Текст книги "Яд из бездны (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Он встал на ноги и пренебрежительно стряхнул с бушлата крошки.

– Прощайте!

– У меня к вам предложение, – неожиданно остановила Мейер. – Хотите выбраться из этого грязного хлева и вернуться к настоящему, достойному существованию?

Некрасов выжидательно замер, неопределённо пожал плечами.

– И что же взамен?

– Взамен ваша жизнь, которая, впрочем, опять поступит в моё полное распоряжение.

– Я спрашиваю, что взамен?

Мейер откинулась на спинку кресла, положила руку на немецкий чемоданчик и посмотрела собеседнику в глаза.

– Хочу вернуться на остров и завершить то, что мы начали пять лет назад, но для этого мне нужны настоящие профессионалы. Вы ведь не растеряли свои навыки за эти годы?

– Вы сошли с ума, – рассмеялся Некрасов. – Ни за что в жизни я не вернусь на этот проклятый остров. Ни за что в жизни!

– Подумайте! Ведь мы так и не проникли за бронированную дверь, что если...

– Прощайте! – Некрасов взялся за дверную ручку, потянул. – Надеюсь, у вас всё получится.

– Стойте! – Мейер вышла из-за стола, взяла поднос с пирожными и подошла к Некрасову. – Угостите своих родных. Когда ещё вам доведётся попробовать такое лакомство.

– У меня никого нет! – отрезал Некрасов. – А я как-нибудь переживу. Не хочу привыкать!

9

Прошло три часа, а он по-прежнему ощущал во рту привкус шоколада. Такой знакомый и такой далёкий.

"Теперь не досягаемый, – усмехнулся Некрасов. – Чёрт, а ведь надо было взять эти пирожные".

Разбрасывая ящики, из дверного проёма вывалился Юрка Носов. Он с трудом держался на ногах и при этом сиял от радости.

– Зажрались! – заорал он. – Совсем зажрались эти придурки с административного этажа. Такой тортик смачный выбросили.

На грязном куске картона Юрка держал бисквитное крошево покрытое лохмотьями шоколадной глазури. Те самые пирожные, которые, судя по всему, Мейер спустила в мусорное ведро.

– Хочешь? – предложил Юрка. – Я не жадный. Поделюсь!

– Ешь сам, – пробурчал Некрасов. – Не хочу привыкать. Когда ещё такое попробуешь?

– Ну, как знаешь!

Не обращая внимания на грязь, Юрка лихо приговорил объедки и даже умудрился слизать с картонки шоколадный крем. От этого зрелища Некрасову стало дурно.

– Слышь, кончай жрать картон! – рявкнул он. – А то меня блевать уже тянет.

– Ну и житуха у некоторых, – отозвался Юрка. – Ты б такое выбросил?

До слуха донёсся рокот дизельных двигателей, впервые за пять лет завыла дежурная сирена, загрохотали раздвигающиеся ворота центрального выезда.

– Это что ещё такое!? – воскликнул Некрасов.

Он бросился на другую сторону башни, спустился по железной лестнице на террасу и побежал к артиллерийской батарее. Затем, вскарабкался на башню и посмотрел на потрескавшуюся бетонку ведущую к городу. Из ворот выехали два БТРа. Чистые, выкрашенные также замысловато как и вертушка на вертолётной площадке.

– Мейер! – процедил Некрасов. – Ну и баба, ни черта не боится!

БТРы покатили на северо-запад, и на душе заскреблись кошки. Он стал жалеть, о том, что не принял предложение этой женщины. Ведь такого шанса ему могло больше не представиться.

– Проклятье! – прошептал он. – Какой же я идиот!

Глава 9

1

– Пошли-пошли! – Демидов схватил Некрасова за воротник и потянул наверх. – Не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь ты ходил за мной и плевал в спину.

– Неужели старик наконец-то снизошёл до моей персоны? – усмехнулся Некрасов. – И хватит меня дёргать. Скоро рукав оторвёшь.

Демидов сморщился и покосился на грязную ветхую форму сослуживца.

– И в самом деле на бродягу похож. Но Адмирал сегодня в настроении, надо пользоваться. Ты же сам хотел повышение.

Некрасов пожал плечами и поплёлся следом. Они подошли к кабинету Адмирала, и Демидов бесцеремонно открыл дверь.

Старик стоял у окна и гневно стучал кулаком по стене. Всклокоченный, плохо выбритый. Теперь в этом человеке сложно было узнать боевого офицера, который пять лет назад принял командование фортом. Красное лицо алкоголика, потрёпанный зелёный свитер вместо кителя, давно не чищенные ботинки.

– Я сказал убирайтесь к чёрту! – закричал он. – Единственная моя забота – люди. Кроме нас о них некому позаботиться.

Шубин, ещё трое офицеров штаба, стояли у стола и напряжённо поглядывали на беснующегося старика.

– Кажется мы не вовремя, – произнёс Демидов. – Я не знал, что у вас совещание...

– Демидов, стоять! – выкрикнул Адмирал. – Этот рядовой тоже пусть подойдёт.

Старик нетерпеливо подбежал к Борьке, схватил его за руку и поволок к столу.

– Скажите офицер, правильно ли я поступаю, – Адмирал сгрёб со стола стопку отчётов и швырнул их под ноги. – Полковник Шубин считает, что "Треугольник" это военная база и оставаться в нём должны только военные. А я говорю сейчас это не военная база, а убежище для каждого кто нуждается в помощи.

– Да, пускай офицер ответит. Готов ли он питаться заплесневелой крупой пополам с опилками? – отпарировал Шубин. – Готов ли он опекать тысячу голодранцев, которые практически не приносят пользы? И самое главное, готов ли он подавлять голодные бунты, которые вот-вот начнутся?

Все уставились на Борьку.

– Крупа с опилками? – усмехнулся Демилов. – Мне и не такое дерьмо доводилось жрать. А что до бунтов, – время покажет. Может, – обойдётся.

– Вот! – обрадовался Адмирал. – Этот майор как и многие другие офицеры, остался предан долгу. А наш долг – заботиться о людях.

– Тогда у меня не остаётся другого выхода! – Шубин расстегнул кобуру, достал ПМ и направил его на старика. – Офицеры! Этот человек невменяем. Арестуйте адмирала!

– Какого чёрта? – взревел Демидов. – Подобные вопросы теперь решаются общим собранием. Вы не уполномочены...

Борька запнулся на полуслове и побледнел. Некрасов хорошо видел, как у него задрожали губы.

– Приказываю, остановитесь! – захрипел Адмирал. – Прекратите. Вы давали присягу.

Старик сморщился от боли, прижал руку к грудной клетке и попятился к стене.

– Что-то мне совсем хреново! – прошептал он. – Кажется, опять... приступ.

Мне жаль вас Адмирал, – чеканя слова, произнёс Шубин. – Тяжёлые времена требуют присутствия сильных людей. Вы слабый.

– Полковник! – закричал Демидов. – Вызывай медиков! Не видишь, старик сейчас загнётся?

– Не делайте резких движений, офицер, – Шубин категорично покачал головой и повернул оружие в сторону Борьки. – Это может плохо закончиться.

Но Демидов уже потянулся к кобуре и даже успел отстегнуть застёжку...

2

Выстрел оглушил. Пуля попала Борьке в живот, и тёмная кровь мгновенно пропитала ткань кителя. Он застонал, попытался зажать рану рукой.

– Тварь поганая! – зашипел он. – Я тебя...

Давясь собственной кровью, Демидов опустился на колени и судорожно вращая глазами, уставился на Некрасова.

– Уложите старика на диван, – крикнул Шубин. – А этот, пусть так и подыхает на полу.

Потрясение и растерянность. Некрасов не мог поверить, что стал свидетелем преступления там, где этого не могло случиться в принципе. Святая святых. Штаб гарнизона.

В кабинет вошёл дежурный, он посмотрел на Шубина, и тот кивком выпроводил его в коридор.

Борька попытался подняться на ноги, громко протяжно завыл и рухнул лицом вниз.

– Что касается тебя, рядовой. Ты мне нужен, – Шубин медленно подошёл к Некрасову и ухмыльнулся. – Поставь точку. Помоги своему товарищу. Не видишь, он страдает.

Полковник направил пистолет на Некрасова и рассмеялся. Он и не собирался отдавать ему оружие, просто забавлялся.

– А руки-то дрожат. Не промахнёшься?

– Подонок! – внутри всё клокотало и бурлило от злости. Я замочу тебя голыми руками.

– Идиот! – Шубин перестал смеяться и побагровел от ярости. – Через пять минут все узнают, что рядовой Некрасов, в припадке буйного помешательства попытался совершить покушение на Адмирала, но выполнить замысел ему помешал доблестный офицер по фамилии Демидов. К сожалению, ценой собственной жизни. При попытке задержать преступника, преступник был убит. Как тебе такой план?

– Ты не учёл моего мнения, – зарычал Некрасов.

Он вскинул левую руку, и в это мгновение прозвучал выстрел...

3

«Кто бы мог подумать? Кто бы мог, – пульсировала в голове мысль. – Не-е-е-т, это не ночной кошмар, это не сон. Но почему я? Господи! Чем я перед тобой провинился?»

Зажимая рану, он проскользнул в служебный коридор и спрятался среди баков для кухонных отходов. Если бы он не отбил пистолет, всё могло закончиться плачевно. Некрасов чувствовал, как пульсирует кровь в простреленной руке, как горячие струйки стекают по пальцам другой.

"Всё равно найдут! – подумал он. – И сначала повесят всех собак, а потом повесят и меня самого".

От страха бросило в жар. Несмотря на жуткую, наполненную лишениями и ужасами жизнь, существование в "Треугольнике" теперь казалось ему единственной альтернативой. В лучшем случае вышвырнут на улицу, а в худшем...

"Ах! Какая же ты сволочь, Шубин, – Некрасов оторвал пальцы от раны и поморщился. – И день на редкость паскудный".

До слуха донёсся топот ботинок, ругань. Кто-то громко кричал в лестничный пролёт, и эхо от крика гулко разносилось по многочисленным коридорам.

Прижимаясь к стене, Некрасов пополз к вентиляционной шахте, вход в которую располагался на уровне пола. Решётка держалась на двух шурупах, два других он выкрутил собственноручно, когда прятал здесь боеприпасы на обмен.

– Дерьмо! Весь бетон кровью заляпал, – прошептал он. – Быстро просекут куда смылся.

Боль в руке пронзила до самого плеча. В глазах потемнело, челюсти стянуло судорогой. Он забрался в шахту и пополз по распределительному коллектору, где всё ещё стоял воздушный насос. Пыль, паутина, высохшие крысиные трупы. Со всех сторон до него доносились крики шубинских бойцов. Видимо прочёсывали все помещения подряд.

Он добрался до развилки и растянулся на холодном железе туннеля, чтобы передохнуть. Единственный выход – выход наружу, во враждебную, населённую каннибалами среду. Другой альтернативы больше не было.

– Свидетель как никак, – прошептал Некрасов. – А Демидов-то мировым парнем оказался. Не скурвился.

Некрасов покосился на колодец, который уходил вниз этажей на шесть. Там внизу, за плотным барьером из фильтров, располагались центральные воздухозаборники, которые когда-то нагнетали воздух в бункеры "Треугольника". Теперь всё это догнивало в толстом слое ржавчины и отбросов.

"Перспектива ещё та, – подумал Некрасов. – Если не пролезу через фильтры, там и останусь".

Он скептически усмехнулся и, собрав силы, свесил ноги в колодец. Затем оттолкнулся и полетел...

4

Падение оказалось стремительным и болезненным. Некрасов попытался притормозить ногами, но в итоге ударился головой о стенку и расшиб колено от торчавший болт. Впрочем, был и утешительный приз. От сердца отлегло, когда он увидел во что за пять лет превратилась система фильтрации. Стеная и ругаясь, он содрал защитную сетку, здоровой рукой проломил спрессованную от времени массу. Сразу же почувствовал запах моря и жадно потянул носом.

«Ради таких моментов и стоит жить, – подумал он. – Последний мой шанс – это Мейер. Но одному чёрту известно, куда эта неугомонная баба навострила лыжи».

Некрасов расширил выход. Вымазавшись угольной пылью, протиснулся в дыру. Впереди, поскрипывая ржавой осью, раскачивался из стороны в сторону двухметровый винт гигантского вентилятора, а за ним виднелась узкая полоска пляжа.

5

Он уселся на бетонный выступ и задумчиво посмотрел на брошенную натовскую технику внизу. Последний раз он был на этом пляже пять лет назад, когда с бригадой сапёров, устанавливал противотанковые мины. Метрах в десяти от него, источая приторный запах тлена, догнивал тот самый жмур, которого так неудачно подстрелил Юрка Носов. Серый, облепленный жирными зелёным мухами, он напоминал теперь кучу гниющего тряпья.

– Дрьмо! – протянул Некрасов. – Сколько же их тут бродит?

Он расстегнул бушлат, засунул руку под свитер и рванул рубаху. Оторвав широкую ленту, крепко перебинтовал рану.

"Долго искать шубинские псы не станут, – подумал он. – Наверняка сейчас начнут делить полномочия. Кому возглавить штаб, кому кухней заведовать, а кому в расстрельную команду. Жаль, конечно, Адмирала, но..."

До слуха донёсся приглушённый утробный рёв, и Некрасов в напряжении замер. Жмур мог находиться на другом конце пляжа, а мог болтаться под самым носом. Запах крови, которой пропиталась ветхая ткань повязки, ощущал даже Некрасов. А упыри и подавно. Он ненавидел этот запах – запах смерти и безысходности. Запах преследовавший даже во сне, в жутких, кошмарных образах. Вспомнился Костян. Чердак казармы и полыхающий склад ГСМ перед маяком.

Некрасов встряхнул головой, подобрал кусок бетона для самозащиты и, прислушиваясь к прибою, выбрался из воздухозаборника. Тёмной громадой над ним нависала железобетонная глыба "Треугольника", где-то вдали тревожно завывал ревун.

«Устроил таки переполох в курятнике, – ухмыльнулся Некрасов. – Конечно, пошумят немного для порядка, но потом всё равно заткнуться».

Он огляделся по сторонам и, прижимаясь к камням цитадели, двинулся на запад. Надо было поскорее убраться подальше от стен форта. Жмуры забредали сюда скорее по привычке, и очередной визит какой-нибудь голодной безмозглой твари, мог стать для него смертельно опасным. Бежать некуда. Песок по-прежнему хранил тысячи противопехотных мин, а прятаться от упыря бесполезно, если увяжется – не отстанет.

Впереди показался выгоревший дотла БТР. Чёрная груда железа, покорёженная броня, съехавший набок пулемёт. Песок под машиной всё ещё хранил следы пожара. Некрасов замедлил шаги, потом остановился. Он остро ощутил запах гари, машинного масла и жаренного мяса. Этот запах он запомнил навсегда. В день "Великого нашествия", люди сгорали живьём. Кто-то в капсулах натовских танков, кто-то в бетонных дотах "Треугольника". Некрасов сморщился и посмотрел под ноги. Из песка торчал армейский шлем. Почерневший от копоти, с прилипшими кусками защитной ткани на железе.

Некрасов опустился на колени и, немного помедлив, вывернул его из песка.

«Кто бы сомневался, – сморщился он. – Ваш молчаливый брат всегда на посту».

Потемневший от сырости, с зелёными прожилками плесени череп намертво приклеился к подкладке шлема. Передние зубы выбиты, в лобной кости широкая трещина. Некрасов отложил его в сторону, выгребая песок правой рукой, быстро откопал останки туловища. На рукаве сохранилась нашивка сержанта, и это внушило надежду.

«Значит пистолетик при тебе, – Некрасов порылся в песке и нащупал кобуру. – Тебе уже всё равно. А мне шкуру надо спасать».

В кобуре он нашёл итальянскую Берету. Покрытый тёмной патиной, пистолет конечно не стрелял. В стволе песок, ещё какая-то дрянь. Но оружие можно было восстановить. Некрасов пошарил в обрывках одежды, откопал запасной магазин и ржавый нож.

– И за это спасибо! – проговорил он. А теперь надо делать ноги.

6

Некрасов оглянулся, выдавил улыбку и остановился, чтобы полюбоваться на теперь уже чужое ему убежище. «Треугольник» потрясал воображение. Издали он напоминал скалу, над которой курился дым котельной. Ребристая, бурая от ржавчины скала. За час он преодолел расстояние в пару километров. К счастью на пути не попался ни один жмур.

"Повезло, – промелькнуло в голове. – Надо бы пистолет привести в порядок".

Он с грустью подумал о своём постылом кубрике, об украденных из БТРа пайках, который спрятал в водостоке.

"Юрке Носову достанется, – Некрасов рассмеялся и покачал головой. – А этот гад, даже и не вспомнит обо мне. Зараза".

7

Вечерело. Красное солнце подёрнулось мутной пеленой, где-то на востоке громыхали молнии. Уже не первый год в природе происходили странные необъяснимые изменения. Зачастили пылевые бури, стало холоднее и даже солнце, словно подчиняясь неотвратимому ритму всеобщего увядания, потускнело и отдалилось. Иногда, вокруг светила, образовывалось мутное, едва различимое, серое гало. Некрасов был далёк от науки, никогда ничем не интересовался, но даже он не мог отделаться от ощущения, что вместе с заразой, на землю пришли какие-то загадочные изменения, которые навсегда изменят облик планеты.

Его знобило, рана на руке нестерпимо болела. Но кровь остановилась и превратила повязку в бурый, твёрдый панцирь.

"Надо найти какую-нибудь нору, – подумал он. – Или на дерево влезть. Чёрт знает что за нечисть тут водится".

Всё это время он держался поблизости от морского берега. Мутные буруны накатывали на каменистый пляж, шуршали галькой. Этот бесконечный, монотонный шорох прибоя успокаивал и внушал какую-то уверенность.

Конечно, вода не спасёт, но лучше захлебнуться, чем оказаться жратвой для каннибала.

Опять вспомнился Костян. Тот день когда их бензовоз с пробитым колесом увяз в грязи. Жмуры быстро просекли, что в кабине живые люди и полезли на запах. Сотни тварей окружили машину и в исступлённой ярости начали его раскачивать. Заползли на крышу, облепили со всех сторон.

Даже если бы удалось связаться с "Треугольником" никто не пришёл бы на помощь, оставалось только выть от ужаса и ждать. Всего пять бойцов, против рычащей обезумевшей от голода толпы упырей.

Воспоминания болью отдавались в простреленной руке, но Некрасов не мог прогнать этот бесконечный поток однообразных мыслей. Он остановился, встряхнул головой.

Они сидели в машине сутки, задыхались от недостатка воздуха. Но никто, так и не решился, опустить стекло хотя бы на сантиметр. Терпение жмуров оказалось безграничным, они измазали боковые стёкла нечистотами, скреблись в лобовое стекло и ползали по крыше.

"У парней просто не выдержали нервы, – подумал Некрасов. – Ни у кого бы не выдержали. Новобранец, несчастный паренёк закричал, что задыхается, а потом почуявшие кровь твари, полезли в кабину".

Неожиданно до слуха донеслось нечленораздельное мычание. Зашуршал щебень и на гребне берегового откоса показалась фигура оборванца. Жмур медленно тащился следом и вероятно уже давно.

– Ах, ты чёрт! – цепенея, прошептал Некрасов. – Видать от самого "Треугольника".

Единственное, что мешало упырю напасть раньше – высокий пологий склон. Жмур не чувствовал опоры и, подчиняясь инстинкту, целенаправленно брёл за добычей, попутно выискивая лёгкую дорогу вниз.

Некрасов стиснул зубы, подбежал к самой кромке воды и повернулся к упырю.

– Ну, давай мразь! Иди сюда, – закричал он. – Может, шею себе свернёшь.

Жмур на откосе зарычал, затем громко и протяжно, словно подражая бродячим псам, завыл. Ещё секунду он топтался на одном месте, потом бесстрашно шагнул с откоса.

Он кубарем скатился с пятиметровой высоты, но к удивлению Некрасова, без каких-либо последствий поднялся на ноги.

– Проклятье, – процедил Некрасов. – Какой же ты везучий, сволочь!

Упырь вскинул голову, жадно втянул ноздрями воздух и, оскалившись, зарычал. Тягаться с ходячими мертвецами силой, в его положении было бы самоубийством. Некрасов пренебрежительно выругался, вошёл в море по колено и побежал вдоль берега. Он знал, что упырь обязательно последует его примеру и, пытаясь догнать, войдёт в воду. Это замедлит каннибала, а при благоприятном стечении обстоятельств остановит и вовсе.

– Тупица, – зашипел Некрасов. – Мы ещё посмотрим кто кого.

Глава 10

1

От упыря он убежал. Самым постыдным способом обманул «безмозглого», когда тот споткнулся и упал в воду. В иных условиях это его бы позабавило, но не сейчас. Он выскочил на берег. Как угорелый пополз на гребень откоса. Только вскарабкавшись наверх, он оглянулся и, убедившись, что жмур до сих пор барахтается в волнах, сбавил темп и побрёл к асфальтовой дороге. Берег моря не лучшее место для жмуров. Отсутствие интеллекта, ещё не означало, отсутствие инстинктов. Воды каннибалы, конечно, не боялись, но здесь не было ни единого шанса найти хоть какую-то жратву. Другое дело суша.

По опыту Некрасов хорошо знал, что тварями кишат все города. Какие-то навыки, обрывки воспоминаний, всё то, что когда-то стёрла в их памяти «смерть», порою вырывалось необъяснимым для логики поведением. Жмуры разбредались по окрестностям городов, тупо тащились по шоссейным дорогам, иногда оставались там, куда их влекла остаточная память. Не люди, но и не животные – отдельный жуткий вид, медленно, но упорно осваивал освободившуюся от «живых» территорию.

Из городов исчезли собаки, даже птицы, остались только кошки, которые приспособились к новым условиям и умело избегали опасного соседства с упырями. Но из года в год кошек становилось всё меньше. Как и собаки, они уходили туда, где никогда не было людей.

Стемнело. Небо затянуло тучами, и сыпанул мелкий дождь. Некрасов слабо представлял, где находится. Какие-то овраги, рощи. Он медленно брёл по грязному асфальту, рассеянно оглядывался по сторонам. До слуха постоянно доносилось утробное мычание жмуров, и не было никаких сомнений, что рано или поздно, он наткнётся на одну из групп. В сумерках трудно было разглядеть что впереди.

Иногда на пути попадались брошенные автомобили, автобусы. Во время эвакуации, все они двигались в единственном направлении – на восток. Многие, судя по всему, не добрались.

«Ситуация ещё та, – подумал Некрасов. – Врагу не пожелал бы закончить жизнь кучей отбросов, в какой-нибудь придорожной канаве».

Некрасов обо что-то споткнулся и приглушённо выругался. На земле валялся вымазанный грязью чемодан. Постояв немного, он взял его за ручку, поднял.

«Наверное, тряпьё какое-нибудь».

Бросать находку не хотелось. Тяжесть невелика, а внутри могли оказаться полезные для него вещи. Он огляделся по сторонам, заметил вдали тёмный массив построек.

Шанс наткнуться в темноте на голодных тварей возрастал в разы, но другого выхода не было, оставаться на открытом месте было небезопасно, ныла воспалившаяся рана, хотелось отдохнуть.

Он вытащил из-за голенища нож и с трудом вложил его в перебинтованную руку. Стараясь не шуметь, добежал до первого сооружения. Это был какой-то приземистый гараж, прилепленный к длинному уходящему в темень забору.

– Знать бы, что за забором, – прошептал Некрасов. – Хотя и этот сарай сгодится.

2

Дождь припустил. Мелкий, холодный, промозглый. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы забраться наверх. Мешал чемодан. Он сделал несколько попыток, прежде чем, ему удалось забросить его на крышу, потом вскарабкался сам.

«Никогда ещё, я так не цеплялся за барахло, – усмехнулся он. – Да к тому же чужое».

Он приткнулся к вентиляционной трубе и долго смотрел на чемодан, прежде чем решился его открыть. Появилось странное чувство, словно он вторгается в чужую жизнь.

– Какого чёрта, – фыркнул он. – Кому сейчас это важно.

Некрасов щёлкнул замками и откинул крышку. Из чемодана пахнуло лавандой. Вещи, которые когда-то принадлежали другому человеку, теперь должны были помочь выжить ему. Некрасов нащупал в кармане старенькую зажигалку, зажёг. Чистенькие сорочки, пара брюк, лёгкая куртка, одеколон в коробке, личные вещи и фотоальбом.

Он пролистал альбом, но в тусклом свете от огонька зажигалки разглядел только лица на крупном плане. Эти лица: весёлые беззаботные, напомнили о другой жизни, которая ушла безвозвратно; сердце защемило, на душе стало гнусно.

Некрасов захлопнул альбом и отбросил его в сторону. Последние пять лет он жил одним днём, постепенно исчезли старые привычки, он перестал следить за собой, мысли о жратве, об элементарных удобствах вытеснили всё, что когда-то составляло его внутренний мир. Какое-то время он ещё пытался выяснить что-то о родных, но связь между центрами спасения оказалась не стабильной, гибли специалисты, зараза проникала в убежища и выкашивала тех, кто уцелел в самом начале пандемии. Однажды настал момент, когда он окончательно перестал вспоминать прошлое. Он отгородился незримойстеной и просто научил себя не думать. Сейчас воспоминания вернулись. Они всколыхнули, растревожили его душу, и от этих эмоций бросило в жар.

– Проклятые зомби, – прошептал он. – Как же я вас ненавижу.

3

Усталость свалила и, несмотря на холод, он проспал до утра. Ему ничего не снилось, сознание провалилось в пустоту, из которой вырвал, звук, напоминавший перезвон жестянок.

Он разлепил веки и потянулся. Сон вернул силы, но рука по-прежнему кровоточила. Он с трудом размотал ссохшийся кокон бинта и посмотрел на сквозное отверстие. Ладонь распухла и ныла.

– Только бы не заражение, – прошептал он. – Хотя какая собственно разница, как подыхать.

Некрасов попнулся к чемодану, отбросил крышку и достал одеколон. Брызнул на рану и тут же сморщился от нестерпимой боли. Застонал и до скрипа стиснул зубы.

«Сейчас бы юркиного самогона, – Некрасов посмотрел на этикетку, бережно завинтил колпачок и засунул бутылочку в карман. – И не беда, что от его пойла блевотиной несёт».

Он снова услышал тот же звук, который его разбудил и насторожился. Только сейчас он сообразил, что к завыванию ветра примешивается однообразный почти монотонный рокот. Некрасов разорвал сорочку на полосы, перебинтовал руку. Вынул из-за пояса нож и подполз к краю крыши.

– Ах, ты мать вашу! – вырвалось у него. – Где такое ещё увидишь?

Впереди, отгороженное бетонным забор, раскинулось огромное взлетно-посадочное поле городского аэропорта. Вросшие в землю самолёты, сгоревшие топливозаправщики. На другой стороне посеревшее от копоти здание аэровокзала с выбитыми стёклами витражей. И повсюду, куда хватало взгляда, жмуры. Тысячи голодных мычащих тварей, которые медленно и бессмысленно бродили по бесхозной бетонке. А в нескольких метрах от забора здоровенный долговязый упырь, тупо таскал за собой помятый алюминиевый чемодан и молотил по нему свободной рукой.

От увиденного по спине пробежал холодок. Всё это время Некрасов даже не догадывался, в какой змеюшник чуть не угодил, а ведь он собирался перелезть через забор. Он судорожно сглотнул, полез в карман, достал бутылочку с одеколоном. Колебался секунду, затем жадно прильнул к горлышку и, морщась, хлебнул.

– О, чёрт! – протянул он. – Эта штуковина задирает похлеще Юркиного коловорота!

Ползком Некрасов вернулся к чемодану, достал пистолет, который накануне туда бросил. Дрожащими руками разобрал, выдул из механизма пыль, почистил, как мог пружины.

«Хреново, – подумал он. – Это тебе не ПМ».

Собрав оружие, Некрасов загнал магазин, взвёл курок и нажал на спуск.

Боёк гулко щёлкнул, и всё…

– Дерьмо! Надо валить отсюда пока ветер не поменялся.

Но бросать Берету не хотелось. Некрасов засунул пистолет за пояс. Осторожно подобрался к тому месту, где накануне залезал и осмотрелся по сторонам. Из заваленного мусором оврага, доносились странные звуки, напоминавшие возню. Значит, жмуры сюда приходили постоянно, и ему просто вчера повезло.

Некрасов спрыгнул на землю, вынул нож и медленно подошёл к оврагу. Внизу, в ворохе старья барахтался серый вымазанный грязью тип. Жмур запутался в проволоке и безуспешно пытался освободиться. Он не мог понять, что его держало, яростно рвался всем телом, но упругий металл возвращал безмозглую тварь в исходное положение.

Некрасов брезгливо сплюнул и зашагал прочь.

4

Он не знал, какую дорогу выбрала Мейер. Надежда где-нибудь перехватить БТРыучёных становилась всё призрачнее. И ни единого шанса наткнуться на них случайно.

Некрасов только теперь осознал, весь ужас своего положения. Выжить в одиночку практически невозможно. Продовольствие, чистая вода, элементарная медицинская помощь – всё это осталось в «Треугольнике». По роду своей деятельности его мало заботила информация об оставшихся в городах людях. Он выполнял задания связанные с доставкой продовольствия и топлива для дизельных электростанций, но ни разу за пять лет не побывал ни в одном населенном пункте.

Теперь же перспектива оказаться в безвыходной ситуации вызывала в его душе панику. Где искать живых, и выжил ли кто за пределами немногочисленных убежищ? Но даже если кто-то и выжил, захотят ли ему помочь?

– Соберись и что-нибудь придумай, – прошептал он. – Должен же быть какой-то выход.

Сквозь тёмную рванину туч пробилось солнце. На поверхности луж заиграли золотистые блики, на асфальте заплясали тени от деревьев. Радуясь солнцу, Некрасов выжал улыбку, выбрался на асфальтовое шоссе. В лёгкой желтоватой дымке, впереди возвышался город.

«Километра три, – подумал Некрасов. – Но лучше туда не соваться».

На дороге стояли сотни брошенных автомобилей. Ближе к городу, тысячи или десятки тысяч. Сплошной автомобильный затор. Некрасов прошёл метров сто и увидел пропускной пункт – стену из бетонных блоков, проход в которой перекрывали бульдозер и танк. На шлагбауме висела табличка со словом: «Карантин».

Он подошёл к танку и огляделся. На земле валялась пробитая пулями каска, тысячи гильз от пулемёта и множество личных вещей: одежда, книги, деньги, документы. Не трудно было догадаться какая драма разыгралась здесь несколько лет назад – следы этой драмы сохранились на асфальте. Тёмные багровые потёки и кости: множество отбеленных ветром и солнцем костей.

– Проклятье! – процедил Некрасов. – Сколько же тут полегло?

Он подошёл к танку и заглянул под крышку люка. Конечно, никого там не было, по крайней мере сейчас. Но Некрасов хорошо, знал повадки упырей, иногда, этих тварей находили в самых неожиданных местах.

Он постоял немного у танка, отошёл в сторону и неожиданно заметил на асфальте следы от шин. Наклонившись, он потрогал комки свежей вязкой грязи и пренебрежительно сплюнул.

– Легковушка, – прошептал он. – Не больше часа прошло.

За спиной зашуршал гравий. Некрасов напрягся, резко повернул голову и тут же сокрушительный удар сшиб его с ног.

5

Он отлетел к танку, ударился плечом о траки. Чтобы отреагировать не было ни секунды, но он схватился за нож и…

– Мужик, не рыпайся! – приказали басом. – Шевельнёшься – снесу башку.

Перед ним стоял здоровяк. Рваный камуфляж, дробовик в грязных лапах, красная бейсболка на массивной голове. Обветренное лицо, щетина на щеках и подбородке, злые проницательные глаза.

– Брось железку, – рявкнул здоровяк. – З-з-з-застрёлю как собаку.

Некрасов швырнул нож к ногам верзилы и сплюнул кровью на асфальт.

– Урод, чуть мне зубы не вышиб, – прошептал Некрасов. – Мог бы вежливо попросить, зачем сразу по морде…

Здоровяк хрипло рассмеялся, опустил ружьё и, повернув голову, свистнул.

На свист вышли двое. Всё это время они прятались за разбитым минивэном и ждали сигнала. Один тощий оборванец с обрезом, второй узкоглазый крепыш. Оба с интересом уставились на Некрасова.

– У этого придурка ещё осталось чувство юмора, – заметил верзила. – Ты не представляешь, как же тебе не повезло.

Здоровяк пнул нож носком ботинка и приблизился.

– Я Гнутый! Так меня все зовут, – представился мужик. – Обмылок с обрезом – Лёшка Бинт, а второй Витёк.

– Кто вы такие? – Некрасов медленно встал на ноги и поднял над головой руки. – И почему мне не повезло?