнее это уже другая проблема.
– Да это уже что-то другое. Но ведь всё равно обидно…
– Действительно есть бизнесмены, которым стоит переживать. Вы к ним не относитесь.
– Я подумал ещё вот о чём. Я ведь не всю свою докризисную валюту потратил, значительную часть я не трогал. Значит, она мне принесла прибыль, которая больше тех денег, которые я не выиграл.
– Мы же не жалеем за то, что не купили выигрышные лотереи. В том, что мы не выиграли мы не виноваты. Вы не лох! Вы умудрились выиграть так как не потратили всю валюту. Даже если бы вы проиграли, то в сумме бы вы выиграли. А вы тем более просто не выиграли. Таким образом, общий вас результат состоит не из проигрыша и выигрыша, а из невыигрыша и выигрыша. Это намного лучше.
– Я подумаю (улыбается). Но я хочу вам сказать, что я по жизни не такой жадный, я даже щедрый! Очень щедрый бываю…
((Практика показывает, что в большинстве случаев страсть личности к деньгам, это не борьба за деньги, это борьба личности сама с собой. Более того, истинное избавление от переживания жадности возможно при условии осознанания бессмысленности жадности. Жажда урвать от жизни побольше имеет тупик, приводящий к потере душевного настроения, радости от жизни. Наличие богатства у личности уже подразумевает жадность личности вне зависимости от её характера. Это всегда большое душевное испытание.)
– Не стоит шарахаться и болезненно воспринимать свою жадность. Она присуща всем людям. Жаждать, превзойти других, стремление к чему-либо, соревнование с кем-то в чём-то, нападение на кого-то – это всегда жадность. В случае, если у вас нет этого стремления, то это не означает, что вы свободны от жадности, вы лишь замкнулись в себе. Стремление выделиться среди других приводит к тому, что у вас начинаются беспокойства и мучительная борьба. Поэтому когда многие говорят, что они не жадны, то в этом прячется, в конце концов их эгоизм.
– Но я ведь говорил вам ещё о своей щедрости… Она во мне бывает.
– Вы можете сказать мне, что вы не жадный, и, наоборот, вы можете сказать мне, что вы не щедрый. Эти ваши выражения всё равно стоят рядом.
– Почему? Это же, на мой взгляд совершенно разные вещи?
– Нет. Это не так. Оба этих ваших выражения означают негатив, основанный на сосредоточении на себе. Быть щедрым на руку, то есть иметь щедрую руку – это одно, но обладать щедростью души или сердца – это другое.
– Да, я догадываюсь о чём это вы. Я иногда имею щедрую руку. И это довольно просто для меня. Я раздаю понемногу там, где надо. Это зависит от традиций, правил, норм, привычек. Типа так надо и дарю. А внутри ничего. Зная, что это хорошо, согласно обществу. Ох! Понятно. У меня есть более богатый коллега он раздаёт только перед аудиторией, пред телекамерами и СМИ. Это его конёк. Это щедрость? Тьфу!
– Именно так! А вот щедрость души и сердца имеет значительно глубокое значение. Для этого необходимо осознание и понимание.
Щедрость руки – это всегда движение от себя. Это порой мучительный, обманчивый процесс. Щедрости руки можно легко достигнуть. А щедрость души и сердца невозможно быстро организовать.
– Я понял, что взять и стать щедрым сердцем и душой резко стать невозможно.
– Да, это всегда свобода от всякого накопления. А теперь попробуем, проанализировать ваши фантазии. Какие они у вас? Давайте попробуенм разыграть вашу мечту или фантазию.
(Зачастую богатые люди живут самообманом. Они думают, что когда-нибудь у них будет такая финансовая власть, что они будут самыми счастливыми и блаженными, и будут не ходить, а летать. Когда сталкиваюсь с таким состоятельным пациентом, применяю прием, который называется метод психодрамы Мы проигрываем мечту.)
– Ну, какие. Хожу, как мечтал Остап Бендер, в белых штанах по Рио-де-Жанейро. Живу в роскошном доме в окружении красивых женщин. Вокруг много солнца, воздуха, моря. В общем, просто рай, настроение такое, что душа поет.
– Откуда у вас возьмется такое прекрасное настроение, если человек так устроен, что хорошее настроение – это всегда награда за преодоление, за радостью стоит работа воли. А в этом вашем блаженстве, потоке всего и вся вам грозит эмоциональная пустота.
(Пауза. Пациент задумался Затем я ещё раз попросил проиграть эти картинки из мечты в его голове.)
– Да, по-видимому, меня начинает трясти от такого изобилия всего и вся.
(К моему пациенту пришёл объективный взгляд на мир и мираж рая разрушился.)
Нет, теперь я представляю себе более реальную мечту. Представляю себя таким… респектабельным, богатым… очень богатым (глаза моего пациента засверкали дьявольским светом) преуспевающим, пробившим дорогу в мире. Ну, чтоб безопасность вокруг меня была, чтоб спокойнее было, а пока на это денег нет. Я хочу быть… (пауза).
(Чувствующими себя богатыми людей мало так как планка постоянно меняется.)
– Сливком общества? Не так ли?
– Ну, можно сказать так. Это плохо. Это опять плохо, да?
– Увы! Это так. Ваша респектабельность разъедает вашу психику. Я почувствовал, что она тайком вползла в вас и уничтожает вашу любовь ко всему. По вашему быть респектабельным значит чувствовать себя преуспевающим, пробить себе дорогу ко всему, возвести вокруг себя стену безопасности, определенности и той уверенности, которая приходит с деньгами, властью, успехом, талантом или добродетелью.
– А вы знаете, я ведь порой, наоборот, радуюсь тому, что не заработал, у меня повышается настроение, когда я чувствую, что стал опять скромным. Я сам себя порой не понимаю… Когда прибыльность бизнеса падала, настроение у меня поднималось. Пробуждалась энергия.
(Перед нами феномен возвращения к себе. В целом процесс обогащения – игра в свободу или бег от себя. Есть такой закон: мы в этом мире не богатеем и не беднеем – это инварианта, постоянная величина. Если в чем-то человек становится богаче, в другом оказывается беднее. А в сумме остается на том же уровне. Беспокойство, суета, часто не имеющие никакого отношения к деньгам, навязчиво трактуются человеком как проблемы в финансовой сфере. От себя не убежишь, перед нами проблема личности, а не каких-то внешних отношений. Это иллюзия, что с помощью денег можно купить покой, умиротворение. Но в ней многие пребывают всю свою жизнь.)
Через два дня ко мне позвонили из прокуратуры. Мужчина всё-таки был убит. Убит на следующий день после визита ко мне. Следователь мне представил книгу тестов, она была вся в крови. На обложке этой книги был написан номер моего телефона и цифра сто десять. Мне пришлось следователю объяснять, что значит эта чёртовая цифра. Это чёртовое тестирование оказалось верным.
ЦЫГАНСКИЙ БАРОН
С этой личностью меня свела судьба в гостиничном номере, в который меня поселили. Это был респектабельный загорелый брюнет с южной наружностью. В начале диалога я даже не предполагал, что он в прошлом был цыганским бароном. А он также не предполагал, что, сам того не замечая, превратится в моего пациента
– Я не гражданин России и являюсь представителем одной из крупнейших фирм на Ближнем Востоке. Тут приехал по служебным делам. Заключаю договора. Общаюсь на высоком уровне.
(Мой пациент недооценил меня и стал долго рассказывать о красивой жизни, о том, что он богат, а здесь дескать «так по делам». Я сразу почувствовал, что это лишь некоторые элементы из мира фантазий моего собеседника, которые он решил использовать, чтобы войти ко мне в доверие. Кроме того, в его лице и высказываниях я обнаружил некоторые противоречия. Почему он стал сразу рисоваться, тем самым, проявив комплекс своей неполноценности?)
– Вы прекрасно владеете русским языком. Говорите чисто. Это здорово.
– О, да! Я долго изучал русский. Это прекрасный язык Достоевского.
– А какой ваш родной язык? Наверное, вы знаете арабский?
– Нет. Я его не знаю. Я представитель маленькой нации на Востоке. (Пауза. Затем мой пациент невнятно произнёс название этой нации так, что я не расслышал. Но я догадался о том, что такой нации не существует)
– А как будет на вашем языке слово «хлеб»?
– (Почему-то после паузы.) Бакмара… Вот так мы называем хлеб. (Мой пациент начинает переживать.)
– Я хочу почувствовать красоту языка вашего маленького народа. А как будет «нет ничего прекраснее горячего хлеба»?
– (После паузы невнятно). Бакмара дан барнакая сере. Вот так.
(Дальнейшие лингвистические исследования языка этой маленькой нации с Ближнего Востока показали, что в эти выдуманные словесные «канделябры» всё больше и больше вкрапливаются фрагменты цыганского языка. Поэтому я не стал дожидаться когда мой собеседник попросит у меня взаймы до вечера, сославшись на то, что он не обменял ещё своей валюты и решил разоблачить его.)
– Вы цыган! Не так ли?(Я искренне и добродушно улыбаюсь в глаза своего пациента. В ответ мой собеседник начинает громко смеяться. Это защита обратным чувством. Далее мне всё таки удалось вывести своего собеседника на чувственное общение, но насколько см. ниже)
– Вы можете рассказать о своём детстве?
– Почему, нет (Я почувствовал, что мой пациент сначала сказал себе «нет», а затем дал себе же согласие. По долгу своей деятельности моему пациенту часто приходится скрывать истинную информацию о себе). Могу. Я рос в хорошей фамилии. У меня отец хороший был, правда, умер давно. Росли мы четверо в Молдовии. У нас раньше всё было хорошо, всё было у нас. При коммунизме, правда. Тогда не в чём не нуждались. Мы не были кочующими цыганами. После распада Союза у нас всё стало плохо. Дети в школе не могли учиться. Мы не могли детей из-за мороза и холода в школу отдавать. Не было угля и газа, чтобы школу топить. Пришлось кочевать с семьей, с детьми, с табором. Как-то на жизнь надо зарабатывать. Мы кочевали с лошадьми с палатками, с телегами жили. Сейчас выкручиваемся. Торгую. Стараюсь семью содержать.
– А детство как у вас прошло? Вас в детстве заставляли работать?
– Нет! Не заставляли. У нас отец работал кузнецом. Дед у меня всю войну прошёл. Он ветеран Великой Отечественной Войны, был героем. Дядя был бароном, тоже работал кузнецом, был известным кузнецом. Младший брат отца, когда первые кооперативы открылись, лет 20 назад, тоже туда пошел… У нас известная фамилия. Сам я был бароном.
(Мой пациент стал оправдываться о чистоте своей родословной. Возможно это так, но, чувствуется, что он страдает пониженной самооценкой, частично вызванной неадекватной и стереотипной оценкой цыган, как полукриминальных личностей.)
– Барон? А что такое барон?
– Я был бароном в нашем поселении. Мне подчинялись все цыгане, моё слово должно было законом. Я был уважаемым человеком. (Почему был?) Я следил за тем, чтобы сохранялись наши традиции, культура, песни, чтобы передавалась наша культура нашим детям. Если что-то случалось, вдруг некому помочь. То есть кто-то в беде из наших цыган, нет разницы родственник или не родственник, мы как-то складываемся. И я за этим следил. Вообще цыгане народ дружный. Как говорится «Один за всех и все за одного». Хотя говорят, что цыгане там такие и сякие. Слухи разные ходят.
(Мой пациент сильно переживает по поводу утерянного статуса часто повторяя «был».)
– У многих людей стереотип, что цыгане хорошо гадают.
– Для этого нужен особый талант и умение. Если вы меня попросите, чтобы я вам погадал, то я не могу вам гадать. У меня была бабушка и она мне раз всего в жизни гадала. Я пацаном была, мне было лет 15–16. Она мне угадала всё в моей жизни и всё, что она мне сказала, всё исполнилось. Она мне даже рассказала характер своих будущих детей.
– Расскажите, пожалуйста, что она говорила?
– Она мне говорила, что жить я буду средне, то есть и не плохо, и не хорошо. И у меня будет сын. Он будет с мягким характером. Он не будет как мужчина серьезным. И оно так и произошло. Потом она мне рассказывала, что у меня будет вторая дочь, но она будет боевая девка. Она такая и есть. И все как она сказала сбылось. Мою бабушку знали многие с разных районов и деревень.
(И всё таки мой пациент нечто утаил. Но об этом позднее.)
– А вы почему не заинтересовались этой деятельностью?
– Я тогда был совсем пацаном, а что я пацан мог там узнать. Вот жизнь прошла и почему я тогда у бабушки не перенял этот опыт.
– Вы немножко переживали за то, что не переняли у неё опыта?
– Переживал, даже сейчас переживаю. Хотя обычно учатся гаданию девочки, а не мальчики. Она очень много гаданий знала, она и от испуга и от сглаза, и от любви и всё она знала. Она детям от сглаза читала молитву. Я чуть-чуть и сам помню. Когда детей сглазят, я им чуть-чуть эту молитву читаю, и всё проходит.
– Есть точка зрения, что цыгане хорошие психологи. Хорошо чувствуют людей.
– Да. Ощущают их муки, переживания. Жалеют. Допустим, кому-то плохо, кому-то трудно. Мы знаем всё. И когда плохо, и когда хорошо. И мы сочувствуем любому.
(Мой пациент оказался несильным психологом недооценив меня в начале диалога и выдав себя за иностранца.)
– Цыгане это одновременно и психологи, и манипуляторы. Они очень хорошо организуют диалог, который направлен на то, чтобы и подзаработать за своё гадание. Этот диалог направлен на то, чтобы по мере диалога клиент платил и платил за каждое слово. Одним словом, они сначала интригуют, задевают человека жизненноважной темой, в частности о женитьбе, болезни, смерти. Вы как к этому относитесь?
– Я думаю, что если бы я умел гадать, я бы сказал только правду. Не то чтобы только с человека денег требовать, я бы этого не сделал. Я бы сказал, вот допустим, так-то у вас было и так-то будет, что я могу сказать, я бы сказал. Мы порядочные цыгане. Мы последнего у человека не отберём. Если у человека нет денег на еду мы даже поможем. Мы своё отдадим. Но если есть у тебя, то мы можем забрать… лишнее, а зачем тебе лишнее.
(По-видимому, мой пациент имеет опыт забирать лишнее и имеет достаточную внутреннюю философию, чтобы делать это, а затем спать спокойно. Это возможно тогда, когда превращается в субкультуру.)
– Да, вы правы, все беды от лишнего и пусть это лишнее у нас забирают?
– Но забрать последние копейки мы не можем. Этого не может быть, вот в моем роду не бывало такого.
– Я слышал о цыганских таборах, там свои законы?
– Есть такое. В таборе должны уважать все друг друга. Если, допустим, вы меня уважаете, я вас тоже должна уважать. Это первое. Старшим вообще надо подчиняться и уважать. Во вторых, жена должна подчиняться мужу, то есть не гулять, не изменять, быть верной.
(У цыган, как и мусульман права женщины в таборе часто ограничены, по сравнению с мужчинами)
– А вы конечно немного в этом плане посвободнее? Не так ли?
– Да, мы немного свободней. Если я, допустим, гулял, мне жена обязательно простит. А если жена попалась на такую удочку, то всё, может и до развода дойти.
– А почему вы считаете, что мужчине можно простить?
– Потому, что они мужчинам дозволено. Потому, что женщина – мать своих детей. А измена отца наоборот считается, что это может поднять его. Вот так оно и есть. Мать должна быть матерью. Вот я, допустим, гулял, может даже одно время женился на другой, а ведь жена все равно к своим детям обратно придет. Она своих детей не бросит. Но я если брошу насовсем, то я должен их обеспечивать, любые финансовые вопросы решать.
(Мой пациент сильно переживает. На лице тревога и желание оправдаться. Присутствует комплекс вины.)
– Вы также платите алименты или у вас что-то другое?
– У нас платят так, что бы весь табор знал. Если я её бросил с детьми, то я должен ей помогать до тех пор, пока дети не встанут на ноги.
– Ещё какие правила и законы есть в таборе?
– Жена не должна пить. Можно только в праздники или за столом, или у родственников, или в гостях. Только там чуть-чуть можно. У женщин свои интересы. У мужиков отдельно свои вопросы.
– Что является страшным грехом в таборе?
– Ну, вот я вам сказал, самый большой грех – измена, когда жена изменяет мужу. За это наказывают. Бросят и всё. Бросят с детьми, но помогать будет всё равно. Своих детей в обиду не дам.
– А что вас больше всего в настоящее время тревожит?
– Семья моя тревожит. Чтоб были порядочными мои девочки, чтоб были хозяйственными. Конечно, чтоб у них счастье было в жизни личной. Вот у меня со старшей проблема была, её замуж выдал, ей 18 лет и вот что—то с матерью жениха поругался, они развелись. Вот эта проблема у меня, главное переживание. Свадьбу красиво играли, пышно. Моя дочь не понравилась матери жениха. Она хотела другую девочку, но её родители не хотели им отдать, ну и взяли нашу. У нас бывает замужество по согласию молодых, но часто бывает по желанию родителей. Вот так у меня и получилось с дочкой. Сперва взял, говорил, что возьмет, что его родители не заставят, что он так хочет, а потом как только эта прошлая невестка позвонила к нему, то он сразу к ней убежал. Правда он сейчас с ней не живёт. Они только недели две жили. Не было детей. Просто не повезло. Ну, видимо у них это не получилось. Разошлись и всё. Теперь переживаю за неё. Она хорошая девочка.
– Она сейчас страдает от унижения и комплекса неполноценности или она себе цену знает?
– Она переживает очень. Она всё носит в себе? Улыбается, смеётся, но видно, что в сердце носит. Что-то у неё плохо. Я сразу вижу, как музыку она включает. Песни какиё-то у неё есть. Все грустные. Вот вам бы с ней пообщаться, но она далеко. Парень думали, что хороший. Никак не думали, что он до такого докатится. (На глазах отца слёзы. Это меня сильно удивило.)
– А вас как барона не бояться?
– Нет, им ни какой барон не нужен, ни какой отец, никакая мать. Некоторые уже пьют, пьянствуют, но не мои дети. У других. Благодарю бога каждый день, у меня сын один есть. Он у меня не пьет, не курит.
– Сколько лет сыну?
– 22, я тоже его женил в 19 лет. У него мальчик полтора года, живет он нормально. Они родственники с моим зятем. У меня в Молдавии сейчас остались. Мы вот кочуем, а они дома. А что ж ещё нам думать. Вот переживаем, всю жизнь за детей. Думаю, что бы у них всё было хорошо. Иногда, как говорят, родители остаются голодными, лишь бы дети были сыты. Мы выкручиваемся по всякому, но семья, табор – это святое. Перед ними я чист. А здесь грешу, играю, обманываю. Приходится. А что делать. Такое общество. Если не ты их, то они тебя. Там в Молдовии нищета. Дороги не делают, воды нет целый день. Дров нет. Мы хотели присоединиться к России, как при коммунизме было. У нас все было. Молдавия была цветущая. А теперь вообще осталось там, только собакам лаять. Вот я кочую. Устал.
(И действительно, несмотря на то, что мой пациент довольно респектабельный, он выглядит уставшим, бледным. Даже есть признаки некоего изнурения.)
– В свое время у меня сложилось впечатление, что мужчины-цыгане по сравнению со своими женщинами – паразиты, то есть не работают, что в основном женщины за них работают. Это действительно так?
– Раньше было такое. Во времена наших бабушек, прабабушек. Мужчин содержали женщины. Я помню это время. Мне было хорошо. Даже живот отрос. Теперь нет. Женщины стали умнее. Теперь муж помогает жене, а жена должна помочь мужу. А раньше, женщины ходили вокруг мужчины, как будто он король. Было раньше и такое. Нормально. Мне сейчас стыдно, быть, когда меня жена содержит. Если я порядочный мужик, то мне должно стыдно перед друзьями, родственниками, перед женой, детьми.
(Почему если?)
– Я обратил внимание, что цыгане практически не кроют матом. Почему? Почему вы себе не позволяете такую психотерапию самовыражением?
– Нет, со мной нет, не знаю там как другие. Это стыдно. Тем более перед старшими. Мы старших должны уважать, глупые слова не говорить. У цыган есть почетные люди, воспитанные, и так же есть и преступники как и в любой нации. Есть же цыгане ученые, большие ученые. Вот я вам говорю, моего дядю хотели депутатом Молдавии сделать. У меня брат ученый, у меня двоюродный брат ученый. Они должны были быть в парламенте в Кишиневе…
(Почему должны? Я почувствовал, что по-видимому, мой пациент сам этого не выполнял )
– В психологии известно такое заболевание как хроническое бродяжничество или дромомания? Вам это знакомо. Вы бродяжничаете, кочуете?
– У нас такая кровь, или нам так дано, или проклятие у нас такое. Что есть, то есть, но это мы любим. Мы в одном месте не можем никак жить, как нормальные люди. Они встали в 8 часов на работу, у них там целый день прошел, так не можем. Хотя конечно тянет в свой дом в свое гнездо, праздники любим дома быть, но потом опять по миру хочется бродить, кочевать. Это в крови.
(Мой пациент осознаёт свою дромоманию, котолрая одновременно является основой культуры цыган. Она архетипична. Она норма в системе отчёта самой цыганской нации.)
– Я недавно на казанском вокзале видел целый табор цыган, они там лежали. Прямо разлеглись, расстелили всё и спят.
– Такие есть цыгане – попрошайки. Они не молдавские. Они бывают и русские и узбекские. Попрошайки – это больше узбекские цыгане.
