Текст книги "Яд из бездны (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Меня редко берут в море, – Стёпик подошёл к Некрасову и уселся прямо на палубу. – Гарпун считает, что калека не может справится с сетью.

Некрасов посмотрел на Бродягу и, заметив на его запястье золотой "Ролекс", улыбнулся.

– Откуда такой знатный хронометр? – спросил он.

– Упырям котлы ни к чему, – отозвался Стёпик. – Разжился по случаю.

Паренёк робко покосился на дверь в кубрик, затем перевёл взгляд на страховочный трос, к которому был пристёгнут Суворов.

– Я давно хотел сказать, – шёпотом начал он. – У Гарпуна совсем съехала крыша. За полгода десятерых отправил на тот свет.

Он вскочил на ноги, стараясь не шуметь, подошёл к кубрику и осторожно прикрыл дверь.

– Только Бугай не боится старика. Может думает, что Гарпун его не тронет.

– Многие кого я знал, сошли с ума за последнее время, – отозвался Некрасов. – Сам-то откуда взялся?

– Жил в городе, вместе с другими, кому удалось спастись, – Бродяга вернулся на место, опёршись на фальшборт, повернулся так, чтобы видеть дверь. – Вначале нас было человек сто. Мы организовали убежище в пожарной части. Как могли, укрепили ворота, натянули колючку на забор, забили все окна. Первые несколько недель голодали, всё ждали помощи. Когда появились военные, обрадовались, думали, что началась эвакуация. Они проехали мимо нас на север. Какой-то водитель из колонны, даже посигналил клаксоном. Но, скорее всего, вояки приезжали за другим. Назад они не вернулись. По крайней мере на нашей дороге мы их больше не видели. Шло время, мы сколотили несколько отрядов и занялись мародёрством. Первое время жмуров было не так много, и мы легко обходили опасные места. Выносили со складов всё, что можно сожрать. Потом появились бандиты, хорошо вооружённые, на колёсах, они без предупреждения убивали всех, кто пытался проникнуть на склады. Однажды всадили пулю и в меня.

Глава 5

1

Бродяга демонстративно задрал штанину и показал безобразный шрам.

– Пулю выковыряли, но раздробленная кость неправильно срослась, поэтому хромаю.

– Как оказался у Гарпуна? Насколько знаю, желающих работать на старого урода не много.

Всё просто! Жизнь в убежище не подарок. Многие ушли в "мёртвый город" и не вернулись: кого-то сожрали жмуры, кто-то схлопотал пулю в бок. Возвращаться туда было мукой. Беспомощные люди, те, кто неспособен был сам добыть, постоянно просили еду. Что я мог дать, если сам не жрал по несколько дней. Потом в убежище появился первый заражённый. Знать, что по соседству с тобой отупевший от голода каннибал, значит жить в постоянном страхе. Его, конечно, заперли в подсобке, но это зомби, зверь, который может в любую минуту вырваться. Тем более никто не хотел взять ответственность и прикончить тварь.

– Иными словами, ты смылся? – Некрасов вынул фляжку и сделал пару глотков.

– Я решил, что мне там делать нечего. Увязался за одним парнем, и мы двинулись на запад. Перебивались ночлегом на бывших кордонах, мародёрствовали помаленьку, кое-как отбивались от жмуров. В каком-то приюте, встретили человека, который предложил работать на рыбачьей базе. Так здесь и оказался.

– Занятно, – усмехнулся Некрасов. – Бежал от одного жмура, а теперь у тебя по соседству тысячи.

– К упырям я привык, – отмахнулся Бродяга. – Только жизнь на базе, ещё хуже, чем в убежище. Однажды мы с приятелем сунули нос, куда не следовало, и моего приятеля не стало. Он пропал, как будто его и не было. Как обычно легли спать. А на утро койка застлана. Его нет. Начал спрашивать, никто не знает. Потом подкатил Бугай и посоветовал забыть, о том, что был такой человек.

– И куда же вы сунули свои носы? – поинтересовался Некрасов. – Если не хочешь, не говори, но ты не для этого затеял разговор. Верно?

– Они убивают людей, – немного помедлив, прошептал Бродяга. – Сам видел. Как-то заявились военные, человек пять. С ними два офицера. У меня на глазах, одного из них разоружили, связали по рукам и ногам и...

Бродяга запнулся и, покосившись на дверь кубрика, побледнел.

– И утащили его к забору, – договорил он. – Заберите меня с собой. Гарпун вас не тронет, он не станет собачиться из-за такого ничтожества как я.

Некрасов поднялся, подошёл к кубрику и, прислушиваясь, прильнул к переборке. Бугай, напевал какую-то песенку и, готовя обед, гремел посудой.

– Ты сказал убивали?...

– На базу часто привозили людей. Не знаю откуда, но обычно раз или два в месяц. Кто-то решает свои проблемы, а Гарпун убирает всю грязь. Он и сам не прочь погреть руки. Как, по-вашему, откуда у него винтовки, тяжёлые броники и жратва, которой мы отродясь не видели?

– Может, обменивает на рыбу?

– Как бы не так! – сорвавшись на крик, бросил парень. – Я сам видел трёх спецов. Они прибыли на колёсах. Весь вечер болтали о чём-то с Гарпуном, а утром, Бугай отволок окровавленные броники в цех и заставил мыть. Те самые броники, которые были на парнях.

– Ладно приятель, – Некрасов жестом приказал замолчать. – Поговорим позже.

Он вернулся на место и проверил страховочный трос. Через секунду дверь в кубрик открылась и со сковородой в руке, на палубу вышел Бугай. Лицо красное, в глазах нечеловеческая злоба. Покосившись на Бродягу, он взял со сковороды кусок мяса, бросил сковороду к ногам парня и, откусив кусок, подошёл к эхолоту.

– Кто закрыл дверь? – зарычал он. – Думаете, я дурак?

– Остынь, приятель, – невозмутимо, отозвался Некрасов. Поговорили немного о рыбалке, вот и всё.

Бугай мрачно дожевал мясо, нашёл себе место и уселся так, чтобы видеть обоих. Человек лишённый воображения, но обладающий огромной силой, он и не скрывал своей враждебности. Разреши ему Гарпун, и он, не задумываясь, прикончил бы их всех.

На воде показались пузыри и через минуту вынырнул Суворов. Посиневшие от холода губы, блеск в глазах.

– Катер на дне, – проговорил он. – Довольно крупная посудина, но корпус разрушен. Так что придётся повозиться.

Некрасов помог сержанту влезть на палубу и дал ему шерстяное одеяло.

– Вероятно немецкий транспорт перевозил боеприпасы, всё дно вокруг усеяно снарядами, – добавил он. – Видимость плохая, но через пробоину можно попасть внутрь. Есть, правда, один минус. Я никогда не работал с минами, одна из них прямо в корабле.

2

Вечером начался шторм. Некоторое время они выжидали, надеясь, что ветер утихнет и волны станут меньше, но когда начался дождь, Бугай поднял якорь и, не говоря ни слова, направил катер к базе.

– Он прав, – заметил Некрасов, греясь у печки. – В такую погоду нырять слишком рискованно.

Катер носом зарывался в волну и, переваливаясь с борта на борт, с трудом справлялся с качкой.

– Когда-то меня считали неплохим пловцом, – вспомнил Некрасов. – Однажды моё подразделение целый месяц возилось с советским транспортником. Он семьдесят лет лежал на дне в акватории порта, никто о нём не знал, а после шторма не берег выбросило десяток снарядов.

– Представляю, – усмехнулся Суворов. – Но это было в прошлой жизни.

– Даже не верится, – Некрасов задумчиво почесал подбородок, посмотрел на разбитый иллюминатор. – Что-нибудь там видел?

– Немец лежит на пятиметровой глубине. Нос задран, часть груза разбросана в радиусе ста метров. Но внутри лежат какие-то ящики. Некоторые сделаны из металла. Жаль не смог забраться внутрь, ржавая балда помешала.

– Странно, что не рванула за столько лет, – скривился Некрасов. – Не люблю морские мины, никогда не знаешь какой принцип действия. Одни срабатывают на определённой глубине, у других контактный детонатор.

– Поэтому я и хочу, чтобы завтра туда спустился ты.

Некрасов равнодушно пожал плечами и потянулся за чайником.

– Почему бы и нет? – он налил в кружку кипяток и бросил по кусочку сахара из личных запасов. – Это Бугай жлоб каких поискать. Пока он в рубке, давай пороемся в его закромах!

3

Некрасов посмотрел на Бродягу, но тот отвёл глаза в сторону и поплёлся к сараю. Под глазом у парня красовался свежий синяк. И выглядел он так, словно его только что избили. Останавливать его, Некрасов не стал.

"Надо поговорить с Суворовым", – подумал он.

За высоким забором по-прежнему бесновались упыри. Дождь только усилил их голод, и они в ярости раскачивали столбы. Некрасов увидел Гарпуна, который тащил ведро, и с изумлением проводил его взглядом.

– Дохляков кормит! – рассмеялся Бугай. – Ему нравится, когда просят.

– Кому только в голову такое пришло? – процедил Суворов. – Вы все чокнутые.

– Это верно, – подбоченился Бугай. – Нормальные здесь не выживут.

4

В железной печурке тихо потрескивали поленья. Пахло смолистой сосной и дымком. Для людей Суворова, Гарпун выделил огромное помещение, которое больше напоминало казарму, чем спальный кубрик.

Швед дремал, бормоча что-то под нос. Грачёва сидела за столом и, слушая музыку, чистила автомат.

Суворов поправил тряпку, закрывавшую контейнер с человеческой головой, подошёл к печке и подбросил несколько поленьев в топку.

– Ты говорил о какой-то истории, которая случилась год назад, – напомнил он. – Не хочешь, поделиться?

Некрасов разлепил веки и, прогоняя благодатную дрёму, потянулся так, что затрещали суставы.

– Рассказывать особо нечего, – произнёс он. – Думаю, о подобных вещах ты наслышан без моих историй.

– И всё же!

Некрасов повернулся на бок и, собираясь с мыслями, приподнялся на локте.

– У меня был хороший товарищ. Костя Шереметьев! – Некрасов выпрямился и усевшись, на край койки, свесил ноги. – Ещё до "катастрофы", он служил в моём подразделении водителем. Потом нас перебросили в "Треугольник". Вместе пережили "вторжение". Вместе занимались восстановлением крепости, когда стало понятно, что заражение планеты неизбежно. Но год назад он погиб. Он связывал меня с прошлым и, наверное, был больше чем подчинённый. Как брат.

Некрасов поднялся на ноги и подошёл к заколоченному окну. Сквозь щели между досками порывами пробивался ветер.

– Адмирал постарался сохранить военную организацию убежища, и нам пришлось заниматься сбором ресурсов. Всё что можно было использовать в хозяйстве, мы тащили в "Треугольник". Ценнее всего было продовольствие, медикаменты и горючее.

Некрасов многозначительно покачал головой и, вспоминая прошлое, напрягся.

– Чего мы только не пережили, – произнёс он. – Из наиболее подготовленных бойцов, Адмирал сколотил штурмовые отряды, и мы начали громить бандюков. Вламывались на своих БМП в город, зачищали районы от всякой сволочи. Вначале упырей было немного. Люди прятались в собственных квартирах, собирались на станциях метро, в больших зданиях. Поэтому зараза расползалась медленно. Но если в убежище появлялся заражённый, рано или поздно, всё убежище вымирало. Через год улицы городов заполонили отупевшие голодные каннибалы. Когда появились зомби, исчезли бандиты. Зачищать стало нечего, и мы переключились на сохранения собственной жизни. Требуется много топлива, чтобы обогреть тысячу человек. Поэтому мы частенько наведывались в порт. Там до сих пор стоит турецкий танкер с нефтью. У нас была пара бензовозов, и мы заполняли их до краёв, чтобы увезти побольше. Один из таких бензовозов водил Костян. Мы всегда действовали по отработанной схеме. Быстро накачать бочки и смотаться, пока не появились жмуры. Но однажды схема не сработала. Мы наехали на какую-то железку и распороли колесо. В сопровождении бензовоза, обычно человек пять. Мы заняли круговую оборону, и Костян бросился менять колесо. Сам знаешь, когда нужно быстро, быстро не получается. Он провозился с колесом полчаса, а потом появились твари. Десятки, может быть сотни тварей. Не знаю, откуда их столько взялось, но они полезли из всех щелей. Когда вокруг тебя рычащая толпа каннибалов, и вырваться почти невозможно, ты просто тупеешь от ужаса. То же самое произошло с моими бойцами. Они лупили, куда попало, а когда закончились боеприпасы, стали лёгкой добычей. Мы с Костяном залезли на бочку, затаились как крысы в надежде, что жмуры уйдут. Просидели до утра, а когда рассвело, увидели, что жмуров стало ещё больше. Они знали, что мы на бочке и уходить не собирались. В магазине автомата оставалось несколько патронов, ерунда против такой массы зверья. Но подыхать жуткой смертью не хотелось, и тогда мы попытались прорваться. Надо было только перепрыгнуть через головы упырей. Мы сняли с себя куртки и швырнули их в толпу. Как не глупо, но это сработало. Зомби затеяли возню и с одной стороны, толпа рассеялась. Туда мы и прыгнули. А потом бежали так, как будто за нами мчались черти.

К вечеру добрались до цементного завода. Решили подождать до рассвета в здании заводской администрации. Но как только вошли во двор, сразу же наткнулись на упырей. Их было штук десять. Оборванные, голодные, злые. Костян шарахнулся в сторону, и мерзкие твари его сцапали.

Некрасов стиснул зубы и, побледнев, отвернулся.

– Они начали рвать его у меня на глазах, – проговорил он. – А я, как последний трус, бросил автомат и полез на ёлку. Сквозь ветви я видел, как они снимали с его костей мясо, слышал крик, который никогда не забуду. Я не мог ни убежать, ни заткнуть уши, я мог только смотреть, как зомби пожирают человека, которого так давно знал.

5

Ледяной воздух обжигал кожу. Тянуло дизельной копотью, сырой штукатуркой. Он двигался к серой глыбе маяка, а вокруг него тёмной злобной массой копошилась голодная нечисть. Твари его не трогали, только мычали и яростно, словно собаки огрызались. Когда он подошёл к маяку из дверного проёма в лицо полыхнуло пламенем. Он услышал истошный, душераздирающий вопль и проснулся.

Некрасов разлепил веки, уставился в потолок. Жаркая липкая ночь под солдатским одеялом, посторонние запахи, какие-то шорохи. Захотелось подышать свежим воздухом. Некрасов поднялся на ноги, подошёл к окну и, прислушиваясь, подставил лицо под холодный освежающий поток.

Где-то в стороне приглушённо шуршало море, со двора разносился монотонный гул работающего движка. Он услышал чью-то брань и всхлипывания, затем кто-то вскрикнул и всё смолкло. Некрасов сразу же вспомнил слова Бродяги. Дрожащей рукой он смахнул со лба пот, вернулся к постели и, засунув под матрац ладонь, нащупал свой старенький ТТ.

"Поскорее бы отсюда убраться, – подумал он. – Если парень не врёт, Гарпун давно съехал с катушек. Надо доложить Адмиралу".

Он уселся на постель, вспомнив про фляжку, полез в рюкзак. Но фляжка была пуста.

– Что же там произошло? – облизывая губы, прошептал он.

Некрасов посмотрел на Суворова, затем на остальных.

"Спят как будто у себя дома! – подумал он. – Охотники хреновы".

Он улёгся на постель и, вынув из-под матраца пистолет, положил рядом.

Некрасов проснулся от холода. Сквозь щели в окна проникал утренний свет, со стороны цеха снова неслась ругань. Его одеяло валялось у кровати, а на одеяле сидел огромный мохнатый кот. Прижав к плоской голове уши, он настороженно смотрел ему в глаза.

– Это моё одеяло, – сказал Некрасов. – Ты стащил?

Он протянул руку, чтобы забрать, но кот выгнул спину. Выкатив глаза, он глухо зашипел и, подвывая, попятился назад.

– Уже познакомился? – гаркнул Суворов. – Этот зверь сожрал мой хлеб.

Под улюлюканье сержанта, кот пустился на утёк.

– Сколько сейчас? – потягиваясь, спросил Некрасов.

– Свой подъём ты проспал. А вот оружие лучше держать на предохранителе.

Суворов вытащил из-за пояса некрасовский ТТ и, улыбаясь, протянул хозяину.

– Понимаю твои опасения, но кроме жмуров, здесь бояться некого. Гарпун слизняк. Надави посильнее и лопнет.

– Только ему об этом не говори, – усмехнулся Некрасов. – Ты недооцениваешь старика.

Некрасов поднялся, засунул пистолет за пояс и кое-как застелил постель.

– Ничего ночью не слышал? – поинтересовался он. – Кажется, кто-то кричал.

– У меня крепкий сон, пушкой не разбудишь. К тому же не люблю совать нос в чужие дела.

6

Повар зачерпнул из кастрюли перловки. Чтобы не выдать лишнего, стряхнул с черпака горку и плюхнул в миску Некрасова.

– Кормят на убой! – заметил Суворов. – Полагаю, нам здесь не рады. Верно?

Работники Гарпуна сидели у выхода, за отдельным столом. Хмурые и грязные, они глазели на чужаков с тем подозрительным вниманием, которое присуще дикарям. В тусклых глазах отстранённость и равнодушие. Они жадно глотали горячую кашу, иногда перекидывались неопределёнными репликами.

– Не стоит их провоцировать, – заметил Некрасов. – Как не стоило унижать Гарпуна.

– Согласен, – поддержал Швед. – Мы не знаем, что у них на уме.

– Гнилое место, да и люди паршивые, – добавила Дашка. – В этом загоне, мы как жратва, до которой ещё не добрались едоки.

Вошёл Мишка Бугай. На губах кривая улыбка, в глазах всё тот же звериный огонь. Пинками согнав какого-то бедолагу, он уселся на его место и жестом позвал повара.

Некрасов доел кашу, покосился на стол, за которым сидели рыбаки. Бродяги с ними не было. На душе заскреблись кошки, стало гнусно и тоскливо, он вспомнил крик в ночи, какую-то возню во дворе и стоны обречённого человека. Не хотелось верить, что с ним разделались как с офицерами, о которых парень рассказывал.

"Похоже в этом проклятом месте люди долго не живут", – подумал он.

Бугай пересказывал чью-то шутку, иногда глумливо ржал и постоянно косился в их сторону.

– Надо поскорее заканчивать с нашим делом, – произнёс Суворов. – Надоела эта жратва и людские отбросы, с которыми приходится общаться. Хочу домой.

Он отодвинул от себя миску, взгляд стал мрачным и сосредоточенным.

– Людские отбросы! Значит, у тебя есть своя классификация? – протянул Некрасов, – Какое место в ней занимаю я?

– Не принимай на свой счёт! – отмахнулся сержант. – Но признай, эти люди недалеко ушли от жмуров. Дикость и тупость на лице.

– Мы все в одной лодке, – прошептал Некрасов. – Но похоже ты сержант, считаешь, что у тебя своя собственная.

Некрасов поднялся и, насупившись, зашагал к выходу. Он мимоходом стрельнул глазами по рукам Мишки Бугая и заметил на его правом запястье золотой хронометр Бродяги.

Глава 6

1

Порыв ветра донёс удушливый запах тлена, покатил по земле ржавую консервную банку. Некрасов поднял глаза, посмотрел на забор. Толпа безмозглых, обречённых на мучительное прозябание тварей с остервенением раскачивала забор. Сетка дрожала и звенела. На согнутых прутах болтался стеклянный плафон с вырванным пучком проводов. Некрасов остановился, всмотрелся в жуткие обезображенные лица. Серые, искажённые судорогами лица всё ещё хранили черты людей. Неповторимые, особенные, но уже ничего не говорящие.

"Бездушная оболочка, – подумал Некрасов. – Полное отсутствие разума и неистребимый голод".

Зрелище приковывало. Некрасов сделал пару шагов к забору, застыл в каком-то гипнотическом оцепенении. Несколько жмуров вяло таскали по грязи измочаленные, кровавые лохмотья. Они вырывали тряпки друг у друга, гневно мычали и беспомощно толкались локтями.

Какой-то синюшный здоровяк заметил Некрасова и, оскалившись почерневшими зубами, бросился на сетку. Из глотки вырвался пар, густой жижей прыснула тёмная кровь. Жмур с остервенением дёрнул за сетку, и с лёгким хрустом проволока лопнула в нескольких местах.

– Ублюдки! – выдавил Некрасов.

Отвернувшись, он зашагал к бараку. Сомнений больше не было – с Бродягой разделались самым жутким бесчеловечным способом.

"Жаль бедолагу, – подумал Некрасов. – Не нужно было доверяться трусливому алкашу".

Он рывком вытащил из кармана фляжку и, не глядя, швырнул в толпу тварей.

2

На мутной поверхности моря тускло мерцали солнечные блики. Среди волн покачивался мусор. Вдали плавали набухшие трупы жмуров. Катер свирепо рассекал буруны, раскидывал килем грязную пену. Суворов разложил на куске парусины водолазное снаряжение и с вопросом в глазах посмотрел на Некрасову.

– Знакомо?

– Такой вижу впервые, – Некрасов с интересом потрогал полнолицевую маску. – Но если расскажешь как он устроен, проблем не будет.

– Ничего сложного, – отмахнулся Суворов. – Главное не забывай о времени.

– Хочу потолковать с Бугаём! – Некрасов многозначительно кивнул в сторону надстроек. – Если ты не против.

Он прошёл вдоль борта на нос, посмотрел что делает Дерюга и второй парень. Парня звали Сенькой. Долговязый, добродушный, с виду безобидный. Он громко говорил и постоянно тыкал пальцем в потрёпанную книжицу. Дерюга кивал, соглашаясь мычал, и активно жестикулировал.

– Так и сидите, – прошептал Некрасов.

Он вернулся на корму, подошёл к двери в каюту и рывком её распахнул. Мишка лежал на койке и мечтательно потягивал из бутылки какое-то пойло.

– Чего тебе ? – рявкнул он. – Нужна помощь, зови тех двоих.

– Есть дело, – позвал Некрасов. – Пошли. На палубе как-то свободнее.

Бугай нехотя поднялся на ноги, поставил бутылку в ведро.

– Ну пошли!

3

Он вышел на воздух, покосился на сержанта, который возился с баллонами и подошёл к фальшборту.

– Что, вопросы на языке крутятся? – поинтересовался он. – Только я не из болтливых.

Он расслабленно повернулся к фальшборту спиной, облокотился на решётку. На физиономии сальная улыбка, в глазах звериная самоуверенность и жестокость.

Некрасов остановился напротив, расслабленно улыбнулся.

– Поначалу мне у Гарпуна не нравилось, – бросил Мишка. – А потом понял – если делать как скажет старик, жизнь будет медовой.

Бугай тупо посмотрел на воду, намереваясь что-то добавить раскрыл рот. И тут Некрасов вскинул руку и молниеносным движением ударил его в солнечное сплетение. Здоровяк медленно согнулся, жадно глотнул воздуха, от удивления и боли выпучил глаза.

– Что вы сделали с Бродягой? – процедил Некрасов. – Отвечай, сволочь!

Он схватил его за горло и прижал к железному поручню. Для здоровяка его выпад был неожиданным и потряс до глубины души. В покрасневших глазах застыла боль, страх и ненависть.

– Зачем тебе ? – прохрипел Бугай. – Самому жить надоело?

– Отвечай мерзавец, иначе выброшу за борт, – Некрасов посмотрел на сержанта, облизал пересохшие от злости губы. – Тем двоим, на тебя наплевать. Думаю, они будут даже рады, что избавились от такой гниды как ты.

– Тебе помочь? – поинтересовался Суворов. – Могу сломать ему пальцы.

– Обойдётся!

Некрасов задрал на куртке Бугая рукав. В ярости сорвал с запястья золотые часы.

Почему на тебе котлы Бродяги, – зашипел Некрасов. – Ты его прикончил?

Он с размаху швырнул хронометр на палубу, и часы разлетелись на мелкие части.

– Перестань, – с мольбой прошептал Мишка. – От того, что меня прикончишь, ничего не изменится. Парень слишком много болтал. А Гарпун хочет, чтобы в его дела никто не совался. Мир полетел к чертям собачьим. Каждый выживает как может.

Некрасов отпустил Бугая и отошёл в сторону.

– Бродягу бросили к жмурам, – сползая на палубу, отозвался Бугай. – Там, за бараком есть небольшой загон. Если открыть внешние ворота, то можно запустить тварей. Ворота открываются на расстоянии, при помощи лебёдки. Таким образом, Гарпун избавляется от ненужных людей.

– Вот тебе и рыбзавод, – ухмыляясь, заметил Суворов. – Как я понимаю, Гарпун в ваших делишках не самый главный человек.

– Не будьте идиотами, – Бугай злобно сверкнул глазами, кряхтя поднялся на ноги. – Человеческая жизнь сейчас ломанного гроша не стоит. Забирайте своё барахло и валите откуда пришли.

4

Некрасов облачился в водолазный костюм, проверил передатчик связи и клапана. Последний раз он спускался под воду лет пять назад, и на душе было тревожно. Дыхание прерывалось, быстро вспотели ладони и спина.

– Не переживай, – усмехнулся Суворов. – Это снаряжение не даст тебе погибнуть.

Он хлопнул по плечу, ободряюще улыбнулся. Когда Некрасов спускался к воде, он посмотрел на Бугая. Тот стоял у надстройки, как ни в чём не бывало, скалился.

– Всё под контролем, так что за тылы не беспокойся, перехватив взгляд, сказал Суворов. – Ящик из металла внутри – это главная цель. Но если найдёшь что-нибудь ещё, дай знать.

– Ладно!

Некрасов судорожно сглотнул и погрузился в воду. Вода оказалась мутной, бурой от перемолотых штормом водорослей. Под ногами чернело захламлённое дно. Смутно вырисовывалась зловещая громада немецкого транспортника.

Его потрясла тишина. Прохладная вода охватила всё тело, но организм быстро привык, и Некрасов ощутил как вместе с невесомостью, в душу приходит покой. Это ощущение лёгкости вызвало радость. Он засмеялся, с восторгом заскользил в глубину. Смеяться по-настоящему, он, конечно, не мог. Мешала маска. Но звуки, которые он в это время издавал, услышал Суворов.

– Заметил что-нибудь забавное? – послышался голос сержанта. – Смотри там не увлекайся. Место опасное.

Некрасов почувствовал как его ноги потянул упругий поток воды. Холодное течение втянуло в струю и тут же выкинуло, прижав к бортам немецкой баржи. Ощущение оказалось неприятным: рваные куски обшивки, торчавшая арматура и чёрные скользкие коряги, вернули к реальности. Он зацепился пальцами за швеллер и пополз вдоль борта, к зиявшему пустотой пролому.

– Здесь полно снарядов, – проговорил он. – Усыпано всё дно.

– Плевать на снаряды, – отозвался Суворов. – Осторожнее с миной, если рванёт от нас мокрого места не останется.

Из серого глея торчали обломки деревянных ящиков, сотни колёс для грузовиков, остовы какого-то оборудования. Некрасов подобрался к пробоине и, борясь с течением, застыл перед дырой.

"Метра три, – подумал он. – Должно быть торпедой зацепило".

Это была тяжёлая самоходная баржа с капитанской рубкой на корме. Огромная , неповоротливая, она с самого начала глубоко увязла в донных отложениях и теперь лежала под небольшим углом, наклонившись на левый борт.

Некрасов включил фонарь, выгнал из укрытия стайку рыб. От увиденного по спине пробежала дрожь и защекотало под ложечкой. Мина висела посреди трюма и медленно покачивалась в потоках воды.

"Двухметровая рогатая болванка с контактным детонатором, – подумал Некрасов. – Серьёзная штука".

От опасного сближения с металлом её удерживала только ржавая цепь и куча балластных блоков под ней. Некрасов почувствовал как на лбу выступила испарина. Стекло маски запотело, дыхание стало учащённым. Последнее время он часто впадал в панику, но только теперь осознал насколько это состояние может быть опасным.

– Надо взять себя в руки, – прошептал он. – Если за столько лет не рванула, значит что-то сломано.

Он зажмурился, успокаиваясь, попытался выровнять дыхание.

– Чёрт! Да ничего там не сломано, – выпалил он. – Просто мина ждёт своего часа и такого болвана как я.

Некрасов секунду помедлил, нерешительно сунулся в пробоину и, цепляясь за рваные края, втолкнул своё тело в трюм. До мины можно было дотянуться рукой. Покрытая наростами и водорослями, она внушала ужас своими необъятными габаритами.

Он увидел скрученную в рулон переборку, изувеченные механизмы и торчавшие во все сторону трубы. Железный лом, боеприпасы – трюм был доверху забит мусором. Некрасов высветил фонарём обломки зенитной пушки и, развалившийся деревянный ящик с винными бутылками.

– Ты его видишь? – спросил Суворов. – Если бы не течение, давно бы занесло илом.

Алюминиевый чемодан лежал у самой переборки, рядом с железным контейнером. Он торчал в рыхлом буром грунте, как нечто чужеродное и сразу же приковал внимание.

– Почему решил, что это барахло обладает какой-то ценностью? Может пустышка?

– Вполне возможно. Но чутьё подсказывает, мы на верном пути.

– Чутьё тут не при чём. Ты знаешь больше меня, потому так уверен.

– Просто достань ящик и притащи его мне.

Суворов демонстративно выключил передатчик.

– Зараза, – Некрасов раздражённо сжал челюсти. – Ящик ему притащи.

Он проплыл под нависшими обломками, зацепившись баллоном за железку, мысленно выругался. Темень, безжизненность трюма, атмосфера заброшенности. Нервы звенели от напряжения и усталости.

"Староват я для таких приключений, – подумал Некрасов. – Во что я только ввязался? Дурак!"

Он с трудом протиснулся между зениткой и контейнером и с ужасом заметил как из подвесной коробки посыпались боеприпасы. Любой из этих снарядов мог сдетанировать, и тогда мгновенная смерть.

"Размажет по стенке, – пронеслось в голове. – Костей даже не останется".

Посиневшие от коррозии снаряды сыпались один за другим. Некрасов смотрел на растущую горку, с трепетом прислушивался к перестуку гильз и думал. Горько было осознавать, что он превратился в бесхребетного пьяницу, у которого дрожали руки при виде старой мины. Когда-то он ловко управлялся со взрывчаткой, поднимал со дна моря авиационные бомбы – теперь же боялся перемен и мечтал о тихом уголке.

Звякнул последний снаряд, и Некрасов с облегчением выдохнул. В висках гулко стучала кровь. От напряжения слезились глаза. Он вымученно улыбнулся, медленно подполз к чемодану.

– "Знать бы что в тебе такого?"

Некрасов осторожно разгрёб вокруг чемодана грунт. Убедившись, что ничего опасного нет, поставил его на бок и соскоблил с поверхности серую грязь. Чемодан оказался герметично запаянным контейнером со свинцовой пломбой на замке.

– Долбануть монтировкой, и откроется, – прошептал он. Если без сюрпризов, конечно.

Он поднял его на уровень головы и осторожно встряхнул. Внутри что-то перекатилось, приглушённо зашуршало. Почему-то вспомнилась Мейер и её странный взгляд, когда они оба стояли перед запертой дверью.

– Чёрт! – Некрасов мрачно покосился на орла со свастикой. – Однажды, я сунулся в это дерьмо. Больше не хочу.

Он снял с пояса мешок, засунул в него чемодан. Следовать рекомендациям Суворова, он не собирался и твёрдо решил больше ничего не искать.

"Глупо искушать судьбу", – подумал он.

Поправляя мешок, Некрасов улыбнулся, рассеянно огляделся по сторонам и от увиденного у него перехватило дыхание.

5

Он увидел безжизненные выцветшие глаза, мертвенно-бледную кожу и всё тот же звериный оскал. Сверкающие в свете, покрытые бурым налётом, они плавали под потолком и пузыри воздуха из баллона, раскачивали их из стороны в сторону. Он не заметил их вначале и теперь был потрясён.

– Проклятье! – выдавил Некрасов. – Вот откуда у Гарпуна эта штука.

Изуродованные болезнью головы медленно покачивались в тягучей жидкости. Он подобрался ближе, схватил первую попавшуюся банку. С внутренней стороны сосуда была приклеена алюминиевая бирка, на которой можно было разобрать немецкие слова.

"Подопытный Франц Бергер. Политзаключённый. Инфицирован третьего мая сорок третьего" – прочитал Некрасов. "Первая реакция четвёртого мая сорок третьего. Ликвидирован шестого мая сорок третьего".

Он отпустил банку, и её понесло течением. Редкие волосы, часть мускулистой шеи, несколько грубых ссадин на скуле. Банка со звоном ударилась о переборку, и Некрасов заметил, что мёртвые веки вздрогнули. Остекленевшие мутные зрачки медленно сдвинулись и застыли, уставившись прямо в глаза.

– Господи, – прошептал Некрасов. – Этим тварям не меньше семидесяти лет, а они всё ещё живы.

Губы Бергера растянулись, и Некрасов отчётливо услышал как, соприкасаясь, щёлкнули зубы.