Текст книги "Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей"
Автор книги: Рамиль Гарифуллин
Жанр:
Психология
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 43 страниц)
ДРЕССИРОВЩИК ЮРИЙ КУКЛАЧЁВ
– На вашем лице какое-то волнение? О чём оно?
– Да, действительно, в последнее время у меня закралось волнение. Расстроили меня недавно. Три поколения на мне воспитано, на моем искусстве – три поколения!.. Можно сказать, что Куклачев уже стал достоянием России. Неужели, у кого-то на меня рука поднимется?
На вас кто-то поднимает руку?
Я думаю, что Юрий Михайлович этого не позволит, а вот если он уйдет и придет какой-нибудь другой, ведь Юрий Михайлович человек, разбирающийся в искусстве, а тот придет и ему будет наплевать? Начнет сокращать и вообще уничтожит театр. Ну, думаю, у нас есть президент, есть и высшие власти!
И всё-таки, чего вы так сильно боитесь?
Того, к чему мы приехали. Меня волнует то, что год назад отменили льготы. Пятнадцать лет театр был, как частный и мы снимали в аренду помещения. Когда я услышал, что льгот лишат всех, то я понял, что театр умрет. Благодаря Юрию Михайловичу Лужкову, у нас льготы были, и аренда была, минимальная, копеечная, можно сказать 1 рубль в месяц, он понимал, что театр у нас уникальный и к нам отношение было доброе. Ведь для того, чтобы выплатить аренду, один билет должен стоить 5000–6000 рублей, это не реально. Я обратился в правительство Москвы, чтобы наш театр, стал государственным, и, вот мы с того года стали, государственным театром. Но мне вдруг стали звонить и пугать, дескать, что я с ума сошел? Ты был частный, независимый, а теперь ты стал государственным. Дескать, твое место могут продать, дадут тебе где-нибудь в Измайлово помещение, а здание театра передать другим, дескать, скажут, что вот кошками воняет! Это делается очень просто у нас, создается общественное мнение. – А может быть ваш страх – это обыкновенная ваша выдумка, может быть ваш страх связан совершенно с другой причиной?
(Пытаюсь выяснить факт внешней или внутренней причины беспокойств моего пациента)
Нет-нет!!! Дело в том, что наше помещение, оно на Кутузовском проспекте и очень всех прельщает. Если оно раньше стоило копейки, то теперь оно стоит 20 млн., понимаете? Мне, говорят, надо было, выкупить это здание, а потом перепродать его! А я говорю, зачем мне это надо? И куда я эти деньги дену? Что я буду делать туалет ими обклеивать? (С одной стороны мой пациент – человек искусства, а искусство требует определенных навыков, способностей, а с другой стороны, ситуация вынуждает его быть продюсером, который должен обладать иными качествами.)
А вы не могли бы в себе совместить продюсера и артиста?
Дело в том, что я получаю маленькую ставку, и как бы я не хотел выпендриваться, у меня есть клеймо детского театра. Я не могу поднять билет выше, у нас сейчас от 80 рублей стоимость билета. Я сделал доступный театр всем категориям и бедным и нищим и богатым и иностранцам. Я не имею права размениваться, потому что мы делаем спектакль, люди выходят из зала и плачут от счастья, от радости. Мы вот были в Нью-Йорке нас пригласили на один месяц, в сентябре, на день празднования ООН. Мало этого нас пригласили работать в театре актера де Ниро и после двух месяцев работы в нем, нам предоставили театр на Бродвее, на Тайм сквер. Нас признали сенсацией года и международная ассоциация «Феномен» при ООН вручила нам приз золотой феномен, потому что признали, что аналога в мире нет, наш театр является феноменальным. (В течение всего психоанализа мой пациент с большим удовольствием говорил о всех своих наградах, высоких оценках его необыкновенного и оригинального творчества. Лишний раз, указывая, что нельзя забывать об этом. И чем больше он указывал на это, тем больше я чувствовал, что тем самым, с одной стороны, мой пациент, вполне оправданно переживает за судьбу своего театра, а с другой, находится в плену своего переноса чувств и обиды на прошлые препятствия, которые он преодолевал в юности, поднимаясь на вершину своей артистической карьеры. Я почувствовал, что мой пациент, в своей юности часто испытывал чувство обиды и боролся с этим. Об этом ниже.)
– Я чувствую, что в прошлом вас часто обижали…
Ученый Орлов написал прекрасную работу «Обида». Агрессия начинается с такого маленького слова, обиделся. Вот я обиделся на тебя, и я начинаю думать, как тебе отомстить вот так начинается агрессия, месть, где месть там зависть все вместе соединяется. Обиделся, позавидовал, почему тебе хорошо, а мне плохо? И как бы сделать так, чтобы тебе было плохо, а мне хорошо? И идет поиск пути. Я семь раз поступал в цирковое училище. Меня не брали, говорили, нет данных, но я всё же поступил и всем доказал, что я могу быть клоуном. Все смеялись надо мной, говорили, что я бездарность, я говорил, что выступлю ещё и в Монте-Карло, и действительно, через четыре года я поехал в Монте-Карло и стал лауреатом. Но я вкалывал, всё заработал только своим трудом и потом.
(Защита интеллектуализацией. Далее мой пациент рассказал о своих книгах по психологии, которые он адресует детям. В них изложен самобытный взгляд на различные психологические проблемы. Приводятся примеры с животными. Но чем больше мой пациент излагал содержание этих книг, тем больше я чувствовал, что все эти психологические проблемы обиды, агрессии, зависти, доброты, любви глубоко задели, и даже в чём-то травмировали моего пациента. Я почувствовал, что мой пациент преодолел большие препятствия и страдания, вызванные этими малодушными феноменами и актами окружающих, а также самого себя.)
И всё-таки, если попробовать совмещать в себе продюсера и артиста?
Дело в том, что у меня четкая позиция и взгляд на это очень серьезный. То, что мы делаем, аналога в мире нет, и я не могу заниматься торговлей, бизнесом, потому что у меня мое предназначение найдено. Точно и бесповоротно!
Не является ли ваша серьёзность и упрямство в этом вопросе результатом вашего общения с кошками, может быть даже подражания им?
Вы правы. Я серьезно отношусь к жизни, как кошка. Ведь она серьезная по жизни. Я не смешиваю жизнь и работу. Я не боялся никого, вы у меня ничего не отберете, потому что творчество – оно во мне. Ну что сделаете? Выгоните из страны? Ну что выгоните? Ну и что думаете, я бы умер с голоду? Был уже такой случай я в Англии вышел на улицу, наловил кошек и сделал театр. За три месяца я сделал новый театр и остался бы там жить. Но я не могу долго жить за границей. У меня внутренняя тоска берёт по родине, по России.
У кошек есть такая черта уметь ласково, не навязчиво, не грубо подойти и, например, попросить еды или ещё чего-нибудь. Посмотришь на неё и не можешь не дать. Может быть, в вопросе о здании театра и взаимоотношениях вас и власти применить эти кошачьи качества?
На это я никогда не пойду. Я научился у кошек другим качествам быть независимым, меня нельзя подчинить, меня нельзя поставить на колени. У меня всегда было своё мнение, я не стеснялся, его выговаривать и умел его отстаивать. Меня прозвали «ледокол».
Получается, что вы не способны, как кошка совмещать в себе умение просить и одновременно быть независимым. А у них в этом плане полная гармония. Они чувствуют ситуацию и человека.
Да…. кошка – это экстрасенс. Я лежу на диване и думаю, вот надо кошку покормить, а она тут же вскакивает и бежит к холодильнику и мяукает. Она опережает мои действия. Я думаю, что нужно пойти спать, она вскакивает, бежит в спальню и ложится на кровать. Она читает мысли. Не слова, а мысли. Они понимают не само слово, а интонацию. Если пришёл плохой человек в дом, она готова его выгнать, она может укусить или написать в ботинки. А когда хороший человек, она на колени прыгает, встречать будет.
Но, несмотря на то, что они в чувствовании вас талантливее и умнее, вам удаётся дрессировать их.
Я не дрессировщик, я – учитель.
(Судя по всему, мой пациент, не желает идентифицировать себя как дрессировщика.)
Не напоминаете ли вы тем самым некоего учителя, который учит шахматиста Каспарова играть шахматами в «чапаевцев»? Может быть кошки способны на нечто большее, чем ходить в кастрюлю?
Не нужно забывать что кошка – это животное, у них очень много на инстинктах завязано. Люди могут опуститься до уровня животных и жить по инстинктам: Хватать, лапать; а чувствовать – это желать прикоснутся. Кошка прекрасно чувствует человека, чувствует его отношение к себе. Некоторые говорят, что Куклачев над кошками издевается, дескать, я сволочь такая. Как кошку можно обидеть? Это единственное существо в мире, которое нельзя заставить. Вот собачку ударил, потом показал кусочек сахара, она хвостиком завиляла. В Канаде мне дали золотую корону, на которой было написано: «за гуманное отношение к животным и за пропаганду этого гуманизма» (1976 г). Я не покорял кошек, я подчинился им!
Следуя логики, вы учите кошек и одновременно учитесь у них, а значит, вы также как и они обладаете экстрасенсорными способностями?
Да, я чувствую людей. Мне иногда грустно смотреть на человека, ведь я вижу его сущность. Я вижу в зрителях с кем можно общаться, а с кем нет. Я не знаю, может быть, так жизнь сложилась, моя профессия, я постоянно общаюсь с людьми, я смотрю в глаза им, и вижу их насквозь.
Эта ваша сверхчувствительность, как у кошек, вы научились этому непосредственно у них или это у вас сформировалось само собой? Может быть врожденное?
Этому всему научили кошки. От природы у меня целеустремленность и настойчивость. Я недавно давал интервью и журналист жаловался, что у него жена опаздывает, что он уже начал ее дрессировать. Я говорю не надо! Почему? Бесполезно! У меня та же ситуация и я просто терплю! Эта такая вещь, значит тебе так суждено. Не перевоспитаешь.
Можно представить, что кошки ваши советчики, психологи, консультанты?
Да, это именно так! Кошек не перевоспитаешь. Если она тебе где-то, напортачила, и ты ее наказал, то она будет мстить. И отомстит тебе вдвойне, за то, что ты ее наказал. Кошек наказывать нельзя!
Сколько мяу вы у своих кошек различаете?
У кошек мяу очень много. Ну, я не считал, я думаю, что больше 20 мяу, 25–30. Да даже одного только движения хвоста у кошек более 12 разновидностей: хвост трубой, поджат, из сторону в сторону, просто лежит. У кошек мимика как у человека, нам тоже кажется, что китайцы и японцы все на одно лицо. Это нам кажется, что все они узкоглазые. А когда приглядишься к ним, то действительно они все разные и абсолютно не похожи друг на друга.
А по своей роли для кошек вы кто папа или мама?
Я друг!
Я недавно разговаривал с Запашным, и он сказал, что для тигров он – папа!
Он папа, а я друг.
(И всё-таки какой ответ более объективен: папа Запашного или друг Куклачёва? Казалось бы, у моего пациента наблюдается симметричность в отношении с кошками, то есть судя, по его высказываниям, он является одновременно учителем и учеником своих кошек. В то же время, он ощущает себя не дрессировщиком, а учителем своих кошек.)
В своих сновидениях вы видите кошек? Они вам сняться? Вообще, какие сны видит Юрий Куклачев?
Я снов не вижу. Я даю себе установку спать! И засыпаю. Я помню только, что лет до 10 мне снились какие-то страшные сны, а потом я дал себе установку и сны перестал видеть.
(Защита отрицанием)
Вот в соннике Миллера написано: видеть кошку во сне – к неудачам, но если вы ее прогоните, то все обойдется. Как вы думаете, почему так?
Я не знаю, наверное, это суеверия: вот кошка дорогу перебежала, все день не удался, а я радуюсь, значит, все будет хорошо. Вот эти сонники, наверное, для людей поддающихся внушению, он сам поддается впечатлению и сам себе устраивает неудачу.
Если бы кошки умели говорить, что бы они рассказали о вас, о Юрии Куклачеве. Это будет своего рода ваш автопортрет. Будьте добры!
Я реалист, а не фантазер. Мне так трудно. Это надо у них спросить.
(Это объективный ответ, являющийся защитой отрицанием. Очевидно, что мой пациент осознаёт искусственность этого упражнения. Говорить от лица кошек что-нибудь положительное о себе, как об их учителе-дрессировщике, мой пациент не пожелал, в силу объективной оценки системы человек-кошка. Выражать же негативные аспекты этого отношения, также не имеет смысла, так как мой пациент верит в то, что кошка если и обидится на негативные действия человека, то сразу уходит от него.)_
В процессе диалога с вами, я почувствовал, что вы личность дисциплинированная и обязательная.
Я не люблю не обязательных людей, и вот когда мне говорят, что я забыла – это очень плохо, не надо забывать. А вот что я терпеть не могу, так это пьянь, я сразу говорю до свидания.
Бывали у вас такие случаи, что кот оправдывал аксиому, что коты гуляют сами по себе. Вот вроде бы ваш кот, работал в вашем театре, а в итоге взял и ушёл гулять сам по себе.
Да у меня так ушёл первый кот, он приревновал меня к кошке. Это было впервые, чтобы кот бил кошку. А он бил, и жутко ревновал ее ко мне и ушёл в открытое окно. Потом я встретил его через 15 лет. И я встретил его не в России, а в Израиле. Я шёл и чувствовал, что кто – то на меня смотрит, я увидел, что это кот. Он выбежал ко мне и стал ласкаться. Я ахнул, это был тот самый кот, я хотел забрать его с собой обратно, но он повернулся, сделал взмах хвостом и ушёл, тем самым, говоря, что уже поздно.
Вы сами владеете чувственным языком общения с людьми? Вот вы создаёте впечатление, очень мягкого, чуткого человека. Эта так и есть? Это реальность или это имидж? Есть разница между вами на сцене и общением с вами за пределами её?
Когда я пришёл в цирк, меня не принимали, меня уничтожали. Я пришёл в цирк со стороны. У меня не был папа директором цирка. Я мог убить всех только работой.
(Мой пациент бессознательно употребил слово «убить». «Убить» кого? Обидчиков? По-видимому, в начале своей карьеры обида моего пациента превратилась в агрессию, а агрессия, в свою очередь, сублимировалась в творчество. Это хорошая агрессия, благодаря которой многие спортсмены и творческие деятели достигают больших успехов. Разве могли бы мы читать гениальное творение «Мастер и Маргарита», если бы в Михаиле Булгакове не было агрессии на социалистическую реальность?)
Я репетировал, как «бобик», нашел кошку, начал с ней работать. Я в Канаде получил золотую корону, и в Америке меня наградили. И только своим трудом я доказал всем, что я из себя представляю на самом деле. Сейчас моя основная задача не доказывать кому-то что-то, кому надо он и сам все видит, а спасти всех детей России.
А вот если я вам оставлю своего кота, через какое время, чисто теоретически, вы сможете меня удивить?
6 дней, 7, а может быть 10, ну надо смотреть, наблюдать за ним.
Все – таки вам удаётся общаться с детьми, с кошками, с теми, у кого нет ещё этой взрослой «порчи», которая, к сожалению, приходит к нам с возрастом. Вот ещё такое утверждение, что все гении – взрослые дети. Вы считаете себя ещё ребёнком?
Да, я восторгаюсь жизнью, это у меня ещё не пропало. Вот сегодня сын повёл в лес, мы восторгались листочками, деревьями, грибами. Ведь место, где мы живём прекрасно. Здесь и лес, и горы, и речка, красота!
Вы ведь клоун! Клоунада занимает особое место в вашей жизни. Вы пересекались с Шульгиным, с Никулиным, с Олегом Поповым?
Да, мы хорошо общались, дружили. Это, наверное, потому, что я им никогда не завидовал, а они мне, потому что мы были разные клоуны.
Вам природа дала такое лицо, которое излучает положительную энергетику, вы светитесь оптимизмом, у вас лицо клоуна, его не надо гримировать. Вам это дано от природы. Очень жаль, что вы очень мало снимаетесь в кино.
Я сыграл клоуна Кука – это великолепный фильм, но единственное, что мне не понравилось, это то, что я налепил себе огромный клоунский нос, и люди меня не узнают.
По природе своей, вы весёлый человек или депрессивный? Ведь, к сожалению, по статистике люди, которые заставляют смеяться других, чаще всего в жизни страдают депрессией.
У меня этой болезни нет, просто я серьезный.
Для любого артиста самое главное, это реакция зрителя, а для клоуна – это смех.
Для меня авторитетом среди клоунов был Карандаш! Я ловил каждое его слово, каждый взгляд и вот однажды он вышел ко мне на арену и всю мою работу раскритиковал. Он мне сказал: «Ты врёшь, ну что ты врёшь…» А я то этого – то и ждал, я прибежал домой и все записал, что он мне сказал. Утром пришел, и все исправил, так, как мне сказал Карандаш. На следующий день зал ревел, и меня минут 5 не хотели отпускать со сцены. Я прибежал за кулисы, расцеловал его и сказал: «Вы из меня идиота, артиста сделали!»
Я почувствовал, что личность моего пациента во многом сформировалась в процессе её идентификации с кошками: независимость, способность гулять самому по себе (по миру, с гастролями, выдрессировать любую кошку любой страны и т. п.), серьёзность везде и во всём, мудрая пассивность и наблюдение за собеседником.
После данного сеанса, к своему удивлению, я нисколько не устал. Мой пациент почему-то меня не утомил. По-видимому, это было связано с тем, что он не вызвал во мне контрперенос в форме чувства обиды, как это бывало ранее с другими известными персонами. Мой пациент глубоко, до боли знает, чем можно обидеть. По-видимому, это способность моего пациента, сформировавшаяся благодаря общению с кошками, которые, как известно, обиды не прощают. Более того, судя по всему, мой пациент сам прошёл испытания, связанные с обидой и достойно выдержал их.
БОМЖ ПЁТР АРТЕМЬЕВ
– Я хотел бы, чтобы вы представились, но необычным способом. Допустим, здесь в кабинете сидел бы ваш знакомый или близкий человек, который вас знает. Как бы он вас представил, чтобы он о вас рассказал?
(Длительная пауза. Судя по реакции и паузе этот вопрос оказался видимо неожиданным, но важным для моего пациента.)
– Нет, у меня таких людей, которые могли бы так рассказать. Кто я? Разве Боженька… он всё видит. (Произнёс и на последнем слове в глазах моего пациента появилась слеза.) Он мне всегда только хорошее что-то говорит.
– Вы слышите его голос?
– Нет… это во сне. Я постоянно во сне вижу горы… Гималаи. Там белый снег. Я наверху. Небо. И Боженька мне говорит.
– А что он говорит?
– Я не могу вспомнить, что говорит, но говорит что-то хорошее. Мне хорошо, когда он это говорит. (Мой пациент заплакал.) Но сказать не могу, что говорит. А ещё мать снится. Она меня жалеет.
– Как вы думаете, за что?
– Ну, я же бомж. Но я бомж с большим стажем. Я после детдома немного поработал, а потом в армию забрали. От родителей дом остался нам. В шестьдесят третьем году мой брат дом мой пустил на дрова, когда я ещё в армии служил. Я отправил ему письмо, в котором дал добро на это. Дом был всё равно старый. Вот так, я уж тридцать с лишним лет бомж. Таких не сыщете. А если сыщете, то там, на том свете. А я выжил. Спасибо, что сейчас отменили статью, а так я часто был в лагерях.
(Мой пациент идентифицирует себя как бомж. Но так ли это?)
– А ещё что снится?
– Кексы снятся… Я кексы с детдома люблю… Они у нас не везде продаются. Иногда хожу далеко за ними.
(Это сон – исполнение желаний. Очевидно, что мой пациент недоедает.)
А сейчас хлеб люблю. Но он дорожает. Теперь есть чем жевать. Мой друг по детдому дому Лёшка помог. Он стоматолог. Спасибо (Опять слёзы.) Проставил мне всю нижнюю челюсть… Металл… (Мой пациент с удовольствием показывает). Жевать есть чем, и жевать есть что…
– И всё-таки кто вы сами для себя?
– Когда меня спрашивают кто я, я говорю, что бомж. Прям так и говорю – бомж. Так и есть. А кто я?
(Мой пациент либо не может идентифицировать себя, либо сопротивляется этому)
– Ну, может в душе вы – романтический герой-бродяга? Помните бременских музыкантов? Наш ковёр цветущая поляна, наши сёстры сосны-великаны, наша крыша небо голубое…
(Мой пациент смеётся.)
– Я был таким, когда был молодым. Когда пришёл из армии, то на работу не спешил, в армии наработался. Подумал неплохо бы ходить по разным местам. Наплевать на… Идти и не думать, куда идёшь. Я долго не думаю. Иду и всё.
– А куда идёте?
– Никуда. А вы куда идёте? Вы знаете, куда вы идёте?
(Мой пациент, довольно мудр, философичен и весьма корректно отвечает на вопрос вопросом. Поэтому говорить о психическом нарушении в мышлении и сознании моего пациента не приходится.)
– То есть идёте без всякой цели? Я тоже иногда делаю прогулки по вечерам…
– Нет… это не то. Вы же потом идёте домой, потом на работу… А я этого не хотел и сейчас не хочу и бесполезно со мной на эту тему разговаривать. Я устал от этих разговоров в приёмниках. Без цели… Вы то знаете свою цель. Ни хрена вы её не знаете. Иди работай, говорили. Паспорт много раз терял. А сейчас его нет и не надо. Мне это не так интересно. Иногда работаю. Немного. Печником. Вы меня не поймёте.
(По-видимому, мой пациент «страдает» дромоманией, которая характеризуется периодически возникающим стремлением к перемене мест, поездкам, бродяжничеству. Такое поведение встречается и у здоровых, и у психически больных людей.)
– А у вас нет страха за своё будущее?
– А у вас? Конечно есть, но я смотрю на собаку. Её Альма зовут. Я сплю вместе с ней. Она меня греет. Я даже с ней под кустом сплю. Прижмусь к ней и сплю. У меня много таких собак было брошенных. Они куда-то уходили. Я их не мог кормить. Потом я их находил. Они зимой помирали от холода и может голода. Ну, лежит. Вот так и я буду лежать. Нечего бояться. Упаду где-нибудь в лесу. Это я так хочу, если что. Я боюсь другого. Пацанов-живодёров боюсь. Их стало сейчас много. Вот они могут… Забьют до смерти. И это бывает. Слышал. Их боюсь. От них подальше хожу. Вот в последние два года их стало много. Я заметил. Когда был молодым, нас таких было не так много, как сейчас стало. Поэтому люди не гнали. Помогали. Я вежливым был. А сейчас часто гонят. Труднее стало.
(Мой пациент прав. Чувствуется, что агрессивность подростков в России в последнее время значительно выросла.)
– Нет ли у вас человека, которому вы подчиняетесь? Ведь часто многие попрошайки становятся профессиналами. Делают план. Сдают дневную выручку. Отчитываются. Их проверяют. Готовят. Вы такое не проходили?
– Я не попрошайка!.. Я никогда не просил. Дают– беру. Я слышал, что так бывает в больших городах. Сейчас я там не хожу. Силы не те. Вот здесь застрял. Наверно здесь буду всегда. Пока не гонят.
– Под кустом спали? Может это для красного словца говорите?
– Нет… Я поэтому и пить стал. Раньше быстро находил новое место где спать. Иногда не найдёшь. А где спать. Выпьешь водки и спишь на бумаге или на коробке от телевизора. Спрячешь эту коробку, а макулатурщики – суки забирают. Я так простудил свою почку. Лекарства пью. (Показывает таблетки). Хотя в армии она у меня уже болела. Если хотите я покажу на чём я спал сегодня.
– А пить-то стали почему?
– Ну, выпьешь и теплее и спишь лучше. Даже сны вижу про Гималаи. Боженька мне говорит что-то. А я говорил уже об этом или нет. Говорит и всё видит. (На глазах моего пациента опять слёзы. При этом мой пациент может внезапно улыбнуться. Плаксивость, перепады настроения моего пациента свидетельсвуют о том, что он страдает невротическими расстройствами.)
– Говорили…
– Спать люблю. Когда спишь, ведь кушать не надо. Искать не надо. Лишь бы никто не мешал спать. Я сплю, забываюсь.
– Вы правы, сон всех уравнивает. И богатых, и бедных. Можно завидовать бомжу, спящему с улыбкой на лице на картонке под кустом, и, не завидовать богатому, страдающему бессонницей и ночными кошмарами. И вы в этом плане богаты?
– Вот-вот… Лишь бы не гнали. Помоложе был, даже в гости ходил. Дружил с некоторыми. Переночуешь, покушаешь. У меня было много таких знакомых. Список был. Постепенно всех обходишь за три месяца. Потом опять повторяешь. Сейчас всё изменилось. Люди другие стали. В гости не пускают.
– А может быть, вы стали другим и они вас по-другому стали оценивать?
– Наверно… Тогда я следил за собой. Одет был не так. Брился. Я в баню и сейчас хожу. Ночью в конце дня пускает один банщик, он меня знает давно…
– Может быть, это ваша очередная легенда? И всё-таки вы человек-легенда или человек с легендой, как это бывает у большинства попрошаек? Вы выходили на улицу с протянутой рукой?
– Никогда, даже сейчас. Или сами дают. Или я помогаю и потом дают. Это так. ( Показывает свои ноги. На ногах женские ботиночки большого размера.)
Вот вчера ботинки подарила одна женщина. (Существует феномен скрытого попрошайничества, при котором человек не просит о помощи в явной форме, а просто беседует, вынуждая жалеющего к совершению добродетельного акта. Это особое искусство и психотехнология. Хотя потом, попрошайка, может оправдыватья, что это Бог послал… талант манипулировать подающим.)
– Вот это желание бродить вы впервые когда ощутили?
– Я из детдома…. Ну, всегда этого хотел
(Краткий анализ пребывания моего пациента в детдоме показал, что именно там у моего пациента сформировались установки и интересы к бродяжничеству, как протест против режима и ограничения действий.)
Часто был в лагерях. Сажали. Смотришь оттуда на людей. Думаешь, всё будешь как они. А тут тоже лагерь. Что, не лагерь что ли? Посмотрите на себя вы же тоже в лагере. Только в другом. Хочешь на волю. Жизнь лагерная и там, и там, и здесь. У вас. Раньше я в голове это держал, но из детдома боялся уйти… но всегда хотел. В восьмом классе договорился с одним из детдома, а он рассказал обо всём и я так и не ушёл. После детдома немного погулял. Потом в армию пошёл. Потом ходил по разным местам.
(Наблюдая за выражением лица, я убедился, что мой пациент, страдая дромоманией, по-видимому, испытывает реактивное раздражение на монотонность, однообразие ситуации, необходимость выполнять обычные бытовые обязанности. Поэтому он склонен к перемене впечатлений, перемене мест пребывания. В нём преобладает ощущение свободы, возможность бесконторольно проводить время.)
Два раза женился. Жёны опять лагерь делают. Два раза просто жил без расписки. Но всегда уходил. Резко. У меня пятнадцать детей.
– Можете назвать их всех по именам?
(Мой пациент внимательно и медленно перечисляет всех своих детей по имени. Судя по выражению лица, мой пациент при произнесении каждого имени ощушает разные чувства.)
– Я все помню…
– А в последний раз когда с детьми виделись?
– Давно не видел. Только помню из-за третьего сына, лет пятнадцать назад в суд ходил. Его посадили.
– А они вас не ищут?
– Нет…У них своя жизнь. Они мне тоже не нужны. А может они и не знают, где я. Я ведь везде. Пока здесь…Но я уже долго здесь. Привык и сил уже нет. Наверное, уже никуда больше не пойду, если не погонят…
(От моего пациента пахнет немного… алкогольным угаром.)
– Раньше вы тоже пили?
– Нет. Я помоложе когда был, то не пил. Ну так… Иногда.
– А сейчас пьёте часто?
– Раньше я пил на деньги, которые оставались от еды. Сейчас сначала пью, и на оставшиеся деньги кушаю.
– Утром сосёт… опохмеляетесь?
– Когда как… когда есть.
(Мой пациент, как и большинство бомжей России страдает алкогольной зависимостью.)
Мне было интересно везде ходить. Я тогда не пил, был нормальным, а меня в лагеря забирали. Сажали. Сидел. А сейчас я пью. Испортился, а меня никто не сажает. Статью отменили. Вроде, спасибо.
– Почему вроде?
– Я в лагерях был много раз, там режим, всё равно кормят. Я там много книг прочёл про путешествия, про Восток, про Гималаи… Я слышал, что сейчас в лагерях хуже. Лучше здесь.
– А не бывает так утром просыпаешься и жить не хочется? Вам не надоела такая жизнь?
– Нет… Наоборот, просыпаться не хочется. Спать бы и спать. И боженька ведь приходит…Гималаи… (Опять слёзы.)
– И всё-таки жить то так хочется? Нет желания выключить всё?
– Нет… Этого нет. Я сорок второго года и дай Боженька ещё прожить…
– Не могли бы вы рассказать про свою жизнь, когда вы бродяжничали, будучи молодым?
– Я так и не понял, за что меня в лагеря направляли. Это я сейчас пью. Испортился. Наверное, тогда я слишком свободным и счастливым был. Ну, я всегда улыбался. Незнакомые люди, которые меня встречали может думали, что я странный. Ну и что! Какое их, хрен дело! Некоторые заявляли на меня, что я нигде не работаю. Но я больным не был. Я был закаленным. Это сейчас насморк не кончается. Я тогда ходил всегда, даже зимой, в тонкой куртке и всё. Душа-то моя всегда была теплая. И не нужна одежда, когда душа греет. Вот так. У меня тогда денег никогда не было. И я без них обходился.
– Посоветуйте, как можно обходиться без денег?
– Это тогда было очень просто. Просыпался я очень поздно. Чем больше спишь, тем меньше надо денег. Когда спишь, не кушаешь ведь. (Мой пациент повторяется. Может быть это выученная легенда?) Лишь бы место было, где спать. Я ночевал всегда в общежитиях. Некоторые вахтёрши выручали. Может жалели. Это сейчас я такой. У-у-у! Это сейчас я небритый, а тогда… Я любил бриться. Любил разговаривать с теми, кто был в общежитии. И они меня угощали за завтраком. Постоянно Ну, не постоянно. Поэтому я ходил в одну столовую. Тогда были столовые. Там меня ждали. Я ведь вежливый, читал книжки в лагерях. Они ждали меня. И им был нужен, и они тоже. Я им подметал столовую, грузил и перетаскивал продукты. Хлеб грузил. Помню его запах. Пока грузишь, а есть хочешь. Они были довольны. Потом я получал обычно супа и каши. Постоянно.
– Вы сейчас хотите есть?
– Не так. У меня всегда есть хлеб. (Мой пациент вытащил большую булку из-за пазухи. Потом показал огурец и выронил пластмассовую кружку на пол.) И крупа сейчас недорогая. Иногда завариваю. Если не пью. После бани там. Голода нет. Пусть не врут. Крупа недорогая. Раньше крупу носил с собой. Кипяток всегда можно найти. Соль и сахар с собой ношу. Вот…И картошку ем, иногда. (Показывает спичный коробок и три куска сахара.)
– Ну, рассказывайте дальше…про столовую.
– В этой столовой еды хватало. Столовая № 2…
(Мой пациент рассказывает и его глаза приоткрылись и засветились, но теперь не от слезы, а от радости воспоминаний или от желания поесть то, что вспомнил)
Я дружил с поварами разных столовых. Знал когда прийти. Всё равно будут выливать на помой. Они выливали мне оставшийся суп, гарниры в целлофан. Сейчас так не получается. Столовых мало. Я просил. Не выливают. Гонят. Тогда я даже дружил с одной женщиной из столовой. Этот суп потом я согревал в общежитии и кушал.
– А зимой в морозы, где вы согревались?
– По разному. Я люблю читать. И сейчас читаю. В заброшенных домах ничего нет, а какие-то книги остаются. Я часами задерживался в книжных магазинах. Ходил в течение дня от одного магазина к другому. Сначала это не нравилось. Потом познакомился с ними, привыкли. Я много так что прочел. Я так обходил много книжных магазинов.
– А когда магазины закрывались?
– Я шел в чайную или кафе, где меня тоже ждали. Все мы люди,
