Текст книги "Синий на бизани (ЛП)"
Автор книги: Патрик О'Брайан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Незадолго до рассвета, когда Марс уже поднялся за кормой, камбузные печи на обоих кораблях были разогреты почти до раскаленного состояния, и коки со своими помощниками раздали всем удивительно вкусный завтрак, заполнивший все без остатки глиняные миски и квадратные деревянные тарелки.
К этому времени горы уже заполнили четверть неба; на берегу кое-где виднелись огоньки. Офицеры "Сюрприза" и "Рингла" были очень заняты спуском за борт шлюпок, из которых сформировали две колонны, готовые к посадке людей. Джек, стоявший на баке с ночной подзорной трубой, отчетливо увидел Кала-Альту и центральное укрепление, маячившее за ней. Он уже убавил парусов; все на двух судах были необычайно молчаливы, и почти единственные звуки производили легкий бриз (который уже дул не так прямо с моря), шелестевший в снастях, и вода, мягко струившаяся вдоль бортов.
Когда Кала-Альта была уже совсем близко по левому борту, Джек скомандовал "Давай", и в море был брошен верп, который должен был удерживать корабль прямо напротив скалы. Шлюпки отчаливали одна за другой; в каждой было по пять потайных фонарей; моряки провели их сквозь прилив; выстроились молчаливые шеренги, между которыми мерцали огоньки; Хардинг, возглавлявший отряд тяжело нагруженных моряков, сказал: "Уступите дорогу", и они начали свой марш, а за ними последовали солдаты.
– Верп поднять, – крикнул Джек. – Матросы к брасам.
Реи фрегата повернулись, его паруса наполнились ветром, и он двинулся вперед, набирая скорость. Вскоре на левом траверзе показалась главная крепость: в темной, слепой громаде светилось единственное окно. Он посмотрел назад: никаких признаков марширующей колонны пока не было.
– Мистер Битон, – обратился он к канониру. – Как вы оцениваете расстояние?
– Около пятисот метров, сэр.
– Попробуйте пристрелочный, на средней высоте.
– Есть, сэр, дать один на средней. – И голос канонира потонул в реве его орудия и скрежете откатывающегося лафета. Ветер унес дым вперед, и все напрягли зрение, чтобы увидеть место попадания. Но даже самые нетерпеливые ничего не могли разглядеть в темноте, но почти сразу же окна крепости ожили, зажигаясь рядами освещенных лампами квадратов.
– Стрелять по готовности, – скомандовал Джек по-прежнему вполголоса, а уже громче добавил: – Эй, там, беглый огонь, – Сейчас было не время для бортовых залпов, равно как и для учебных стрельб по мишеням, когда орудия стреляли в строгой последовательности, с носа на корму. – Я не хочу нагружать корпус корабля без надобности, – сказал он уже громко чилийцам, стоявшим позади него. Еще больше повысив голос, он обратился к стоявшему рядом мичману: – Мистер Уэллс, прекратить огонь, передайте офицерам, командующим орудиями, что я собираюсь отойти на сотню метров или около того, – К этому времени форт уже отвечал ружейным огнем, и над головой посвистывали шальные пули.
– Мистер Дэниел, – позвал он. – передвиньте корабль, пожалуйста, немного, пока мы не увидим надвратную башню и мол, – Затем, обращаясь к орудийным расчетам, он скомандовал: – Стрелять по готовности.
Теперь вдоль борта блеснули сразу три яркие вспышки, – жадные языки пламени, осветившие стену крепости, – и стало ясно, что обстрел возымел свое действие: два окна превратились в одно, повсюду виднелась обвалившаяся кладка, в одном помещении начался пожар, и по всей внешней стене виднелись следы попаданий. Освещенные окна начали уплывать за корму, а пушки по-прежнему вели интенсивную стрельбу, но не успели огни крепости продвинуться дальше бизань-мачты "Сюрприза", как сильный взрыв сотряс заднюю часть крепости, за ним последовала ружейная стрельба, а затем еще три взрыва, еще более громких.
Показалась надвратная башня, ее уже было хорошо видно, и теперь "Сюрприз", слегка отклонившись влево, мог открыть перекрестный огонь по разрушенному центру крепости. Это и было сделано, в то время как на противоположной стороне усиливались взрывы мин и стрельба из ружей, пока весь этот шум, отзывавшийся эхом в горах за городом, не стал совершенно оглушительным.
– Можно подумать, что это серьезная артиллерийская дуэль двух армий, – заметил полковник Вальдес.
– Мистер Уэллс, – крикнул Джек. – бегите и напомните им, чтобы не били по этой чертовой надвратной башне.
Ружейный огонь из форта начал ослабевать, а взрывы мин слышались все чаще.
– Непостижимо, как они могли дотащить туда столько пороха, – сказал Стивен.
– С минуты на минуту, – сказал Джек. – Мистер Дэниел, подведите нас к молу, как раз рядом с этими двумя шхунами, и будьте наготове, чтобы пришвартовать фрегат. Мистер Сомерс, слышите, пусть оружейник и его помощники раздают сабли, пистолеты, абордажные топоры...
Его последние слова потонули в реве, пронесшемся по палубе. Двери надвратной башни распахнулись, и плотная толпа солдат выбежала наружу, топча друг друга, и бросилась по молу.
– Заряжайте картечью, – скомандовал Джек, и они сделали с полдюжины выстрелов, прежде чем фрегат коснулся отбойной стенки мола.
– Вахта правого борта, швартуйтесь на носу и на корме. Вахта левого борта, вперед.
К этому времени солдаты, находившиеся за фортом, увидели бегущий гарнизон на моле и присоединились к преследователям. Матросы бросали свои тяжелые ломы и кувалды и с поразительной скоростью догоняли их.
– Право, – задыхаясь, произнес Стивен на бегу. – очень странно видеть, как усердие преследователей превосходит рвение жертв.
Странно или нет, но так оно и было: не успели беглецы добраться до следующего форта, как тем, кто не был убит, пришлось снова бежать, а их догоняли и сбивали с ног. И так продолжалось, форт за фортом, пока жалкие остатки гарнизона не сбежали в город, оставив весь порт и все его военно-морские запасы в распоряжении победителей.
Победители не стали терять ни минуты. Некоторые из чилийских солдат хорошо знали порт, поскольку когда-то там работали, и они показали своим союзникам совершенно необыкновенные сокровища: канаты, парусину, блоки, пушки и огнестрельное оружие, древесину, порох, боеприпасы, сундуки с лекарствами и, что порадовало их больше всего, казну. Конечно, в казначействе были усиленные двери, но моряки, сбегав за кое-какими тяжелыми инструментами, быстро сломили их сопротивление или вообще обрушили колонны, которые их поддерживали.
Внутри находились четыре больших сундука с серебром и небольшой сундучок с золотом; как ни странно, они были закрыты только на защелки, и, увидев их содержимое, солдат, который прибыл на "Сюрпризе", сказал, что все они рисковали своими жизнями, чтобы заполучить это богатство, и что, по его мнению, его следует сразу разделить поровну: сейчас же, всем поровну и не сходя с места. Его мнение поддержали несколько человек, находившихся там, но О'Хиггинс сказал: "К дьяволу твое мнение", и выстрелил в него, убив наповал.
В фортах, на всем протяжении мола и в меньших укреплениях уже лежало столько убитых, что это не произвело большого впечатления, но порядок был восстановлен, и капитан Обри предложил верховному лидеру, что правильным и естественным местом для всего этого был Вальпараисо. Сундуки стоило погрузить на "Сюрприз", в то время как огромное количество морских припасов, находившихся возле складов и кладовых, можно было доставить в двух больших шхунах, что стояли рядом с фрегатом, возле мола.
Как только сундуки с деньгами были перевезены через двор крепости на катках, сделанных из запасных стеньг, и подняты на борт с помощью хитроумных кранов, быстро сооруженных моряками, общий энтузиазм начал ослабевать. Люди (особенно солдаты) с отвращением смотрели на массивные канаты и проявляли желание скрыться куда подальше. Однако Стивен попросил Джека сбить крышку с бочки с чилийским агуардиенте и призвал всех на обоих необходимых языках построиться в шеренги и подходить по очереди. Так они и сделали, и каждый, проходивший мимо Джейкоба, получал по чашке из бочонка, а затем, подойдя к Стивену, весьма солидную дозу первоклассных листьев коки с обычными добавками.
За удивительно короткий промежуток времени (в той степени, в какой время в обычном понимании этого слова еще существовало в текущих обстоятельствах, учитывая недавние, очень бурные события) общая атмосфера полностью изменилась: вернулись силы, а вместе с ними и хорошее настроение. Устрашающие груды запасов уменьшились, поредели, а затем полностью исчезли в трюмах шхун, по-дружески зафрахтованных с помощью сундучка с золотом, и равнодушная луна освещала лишь голую булыжную мостовую.
– Кузен, – сказал полковник Вальдес, обнимая Стивена, когда они стояли одни на огромном крепостном дворе. – это была славная, просто великолепная победа.
ИНТЕРЛЮДИЯ
«Моя дорогая Кристина, если позволите столь вольное выражение», писал Стивен Мэтьюрин, «не так давно мы одержали славную победу в Вальдивии, когда капитан Обри и его моряки вместе с генералом О'Хиггинсом и его солдатами разрушили главную крепость, выбили роялистов из Вальдивии, захватили огромное количество военно-морских припасов, а также казну, и с триумфом вернулись в Вальпараисо, где их встретили ликующие возгласы толпы, фейерверки и музыка, целых три боя быков и, конечно же, танцы. Никто из наших людей не был убит, а немногочисленные раненые хорошо поправляются, и все члены команды пребывают в прекрасном настроении, чему в немалой степени способствует их предстоящее обогащение, когда будут распределены призовые деньги от захваченных сокровищ. Я тоже был в восторге, ведь счастье так заразительно, и отпраздновал это событие, купив изумруд. Как вы, наверное, знаете, мой бесценный друг и коллега Амос Джейкоб происходит из семьи торговцев драгоценными камнями; он в них отлично разбирается, и, как у многих представителей его профессии, у него есть знакомые или связи в Голконде и других местах, где находят драгоценные камни, включая Мусо в Андах, не очень далеко отсюда, – городе, так славящемся своими изумрудами. Поэтому я попросил его приобрести для меня один из них, и вот он».
Он повертел продолговатый камень в руке: великолепный, насыщенного зеленого цвета, невероятно красивый благодаря своей идеальной поверхности. «Я заверну его в вату, используемую ювелирами, вложу в пакет для сэра Джозефа, который мы отправим сегодня вечером, и попрошу вас принять его как маленький знак моего уважения и небольшую благодарность за Ardea goliath».
Тут он прервался, покачал головой и прошелся взад-вперед по комнате, поглядывая на часы. Прохаживаясь, он думал о том, что опаздывать было совсем не похоже на Джека Обри, и хотя индеец-бегун не собирался отправляться в путь до рассвета, ему было тревожно.
Он снова сел и возобновил письмо: «Но теперь, моя дорогая, я с прискорбием должен сообщить, что наша радость превратилась во что-то, уже более похожее на горе. После триумфальной победы в Вальдивии первый взрыв всеобщей радости уступил место странной, но все возрастающей зависти и неприязни. Ведь это была победа тех, кого принято называть англичанами, и О'Хиггинса; первые являются историческими врагами испанцев (а республиканцы они или роялисты, большинство чилийцев по сути испанцы), либо как пираты и буканьеры во времена Дрейка, либо как враги нации во время войн; а второго недолюбливают, даже ненавидят многие лидеры различных хунт за то, что он сдерживает их излишний энтузиазм, за его любовь к закону и порядку и за оппозицию господствующей церкви. В какой-то степени это растущее недовольство объединяет хунты, но насколько сильно, я не знаю, потому что Джейкоб сейчас в отъезде, собирает информацию. Однако захваченные нами сокровища не были распределены, морякам не выплатили их призовые деньги, а я, например, уже несколько дней сталкиваюсь на улицах Вальпараисо с откровенным хамством. О'Хиггинс с близкими друзьями и охраной уехал в Сантьяго или, возможно, даже дальше, и у нас нет никаких новостей. А что самое прискорбное, сэр Дэвид Линдсей, вспыливший из-за проявления неучтивости, получил вызов на дуэль от одного из своих собственных офицеров, и прямо сейчас они должны выходить к барьеру».
– И о чем я думаю? – пробормотал он про себя, тщательно обводя ту часть своего письма, которая была предназначена лишь для сэра Джозефа, и то в закодированном виде. Однако не успел он довести линию до конца, как послышались шаги, стук, и он крикнул: – Войдите.
Это был взволнованный Хэнсон.
– О, сэр, – крикнул он. – Его ранили. Капитан меня послал за вами. Хирург сказал, что надежды нет.
Надеяться действительно было не на что.
– Аорта, – сказал врач-чилиец, указывая на темную лужу под телом Линдсея.
– Ничего нельзя сделать? – спросил Джек и, когда Стивен покачал головой, добавил: – Мистер Хэнсон, скорее бегите на корабль и скажите мистеру Хардингу, что мне нужны четыре крепких матроса и носилки, чтобы отнести тело сэра Дэвида, и простыня, чтобы накрыть его, – Обращаясь к Стивену, он сказал: – Мы похороним его по-флотски, так, как он сам бы хотел.
Это вызвало беспокойство среди оставшихся чилийских друзей Линдсея, – его противник и секунданты, кроме Джека, исчезли, – и один из них сказал Стивену:
– Префект порта должен осмотреть тело и одобрить похороны.
– Таков обычай, – с серьезным видом произнес Стивен. – Древний морской обычай.
Это слово возымело такое действие на испанцев, что их ропот прекратился. Они ждали, пока из порта не прибыли носилки, а затем, когда Линдсея положили на них и укрыли, военные и моряки отдали честь, когда его уносили, в то время как гражданские лица сняли шляпы. Хотя один, стоявший рядом со Стивеном, пробормотал, что, без сомнения, префект будет чрезвычайно оскорблен.
Джек велел Хардингу отдать швартовы и отвести корабль от мола на глубину двадцати саженей. Там, когда он собрал все, что нужно было отправить семье Линдсея, он вызвал парусного мастера, и когда Линдсей был завернут в военно-морской саван, с двумя ядрами в ногах, Джек похоронил его в присутствии всего экипажа и с почестями, подобающими его прежнему званию, произнеся ритуальные слова, когда тело скользнуло за борт.
Затем "Сюрприз", покончив с формальной стороной траура, вернулся в гавань, на свое прежнее место.
– Почти при любом ветре я могу выйти в море, – сказал Джек Стивену наедине. – Я уже увидел достаточно, чтобы почувствовать себя неуютно, и не сомневаюсь, что вы видели гораздо больше.
– Да, – ответил Стивен. – и я только жду, когда Джейкоб вернется с более полной информацией о южных хунтах, чтобы решить, должен ли я официально посоветовать вам полностью отказаться от участия в местной политике и посвятить себя исключительно гидрографии, или нет. Ведь архипелаг Чонос практически не изучен, – "И кто знает, то за неизвестные чудеса флоры и фауны он таит", добавил он про себя.
Они сидели в каюте и пили чай, и после долгого молчания Джек произнес:
– Стивен, то, что я собираюсь сказать, возможно, прозвучит для вас сентиментально, но некоторые из тех молодых людей, которых я обучал, демонстрируют потенциал стать первоклассными моряками, и по этой причине, как и по многим другим, я снова и снова обдумываю кое-какой план. Как вы знаете, я, как дурак, передал властям только казну, взятую в Вальдивии, а военно-морские припасы мы использовали для собственных нужд, насколько это было возможно: фрегат теперь практически битком набит порохом и ядрами, мы заменили весь изношенный такелаж, а парусины столько, что можно снабдить линейный корабль, и превосходные продукты тоже в изобилии. Поэтому я хочу атаковать Кальяо и захватить "Эсмеральду". Я предлагал это Линдсею, но он наотрез отказался, считая, что крепость нас потопит еще до того, как мы сможем открыть огонь. И в любом случае, крепкий 50-пушечный фрегат был не по зубам 30-пушечному "Сюрпризу", даже при поддержке "Кобры". Он был категорически против этого плана и называл его безрассудным, что меня удивило, учитывая, сколько раз он дрался на дуэлях. Но о мертвых не будем.
– Царствие ему небесное, бедняге.
– Да, не будем... Так вот, Стивен, что я собираюсь сделать. Вам нравится мой план?
– Любезный, я довольно хорошо умею выполнять надлобковую цистотомию. Вы же эксперт по части морских сражений. По первому вопросу ваше мнение не стоит ни гроша, так же как и мое по второму. Если вас все устраивает, то и я доволен.
Тем не менее капитан Обри продолжил аргументировать свою точку зрения:
– Понятно, что Перу было нейтральным государством, испанской колонией, но Перу ведь неоднократно вторгалось в независимую республику Чили, и если испанский вице-король добьется успеха в следующий раз, молодой чилийский флот (такой многообещающий и усердный) будет уничтожен. Так что, с любых точек зрения...
– Прошу прощения, сэр, – сказал мичман. – вахта мистера Сомерса, лиссабонский пакетбот огибает мыс, а на носу у него кто-то, очень похожий на доктора Джейкоба, машет красным платком.
– Спасибо, мистер Гловер, пожалуйста, передайте ему, что нужно поднять сигнал, приглашающий их подойти и встать рядом.
Джек продолжал разглагольствовать о преимуществах внезапности, почти гарантированном превосходстве в орудийном огне и общей выучке матросов, пока, наконец, они не почувствовали легкий, скользящий удар пакетбота о привальный брус, услышали обычные крики тех, кто бросал и ловил концы, и появился Джейкоб.
– Клянусь богом, сэр, – воскликнул он, обращаясь к Джеку. – там словно муравейник разворошили! Похороны бедного сэра Дэвида – упокой, Господи, его душу, – до официального расследования были совершенно незаконными и дали префекту именно тот повод, которого он искал. Судно будет конфисковано с наступлением темноты. Об этом известно вплоть до Вильянуэвы, где местная хунта раздает оружие.
– Был отдан приказ захватить фрегат?
– Полагаю, да.
Джек позвонил в колокольчик, вызвал Хардинга и сказал вошедшему лейтенанту:
– Мистер Хардинг, сегодня вечером никаких увольнений на берег, и если приблизятся какие-либо лодки, на борт никого не допускать. Я отправляюсь на борт пакетбота.
– Но, сэр, – воскликнул Джейкоб. – я слишком поторопился, сначала я должен был сказать, что полковник Вальдес ведет свои войска обратно из Консепсьона, а к верховному лидеру уже отправлены гонцы.
– Все равно, – сказал Джек. – я буду действовать по своему плану, – Он вышел на палубу и спустился в пакетбот. – Джентльмены, – обратился он к ученым. – могу я отнять у вас пять минут времени?
Все согласились, и Остин Добсон пригласил его спуститься вниз.
– Я прав, предполагая, что вы направляетесь в Панаму?
– Это действительно так, – сказал Добсон. – Склейтер и Бьюик, – Он кивнул в сторону двух орнитологов. – горят желанием как можно скорее преодолеть перешеек, поскольку на третьей неделе месяца в Англию могут отплыть как минимум три корабля, а они хотели бы еще провести несколько дней среди крачек на тихоокеанском берегу.
– В таком случае, дорогие коллеги, – сказал Джек. – вы сможете, если согласитесь, оказать мне и Мэтьюрину существенную услугу. Я полагаю, вы все знакомы с очень непростым положением в этой стране и с вероятностью свержения О'Хиггинса, а также последующей анархии и неизбежного вторжения Перу? – Они кивнули, а один из энтомологов пробормотал: "Эти чертовы хунты". – Сейчас все держится на волоске, и карта может лечь по-разному. Но сегодня вечером я собираюсь отплыть в Кальяо с намерением захватить пятидесятипушечный перуанский фрегат "Эсмеральда", отвести его обратно в Вальпараисо и укомплектовать отборными матросами из чилийского флота, которых мы с беднягой Линдсеем обучали. Это должно дать республиканцам значительный перевес еще до возвращения О'Хиггинса и войск из Консепсьона.
– Все это так, – заметил астроном. – но, мой дорогой сэр и коллега, мы люди науки, а не военные.
– Верно, – сказал капитан Обри. – но, как ученые, вы очень хорошо умеете наблюдать, и очень скоро поймете, выиграна битва или проиграна. И первая из двух моих просьб заключается в том, чтобы вы как можно скорее отправили сообщение о ее исходе в Адмиралтейство. А как ученые, вы поймете важность моей второй просьбы: наш собрат, Стивен Мэтьюрин, оставил все свои коллекции в нашей гостинице в Вальпараисо. Я, командуя этим кораблем, вызвал враждебность местных властей, и теперь я не могу позволить ему сойти на берег. Вы же, под эгидой Королевского научного общества можете сделать это без опаски: вы можете приятно поужинать в "Антигуа Севилья", забрать его вещи, а потом в полночь присоединиться к "Сюрпризу" и его тендеру, шхуне "Рингл", всего в паре километров от гавани.
