Текст книги "Смертельная жара (ЛП)"
Автор книги: Патриция Бриггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Кейдж повернул голову и с враждебностью посмотрел на Хостина.
– Вообще-то, – тихо сказала Анна, – я думаю, что он изо всех сил старался найти причину, по которой не стоит ее убивать. Очень старался. Иначе его было бы не так легко переубедить.
Хостин снова рассмеялся.
– Маррок велел мне сделать это. После того, как я решил не делать этого. Он говорил у меня в голове. Ненавижу, когда он так делает, это жутко. Я подумал: «Боже, старик, если ты хочешь, чтобы кто-то сделал за тебя грязную работу, попроси Чарльза. Я не собираюсь выполнять твои приказы и уничтожать свою семью ради тебя». – Он счастливо и удовлетворенно вздохнул и, соскользнув по стене, уселся на пол, вытянув ноги так, что они почти касались волос Челси. Потом он посмотрел на Анну и попытался нахмуриться. – Что ты со мной сделала, малышка?
Я не чувствовал себя так с тех пор, как… как… как мне было шесть лет, и отец дал мне выпить стакан виски, прежде чем вправил мне запястье. Я упал с лошади, а мы жили в глуши. Моя мама не доверяла белым врачам в городе. Они не знали о злых духах, не знали, как изгнать их из тела. Так что мой отец вправил кость. Рука у меня иногда болела. Но с тех пор как я стал оборотнем, боль прекратилась.
– Что с ним происходит? – спросила Кейдж у Анны. – Я никогда его таким не видел. Я думал, оборотни не могут пьянеть.
Челси схватила мужа за затылок и притянула его к себе.
– Чарльз Корник, – тихо произнесла Мэгги, стоя у него за спиной.
Чарльз понял, что подошел слишком близко к комнате, потому что Мэгги застала его врасплох. Если бы на него не повлияла магия Анна, никто, особенно человек, не смог бы подкрасться к нему. Он повернул голову и увидел Мэгги со странным выражением лица.
– Я никогда не видела, чтобы ты так смеялся, – добавила она.
***
Анна проснулась, не понимая, где находится, вязальные спицы лежали у нее на коленях. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, почему она спит в кресле-качалке, а Чарльз в облике волка свернулся калачиком у ее ног.
Челси продолжала спать. Она бодрствовала меньше часа и большую часть этого времени ела. Когда она снова заснула, Кейдж проводил своего все еще пьяного деда наверх. Мэгги вернулась в комнату Джозефа, как только убедилась, что беспокоиться не о чем.
Кейдж спустился, чтобы проведать жену, и Анна осторожно отвела его обратно в его комнату.
– Никакого секса, – снова сказала она ему. – До тех пор пока Челси по-настоящему не осознает свою силу. А это значит, что вы будете спать в разных кроватях, потому что изменение сильно повысит либидо Челси.
Он кивнул, коснулся лица жены и улыбнулся, когда она потянулась к нему, не открывая глаз.
– Ты присмотришь за ней?
Чарльз сухо ответил:
– Поскольку Анна вывела из строя единственного человека, который мог бы причинить ей боль, да, мы останемся здесь.
– Как тебе это удалось? – спросил Кейдж.
Она пожала плечами.
– Я омега. И оказываю успокаивающее действие на других оборотней, но должна признать, что никогда не видела того, что случилось с Хостином.
– Я тоже никогда ничего подобного не видел. – Он замешкался у двери. – С ней все будет в порядке?
Чарльз кивнул.
– На сегодняшний вечер все идет так, как и должно быть.
После этих слов Кейдж ушел.
Анна выключила свет, и Чарльз превратился в братца волка, устроившись у ее ног и согревая их своим густым мехом. Какое-то время она вязала, ее улучшенное зрение позволяло делать это даже в темноте. В конце концов она заснула.
Чарльз пошевелился, вставая и потягиваясь.
– Я их слышу, – заверила его Анна, потому что именно звуки, доносившиеся с кухни, разбудили ее. Она проверила Челси, но новообращенная волчица крепко спала.
– Можно ли оставить ее ненадолго, чтобы я могла переодеться и освежиться? – спросила она Чарльза.
В ответ он вывел ее из комнаты и поднялся в их спальню. Пока она принимала душ, он переоделся в свои любимые потрепанные джинсы и яркую футболку. Эта футболка была тыквенно-оранжевого цвета и облегала его тело, от чего Анне хотелось проглотить его целиком.
Вместо этого она заплела влажные волосы в косу и оделась.
– Надень что-нибудь удобное, – сказал ей Чарльз. – Мы, наверное, снова пойдем в амбар сегодня утром.
Они вошли на кухню как раз в тот момент, когда Эрнестина поставила на стол поднос с беконом. Кейдж, трое его детей и незнакомый мужчина уже сидели за столом.
– Отлично, – воскликнула Эрнестина. – Я как раз собиралась послать Макса найти вас и спросить, не хотите ли вы спуститься. Вы можете сесть там, где стоят чистые приборы.
– Доброе утро, – сказал Кейдж. – Это помощник Хостина, Уэйд Кох. Хостин привел его, чтобы помочь с Челси. Уэйд, это Чарльз и Анна Корник.
– Я знаю Чарльза, – отозвался Уэйд. – И рад познакомиться с вами, Анна. Я много о вас слышал.
Он говорил мягким тоном, не высоким и не низким. Его взгляд был напряженным, когда он смотрел на нее.
– Здравствуй, Уэйд, – сказал Чарльз, и по его тону Анна поняла, что этот человек ему нравится.
– Я позвоню на работу Челси сегодня утром, – начал Кейдж. – Вы знаете, сколько времени пройдет, прежде чем она будет готова вернуться к работе?
Чарльз покачал головой.
– Это зависит от нее и от того, насколько напряженной будет ее работа. Не на этой неделе, но, возможно, на следующей. – Он помедлил. – Я бы оставил всех детей здесь примерно на неделю. Не из-за Челси, а потому что тот, кто наложил на нее чары, все еще где-то рядом.
– Ты не против пропустить школу, Макс? – спросил Кейдж.
Макс кивнул, сглотнул и ответил:
– Я все равно собирался остаться дома на первые несколько дней тренировок. Осталось всего пара дней до каникул. Большинство моих учителей выкладывают задания онлайн. Но тебе придется позвонить насчет меня.
– Хорошо, – сказал Кейдж. – Я позвоню, а потом, если хочешь, мы можем посмотреть еще несколько лошадей.
– А где Хостин? – спросил Чарльз.
– Он встал около двух часов назад, оседлал лошадь и уехал в пустыню, – сказала Эрнестина. – Он сказал мне, что ему нужно подумать. – Она посмотрела на Чарльза. – И сказал, что ты должен позаботиться о его семье, пока он не вернется.
– Неужели? – тихо спросил Чарльз.
Эрнестина остановилась у стола.
– Ты точно помнишь, что сказал Хостин? – спросил Кейдж.
– Он сказал, что семья будет в безопасности, пока Чарльз здесь, – медленно произнесла она. – Он просил передать, чтобы ты присмотрел за ними.
Чарльз кивнул.
– Хорошо. – Он вернулся к еде.
Эрнестина бросила на него осторожный взгляд, которого он не заметил. Анна улыбнулась ей.
– Все хорошо, – заверил она. – Я не знаю, когда Челси проснется, но она снова будет голодной. Возможно, стоит приготовить для нее что-нибудь. С сытыми оборотнями легче иметь дело, чем с голодными.
Анна объездила еще трех лошадей. Больше всего ей понравился быстрый мерин по кличке Ахмос, у которого был длинный шрам на плече.
Когда Анна, Чарльз и Кейдж, вспотевшие и пахнущие лошадьми, вернулись домой, Челси сидела за столом и жадно ела. Она подняла взгляд, когда они вошли.
– Привет, – сказала она. – Я думала о вчерашнем дне. Я прекрасно чувствовала себя по дороге в детский сад. Но к тому времени, как я пристегивала детей в машине, у меня уже ужасно болела голова. Обычно у меня не болит голова, и мне кажется, что это было частью навязчивого состояния, которое в итоге подтолкнуло меня к попытке причинить вред детям.
– Ты ведьма, – проговорил Чарльз. – Доверься своей интуиции. Это случилось в детском саду?
– Да.
– В последнее время в детском саду произошло несколько неприятных событий, – сказала Анна. – Вчера я долго говорила об этом с Максом. Он сказал, что у них учительница покончила с собой. А еще семья одноклассника погибла в автокатастрофе.
Челси кивнула.
– Люди иногда совершают самоубийство и гибнут в дорожно-транспортных происшествиях, но я не склонна убивать своих детей, а потом и себя. Если я была под заклинанием, может, и все остальное тоже произошло из-за этого?
– Я думаю, – продолжил Чарльз, – что нам с Анной стоит сходить в детский сад. Если там есть фейри, возможно, один из нас сможет понять, кто это.
– Возможно? – спросил Кейдж.
– Этот фейри силен, – ответил Чарльз. – Могущественный фейри может замаскироваться под оборотня.
– Я останусь здесь, – сказал Уэйд. – Я взял отпуск на несколько дней.
Глава 7
Повсюду были дети. Они катались с миниатюрных горок и забирались в яркие и потускневшие от солнца пластиковые игровые домики. Дети играли в песочницах, копая песок пластиковыми лопатками или бросались друг в друга песком. Один мальчик в джинсах и бледно-голубой футболке бежал изо всех сил, а две сердитые девочки гнались за ним. Анна надеялась, что он сможет убежать, иначе ему не поздоровится.
Взрослые суетились среди детского хаоса. Некоторые из них, как альфы, наводили порядок. Другие вызывали у детей восторг и радость. А парочка заставляли детей разбегаться перед ними, как цыплят перед лисой.
Анна не отпускала руку мужа, чувствуя его напряжение и зная, что это ее вина. Она никогда бы намеренно не сделала ничего, что могло бы навредить ему.
И все же она не хотела сидеть сложа руки и ждать сто лет, пока у нее появится возможность завести детей. Возможно, Чарльз думал, что она нетерпелива, но это не так. Оборотни могли жить вечно, но в среднем их жизнь гораздо короче, чем думали люди.
Жизнь Чарльза не была спокойной. У него на спине висела мишень даже больше, чем у маррока. По мере того как оборотни все больше выходили из тени на публику и вторгались в повседневную жизнь обычных людей, список его врагов рос.
Когда Анну изменили, она не умерла, а приобрела бессмертие. Но потеряла себя прежнюю, словно она все же умерла. Она не была нетерпеливой, но больше не верила, что в жизни ее ждет радость. Она стала лучше понимать, что люди рано или поздно умирают, что и она может умереть, и Чарльз может умереть. И сейчас смерть более реальна для нее, чем в то время когда она была человеком.
Но она не собиралась сдаваться. Чарльз был прав, утверждая, что любой его ребенок станет мишенью. В сверхъестественном сообществе Чарльз, как сын маррока и палач, очень хорошо известен. Со временем о нем узнают даже люди. И любой его ребенок будет воспринят как слабость. Анна не могла с этим поспорить, но не чувствовала, что из-за этого нужно отказываться от ребенка.
Но она готова поспорить с его утверждением, что в настоящее время у них нет возможности зачать ребенка. Анна не хотела с ним спорить, ей не нужно с ним спорить. Она думала, что он готов выслушать ее предложения.
Просто нужно разобраться в сложных и в основном невысказанных проблемах ее мужа, связанных с детьми. Она не знала точно, в чем именно заключалось его нежелание. Когда у нее возникали проблемы, она работала над ней, пока не распутывала узел. Затем переходила к следующей проблеме.
Брат не зря называл ее Анной Неумолимой.
Ей нужно распутать клубок его паники, но пока она не могла этого сделать. Возможно, Бран что-то знал, но ей казалось нечестным и, возможно, опасным обращаться к кому-то за советом, не зная, с чем именно она имеет дело. Лучше разобраться самой, если получится.
Два месяца усилий ни к чему не привели, кроме напряжения в руке Чарльза, когда они шли по безопасной зоне тротуара.
– Даже если бы они решили напасть, – прошептала она ему, – они надежно заперты за этим виниловым сетчатым забором. Думаю, ты можешь расслабиться.
– Винил никак не препятствует магии, – пробормотал Чарльз в ответ. – Стальная проволока под ним может иметь какой-то эффект, но лучше быть готовым ко всему.
В сложившихся обстоятельствах ей было трудно понять, шутит он или говорит серьезно. Они оба понимали, что его напряжение вызвано не только угрозой со стороны фейри.
Тем не менее он прав в том, что нужно быть готовыми к враждебной угрозе со стороны фейри. Пришло время Анне отвлечься от мыслей о собственных детях и попытаться выяснить, кто заставил Челси убить ее детей.
Дети не обратили внимания на пару ничем не примечательных взрослых, которые шли к главным дверям. Если бы среди них был фейри, он или она заметили бы, что Анна и Чарльз немного отличаются от большинства людей.
Когда Чарльз сделал глубокий вдох, Анна последовала его примеру. Она не почувствовала запаха фейри, хотя не часто с ними пересекалась. Она сомневалась, что смогла бы учуять фейри прямо у себя под носом. Чарльз ничего не сказал, и она предположила, что он тоже ничего не почувствовал.
Хостин не мог помочь, потому что уехал. Чарльз наотрез отказался брать с собой Кейджа, ведь любого человека легко заколдовать. Возможно, Кейжда заколдовать будет даже легче, поскольку он не был ведьмой, как его жена. Уэйд помогал Челси по приказу Хостина, так что его отсутствие дома не вызвало бунта.
Это означало, что Анне и Чарльзу придется самим все проверить. Анна была почти уверена, что ген оборотня тоже не является автоматической защитой от фейри, но Чарльз не боялся столкнуться с фейри. И она доверилась ему.
Анна поморщилась, когда на детской площадке кто-то пронзительно свистнул. Чарльз даже не вздрогнул, открывая перед ней дверь. Она удивилась, как ему удалось сохранить спокойствие.
Как только они вошли в здание, то справа от них на двери увидели большую табличку. На ней было написано: «Директор Эдисон – все посетители, пожалуйста, зарегистрируйтесь». Чарльза это позабавило. В детском саду присматривали за детьми, а не занимались, как в школе.
Анна постучала в закрытую дверь, и Чарльз отошел в сторону, чтобы его жена могла первой пообщаться. Она нравилась людям, и, как бонус, она их не пугала. С ним люди разговаривали, потому что боялись. Обычно Анна могла получить от людей больше полезной информации, потому что они искренне хотели сделать ее счастливой.
Женщина, открывшая дверь кабинета директора, выглядела уставшей и немного удивленной, хотя и пыталась скрыть это за широкой улыбкой.
– Здравствуйте, – сказала она, пытаясь сосредоточиться. – Вы, должно быть, мистер и миссис Смит. Я – Фарра Эдисон. Добро пожаловать в «Солнечные развлечения». Вы сказали, что у вас есть дети четырех и пяти лет, верно?
– Мы бы хотели поговорить с воспитателями групп для детей четырех и пяти лет, – ответила Анна.
Чарльз воспользовался возможностью и принюхался к воздуху в кабинете директора. Он не учуял никакого подозрительного запаха фейри. Но он мог и не заметить что-то, потому что директор пользовалась духами, которые мешали ему чувствовать запахи.
Анна посмотрела на потрепанный листок бумаги, который держала в руках.
– Мы хотели бы увидеться с мисс Берд и мисс Ньюман. Вы сказали, что сейчас самое подходящее время для разговора с ними обеими.
Конец фразы Анна проговорила неуверенным тоном, как будто опасалась, что они пришли в неудобное время, и давая мисс Эдисон возможность изящно перенести встречу на другое время, если это нужно. Это был тактичный ответ на удивление директора, она явно забыла, что они придут.
– Да. Вы можете сначала поговорить с мисс Ньюман. Ее дети будут на уроке музыки еще пятнадцать минут. Когда они вернутся, ученики мисс Берд уйдут на урок, и вы сможете пойти в ее кабинет.
Ученики и учителя в детском саду? Чарльз задумался над этим. Он предположил, что дети должны многое узнать в возрасте от двух до пяти лет. Он поджал губы и снова посмотрел на табличку. Может, это все же была школа.
Пока они шли за директором по коридору, она рассказывала им о том, как здесь планируют меню, о рабочем графике и о зарплате, которая была очень высокой. Не глядя на Чарльза, она заверила их, что в учреждении не дискриминируют людей по расе или религии. На каждые десять детей приходился один помощник учителя.
Она поведала им о еженедельных прогулках в близлежащих парках и о том, что раз в месяц каждая возрастная группа ходила в местный частный бассейн, где дети учились плавать. Чарльз подумал, что массовое посещение бассейна двухлетними детьми – это полная катастрофа. Удивляло не то, сколько детей, учителей и родителей, связанных с этой школой, погибло, а то, что погибших было не так много.
Мисс Эдисон много говорила, и он пожалел, что она не выбрала другие духи. Он шел позади Анны и директора, чтобы не чувствовать этот запах. Как правило, чем дороже духи, тем лучше они пахнут, но большинство химических имитаций запахов пахли для него химикатами. Духи «Опиум» пахли хорошо, он просто не мог учуять ничего другого, если долго находился рядом с человеком, который их использовал.
Прежде чем открыть дверь, мисс Эдисон бросила на Анну быстрый взгляд. Она избегала смотреть на Чарльза, хотя, возможно, это было связано с тем, что он шел примерно в десяти футах позади них. Скорее всего, это обычная реакция людей на Анну. Пока Чарльз не привлекал к себе внимания, люди были настолько сосредоточены на ней, что забывали о нем.
– Как вы знаете, мисс Берд работает у нас недавно. Кто именно посоветовал вам ее?
– Моя невестка, – непринужденно соврала Анна. – Но это была подруга ее подруги, у которой дети ходили в ваш детский сад. Я не знаю их имен, извините. Только имена воспитателей.
– Честно говоря, – мрачно сказала мисс Эдисон, – я должна сообщить вам, что мы собираемся уволить ее. Она новенькая и проходит испытательный срок, и в ее классе были недопустимые нарушения дисциплины.
– Понятно, – ответила Анна. – Я все равно хотела бы с ней поговорить.
– Хорошо. Я просто не хотела вводить вас в заблуждение.
Анна улыбнулась.
– Я ценю это.
Мисс Эдисон представила их мисс Ньюман, которая походила на кролика «Энерджайзера». Она использовала слишком много косметики и духов, от которых братец волк чихнул от отвращения. Пахло от нее не очень приятно, но это не мешало ему улавливать другие запахи, как было с мисс Эдисон.
Телефон мисс Эдисон завибрировал, она взглянула на экран, нахмурилась, извинилась и оставила их на произвол судьбы с учительницей четырехлеток.
Мисс Ньюман говорила с ними пятнадцать минут, не давая Анне вставить ни слова. В отличие от мисс Эдисон, мисс Ньюман очень много внимания уделяла Чарльзу. Она рассказывала им или, скорее, рассказывала ему, потому что игнорировала Анну, о своей степени по детской психологии и образовании по философии. При этом она успела поведать о том, что развелась с мужем три года назад и о том, как трудно найти хороших свободных мужчин.
Анна громко кашлянула.
– Я считаю, – тараторила мисс Ньюман, по-прежнему не глядя на нее, – что детям нужен порядок. Каждый день они приходят в мой класс ровно в семь тридцать, и мы достаем карандаши и раскладываем их на столе для проверки. Дети должны сказать мне, какого цвета каждый карандаш и назвать какой-нибудь предмет такого же цвета.
Когда она описывала свой очень строгий распорядок дня для детей, Чарльзу стало их жаль. Дети должны бегать и играть, а не учиться с момента, как переступили порог детского сада, и до момента, как их забирают домой. Но мальчику Кейджа, похоже, нравилась эта женщина, так что, возможно, она понимала в воспитании больше, чем он.
– Я работаю здесь уже десять лет и имею больше опыта, чем любой другой учитель, – сказала мисс Ньюман Чарльзу таким голосом, каким обычно сообщают государственные тайны. – Когда мисс Эдисон болеет или уезжает, как, например, в тот раз, когда ее вызвали на похороны родственника перед Рождеством, я присматриваю за всеми. – Она глубоко вздохнула, привлекая внимание к своему декольте.
«Интересно, рубашки с глубоким вырезом помогают заботиться о детях?» – задумался он. Мода в мире менялась так часто, что он не обращал на нее внимания, но ее одежда казалась ему не совсем подходящей для учителя.
Мисс Ньюман смотрела на него так, словно собиралась съесть на ужин. Хотя, как и мисс Эдисон, она его боялась. Он не почувствовал запаха страха директрисы, но услышал, как участилось ее сердцебиение. Но, в отличие от директрисы, мисс Ньюман страх возбуждал. Братец волк предпочитал осторожность мисс Эдисон флирту мисс Ньюман.
Где-то в здании прозвенел звонок, и лицо мисс Ньюман вытянулось.
– Боюсь, мне пора. Было очень приятно с вами поговорить, – сказала она Чарльзу. – Я с нетерпением жду встречи с вами, когда вы приведете своего ребенка.
– Мисс Ньюман, – тихо позвала Анна.
Учительница оторвала взгляд от Чарльза. Анна положила руку ему на плечо и наклонилась к мисс Ньюман, которая отступила назад. Умная женщина.
– Вам нужно кое-что понять, – решительно произнесла Анна. – Чарльз – мой муж. Он не может принадлежать вам. Он мой. Не ваш. Я уверена, что вокруг много симпатичных, свободных мужчин. Выберите одного из них, и, возможно, вы проживете дольше. – Затем она расслабилась, и к ней вернулась привычная веселость. – Спасибо, что уделили нам время, мисс Ньюман.
Когда они зашагали по коридору, Чарльз оглянулся на учительницу и беспомощно пожал плечами. Затем он сделал покорное выражение лица и пошел за Анной.
– Я все видела, – пробормотала она ему.
– Что видела? – спросил Чарльз с притворной невинностью. Братец волк остался доволен тем, что она заявила на них права. Чарльз тоже был доволен.
Она бросила на него сердитый взгляд, и Чарльз улыбнулся, а затем постучала в дверь комнаты, на которой висела временная бумажная табличка с надписью «Мисс Берд». Из-за двери, украшенной весенними цветами и ярко-зелеными листьями, доносились звуки виолончели. Чарльз узнал запись Йо-Йо Ма, которую часто слушал сам. У мисс Берд, которая скоро останется без работы, хороший музыкальный вкус.
Женщина, которая ответила на стук Анны, выглядела грустной, несмотря на свою теплую улыбку. Она была очень молода, чуть моложе Анны. Как и мисс Ньюман, она пахла как человек.
Ее пепельно-русые волосы были коротко подстрижены, открывая ярко-фиолетовые серьги-слоники того же цвета, что и ее ярко-фиолетовая рубашка. Яркие цвета лишь подчеркивали поникшие плечи. Она совсем не пользовалась духами, и этим понравилась Чарльзу больше, чем мисс Ньюман.
– Здравствуйте, – осторожно произнесла она. – Мисс Эдисон сказала мне, что вы придете. Она также сказала, что сообщила вам, что я уезжаю в конце недели.
Анна кивнула.
– Да. Но мы все равно хотели бы поговорить с вами, если вы не против.
Взгляд мисс Берд стал пристальным, но она отступила назад и шире открыла дверь, приглашая их войти. Ее кабинет был не таким большим, как у очень гостеприимной мисс Ньюман, но украшен рисунками, явно созданными ее пятилетними учениками.
Одна ученица мыла доску с помощью пульверизатора и испачканной чернилами тряпки. Казалось, она была полностью поглощена мытьем доски. В ее движениях читалась скованность, которая не понравилась братцу волку, который всегда обращал внимание на то, что было плохо или неправильно.
Учительница заметила его взгляд.
– Аметист решила не петь сегодня, поэтому учитель музыки отправил ее сюда. Я поощряю делать выбор, но это выбор между музыкой и работой, а не между музыкой и игрой.
Сначала Чарльз подумал, что она покорная, а это действительно могло привести к неприятностям, если бы она пыталась вести занятия с маленькими детьми. Но у нее был властный голос. Так что ее смущенное приветствие, вероятно, связано с тем, что она скоро уезжает.
– Это класс для пятилеток, – сказала она Чарльзу и Анне тем же тоном, каким говорила с Аметист. – В классе самая маленькая численность до конца года. Дети, которым осенью исполнится пять лет, пойдут в детский сад, так что у нас только те дети, которым исполнилось пять после начала сентября. Этот класс будет расти по мере того, как четырехлетним детям из класса мисс Ньюман исполнится пять. Дети из детского сада, которые ходят в государственную школу половину дня, учатся в другом классе. У нас есть внеклассная программа для детей постарше, разделенная по классам: первый и второй классы, третий и четвертый классы, пятый и выше. – Она посмотрела на них, немного сдвинула очки на нос и слегка обвинительным тоном спросила: – Но вы ведь здесь не для этого, да? – Она оглянулась через плечо на девочку, которая протирала доску, и понизила голос. – Мне показалось, что вы мне кого-то напоминаете, но я только сейчас поняла почему, – обратилась она к Чарльзу так тихо, чтобы ее голос не был слышен за игрой виолончели. – Мой отчим – один из вас. – Она снова оглянулась на девочку. – Когда мне было десять, вы приходили поговорить с ним о его… друзьях. Мы жили в Коди, штат Вайоминг. Я знаю, кто вы, и знаю, что вы не живете в Скоттсдейле. Ваш отъезд из Монтаны был бы достаточно громкой новостью, чтобы мой отчим рассказал мне об этом.
Чарльз не помнил ее, хотя действительно ездил в Коди около десяти лет назад и устранил альфу, который потерял контроль над своим волком. Он ездил, чтобы поговорить с каждым волком в стае. Некоторые из них были женаты, у них имелись человеческие семьи.
– Вы не живете здесь, – повторила она. – У вас нет детей. Так почему вы здесь?
Чарльз сделал глубокий вдох, а затем, повинуясь твердой воле братца волка, повернулся к девочке, которая все еще вытирала доску, которая уже давно была чистой.
– Мы здесь, чтобы поговорить с ней, – ответил он.
Девочка замерла. Затем выпрямилась и неловко обернулась.
Анна рядом с Чарльзом тоже замерла.
– Тебя это не касается, волк, – бросила девочка.
– Челси Сани принадлежит внуку альфы стаи Солт-Ривер, – сказал он ей. Мисс Берд уже знала об оборотнях и о их секретах. Она не расскажет другим о связи Челси со стаей. Важно было дать фейри понять, где они ошиблись, напав на стаю. Стая обеспечивала безопасность Челси и ее детей. – Вы выбрали не ту жертву, она под защитой стаи и маррока.
Лицо существа исказилось в гримасе, которой не место на лице ребенка.
– Никаких оборотней. Это единственное правило. Мать Маки не оборотень. Маки не оборотень. Брат Маки не оборотень.
– Они принадлежат нам, – настаивал Чарльз, отметив, что фейри больше интересовалась Челси как матерью Маки, чем как личностью. Это означало, что на самом деле нападение было направлено на Маки. Он подошел к ребенку, отвлекая ее внимание на себя, а не на Анну или учительницу, которая была более уязвима, чем они оборотни.
Он чувствовал запах магии фейри, она пропитала комнату, где фейри играл в образе пятилетнего ребенка. Но по мере того, как он приближался к ней, запах не усиливался. Кроме того, он чувствовал только магию, а не самого фейри. Неужели он как-то замаскировал свой запах? Но тогда почему бы не замаскировать и магию? И что он делал с магией, которую ощущал Чарльз?
Девочка беззвучно зарычала, отступая от него, прежде чем он приблизился на расстояние вытянутой руки.
– Нет. Она не была оборотнем. Честная игра. Ведьма, но не оборотень. Я могла убить ее, как гласят правила. – Она все еще говорила как пятилетний ребенок.
– Аметист? – испуганно позвала учительница.
– Аметист моя, – резко и сердито выпалила девочка. Она произнесла это таким же собственническим тоном, каким Анна только что говорила с учительницей четырехлеток. – Она не может быть твоей. Она моя.
Чарльз знал, что это такое. Последние два слова выдали фейри.
Если он разговаривал не с Аметист, то существо, которое выглядело и говорило как Аметист, могло быть только одним фейри. И причина, по которой он не чувствовал запаха фейри, заключалась в том, что здесь была только магия.
– Задавай мне вопросы, – медленно произнес Чарльз старые слова. – Задавай мне рифмы. Спрашивай быстро, я сказал это трижды. По трое и по обычаю ты не посмеешь отрицать. Я приказываю тебе ответить и требую твоего ответа.
– Загадку загадай, загадку загадай, – отозвалось существо. – Загадку загадай мне, и я тебе отвечу. – Магия фейри и сами фейри подчинялись правилам, которые позволяли магии существовать в мире, где она была редкостью. На загадки нужно было отвечать.
– Что ходит, как ребенок, говорит, как ребенок, и оставляет фейри на месте ребенка? – спросил Чарльз нараспев часть загадки. – Что сворачивает сливки, делает корову больной, заставляет мать стонать? Что прячется, как яд, и разрушает семью и дом?
– Подменыш! Подменыш! Подменыш! – ответил фейри, и как только последнее слово слетело с его губ, ребенок исчез, а на пол упала куча палок. Потрепанные ленты связывали палки в подобие человеческой фигуры, рук, ног и головы. Наверху и внизу торчали пряди волос, засунутые в тело существа.
Запах серы и уксуса ударил Чарльзу в нос, и он закашлялся. Позади него Анна тоже кашлянула. Однако запах не побеспокоил учительницу.
– Аметист? – Мисс Берд поспешила к доске, а затем оглянулась на Чарльза. – Что случилось с Аметист?
– Когда вы в последний раз разговаривали с ее родителями? – хрипло спросила Анна.
Чарльз повернулся и увидел, что она прикрывает нос рукой.
– Сегодня утром, – сказала мисс Берд. – Но не с обоими родителями. Мать привезла ее и должна забрать. Ее родители в процессе ужасного развода. У нас появился список, в котором указано, кто и в какой день должен ее забирать. – Учительница замолчала. – Где она? – очень тихо спросила она. – Что с ней случилось?
Анна посмотрела на мужа, и он достал свой мобильный.
– Думаю, это уже не в моей компетенции, – ответил Чарльз. Он нажал кнопку, чтобы позвонить отцу.
Сказать, что полиция была недовольна, когда Чарльз и Анна отказались говорить, – значит, ничего не сказать. Мисс Берд разговаривала с копами до хрипоты, пока родители Аметист наблюдали за происходящим с полным безразличием. Мисс Берд, которая знала о тайнах оборотней, ничего не рассказала им об оборотнях, только о том, что Чарльз и Анна допрашивали воспитателей в детском саду.
– Это подменыш, – в пятый или шестой раз отвечала мисс Берд полицейскому. – Не ребенок. Он не превращал ребенка в связку палок. Он просто заставил существо признать, что оно не ребенок. Я не знаю, почему это сработало и что он сделал.
Анна не знала, почему они с Чарльзом не разговаривали с полицией. Хотя мисс Берд никак не могла их убедить. Так почему их реакция на то, что хотели сказать Чарльз или Анна, должна быть другой? Если никто не поверит правде, то зачем вообще что-то говорить? Но это не похоже на Чарльза. Бран не приказывал им молчать, когда Чарльз позвонил ему.
Бран выслушал подробный рассказ сына о том, что произошло с того момента, как они вошли в класс мисс Берд. Когда Чарльз закончил рассказ, маррок велел им вызвать полицию. Они должны были ждать в школе, пока не приедет помощь, и подразумевалось, что помощь приедет не скоро.
После разговора с Браном они провели большую часть дня в ожидании. Сначала с ними была мисс Берд, затем приехала полиция. В конце концов, пришла мисс Эдисон, а затем к ним присоединились родители Аметист, супруги Миллеры, приехавшие раздельно.
Миллеры вели себя довольно сдержанно для людей, чей единственный ребенок превратился в груду палочек. После слов мисс Берд Анна ожидала большей враждебности между ними. Но они сидели рядом, не прикасаясь друг к другу и не общаясь каким-либо другим способом. Они почти ничего не произнесли, когда мисс Берд попыталась объяснить им, что произошло. В отличие от полиции, они не пытались спорить с ней, хотя, похоже, и не поверили ее словам.
