Текст книги "Беги за мёртвым кроликом (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Какой?

– Химическая фотография. Помнишь была такая штука?

– Ромк, я тебя старше всего чуть, как я могу её помнить?

– Ага, то есть ты в курсе, что это.

– Ну, так, по верхам. Способ фиксации изображения химическим способом на бумаге. Был популярен лет сто назад, за неимением лучшего, потом всё ушло в Цифру и стало намного удобнее.

– Инфу я и сам нашёл. У меня другой вопрос: а достать сейчас все эти штуки нельзя? Ну, там, плёнку, химикаты, оптический аппарат, или как там это называется. В порту же любят всякий винтаж, типа телефонов с кнопками...

– Ром, ну ты иногда такой дикий, что мне за тебя прямо стыдно бывает. Напомню: закон «О регулировании визуальной фиксации и оборота изображений».

– А, ну да... Чего-то слышал. Художники под него не подпадают вроде. А разве в БЦЗ он действует? Для вас же есть куча исключений, послаблений и «особых экономических правил».

– Но не во всём же. Химфото, насколько я знаю, в список не входит.

– А что с ним не так?

– Химическая бомба замедленного действия. Токсичная химия, не распадается столетиями, всё такое. Вроде как новейшие исследования показали, что какие-то там компоненты могут попадать в организм через кожу, накапливаться и негативно влиять на продолжительность жизни.

– Серьёзно? А как же ими сто лет пользовались?

– А я знаю? Люди вообще много чем пользовались, не вдупляя. Вон в Древнем Риме водопровод из свинца был. Все эти плёнки давно уже никому не были нужны, кроме маньяков-энтузиастов, выпускали их мало, стоили они дорого, мороки с ними дофига, а качество картинки сильно на любителя. Так что, когда запретили, никто особо по ним не парился. Сами фотографии попали всего лишь под пункт о бумажных архивах, то есть физлиц не щемили. У многих, наверное, остались такие фото, да и оптические аппараты наверняка валяются как сувениры, а вот химия под запретом.

– Даже в порту?

– Слушай, в порту дофига всего запретного можно достать, может, и это. Но я не спрашивал, кому это нужно вообще? Вот ты, например, с чего заинтересовался?

– В контексте фиксации реальности нецифровым способом.

– Это тупо незаконно, Ром, если ты забыл. Цитирую: «Визуальная информация не должна препятствовать актуализации общественного знания».

– И что это означает? Ну, практически?

– У нас, например, нельзя хранить бумажные логи и хардкопии баз. Но их и так никто не хранит, потому что пожаробезопасность. Пожарники сейчас за любую бумажку крупнее стикера на монитор натягивают по самые гланды. В контексте химической фотографии все казённые фотоархивы оцифровали, а оригиналы экологично утилизовали как опасные отходы. Личные, насколько я знаю, принудительно не изымали, но всем, кто соглашался на добровольную утилизацию, делали бесплатную оцифровку с коррекцией дефектов. Многие соглашались, потому что качество у старых фото всратое было, да и нафига пыль плодить? Химически вредную, тем более. Колись, что за диверсию ты задумал?

– Да ничего, Мих, просто пытаюсь понять кое-какие моменты из дневника.

– Вот ты жопа скрытная! Ну хоть скажи, у вас был роман с БК? Любовь-морковь, всё такое?

– Скорее нет, чем да, насколько я успел прочитать. Просто я оказался ей нужен.

– Девушке срочно потребовалась бумажная картинка, чтобы дырку на обоях прикрыть?

– Нет, она просто не смогла найти плёнку для фотоаппарата.

Инерция бытовых информационных массивов

Программный документ Национального центра актуализации данных. Архивное хранение

Одной из ключевых проблем информационного общества является инерция знаний. Накопление сведений в неизменяемых формах (на физических носителях) способствовало их неизбирательной сохранности, и до какого-то момента недостатки этого метода считались пренебрежимыми.

Не стоит думать, что актуализация памяти является следствием именно цифровых технологий. Исторические документы, такие как летописи, священные книги и прочие архивы, изымались, правились и заменялись новыми на всём протяжении письменной истории. Такова природа внешней памяти, фармаконичной ещё во времена Платона.

Цифровые технологии позволили привести этот процесс в соответствие требованиям современной социальной динамики, исключив временной лаг между версиями, но главное – устранив произвольность версионирования.

Неизменяемые (точнее, медленно изменяемые) формы памяти создают проблему накопления расходящихся версий, которая начинает тормозить развитие общественной мысли. Для неспециалиста все версии равнозначны, отличить устаревшую от актуальной, не изучив вопрос полностью (то есть, не став специалистом в нём), он не может, а значит, вынужден составлять свою картину мира из более-менее случайных фрагментов, часть из которых заведомо окажется ложными. При этом у людей формируется смысловое поле, частично несовместимое с окружающими, что порождает непонимание и конфликты.

Современная цифровая актуализация данных позволила нейтрализовать этот эффект. Она представляет собой непрерывную научно-техническую процедуру реального времени, где данные сопоставляются с новыми исследованиями, статистикой и моделями. Устаревшие версии не удаляются, а «деактуализируются», то есть утрачивают статус действующих. Техническую реализуемость этого процесса обеспечили нейросетевые системы нового поколения, способные работать с массивами информации, недоступными для ручной индексации, и отслеживать смысловые изменения на уровне, недостижимом для человека. В системе присутствует экспертная оценка, но, в силу объёма накопленных человечеством данных, эксперт не верифицирует факты, а задаёт рамки машинной логики.

Этот процесс идёт в фоновом режиме, его работа специально выстроена как непубличная. Он поддерживает целостность единого информационного пространства, не давая ему версионно сегментироваться. Гражданин должен иметь доступ к согласованной, актуальной картине мира, пригодной для принятия решений здесь и сейчас, не взваливая на себя ежедневную задачу по верификации разных версий реальности.

Актуализация не стирает историю знаний, архивные записи версионируются и сохраняются в специализированных хранилищах, доступ к ним может получить любой желающий, однако для повседневного использования предлагается актуальная версия «по умолчанию».

Актуализация снижает уровень когнитивного шума и позволяет обществу опираться на знания, соответствующие текущему состоянию науки и практики. В современном мире с его информационной перегруженностью и высоким темпом изменений априорные модели знания стали источником онтологических рисков, поэтому процесс актуализации является важнейшим элементом устойчивого развития QBism-парадигмы.

Глава 20. Реляционная суперпозиция

Бесцифровая зона как гуманитарный феномен

Исследование QBism aposteriori Co

Бесцифровые зоны в QBism-парадигме приняли на себя роль своего рода «убежищ от будущего». Свойственный нашему укладу неогуманизм признаёт, что человек не обязан быть современным. Агентная ответственность – это всегда добровольный и сознательный выбор.

QBism, трансформировав традиционное общество, породил не только новые возможности, но и новое экзистенциальное напряжение. Цифровая среда, актуализируемая память и операционная этика не были восприняты однозначно, и даже сейчас, когда их практический эффект не вызывает сомнений, часть людей сознательно выбирают невключённость. Принуждать их, пусть и в рамках системной заботы, было бы онтологически неверно, поскольку любое принуждение дискредитирует идею агентности.

Бесцифровые зоны институционализируют право на несогласие, предоставляя людям легальные формы альтернативного социального устройства. Вместо маргинализации они получили пространство для собственного развития, где могут жить в соответствии со своими представлениями о правильности.

Неогуманизм утверждает, что ценность личности никоим образом не сводится к её операционной эффективности. Человек может жить в собственной смысловой среде, не нарушая QBism-принципов. Для остальной части общества БЦЗ выполняют функцию морального зеркала, демонстративно сохраняя традиционные формы отношений. Это делает наш выбор онтологически осмысленным.

Блог БК (закрытая часть)

✴ Имя: Кролик 🐇

✴ Локация: тёмная часть норы

✴ Статус: чокнулась с зеркалом, теперь чокнутая

✴ Куррентмуд: косплей Белки

Title: шарики-фонарики

#deep_fucking_existential_dread

А мне вот кажется, что я живу дискретно. Не с утра до вечера и снова, а с какой-то непонятной периодичностью. От события к событию, может быть. От расследования к расследованию. От поста в блоге к следующему посту. Как будто меня кто-то включает, как фонарик, светит мной туда, где нужно подсветить, а потом выключает и кладёт в карман до следующей оказии. Для фонарика кармана не существует, он сознает себя только когда светит, потому что такова его функция. Он же фонарик. Получается, что бытие фонарика субъективно непрерывно, но фактически дискретно. Но, если бы фонарик был мной, то он бы что-то заподозрил, я думаю. Может быть, я фонарик? Могу я быть фонариком?

Вот такое ощущение. Чувство, что моя жизнь упакована в компактные... отрезки? Части? Файлы? Можно чётко сказать, где начало и конец каждого, но что между ними? Блог – это опора для памяти. Попытка зафиксировать себя, пришивая нить жизни к полотну реальности строчкой постов. Закрепляя блестящими декоративными гвоздиками. Но однажды, оглянувшись назад, я увидела пунктир блестящих кружочков и темноту между ними. Смутную и вязкую, как сопли в тумане. Что было в промежутках? Ведь было же что-то? Не могло не быть! Это же, собственно, и есть моя жизнь! Куски. Пятна. Фрагменты. А потом с досадой понимаю, что даже они лишь отсвет цифрового контента. Словно я читаю про свою жизнь, заполняя фантазией лакуны автора.

Ну вот как так, а?

Комментарии

🐿 Белка. Алё, это мой тег! Кроль, не пугай меня! Вакансия сомневающегося в реальности унылого говна занята! Мной! Если мы рехнёмся обе, кто будет бегать за сигаретами? Ну скажи, что ты меня просто троллишь, пожалуйста!

🐇 Кролик (автор). Па-а-адумаешь какие мы нежные! Уже и тег твой нельзя поюзать! И нафига тебе бегать за сигаретами, ты же не куришь?

🐿 Белка. За сигаретами для тебя, разумеется. Ведь став мной, ты уже на улицу не выйдешь.

🐇 Кролик (автор). Не драматизируй, Белчик. Ты иногда гуляешь, я знаю.

🐿 Белка. Не, Кроль, я серьёзно, что с тобой? Это что, заразно?

🐇 Кролик (автор). Просто настроение, забей. Приступ острого белчизма. Пройдёт.

🐿 Белка. Смотри, чтобы не перешёл в хронический! Быть мной так себе история, тебе не понравится.

🐇 Кролик (автор). Придётся прибегнуть к профилактике. Подышать парами спирта над стаканом с виски, например. Не, правда, забей, всё нормально.

🦔 ХудоËЖник. Я могу чем-то помочь вам, девочки?

🐇 Кролик (автор). Ещё как можешь. В семь в баре! Бодрый и не сонный! Одетый по погоде, а не как прошлый раз! Не забудь блокнот!

🐿 Белка. Ну вот, другое дело. Узнаю нашу Кроличку.

🦔 ХудоËЖник. Я никогда не забываю блокнот. Всё остальное могу забыть, но не это.

Сцены и диалоги. Детектив Ром

Заправка

Заправщик

– Привет, Роберт. Кофе?

– Да, конечно. Пистолет в баке, включай до полного, я пойду присмотрю.

– Вам тоже кофе?

Детектив Ром

– Да, если не сложно.

– Сейчас сварю.

– А разве сейчас можно заправлять самому? Заправщик не обязателен?

– А вы что, из проверяющих?

– Нет, просто интересуюсь.

– Федеральные нормы и правила промышленной безопасности для АЗС не требуют обязательного наличия заправщика. Только внутренние нормативы крупных сетей. Эта заправка не сетевая, так что я работаю один. Большинство моих клиентов умеют вставлять пистолет в бак сами. Всеобщая выученная беспомощность ограничивается городской чертой, знаете ли. Но если что, мне несложно выйти и помочь клиенту.

– Не похоже, что у вас тут большой спрос.

– Будь это место более бойким, его бы моментально отжали сетевики. Но мне хватает.

– Вы владелец?

– Да, ИП имя-фамилия, там на табличке написано.

– И вы, я вижу, принимаете наличные?

– В основном их. Тут паршиво со связью. Но, если у вас только карты, то не пугайтесь, терминал запомнит транзакцию и, как только связь появится, деньги придут на мой счёт. Иногда мне приходится в конце дня ехать с кассой в сторону города, ловить приём, но обычно пару раз в сутки Цифра поднимает веки, обращая недреманное око в нашу сторону, этого хватает. Большинство моих клиентов платят наличными, им так привычнее. Вот ваш кофе.

– У меня есть наличные.

– От городского парня не ожидаешь.

– Специфика работы. Так вы, получается, фактически сидите в БЦЗ?

– Да. Городским кажется ужасным, на самом деле быстро привыкаешь. Если случится что-то действительно важное, мне кто-нибудь обязательно расскажет. Да хоть вон Роберт, например.

Роберт

– Готово, полный.

– Отлично. Вошло пятьдесят три с половиной литра. Вот твой кофе.

– А вот твои деньги.

– Скажи, Роберт, попадалось ли тебе что-то, что мне нужно узнать? С момента нашей прошлой встречи, я имею в виду.

– Хм... Я к тебе заезжал... А, ну да, помню. Нет, с тех пор ничего интересного, Заправщик.

– Вот видите? Цифра создаёт миллиард новостей ежедневно, но я, не получив ни одной из них, ничего не теряю.

– Оригинальная позиция, но почему бы и нет. Ваше право.

– Понравился кофе?

– Великолепный. Как вам удаётся?

– Хорошие зёрна и винтажная кофемашина. Теперь таких не делают, считаются небезопасными, слишком большое давление пара. Сейчас многое внезапно стало «небезопасным», не находите? Включая вещи, которые ещё совсем недавно были совершенно обыденными.

– Не задумывался над этим.

– У меня много свободного времени для размышлений. Как вы правильно заметили, место не очень бойкое.

– И чем вы заполняете свой досуг без Цифры?

– Думаю. Читаю.

– Но как читать, если нет сети?

– С бумаги. Роберт, ты привёз?

– О, точно, хорошо, что напомнил, уже три дня в багажнике вожу! Сейчас принесу. Аж пять томов!

– Вот видите, мне снова есть что читать.

– А так можно? Тем более на заправке?

– Вы из пожнадзора?

– Нет.

– Тогда можно. Право же, сидя на сотне тонн бензина, странно опасаться пары кило переработанной целлюлозы.

Роберт (Входя с улицы с коробкой в руках.)

– Вот, держи. Не знаю, насколько они интересные.

– Я всеяден. Даже в дамских романах можно найти что-то вроде сюжета или хотя бы забавный рецепт выпечки. Я тебе за них должен?

– Нет, Заправщик, они достались мне бесплатно. Клиент вёз сдавать на пункт приёма, но охотно оставил, чтобы не тащить.

– А как же положенная компенсация? Бесплатный абонемент и всё такое?

– Он, как мне показалось, не большой любитель чтения, просто нашёл в сарае. Я сэкономил ему время на поездку.

– Спасибо.

– Не за что. Обращайся. Кофе как всегда хорош, но нам пора. Буду ехать в эту сторону, заскочу снова.

– Увидимся тогда.

Детектив Ром (Садясь в машину.)

– Странное место.

– Почему?

– Заправка не может быть прибыльной в такой глуши.

– Ему не надо платить за франшизу сетям, а большую часть прибыли приносит минимаркет. Сюда приезжают из деревень, не столько за бензином, сколько за продуктами и хозтоварами, это ближе, чем тащиться в райцентр. Попить хороший кофе, потрепаться, просто развеяться, поменяться книжками.

– Книжками?

– В бесцифровых зонах свои развлечения.

Мессенджер. Окно чата с пользователем Михаилом Вомбатовым

– Привет, не отвлекаю?

– Нет. Или да. Нахожусь в суперпозиции «занят фигнёй/занят делом». Коллапс оной наступит, когда я закончу и оценю результат. А ты по делу или по фигне?

– Наверное, тоже в суперпозиции.

– Ну, это нормально. Чего надо-то?

– У тебя случайно нет переходника, чтобы вставить в старый ноутбук ещё более старую флешку?

– Флешку? Серьёзно? Ты что, музей ограбил?

– В столе нашёл.

– У тебя там дырка в прошлое? Я, признаться, уже лет пять не видел ни флешек, ни компов с внешними портами.

– У меня в ноуте есть разъём, но он не такой, как у флешки.

– А ручки сбоку, чтобы крутить, у него нету? А, да, это же у граммофонов. Ты, Ром, просто ретросексуал какой-то! Но, если у тебя завалялся граммофон, я бы послушал.

– Просто скажи, есть ли у тебя переходник.

– Наведи камеру на флешку и разъём.

– Вот. Видишь?

– Угу. Нужен «мама-а на папу-цэ».

– Чего?

– Не парься, есть такой. Ты удивишься, сколько всякого старого железа накапливается в институтской лабе. Никто ничего не выбрасывает, потому что проблема обратной совместимости. Говорят, однажды понадобилось что-то удалённо поменять в прошивке старого космического зонда, так единственный носитель, на котором она нашлась, оказался стопкой перфокарт. Исправных считывателей не сохранилось, но карты отсканили и распознали код нейросеткой. Это ещё до запрета хардкопий дело было, потом все архивы древнего софта обработали и слили в облако. А что там на флешке? Криптокошелёк, я надеюсь?

– Не знаю, что там. Мне записать, а не прочитать.

– Фига ты загадочный...

– Давай напою тебя пивом, расскажу, заодно переходник отдашь.

– А давай! Как раз и рабочий день заканчивается. Встретимся в баре.

Блог БК

✴ Имя: Белый Кролик 🐇

✴ Локация: город Свитербург

✴ Статус: живу в тени, курю в дождь

✴ Куррентмуд: привет, зайчатки. Мы идём глубже!

Title: межэтажное перекрытие

#расследушки

– Просто дурацкая история, – вздохнул капитан. – Мне прям неловко, что привлёк ваше внимание... Врать не стану, внимание молодой симпатичной девушки всегда приятно. Не сочтите за подкат, я человек пожилой и женатый. Суть в следующем: я родился и вырос тут, в городе. Лет тому прошло много, жизнь была совсем другая, так что застал на излёте эпоху «коммуналок». В самом детстве, но всё же. Знаете, что это?

– Теперь называют «коливингом», но да, представляю.

– Потом вырос, пошёл в мореходку, женился, родились дети, мы с женой купили свою квартиру недалеко от порта... В общем, не вспоминал о той коммуналке вовсе. Никакого негатива, это родителям было сложно с ребёнком в одной комнате и общими удобствами, а в детстве такого не замечаешь. Наоборот, там была ещё пара детей плюс-минус моего возраста, мы играли в длинном, тёмном, заставленном всяким хламом коридоре, и это было весело. Помнится, после переезда мне этого не хватало. Мать умерла давно, а в прошлом году и отец умер.

– Соболезную.

– Спасибо. Мне не нужно было никакого наследства, но разбираться с ним всё равно пришлось, конечно. Оказалось, что у отца множество бумаг. Это сейчас выглядит странно, но старики выросли в мире, где было принято хранить все документы и никогда ничего не выбрасывать, по принципу «а вдруг». Там одних фотографий был чемодан!

– Химических бумажных? Которые токсичные?

– Да, тех самых. Отец был упрямым скептиком, для него что было хорошо в молодости, то и сейчас сгодится. Мол, не надо считать прошлое поколение дураками. Я ему напоминал, что героин когда-то давали детям от кашля, а стрелки наручных часов покрывали радиоактивной краской, но он только отмахивался и фотографии хранил. Может, если бы сдал на утилизацию, как все, прожил дольше, не знаю. Лёжа в чемодане на антресолях, они вряд ли могли ему сильно навредить, да? Мне теперь кажется, что надо было настоять, но отец был не из тех, то слушает чужие аргументы. В общем, нашлись документы и на ту комнату в коммуналке. К моему удивлению, относительно свежие, выписанные буквально за полгода до отмены бумажного документооборота в кадастре. Я-то был уверен, что комнату продали или обменяли при переезде, и тут такой сюрприз, представляете!

– Удивительно, да. Не жил там, но и не продавал?

– Отец не любил обсуждать финансовые дела, никогда не просил помощи и всегда говорил, что нельзя продавать недвижимость, потому что деньги теперь просто цифры в компьютере. Вполне в его духе. Когда я начал оформлять наследство, выяснилось, что существует договор, по которому отцу на счёт перечислялись ежемесячные платежи за «техническое помещение площадью 32 квадратных метра, расположенное по адресу...»

– То есть сдавал в аренду?

– Да, причём договор необычный, без права одностороннего расторжения на срок в тридцать лет. Арендатор обезопасил себя от возможных капризов арендодателя.

– А кто арендатор? В договоре должно быть указано.

– Некая компания... сейчас, где-то у меня было записано... никак не могу запомнить, дурацкий набор букв... Вот: «QBism aposteriori Co».

– Звучит почему-то знакомо, – задумалась я, – но не вспоминается.

– Ну и второй момент, адрес. В договоре «Пятая Портовая, дом восемь дробь один», а у нас в адресе никакой дроби нет, просто дом восемь, квартира пятнадцать. Я это прекрасно помню, всё детство прожил, адрес знал наизусть. И в бумажном документе тоже без дроби!

– И что, возникли проблемы с оформлением наследства?

– Ни малейших. Я единственный наследник, вступил в права автоматически, в договоре тут же сменился собственник и получатель выплат. С пометкой «на основании постановления о вступлении в право наследования». В цифровом делопроизводстве есть свои прелести. Я думал, придётся искать эту «QBism aposteriori Co», тащиться туда, переподписывать... А оно само всё подтянулось, хотя я вообще в рейсе тогда был!

– Да, удобно.

– Однако эта история разбудила во мне что-то вроде ностальгии, понимаете? Я внезапно так отчётливо вспомнил комнату в коммуналке, старый дом, двор-колодец, что мне аж сны про детство стали сниться! И вот чёрт дёрнул меня пойти туда. Просто прогуляться, посмотреть на двор своего детства. Вот так же сидел в баре, немного выпил, заскучал...

– И что там?

– Ну, двор оказался меньше, чем я помнил, просто узкая дырка в небо, зато и чище. Фасады обновили, я даже не смог найти окно нашей комнаты, хотя вроде бы отчётливо помнил, где оно. Самое смешное – код от двери в парадное не поменялся! Представляете, столько лет прошло, а он тот же! Сам домофон, конечно, давно другой, модный, с видео и распознаванием лиц, но клавиатура осталась, и когда я просто на автомате ввёл код, он сработал!

– Наверное, жильцы при замене попросили оставить старый, чтобы не менять привычек.

– Да, скорее всего. В общем, я вошёл. Светло, отштукатурено, чисто, лестница та же, но перила другие, пластиковые, покататься на них, как в детстве, уже не вышло бы. Новый современный лифт, закрытый. Я-то помню ещё тот, с решётками, из прошлого века! Мне прямо обидно стало, он был стильный. Но потом вспомнил, как мой друган чуть руки не лишился, просунув её на ходу... Конечно, сам был виноват, придурок малолетний, да и обошлось всё ссадинами, но теперь так нельзя, родители засудили бы управляющую компанию. Так что понятно, почему заменили, но стиль уже не тот... Захожу в лифт – красота, чистота, стены не исписаны, не ободраны, кнопки никто не подпаливал зажигалкой. Жму пятый. Не спрашивайте, зачем мне припёрло смотреть на дверь нашей бывшей коммуналки! Полвека не вспоминал, а тут прям разобрало! Вышел – всё как было, площадка на три двери, но номера шестнадцать-восемнадцать, то есть лифт привёз на шестой! В семнадцатой как раз Вовка жил, приятель мой, на год старше, который в лифте руку умудрился просунуть. Понятно дело, что коммуналки, скорее всего, расселили, живут там другие люди, так что я просто спустился на этаж. Смотрю – квартиры десять-двенадцать! То есть это четвёртый! И цифра на стене напротив лифта – четыре! Поднимаюсь – написано, что пятый, но квартиры с шестнадцатой, то есть шестой! Я, не поверите, девушка, раз десять, наверное, сходил вверх вниз! Из них раза три сверху-донизу, от первого до шестого, а ведь этажей в доме было семь, я же помню! Мы с пацанами так и норовили на чердак вылезти, как управдом ни пытался его от нас запирать... Там ещё лестница такая, с подвывертом, как бывает в старом фонде на стыке двух домов: следующий этаж не виден, пока три пролёта вокруг лифта не пройдёшь, ступеньки с разным шагом, межэтажные промежутки разные, с отвычки у меня аж крыша чуть не поехала. Ну и колени уже не те вверх-вниз бегать. Плюнул, вышел во двор, попытался сосчитать этажи снаружи, и верите – сбиваюсь! То шесть вижу, то семь! Если выйти на улицу, то вроде шесть, а если со двора – то, скорее, семь, но там освещение такое, что внизу фонари яркие, а вверху темно. И глаза быстро устают. Вечер как раз был, небо тёмное, да и я выпивши, хоть и не сильно. Махнул рукой и вернулся в бар.

– И что, больше туда не ходили?

– На следующий день специально сделал крюк, чтобы днём посмотреть, но во двор не попал, ворота были закрыты. В прошлый раз я их даже не заметил, наверное, были нараспашку, а тут раз – и упёрся. От ворот у меня кода нет, в те годы их не было. Снаружи гляжу – шесть этажей, не семь. Но наши окна выходили во двор, так что это не показатель. Дом позапрошлого века, физически вроде одно строение, а адресов три, по трём разным улицам, смотря с какой стороны заходить. В одном парадном квартиры дверь в дверь, а относятся к разным домам. Так что, девушка, скорее всего, никакой мистики тут нет. Архитектурная причуда плюс ложная память. Мало ли, что я помню, лет прошло больше, чем вы, например, на свете живёте. Шесть этажей, семь... Да какая теперь разница-то? А что я свою недвижимость не нашёл, так, может, туда вход с другой парадной теперь, вот и адрес стал с дробью. Тут двери заложили, там пробили... Ну, или объединили несколько квартир, например. Главное, что аренда капает! Вот если бы я её продать собрался... Но там по договору ещё много лет нельзя. Если доживу, буду разбираться, а если нет, оставлю детям в наследство, как мой отец поступил. Спасибо, что выслушали мой рассказ и составили приятную компанию на этот вечер. Хотите ещё виски?

– Нет, спасибо, мне хватит на сегодня. Вы не будете против, если я немного покопаюсь в этой истории?

– Да на здоровье, если охота. Хотя это какой-то скучный кадастровый выверт при перерегистрации жилого фонда в новый формат.

– Скажете номер? Я с вами свяжусь, если что-то узнаю.

– Боже мой, девушка просит у меня номер телефона! Вечер прошёл не зря, сразу почувствовал себя моложе лет на сорок!

Контроль и ложная несвобода

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

Когда общество обсуждало принятие QBism-парадигмы, одним из самых дискутируемых рисков была гипотетическая «цифровая диктатура». «Антикубисты» прогнозировали «мир тотального контроля», где государство видит всё, знает всё и управляет всем. Сейчас даже школьники понимают разницу между контролем и медиаторикой, но на тот момент человечество ориентировалось на токсичные ретроследы «исторического опыта», где контроль являлся реальной ценностью, к которой был смысл стремиться.

Как мы теперь знаем, в реальности вышло ровно наоборот: прямое государственное вмешательство в жизнь граждан сократилось практически до нуля, бюрократический аппарат утратил свои функции и был оптимизирован до представительского, а директивное вертикальное принуждение сменилось точечной опережающей регуляцией.

Цифровая прозрачность вовсе не означает пресловутого «Большого брата». (Контроль такого рода математически невозможен в силу «закона необходимого разнообразия» Эшби^[6] и при попытке реализации неизбежно породил бы комбинаторный взрыв.) В классических «обществах позднего благополучия» государственный контроль требовался именно в силу информационной непрозрачности среды, но в QBism-парадигме государство превратилось в распределённого координатора обновления ожиданий.

Когда среда корректно настраивает правила взаимодействия, то агенту энергетически выгоднее согласовать действия с реальностью, чем пытаться эти правила обойти, что делает принуждение онтологически избыточным. В QBism-обществе цифровая среда децентрализована, не требует управления и того, что раньше называли «программированием» (априорной предзаданностью). Будучи распределённым QBism-агентом, Цифра работает по принципу апостериорного обновления ожиданий, то есть превентивно корректирует траектории взаимодействия, а не реактивно прибегает к санкциям за агентные действия. Это противоположно идее «цифровой диктатуры» с её циклом «контроль-ошибка-наказание».

Цифровое общество QBism является средой распределённого модерируемого взаимодействия.

Глава 21. Утрата ретроспективной силы

Полицейская дисфункция

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

В результате изменения структуры социальной реальности функции полиции радикально трансформировались. Отчасти это связано с полной цифровой прозрачностью современного общества, которая сняла с неё задачи по выявлению истины, но гораздо важнее полная смена концепции общественного реагирования.

В QBism-парадигме значим не факт «преступления», а момент обновления ожиданий агента. Система предиктивна и проактивна, она фиксирует нарастающую вероятность нарушения общественных априоров и корректирует условия агентного взаимодействия, модеративно исключая вектор возможности.

В условиях актуализируемой реальности наказание теряет онтологический смысл, потому что направлено в то прошлое, которого больше нет. В QBism оно не определяет будущее. Система построена на апостериорном обновлений ожиданий и ставит вопрос «что делать» до того, как возникнет вопрос «кто виноват». Исторически наказание было малоэффективно, потому что не меняло условий задачи, ответом в которой было преступление. Это порождало либо прямой рецидив, либо косвенный, через фиксацию неправильного прошлого в предельно токсичный ретрослед «криминальной биографии». В QBism-обществе наказания не существует, есть лишь агентная ответственность, обязывающая агента к пересчёту на основе нового опыта.

Сегодня полиция максимально далека от своей прежней роли репрессивного медиатора, став службой сопровождения в ситуациях социальной дезориентации. Её основная функция – помогать людям справиться с избытком агентной ответственности. Безопасность при этом реализуется на другом уровне – через проактивную модерацию агентных взаимодействий.

Сцены и диалоги. Детектив Ром

Церковь на болоте

– Ром. Детектив Ром.

– Павел. Отец Павел.

– Лена. Просто Лена.

– А эти дети...

– Не обращайте внимания. У них свои игры, мы там лишние.

– У вас тут что, сиротский приют при храме?

– Не совсем. Или совсем нет. Им нравится здесь играть, и пусть это будет лучше здесь, чем где-то ещё.

– Играть на кладбище у одинокой церкви среди болот?

– Почему нет? Мёртвым всё равно, а мы с женой привыкли.

– Как-то... Неблаголепно, что ли...

– Люди сейчас имеют довольно странные представления о роли церкви и принятых в ней нормах. «Благолепие», что бы вы ни имели в виду под этим словом, далеко не в приоритете. Но давайте зайдём внутрь, сейчас будет сильный дождь.

– Откуда вы знаете?

– Опыт. Опыт и метеозависимость. Моя левая нога – отличный барометр. Вот видите, уже начинается. Роберт, не присоединитесь к нам?