Текст книги "Беги за мёртвым кроликом (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Я нарисовал этаж, и он появился?

– Нет, он всегда был, но... Блин, я тоже не понимаю, как это. Словно ты его... зафиксировал, что ли. Войдём?

– Глупо было бы развернуться и уйти. Мы и так уже всё нарушили, открыв чужую дверь.

Тёмный коридор, серый свет из грязного окна в дальнем конце. Пыльные коробки вдоль стен, старая мебель, на вешалке какие-то немыслимо винтажные пальто и шапки. Крольча толкнула дверь одной из комнат. Закрыто. Зазвенела ключами, нашла нужный.

– Обалдеть. Это всё та же коммуналка! Даже замки не сменили!

– Ты тут была, что ли?

– Нет, я общалась с сыном бывшего владельца. Он показал мне старые бумажные фото и отдал связку ключей, которые нашёл в вещах отца. Так что мы не совсем незаконно вломились, а вроде как с разрешения собственника.

– Бумажные фото? Которые химически ядовитые?

– Ну, разок-то можно. Раньше люди их годами хранили, и ничего. Мне кажется, опасность преувеличена. Так вот, на фото ровно та же комната. Вот за этим столом делал уроки школьник, который теперь капитан.

– Да, прикольный стол. Офигеть какой старый. Я нарисую, ладно?

– Конечно, я тебя за этим и притащила.

– Интересно, в остальных квартирах так же?

– На этом этаже, мне кажется, да, но ключи только от этой. Ты рисуй, рисуй, не отвлекайся.

– Мне разговор рисовать не мешает. Мне вообще ничего не мешает. А на остальных этажах?

– Ты что, сторожа не слушал вообще?

– Не-а.

– Он сказал, туда какое-то оборудование завозили. Даже лифт пришлось поменять на новый, грузовой. Этот этаж единственный в аренде, а не купленный, и даже числится по другому адресу. В общем, он отличается. Нарисовал?

– Ага. И что мы будем с этим делать?

– Ну, что-нибудь убедительно навру капитану, а потом что-нибудь вдохновенно навру в блоге.

– И часто ты так делаешь?

– Всегда. Но потом всё равно иду глубже. Пошли, у меня для тебя сюрприз.

– Приятный?

– Как пойдёт.

Мы вышли из парадного, пересекли двор-колодец, вошли в другое. Я уже ничуть не удивился, что у Крольчи есть ключ.

– А тут старый лифт.

– Ага, красивый. Только руки в решётки не суй.

Лестничная площадка узкая, на одну квартиру, замок на двери обычный, электронный, как у всех.

– Похоже, тут живут! Чисто и приятно пахнет.

– Ну, насчёт «чисто» ты мне польстил, но проходи, разувайся, сейчас тапки дам.

Архивно-инвариантные среды как калибровочные пространства для квантово-байесовых нейросистем

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Для служебного пользования

Аннотация

В статье рассматривается гипотеза о функциональной роли «капсул времени» – замкнутых материальных комплексов с неизменяемой предметной средой – как калибровочных эталонов для квантово-байесовых нейросистем, осуществляющих динамическую реконфигурацию данных.

______

1. Проблема самореферентности актуализируемого прошлого

Квантово-байесовы нейросистемы (КБНС), применяемые для актуализации архивной информации, работают по принципу непрерывного апостериорного обновления. При этом возникает фундаментальная эпистемологическая проблема самореферентной стабилизации. Если все слои данных подлежат пересборке, то сама система лишается внешнего инварианта, относительно которого можно оценивать масштаб собственных изменений. Возникает риск накопления формально когерентных, но фактически оторванных от контекста реконфигураций.

2. Капсула времени как эталонное распределение

Архивно-инвариантная среда (АИС), или, в просторечии, «капсула времени», представляет собой физический априорный слой, в котором исключена цифровая индексация, отсутствуют обновления контекста, а предметы сохраняются в исходной конфигурации.

3. Материальная когерентность как ограничитель алгоритмической энтропии

КБНС оперируют вероятностными состояниями, которые в отсутствие ограничений стремятся к семантической оптимизации. Материальная капсула времени вводит физическое ограничение на допустимую амплитуду реконфигурации. Таким образом, АИС выполняет роль пространства, где данные существуют вне интерпретации. Это позволяет выявлять смещение актуализированных моделей, корректировать параметры реконфигурации и восстанавливать спектр неопределённости.

4. Рекомендации по выбору сред АИС-назначения

Наиболее высокой степенью насыщенности микро-корреляций и плотностью ретроследа обладают исторические жилые пространства, сохранившие естественную бытовую структуру пространственной логики.

Заключение

Создание «капсул времени» не противоречит принципу актуализации ретроданных. Архивно-инвариантные среды служат эпистемологическим якорем, а также инструментом контроля алгоритмической энтропии.

Заметки художника

– Так ты живёшь в этом доме?

– Формально, в другом. Адрес по другой улице. Но это одно строение, вот я и зацепилась за историю капитана.

– Вот почему сторож к тебе как к родной!

– Ну да, я единственный жилец, если не считать Белку.

– И как так вышло?

– Не знаю. Всегда было, сколько себя помню. Не задумывалась над этим до сих пор. Забавно, когда ищешь всякие истории, а потом оказывается, что живёшь в эпицентре одной из них. Чаю хочешь?

– Если можно.

– Можно. Сейчас гляну, что тут у Белчи к чаю... О, класс, печеньки! Белки запасливые...

– А Белка это?..

– Познакомишься ещё, может быть.

– Вы же не...

– Нет.

– Но живёте вместе?

– Рома, отвали. Не твоё дело. Познакомишься с ней – поймёшь. А если нет, то и говорить не о чем.

– Как скажешь. Рисовать тут можно?

– Да хоть обрисуйся, а то ты вечно не знаешь, куда руки деть. И нет, не туда, куда ты сейчас смотришь.

– Прости. Кошка может смотреть на королеву, а художник на красивых девушек.

– О, неужели ты созрел сделать мне комплимент? Я думала, никогда не решишься. Ладно, допивай чай и выметайся. Мне надо придумать, что я навру в блоге.

– Спасибо, что пригласила домой. Пустила в личное пространство.

– Обычно я так не делаю, но раз уж оказались рядом... Ладно, запиши код от ворот. Приходи иногда в гости. Если наткнёшься на Белку, не смущайся, она милейшая. И, в отличие от меня, чем-нибудь тебя покормит.

Мессенджер. Окно чата с пользователем (UN)Dead Rabbit

– Привет. Прости, я вчера сорвалась, наговорила лишнего. Ты не помнишь, но я не такая на самом деле.

– Именно что не помню. И начинаю догадываться, почему не помню. Чего такого лишнего я о тебе узнал?

– Ром, я очень перед тобой виновата, и не только перед тобой, но я правда хочу исправить хотя бы то, что ещё можно. Вчера я не ожидала, что будет так.

– Что всё пойдёт не по-твоему? Что я не отдам последние зацепки памяти без всяких объяснений? Это кусок моей жизни, на минуточку!

– «Твоей жизни»? Смешно. Жаль, что не можешь оценить юмор. Слушай, давай сделаем вид, что вчерашней встречи не было.

– Ты опять сотрёшь мне память?

– Перестань. Если бы я стирала память, насколько бы всё было проще! К сожалению, это совсем не так. Давай встретимся снова. На нейтральной территории, в порту.

– В том самом баре?

– Почему нет?

– И что изменится?

– Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать. Ты отдашь мне флешку.

– И мы расстанемся навеки?

– Не знаю. Там и решим.

– Ну, давай попробуем.

– Только одна просьба...

– Какая?

– Не читай пока те заметки.

– Нет.

– Нет?

– Прости, я не могу тебе этого обещать. Не вижу за тобой никакого права от меня это требовать. Это мои записи. И тебе ещё придётся убедить меня их отдать. Просто «я так хочу» не сработает. Тот Роман-«худоËЖник», который писал их, был в тебя влюблён и делал всё, что ты просишь, не рассуждая. Но ты его стёрла, а я не он. Так что подготовься к своему рассказу как следует и учти, я буду тебя рисовать. А когда я рисую, то чувствую лажу.

– Да, я знаю. Для этого ты и был нужен. Ты прав, мне надо подготовиться. Я напишу позже.

Сцены и диалоги. Детектив Ром, профессор Мейгольц

– Не думал, что ещё раз вас увижу, но проходите, раз пришли.

– Терпение и упорство входят в набор базовых навыков детектива.

– Я уже говорил вам, что не знаю, что стало с той девушкой.

– Что с ней стало, я уже понял.

– То есть дело закрыто? Тогда зачем вы здесь?

– Нет, настоящее расследование не ограничивается вопросами «что» и «кто». Есть ещё вопрос «почему», и часто именно он самый главный.

– Разве? Я думал, суть вашей работы в поиске виновных, а дальше дело суда.

– «Мне отмщение, аз воздам». Эту цитату мне напомнили на днях. Но не всё стоит делегировать высшим силам. Смысл правосудия не в воздаянии, а в предотвращении рецидива. Для этого нужно понимать причины случившегося.

– Тут есть с чем поспорить, но допустим. Что вы, в связи с этим, хотите?

– Ответы на несколько вопросов.

– Я же не являюсь подозреваемым по этому делу? Что бы там ни случилось с девушкой?

– Нет, я уже знаю, не только «что», но и «кто». Вы не подозреваемый и даже не свидетель, но можете прояснить общую картину.

– Хорошо, спрашивайте.

– Зачем вам потребовалось оборудование, которое перевозили на том корабле? Разве у вашего института нет своего?

– Честно говоря, если следовать законам жанра, услышав этот вопрос, я должен злодейски захохотать и убить вас.

– Попытаться убить. В графических новеллах жанра нуар Доктор Зло не может убить детектива. Только сделать неудачную попытку.

– О, вы ознакомились с материалом?

– Я хороший детектив.

– Это очевидно. Вы явно раскопали много лишнего. Я, разумеется, не стану пытаться вас убивать. Но есть те, кто может попробовать, а в нуарном детективе главный герой запросто может погибнуть в финале.

– Вы не обязаны отвечать на мои вопросы, я не полицейский.

– Да, вы уже говорили в прошлый раз. Но по закону жанра Доктор Зло должен произнести саморазоблачающую речь.

– Вы настолько серьёзно к этому относитесь?

– Разумеется. Мы живём в мире Цифры, и учёный сейчас в первую очередь нарратор. Мы больше не пишем формулы мелом на доске и не считаем траектории на логарифмических линейках. Даже натурные эксперименты редкость, почти всё можно воспроизвести на моделях. Главное в науке теперь – правильно и чётко, максимально детально и при этом глубоко творчески сформулировать идею. Настоящий учёный не тот, кто решает уравнение, а тот, кто формулирует нарратив, в результате которого мир пересобирает свои вероятности.

– И это происходит в рамках жанра?

– Само собой. Жанр задаёт вектор. Вот я, например, профессор-исследователь. Знаете, какие дисциплины я изучал?

– Неужели литературу?

– В первую очередь философию и логику, но литературу, вы удивитесь, тоже. Знаете, какая тема была у моего диплома? «Деконструкция алиби: différance^[8] и квантовая неопределённость в структуре нуарного повествования».

– Тогда у вас с алиби наверняка всё прекрасно. Так вы профессор нуара?

– Вам это кажется смешным? Между тем, в этой работе я доказал, что детектив в нуаре выступает байесовым агентом, пересобирающим вероятностное распределение событий. Впрочем, для человека, далёкого от фундаментальной науки, это, наверное, звучит странно. Нет, я не «профессор нуара», моя область называется «цифровая герменевтика», а научное звание «профессор нарративной методологии вероятностных систем».

– И зачем вам понадобилось оборудование, которое везли морем вовсе не к вам?

– А с чего вы взяли, что оно понадобилось именно мне?

– Ну, не Михею же.

Деконструкция алиби: différance и квантовая неопределённость в структуре нуарного повествования

Тезисы дипломной работы (магистерский уровень, гуманитарно-эпистемологическое направление)

Направление подготовки: философия науки и нарративные эпистемологии

Автор: Анатолий Мейгольц

Научный руководитель: Дмитрий Приградов

Кафедра теории смысловых систем

1. Актуальность исследования

В условиях перехода науки к нарративно-вероятностной модели познания особую значимость приобретает анализ культурных форм, которые исторически предвосхитили отказ от фиксированного понимания истины. Нуарное повествование с его фрагментарной памятью, нестабильными свидетельствами и проблематикой алиби представляет собой художественную модель вероятностной эпистемологии.

Работа ставит задачу продемонстрировать, что структура алиби в нуаре функционирует как прототип квантово-байесовской модели прошлого, а деконструкция присутствия у Ж. Деррида позволяет выявить внутреннюю неопределённость любого ретроспективного утверждения.

2. Объект и предмет исследования

Объект исследования: структура нуарного повествования в графических романах и детективной прозе XX–XXI вв.

Предмет исследования: алиби как нарративный механизм конструирования и деконструкции прошлого в сопоставлении с концепцией différance (Ж. Деррида), теорией технопамяти и фармакона (Б. Стиглер), квантово-байесовской интерпретацией вероятностной реальности (QBism).

3. Цель исследования

Выявить структурную изоморфность между деконструкцией алиби в нуаре, принципом différance как отсрочки и расслаивания присутствия, а также квантово-байесовской неопределённостью прошлого как апостериорной реконфигурацией.

4. Задачи исследования

Проанализировать философскую генеалогию понятия «следа» и «отсроченного присутствия» у Деррида.

Рассмотреть концепцию памяти как технэ (technē) у Стиглера в контексте нарративной реконструкции, где она расширяет человеческие возможности через протетическую (основанную на внешних носителях) память.

Описать квантово-байесовскую модель апостериорного обновления знаний и её трактовку прошлого как вероятностной конструкции.

Исследовать роль алиби в структуре нуарного сюжета как механизма стабилизации/дестабилизации прошлого.

Показать, что алиби в нуаре функционирует как «квантовое состояние прошлого», актуализируемое через наблюдение и интерпретацию.

Обосновать, что детектив выступает байесовским агентом, пересобирающим вероятностное распределение событий.

5. Научная новизна

Впервые предложена системная интерпретация алиби как нарративного аналога квантовой неопределённости.

Установлена концептуальная связь между différance и апостериорным обновлением вероятностей.

Обосновано понимание нуарного повествования как эпистемологической модели вероятностной реконструкции прошлого.

Предложена модель «детектива как квантового наблюдателя», где истина не обнаруживается, а стабилизируется.

6. Основные положения, выносимые на защиту

Алиби в нуаре не является подтверждением факта, представляя собой временную стабилизацию вероятностной версии прошлого.

Différance у Деррида структурно соответствует принципу апостериорного обновления в квантовом байесианстве: прошлое не фиксировано, а ретроспективно собирается.

Нуарная структура повествования демонстрирует отказ от классической метафизики присутствия и предвосхищает вероятностную модель реальности.

Детектив в нуаре функционирует как агент, чьё наблюдение изменяет статус событий, аналогично квантовому измерению.

Чёрно-белая эстетика и фрагментарная композиция графического нуара визуализируют структурную неопределённость эпистемического поля.

7. Методология

Методология исследования включает в себя герменевтический анализ текстов, деконструктивный метод, сравнительно-философский анализ, структурно-нарративный анализ графических произведений, концептуальное моделирование на основе квантово-байесовской эпистемологии.

8. Теоретическая значимость

Работа расширяет область применения квантово-байесовской интерпретации за пределы физики, демонстрируя её эвристический потенциал в гуманитарной эпистемологии и теории нарратива.

9. Практическая значимость

Результаты могут быть использованы в курсах философии науки и нарративной теории, в исследованиях цифровой реконфигурации исторической памяти, при разработке вероятностных моделей преобразования общества.

10. Предполагаемые выводы

Нуарное повествование структурирует неопределённость, при этом алиби оказывается точкой временной стабилизации différance. В этом смысле нуар предвосхищает квантово-байесовскую модель науки, где истина – динамическая сборка вероятностей.

Глава 28. Семантическое пространство исследования

Учёный как нарратор: трансформация фундаментального образования в цифровой парадигме

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

Когда моделирующие цифровые среды получили достаточно вычислительной мощности, чтобы достоверно воспроизводить физические, химические, биологические, социальные и иные процессы, это полностью изменило не только сами прикладные науки, но и роль учёного в них. Вычислительная часть была делегирована машинам ещё в эпоху первых ЭВМ, но квантовые нейросети, способные перебрать миллиарды вариантов, протестировать каждый в виртуальных средах и обнаружить скрытые корреляции, позволили отказаться и от большей части экспериментальной практики. В этих условиях учёный из вычислителя стал нарратором, который формулирует идею, выдвигает гипотезу, определяет границы проблемы и формирует запрос к Цифре. При этом, несмотря на кажущуюся лёгкость получения ответа, роль учёного только возросла, потому что ошибка в формулировке более критична, чем ошибка в расчётах, а нарратив определяет траекторию поиска.

Изменился и подход к фундаментальному образованию. Студентов теперь не учат решению формальных задач, нарабатывая вычислительный навык, а приучают мыслить структурно. Важнейшим навыком для будущих учёных становится умение точно сформулировать проблему. Цифра может решить любую задачу, но не выбрать, какую стоит решать. Из этого вырос когнитивный парадокс современной науки: найти ответ стало легко, а вот задать правильный вопрос – гораздо сложнее. Первое, что говорят сейчас студентам: «Все вопросы, стоявшие перед Человечеством веками, уже заданы и ответы на них получены. Главная задача науки – сформулировать новые».

Эпоха разделения образования на гуманитарное и естественно-научное с приходом Цифры закончилась. Мостом между ними стали философия науки, логика, теория аргументации и когнитивные методики. Учёный нового поколения в первую очередь формирует семантическое пространство исследования: описывает контекст, уточняет термины, задаёт допущения, а также конструирует метафоры, через которые идея становится операционной.

В новой образовательной модели сперва формируется философская и логическая грамотность, и только потом прививаются навыки взаимодействия с вычислительными системами. Сегодня подготовка студентов опирается на философию Бернара Стиглера (негантропоцен^[9]), деконструкцию Жака Деррида, концепцию Мишеля Фуко «прошлое как режим, а не истина», парадигму Бруно Латура «реальность как сборка», теорию агентности и вероятностной эпистемологии Тимоти Уильямсона^[10] и другие концепции, направленные на формирование нового «вопросного» мышления в противовес традиционному «отвечающему». Для тренировки способности строить когерентные многослойные модели реальности при обучении используются в том числе и нарративные практики литературы, которые раньше относились к строго «гуманитарным» направлениям. Когда студент учится формулировать гипотезу в виде операционного сценария для цифрового ассистента, его работа приобретает черты режиссуры интеллектуального нарратива, в котором вычислительная система выступает актором, обновляющим ожидания. Физик, математик, биолог, инженер и философ сегодня работают в едином семантическом поле, поскольку нарративная постановка задачи междисциплинарна. Учёный нового типа – истинный творец, а не приложение к калькулятору.

Заметки художника

Вчера посетили очень странную локацию: винтажная церковь посреди леса и болот, старинное кладбище. Кажется, я впервые увидел кладбище, и это оказалось потрясающе атмосферно. Мрачно, но странным образом притягательно. Я уселся на лавочку и рисовал, рисовал...

– Это место что-то скрывает от меня, – сказала она. – Надеюсь разглядеть на твоих рисунках.

Обитает там семейная пара, священник и его жена, люди пожилые и приятные. Я раньше никогда не сталкивался со служителями Церкви, ожидал чего-то... не знаю. Проповедей? Осуждения? Обличений? Принуждения к покаянию? Глупо, да, но вот такое клише. Оказалось, совершенно обычные люди. Рыжая с ними болтала как со старыми знакомыми, а мне было немного неловко. Поэтому спросил разрешения и рисовал себе тихонечко интерьеры храма.

Отец Павел поинтересовался, крещён ли; я честно ответил, что не знаю, но вряд ли. Думал, сразу выгонит, но оказалось, что некрещёным можно находиться в храме, нельзя только принимать участия в таинствах. Креститься священник не предлагал, к вере не призывал, просто показал, где здесь что и зачем. Разрешил зажечь и поставить свечку. Оказалось, очень красиво и запах приятный. Сказал, что я могу сколько угодно рассматривать иконы и даже рисовать их, и вообще «в доме Господа чужих нет».

Потом Лена, его жена, позвала всех обедать. Было удивительно вкусно, хотя совсем не похоже на то, как я питаюсь обычно в городе. Настоящая «домашняя еда», как в кино.

В целом, поездка мне понравилась, куча впечатлений и треть блокнота скетчей, но весь день меня преследовало навязчивое ощущение какой-то неправильности. Словно что-то раздражающе маячит на краю поля зрения, как попавшая в глаз ресница. Я отмахивался, погрузившись в рисунки, и только сейчас, вернувшись домой и листая наброски, внезапно понял, в чём дело.

Это была Белча!

Я научился их различать, но настолько привык, что Белка существо домашнее, никуда не выходит, все поездки и разговоры для Кролика, что мне даже в голову не пришло. Тем более, что она старательно косплеила Крольчу, и не только в одежде: копировала интонации, словечки, уверенную манеру себя держать. Её серьги, её макияж, её цепочки с кулонами на шее. Смеялась, делала селфи, поминутно утыкалась в телефон... (Никогда не видел Белку с телефоном в руках, хотя он у неё, разумеется, есть). Но ни разу за день не закурила, только пригубила коньяк, даже не допив бокала, а главное – не смотрела в глаза собеседнику. Есть у Белки такая особенность – уставиться мимо лица при разговоре. Меня сперва всё время тянуло обернуться и посмотреть, кто там у меня за плечом, к кому она обращается? Потом привык.

Интересно, Павел с Леной поняли, что это не Кролик? Или они, как и я, знакомы с обеими? Белка явно хотела что-то у них узнать, и, судя по тону разговора, узнала. Она тщательно держала лицо и улыбалась, но я смотрю на свои наброски и вижу, что услышанное ей совсем не понравилось.

Что-то явно происходит, но обе они ничего мне не рассказывают, отмахиваются только. Мне тревожно от этого, я к ним очень привязался, если не сказать больше.

Блог БК (закрытая часть)

✴ Имя: Белка 🐿

✴ Локация: обратная сторона всего

✴ Статус: сижу, медленно моргаю на свет

✴ Куррентмуд: забывать и быть забытой

Title: стихофрения

#deep_fucking_existential_dread

Я не верю в бога,

разве что в того,

что когда-то умер

молча на кресте.

Потому что каждый

истинный творец

от своих творений

должен принять смерть.

В сказке «Буратино»

деревянный ты

станешь настоящим,

столяра убив.

Ну а в этой жизни

будь всегда готов

уничтожить первым

то, что сам создал.

Чтобы бог остался

где-то там в внизу

треснутой ступенькой

лестницы наверх.

Комментарии

🐇 Кролик. Белча, не надо, пожалуйста.

🐿 Белка (автор). Кроль, прости, я не могу иначе.

🐇 Кролик. Это просто нечестно.

🐿 Белка (автор). Я знаю.

🐇 Кролик. Ты сама себе не простишь никогда.

🐿 Белка (автор). Я знаю.

🦔 ХудоËЖник. Что происходит, девочки?

*Автор закрыл комментарии к записи.

Сцены и диалоги. Детектив Ром, профессор Мейгольц

– Видите ли, детектив, вы тоже отчасти заложник своего нарратива и, как вам положено, ищете в картине злодея. Антигероя, который должен быть повержен. Но дело в том, что его нет. Эта история сплошь состоит из благих намерений вполне приличных людей, а что они привели немного не туда, куда планировалось... Увы.

– И всё же, мне бы хотелось лучше понимать мотивы участников.

– А каковы вообще мотивы людей сейчас? В эпоху цифрового кубизма, который исключил из движущих сил общества деньги, власть, конкуренцию, ревность и обиду? Что заставляет вас, например, тратить силы и время и даже неиллюзорно рисковать жизнью в этом расследовании? Ведь оно, как я понимаю, даже не будет оплачено?

– Таково моё предназначение. Я стараюсь максимально хорошо делать свою работу, потому что иначе моя жизнь лишится смысла.

– Вот именно! Так это и работает в кубизм-парадигме «агентной ответственности». Большинство считает её благом, меньшинство – проклятием, но люди всегда оказываются ровно на той позиции в системе, где они будут гипермотивированы без всякого внешнего принуждения. В локусе агентного максимума среды. Это даёт более чёткую и прозрачную мотивацию, чем довлевшая ранее монетарная, потому что деньги – это всего лишь деньги, и это понимали даже в традиционных «обществах позднего благополучия».

– Я не очень понимаю, к чему вы ведёте. Я не изучал философию.

– Представьте себе, создано некое новое оборудование. Его возможности поражают воображение, это прорыв. Квантовый компьют уникальной стабильности, продукт десятилетий разработок и отчаянных экспериментов, вершина научной мысли. Ещё недавно никто всерьёз не верил, что это возможно, и вот оно, в железе, включай и работай. Но возник... конфликт интересов.

– Между кем и кем?

– Между административной и научной мотивацией. Обе имеют свои основания: научная требует немедленного включения новинки в операционный контур, поскольку она открывает широчайший спектр возможностей, административная упирает на неопределённость прогностики, что делает такое включение...

– Рискованным?

– Нет, скорее, не вполне предсказуемым. Аргументации научной части, что релевантная прогностика в данной ситуации невозможна в принципе, поскольку речь идёт о принципиальном повышении ступени, не то чтобы игнорируется, но находится вне административной логики. Поймите, речь не о научном снобизме, я вполне понимаю управленческие резоны: им надо выбрать из рассчитанных векторов оптимальный. Даже имея на руках все «если-то», это непростая задача, а если приходится оперировать слабыми вероятностями, то алгоритмическое принятие решения невозможно, а агентная ответственность возрастает предельно. В результате принимается половинчатое решение: оборудование смонтировать и использовать, но вне операционного контура, в изолированной среде.

– Звучит разумно.

– Только для человека непонимающего. Это как... не знаю... Включить радиостанцию в розетку, но оторвать антенну. Просто ящик с лампочками, оценить работу которого принципиально невозможно.

– И вы решили переиграть по-своему?

– Да. Никто не должен был пострадать. В научном плане мы оказались правы, и включение оборудования в операционный контур не привело к негативным последствиям. Это было правильное решение, его одобрили постфактум, то есть в режиме актуализации ретроследа оно считается принятым корректно, в рамках общей агентной процедуры.

– Поэтому вы так спокойно об этом рассказываете?

– Само собой. Нет... как это раньше говорилось... состава преступления. Оборудование было изготовлено, установлено, настроено, подключено и работает. Впрочем, как я понимаю, к розыску девушки это никакого отношения не имеет. Кстати, что с ней стало-то?

– Она убита.

О рисках интеграции квантово-байесовых нейросетей в общую цифровую среду

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

Адресат: Директорат цифровой инфраструктуры QBism aposteriori Co

Отправитель: Комиссия по оценке онтоэпистемических рисков

Статус: для внутреннего пользования

–

В случае прямой интеграции квантово-байесовых нейросетей (КБНС) нового поколения в контуры общей цифровой среды следует учесть, что они являются инструментом, использование которого требует строгого разграничения операционного поля и социальной реальности.

КБНС функционируют как физически реализованные вероятностные структуры. Их операционная динамика включает в себя квантовую суперпозицию, запутанность и апостериорное перераспределение амплитуд вероятностей в режиме реального времени. При прямом включении КБНС в цифровую среду с высокой плотностью связей не исключается капсулирование квантовых процессов в метафеномены. Под этим понимается ситуация, при которой локальные квантово-вычислительные состояния, будучи замкнутыми на цифровые контуры интерпретации, начинают оказывать макроскопическое влияние на распределение событий в среде. В этом случае локальная вероятностная конфигурация может быть стабилизирована как макрособытие, а граница между вычислительным контуром и эмпирической средой становится операционно размытой.

Обновляя вероятностные распределения, КБНС склонны формировать устойчивые конфигурации, которые цифровая среда ошибочно интерпретирует как подтверждённые паттерны. Это приводит к самоусиливающимся сценариям, причём риск непредсказуемых макроэффектов увеличивается в ситуации недостаточной изоляции квантового процесса.

Указанные процессы рассматриваются как вероятность, однако, поскольку и сами КБНС имеют вероятностную природу, риски становятся статистически значимыми при её масштабировании.

Предлагаем: приостановить интеграцию КБНС нового поколения в операционные контуры до завершения расширенного цикла тестирования в изолированных средах.

Подписи.

Дата.

Заметки художника

Как говорят в геймдеве: «Самые паршивые нарраторы выходят из художников». Я в последнее время часто вспоминаю эту поговорку. Мало того, что художник не конструирует, а фиксирует, так ещё картинки и текст требуют разных скиллов. Хорошо, что я не пытаюсь сочинять свои игры, чем в геймдеве сейчас грешат многие! Запутался бы в сюжетных линиях и завис на стадии артов, потому что память играет со мной в странные игры. Вот, например, листая наброски, вспомнил ещё два странных эпизода той поездки в церковь.

Когда все поели и сели пить чай, я помог Лене отнести на кухню посуду. Наверное, помощь ей не требовалась, но мне было неловко слушать разговор Белки (тогда я, впрочем, ещё не понял, что она не Кролик) и отца Павла. Судя по всему, он был какой-то слишком личный. Оказалось, что в пристройке есть современная электрическая плита с духовкой, холодильник и, самое главное, посудомоечная машина. Я почему-то подсознательно ожидал, что надо будет таскать воду из колодца, греть её на дровах, мыть посуду в тазу... Наверное, общая атмосфера места располагала. Но нет, я всего лишь держал поднос с грязной посудой, пока Лена расставляла её по решёткам посудомойки. Наверное, его можно было просто поставить на стол, но мне это не пришло в голову.

– Спасибо за помощь, – сказала мне женщина. – Хочешь чего-нибудь? Есть домашнее печенье.

– Нет, что вы, я наелся, было очень вкусно.

– У меня свой огородик тут, – пояснила она, – а в лесу полно грибов. Всё свежее.

А потом тем же тоном, не меняя интонации, спросила: