Текст книги "Смертельная жара (ЛП)"
Автор книги: Патриция Бриггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Чарльз задумался об этих духах. Те, что взывали к нему, не были душами людей, это духи земли и воздуха. Но это не означало, что рядом не было духов мертвых. Обычно мертвые были сердитыми, чувствовали неправильность. Но духи, окружавшие Джозефа, горели целеустремленностью, от их жара у Чарльза заколотилось сердце, и он позвал на поверхность братца волка. В них не было ничего извращенного или неправильного.
И все же в охоте, которую они с Анной вели, было так много погибших невинных детей. Их убили до того, как они успели решить, кем хотят стать, когда вырастут. У них осталось незаконченное дело.
Невинные мертвецы… Он встретил только одного из таких, и если бы с ним не было Мерси, которая видела призраков лучше, чем кто-либо из его знакомых, то никогда бы не догадался, что этот дух связан с ребенком, которого убили на том участке дороги десять лет назад. Мерси ясно видела мальчика, но Чарльз лишь почувствовал ожог.
Может быть, сейчас он ощущал тот же жар, как от того ребенка, только умноженный на всех мертвых, которые требовали возмездия за потерянную жизнь. Это была не ярость, а месть.
И все же как мог помочь умирающий от рака старик этим умершим детям?
– Чарльз? – нерешительно спросила Анна. – Ты собираешься держать Джозефа здесь весь день?
Он задумался, как долго стоял перед крыльцом. Не отвечая, он занес Джозефа в дом.
– Анна, можешь пойти со мной? – спросил он. – Мэгги, будет лучше, если ты останешься с Маки и Майклом.
– А почему я должен уйти? – спросил Макс. – Я знаю, как подключить все дедушкины аппараты.
Макс напоминал Сэмюэля, он был хорошим человеком, на которого можно положиться. Но он не мог понять, что собирался сделать Чарльз.
Мэгги… Он не совсем понимал, чего хочет Мэгги. Она никогда не была счастлива, всегда крутилась на месте, пытаясь найти себя. Как бы сильно ни любила Джозефа, она не была спокойным человеком.
– Хорошо, – бросил он Максу. – Пойдем с нами.
Мэгги испуганно посмотрела на него, словно он ее ударил.
– Сила и целеустремленность – полезные качества, – сказал он ей. – Но для того, что я собираюсь сделать, нам нужно спокойствие.
Он не знал, достаточно ли этого, чтобы ее остановить, но оставил Мэгги и детей в гостиной и поднялся в комнаты Джозефа.
Они с Максом помогли Джозефу дойти до ванной, чтобы привести его в порядок, а Анна откинула одеяло и ушла, чтобы не смущать старика. Чарльзу не нужно было ничего ей говорить. Его пара была одной из самых проницательных людей.
Они уложили когда-то сильного мужчину на кровать, и он с трудом переводил дыхание, чтобы говорить. У Чарльза разрывалось сердце от его вида.
– Тихо, – сказал Чарльз.
Он оглядел комнату.
– Думаю, что где-то здесь должна быть виолончель. Раньше она была у тебя. Кейдж играл на виолончели.
Макс нахмурился.
– Вообще-то, она где-то здесь. Старая виолончель Кейджа до сих пор стоит в его комнате. Бабушка заставляет его играть на ней каждое Рождество. Он начинает тайком заниматься примерно в ноябре. Говорит, что не берет ее с собой домой, потому что она просто стоит там и от этого он чувствует себя виноватым за то, что не занимается по часу в день, как заставляла его бабушка. Подождите здесь.
Как только он ушел, Анна предложила:
– Хочешь, я сыграю?
– Нам нужна музыка, – сказал Чарльз. – Мне нужно, чтобы ты начала играть, твоя музыка живет в виолончели.
– Духи сегодня говорят с тобой. Что они говорят?
– В этом-то и проблема, – ответил он. – Обычно я точно знаю, чего они от меня хотят. Мне просто нужно решить, соглашаться им помочь или нет. Но на этот раз… Я могу только довериться своей интуиции.
– Для меня этого достаточно, – сказала она, когда Макс вернулся в комнату неся в холщовой сумке виолончель.
Анна взяла инструмент и бегло осмотрела.
– Новые струны, – заметила она, настраивая его. – Неплохой инструмент. – Она взяла смычок, быстро натерла его канифолью и провела по струнам. Услышав звук, она приподняла брови. – Лучше, чем я думала. Не так хорошо, как та виолончель, что ты мне подарил, но лучше, чем большинство инструментов, которые есть у студентов. Ты уже решил, что мне играть?
– Что-то красивое, но все же веселое.
Анна кивнула и начала играть.
– Властелин колец, – испуганно пробормотал Макс.
Чарльз закрыл глаза, прислушиваясь, и духи не были против такой музыки. Он начал напевать под игру виолончели. Никаких слов, только музыка, пока не стали нужны слова. Он настолько погрузился в музыку, которую они с Анной превратили в свою собственную песню, что даже не понял, на каком языке поет, не говоря уже о том, что означают слова. Они были просто частью музыки, которую они с Анной создали вместе.
Музыка нарастала, и сила струилась по его рукам к ладоням, и он положил ладони на Джозефа. Когда все закончилось и жар исчез, Джозеф спокойно уснул. Огонь в венах Чарльза исчез. В комнате стало тихо, и он знал, что был прав ранее.
По какой-то причине дети, которых убил фейри, что напал на семью Сани, очень интересовались Джозефом. Чарльз не собирался раскрывать это Мэгги, которая не очень верила в мертвых. Может, ему стоит рассказать Джозефу.
Чарльз накрыл спящего старика одеялом, пока Анна убирала виолончель обратно в футляр. Макс молча забрал инструмент, и они все вышли, тихо закрыв за собой дверь. Макс направился дальше по коридору вглубь дома, но остановился.
Он повернулся к ним и встретился взглядом с Чарльзом.
– Любой, кто такое услышит, поверит в магию, – сказал он.
Потом он ушел, а Анна повела Чарльза по коридору в другую сторону, к главной части дома.
– Что ты сделал? – спросила она.
– Понятия не имею, – ответил он. – И меня это немного беспокоит.
Анна глубоко вдохнула, словно должна была выступать с речью, натянула на лицо широкую улыбку и сказала:
– А меня немного успокаивает то, что не только я не знаю, что происходит. Вот если бы у меня был сценарий этой пьесы, я бы знала, что, черт возьми, должна делать.
Пока Чарльз творил волшебство, Мэгги, Маки и Майкл приготовили всем сэндвичи, потому что у Эрнестины был выходной. Мэгги изо всех сил старалась подбодрить детей.
– Где Челси? – спросил Чарльз. Анна вспомнила, что Челси собиралась вернуться домой с детьми.
– Тери съела что-то не то, и ей плохо, так что мама одолжила костюм и выйдет вместо Тери на квалификационный заезд фьючерити по вестерн-плеже, – объяснил Макс.
– Анали Хостин сказал, что она должна это сделать, – добавила Маки.
– Ешь, – сказала Мэгги, ставя огромную тарелку с бутербродами на стол, на котором стояли куча наполненных тарелок.
– Какие у вас планы на вторую половину дня? – спросил Макс. – Если вы не заняты, Хостин предложил мне показать вам ранчо. Он сказал напомнить вам, что вы гости, а не охранники. Он попросил двух своих волков вернуться с выставки. Они патрулируют территорию.
Анна посмотрела на Чарльза.
– Меня это устраивает, – кивнул он.
– Каких лошадей Хостин хотел вам показать? – спросил Макс.
– Я оставила список наверху, – сказала Анна. – Я сейчас за ним схожу.
Анна и Маки помыли посуду, а Макс просматривал список, делая пометки карандашом.
– Мы могли бы прокатиться, Анна, – предложил он, закончив писать. – Меррилегс здесь. В этом году мы не будем показывать ее на большой выставке. Она больше подходит для прогулок, чем для арены, хотя в этом она не так ужасна, как Портабелла.
Анна была рада выйти из дома и подальше от сердитой Мэгги. Это Чарльз заставил Мэгги не входить с ними в комнату Джозефа. Так почему же она злится на Анну? Мэгги даже не взглянула на нее с тех пор, как они спустились по лестнице.
Ладно, Анна все прекрасно понимала. Ей это не нравилось, она чувствовала себя несправедливо обиженной, но все понимала. Чарльз объяснил, почему оставил Мэгги внизу, и Мэгги могла это принять. Но дело в том, что Анна поднялась наверх с ним и Джозефом. Юная Анна-оборотень заняла место Мэгги.
– Было бы весело прокатиться, – сказала Анна, и Чарльз кивнул.
– Можно мне пойти с вами? – спросил Майкл.
– Конечно, – ответила Мэгги.
Маки хотела что-то сказать, но посмотрела на бабушку и заколебалась, но все же сказала.
– Бабушка, я сегодня устала от лошадей. Я не хочу больше кататься.
– Тогда ты можешь остаться со мной, – предложила Мэгги. – Мы пойдем поиграем в «Страну сладостей».
Макс нашел подходящие седла и уздечки, и они сами оседлали лошадей.
– Впервые я сел на лошадь, когда мне было восемь лет, – произнес он, помогая Майклу чистить лошадь. Это был невысокий, крепкий, пятнистый, как леопард, наполовину араб по кличке Ромео. – Кейдж встречался с моей мамой и сказал: «Поехали кататься на лошадях». Когда мы с ней вернулись домой тем вечером, я сказал…
– Что она должна выйти за него замуж, – закончил Майкл. – У него есть лошади.
Макс рассмеялся.
– Верно, малыш. Может, если бы я не так сильно любил лошадей, мама не вышла бы замуж за Кейджа. И тогда ты бы не родился.
– Да, я бы не родился, – ответил Майкл. – Потому что папа говорит, что я его искупление за прошлые грехи.
Анна спрятала улыбку и, подняв ногу Меррилегс, начала чистить копыто. Меррилегс была семилетней кобылой, которую привезли к Сани для обучения. А потом хозяйка кобылы оставила кобылу Сани в обмен на плату за обучение.
– Она сладкая, как пирожок, – добавил Макс. – А не выставочная лошадь. Но она выложится ради тебя и позаботится о тебе. Маки много ездит на ней по тропам.
Для Чарльза Макс привел Портабеллу.
– Она в вашем списке. И с ней весело кататься по тропам.
Меррилегс и правда оказалась милой и отзывчивой. И она так подпрыгивала, что Анна порадовалась, что унаследовала зубы своей матери, а не отца, потому что, если бы у нее имелись какие-либо пломбы, они выпали бы к концу поездки. Легкий галоп Меррилегс был лучше, но рысь ужасна.
– Да, – сказал Макс, хотя Анна молчала. – У нее короткие и прямые ноги. Вы как будто скачите на отбойном молотке. Но галопом она скачет легко и может скакать вечность.
Они проехали мимо холма, где Анна накануне разворачивала Портабеллу. Макс повел их дальше, в пустыню.
– Ладно, – произнес он. – Ты можешь разглядеть ее сильные стороны, верно? И она лучше всего подходит для этого места, в ней главное то, что она готова сотрудничать, а не ее красота.
Так они и ехали и между ними зарождалось товарищество. Макс бросил на Чарльза слегка застенчивый взгляд.
– Как ты познакомился с дедушкой? – спросил он.
Анна задумалась, собирается ли Чарльз отвечать Максу. Он редко говорил о прошлом, если только это не важно для ситуации. Сэмюэль однажды сказал ей, что таким образом старые волки справляются с долгой жизнью. Сэмюэль намного старше Чарльза.
Но поездка на лошадях в лучах заходящего солнца, запах лошадей и ритм скачки увлекли его в волшебство этого места. Или, может, у него не хватило духу заткнуть Макса одним из своих обычных убийственных взглядов и двумя резкими словами.
– Я впервые увидел его, когда он был примерно в возрасте Майкла, – проговорил Чарльз. – А начал общаться с ним, когда он был еще подростком и подрался в баре в Финиксе. Когда мужчины собираются вместе и напиваются, бывает трудно держаться особняком. Я проходил мимо и услышал боевой клич. – Его лошадь фыркнула и тряхнула головой, и Чарльз похлопал ее по шее. – А потом было много ругательств и разбитого стекла. Но именно из-за боевого клича я ввязался в драку в баре, пытаясь ее остановить. А под грудой избитых ветеранов – это было сразу после Второй мировой войны – лежал тощий индеец лет двенадцати или тринадцати. – На лице Чарльза внезапно появилась яркая улыбка. – Я тогда сказал: «Только слабак может ударить ребенка». – Его улыбка стала шире. – А один из парней, на лице которого уже появлялся синяк, ответил: «Черт, мистер, я всего лишь сказал, что ему лучше убраться отсюда, потому что индейцу не стоит находиться среди всех этих грубиянов и пьяниц. А этот парень набросился на меня, как будто я его ударил». – Чарльз провел рукой по блестящей длинной шее своей лошади и продолжил: – Джозеф никогда не умел сдаваться. Хотя со временем он научился выбирать сражения. Я занимался делами отца с Хостином, когда кто-то сообщил ему, что Джозеф пропал. Его мать узнала, что Хостин – оборотень, и сбежала. Думаю, Джозеф услышал, как один из работников сказал, что она, вероятно, сбежала в Финикс, чтобы зарабатывать на жизнь в тамошних барах. Хотя это была не правда. – Он вздохнул. – Хостин выследил ее до самого дома ее сестры в районе Фор-Корнерс, чтобы убедиться, что она в безопасности. Он ничего не сказал Джозефу, и тот не знал, куда она уехала. Подслушав разговор ковбоев, он решил, что не может бросить свою мать в беде. Поэтому угнал один из грузовиков с ранчо и поехал в Финикс, намереваясь найти свою мать, даже если для этого ему придется обойти все бары в городе. Когда Хостин понял, что произошло, он уволил этих двух ковбоев, взял всю стаю и меня с собой в Финикс, чтобы найти Джозефа. – Чарльз ненадолго замолчал, и Анна подумала, что он закончил рассказ, но он продолжил: – Я посмотрел на мальчика и спросил: «Ты Джозеф?» Он поднялся на ноги, отряхнулся, вытер кровь с подбородка и ответил: «Да. Мне осталось обойти еще двенадцать баров». Тогда я добавил: «Тебе нужно научиться получать правдивую информацию. Твоя мама живет со своей сестрой недалеко от Монумент-Вэлли». Это заставило его задуматься, и пока он размышлял, я сказал: «Тебе нужно запомнить еще кое-что. Если ты собираешься драться с кем-то крупнее и сильнее тебя, малыш, будь уверен, что ты лучше вооружен». Я отдал ему свой нож и ножны. Мы оставили бармену адрес Хостина, чтобы тот мог оплатить счет за причиненный ущерб. Потому что вся эта неразбериха произошла из-за гордости Хостина.
– Ты раньше с ним кутил, – заметил Макс. – Кейдж говорил, что вы с ним часто попадали в неприятности.
– Это было позже, – сказал Чарльз. – Все началось, когда твоему дедушке было около семнадцати. Он снова сбежал и работал с коровами на ранчо у навахо. В те дни они с Хостином ссорились из-за каждой мелочи. Хостин попросил меня уговорить его вернуться домой. Возможно, это бы не сработало, но он отправил меня с арабским скакуном, которого Хостин купил у заводчика в Калифорнии. Джозеф мог упиться, но не мог устоять перед хорошими лошадьми.
– Это было в пятидесятых, да? – спросил Макс. – Почему ты был верхом на лошади?
– Ранчо находилось на территории навахо, – объяснил Чарльз. – Туда невозможно было добраться на машине. У меня был грузовик с прицепом для лошадей, припаркованный в двадцати пяти милях от ранчо. – Он сделал паузу. – Примерно в то время у нас с отцом были разногласия. Нам с Джозефом было о чем поговорить по пути обратно. Я не поехал домой. Мы работали на ранчо Хостина до следующего года. А потом мы с Джозефом начали работать самостоятельно. В основном мы разводили коров и время от времени устраивали родео. Твой дедушка мог оседлать любое четвероногое животное. Однажды, он уселся на лося. Кажется, у меня где-то есть фотография. Если найду, пришлю тебе копию.
– Тогда он и познакомился с Мэгги, верно? – спросил Макс. – Дедушка говорит, что он работал на ее ранчо.
Чарльз усмехнулся.
– Ее ранчо занимало двести акров самой отвратительной земли, на которой я когда-либо пытался пасти коров. Но там текла родниковая вода, чистая и холодная даже в разгар лета. Мы были в ближайшем городе… Я не помню его названия. Мы с Джозефом только что закончили осеннюю перегонку скота и были при деньгах, и у нас было свободное время, потому что нас, как и большинство других работников, уволили после перегона. Она приехала в город на старом грузовике, чтобы купить припасы, и столкнулась с неприятностями в магазине.
– Потому что она была навахо?
Чарльз покачал головой.
– Большинство людей там были навахо. Но нет. Дело в том, что она была женщиной, которая пыталась вести себя как мужчина. Навахо такого не приветствовали, но это был тысяча девятьсот пятидесятый год. Мы с Джозефом вмешались. И он как всегда полез в драку, а Мэгги неплохо дралась. Однако она была умнее остальных, потому что вернулась к своему грузовику и вытащила дробовик. И на этом ссора закончилась. Мы работали на нее всю ту зиму. – Он посмотрел на Анну. – В Аризоне, за исключением высокогорных районов, очень холодно по сравнению с Монтаной. Я уехал той весной, но Джозеф остался и женился на ней. Я думаю, что она до сих пор владеет тем участком земли, но они вернулись сюда через несколько лет, когда работа Хостина с арабскими скакунами начала окупаться и ему понадобилась помощь.
– Почему лось? – спросила Анна. С тех пор как она переехала в Монтану, она видела несколько лосей. И даже оборотни их боялись.
– Восемнадцатилетний парень хотел произвести впечатление на девушку, – ответил Чарльз.
– Даже шестнадцатилетние пытаются это сделать, – со смехом воскликнул Макс.
Сначала зазвонил телефон Анны, а потом Чарльза.
– Макдермит был подменышем, – сообщила Лесли, как только Анна ответила на звонок. – Сейчас я смотрю на кучу палок на стуле, на котором он сидел десять минут назад.
Прислушиваясь к рассказу Лесли, Чарльз ответил на свой звонок, и хотя Анна слышала голос на другом конце провода, но не понимала ни слова из того, что говорили.
– По-английски, – попросил Чарльз. – Я не говорил на языке навахо почти двадцать лет и успел его подзабыть.
– Фейри, – сказал Джозеф, – могут выглядеть как угодно. Она здесь.
– Я тебе перезвоню, – бросил Анна Лесли и завершила звонок.
Глава 14
Джозеф Сани проснулся с ощущением, что ему снова восемнадцать. Ничего не болело. Он сел в постели и подумал, что, возможно, умер. Но его тело выглядело как тело старика, и ему все еще трудно было дышать.
Он осторожно поднялся, ожидая в любой момент почувствовать себя так же плохо, как и в машине ранее. Он знал, что старение было частью жизни, которую сам выбрал, несмотря на споры с отцом и женой. Но все же было трудно смириться.
Он встал на ноги так легко, как не ощущал себя уже много лет. Он не только не чувствовал боли, но даже поднял тяжелое растение в горшке, стоявшее на полу у окна. К нему вернулась большая часть прежней силы.
Он прямо слышал в своей голове голос Чарльза: «Тебе нужно кое-что сделать».
Джозеф не был особенно набожным человеком. Не то что Чарльз, его названый брат. Люди, которые видели духов, должны были прислушиваться к ним, хотя Чарльз прислушивался к ним только тогда, когда хотел.
Но даже человек, далекий от духовности, мог понять, что что-то не так. Ведь с него сняли груз прожитых восьмидесяти с лишним лет, наверняка для этого была причина. Жаль, что он понятия не имел, что именно должен сделать.
Тем не менее любой человек должен быть одет. А старый ковбой всегда должен быть в сапогах. Поэтому он достал пару новых джинсов, но отложил их в сторону, выбрав выцветшие и потрепанные. Затем взял хорошую рубашку на пуговицах. Ковбойская работа была тяжелой. У любого ковбоя, который долго работал с веревками, вскоре появлялись мозоли на пальцах, и становилось тяжело застегивать маленькие пуговицы.
Поразмыслив немного, он не стал надевать шляпу. Ему казалось, что шляпа сейчас не нужна. Джозеф внимательно посмотрел на себя в зеркало в ванной.
– Ты старик, – сказал он своему отражению. Но он не чувствовал себя старым. Совсем. Он сжал правую руку в кулак.
У него до сих пор был искривлен палец, который он сломал, когда четырехлетний жеребец решил сбросить со спины старого индейца. Он не удержался и понял, что сломал палец, только через двадцать минут, когда адреналин схлынул.
Этот палец болел десять лет, но теперь не болит.
Джозеф отвернулся от зеркала и встретился взглядом с ярко-голубыми глазами маленького рыжеволосого мальчика.
– Фейри могут выглядеть как угодно, – произнес мальчик. – Она идет.
– Кто ты? – спросил Джозеф, но мальчик, стоявший в дверях ванной, исчез. – Чинди, – сказал Джозеф, хотя не чувствовал в мальчике зла. Может, ему все показалось. Но он вернулся в спальню, осторожно обойдя место, где ранее стоял мальчик.
Он решил спуститься вниз и найти Чарльза. Возможно, Чарльз знает, какие вопросы нужно задавать. По крайней мере, Чарльз ему поверит.
Джозеф остановился у комода и открыл ящичек в левом верхнем углу. Там лежал старый нож, который Чарльз подарил ему после того, как спас его в драке в баре. Это был очень хороший нож, шесть дюймов стали с узором. Только четыре или пять лет спустя, когда один парень попытался забрать у него четыреста долларов, он понял, насколько это хороший нож. Это произошло больше шестидесяти лет назад. Джозеф понятия не имел, сколько нож может стоить сейчас. Но это был старый друг. До недавнего времени он носил его каждый день своей жизни с того самого дня, когда Чарльз подарил нож тощему индейскому мальчишке.
Ему потребовалась минута, чтобы найти ножны и пояс. Одевшись как следует, он открыл дверь спальни и пошел по коридору. Он понял, что Маки и Мэгги играли в «Страну сладостей», когда Мэгги воскликнула:
– Я иду на Сахарную гору!
Маки подбадривала ее, и ей было все равно, выиграет она или проиграет. Джозеф подумал, что через двадцать лет, когда Маки, а не Кейдж, станет соревноваться с самыми элитными наездниками своего поколения, она все равно будет болеть за своих соперниц.
На мгновение Джозефу стало невыносимо грустно от того, что он не увидит этого. Но его время здесь почти подошло к концу, и он не жалел об этом. Так много всего изменилось, но так много осталось по-прежнему. Он готов отправиться навстречу очень большому приключению, как сказал бы Питер Пэн.
– Я хотела остаться с тобой, бабушка, – говорила Маки. – Но беспокоюсь о Майкле. Никс слишком устал, чтобы ехать верхом, а Майкл еще маленький. Как думаешь, на ком он сегодня поедет?
– Я не знаю, – ответила Мэгги. – Макс знает, какие лошади подойдут Майклу. Одна фиолетовая. Твоя очередь.
– Оранжевая, – сказала Маки. – Как думаешь, Анна купит Меррилегс? Мне нравится Меррилегс.
Джозеф понял, что Макс взял своего брата, Чарльза и Анну на прогулку верхом.
– Надеюсь, она купит Хефзибу, – парировала Мэгги.
И стоя в коридоре под лестницей, Джозеф ухмыльнулся. Может, Маки и не волновало, выиграет она или проиграет, но ее бабушку это определенно волновало. Анна выглядела слишком юной, слишком невинной, слишком слабой, и возможно, Мэгги бы ее пожалела, взяла бы ее под свое крыло и попыталась научить, как вести себя с сильными мужчинами.
Но Анна была такой же упрямой, как Мэгги. Они бы никогда не смогли подружиться. Мэгги всегда видела бы в ней соперницу. Как и Маки, Анна любила соревноваться, только если это не касалось отношений с Чарльзом.
– Хефзиба красивая, – неуверенно произнесла Маки. – Но папа называет ее Адской Стервой. Не думаю, что Анне стоит покупать лошадь по кличке Адская Стерва, правда? Макс поможет Анне найти подходящую лошадь. Два красных. Твоя очередь.
Снаружи подъехала машина. Джозеф сделал шаг вперед, но замешкался. Он отступил на несколько шагов и зашел в одну из гостевых спален, окна которой выходили на парковку. Это была незнакомая машина.
Однако он знал женщину, которая вышла из нее. Почему директриса детского сада Майкла и Маки появилась у их дверей?
Внезапно у него волосы встали на затылке дыбом.
«Он здесь», – прозвучал шепот ему на ухо.
Джозеф знал, что федералы считали, что поймали человека, который проклял Челси и убил многих детей. Но он также знал, что Чарльз в это не верил.
Он знал, что Хостин выставил волков охранять это место. Так почему же они не остановили фейри? Фейри может выглядеть как угодно. И он может выглядеть как женщина, как директор детского сада Маки. Джозеф научился прислушиваться к своим инстинктам. И знал, что женщина, приближавшаяся к дому, была фейри, которая пыталась убить его внуков.
Чарльз сказал ему, что этот фейри убил оборотня. Джозеф помнил Арчибальда Вона. Он был большим, злым, страшным старым волком, и этот фейри разорвал его на части. Одному старому индейцу будет нелегко его остановить.
В спальне был телефон. Джозеф снял трубку и набрал номер Чарльза. Как только друг ответил на звонок, он рассказал ему, что происходит.
Когда в дверь позвонили, Чарльз попросил:
– По-английски. Я не говорил на языке навахо почти двадцать лет и успел его подзабыть.
Внизу Мэгги встала с дивана и подошла к двери. Насколько хорошо фейри слышат? У них такой же хороший слух, как у оборотней?
– Фейри, – прошептал Джозеф, – могут выглядеть как угодно. Она здесь.
А потом он повесил трубку, потому что открылась дверь.
Если фейри здесь ради Маки, то он захочет увезти ее с ранчо. Жизнь с оборотнями научила Джозефа тому, что даже если вы обладаете сверхъестественными способностями, все равно не можете бегать быстрее машины.
Он стянул сапоги и босиком пробежал по коридору в другой конец дома. Выскользнув из окна, он спрыгнул на крышу заднего крыльца и соскользнул вниз, надеясь, что благодаря своему внезапному омоложению не разобьет колени о землю. Когда ему было восемнадцать, он бы без раздумий прыгнул с такой высоты.
Джозеф с удивлением приземлился на ноги. Он подбежал к машинам и достал нож. Потом вонзил лезвие в шины каждой машины на парковке. Может, люди Хостина его заметят. Но обычно Хостин не ставил охрану так близко к дому. Вероятно, они где-то на главной дороге.
Если бы у него был мобильный телефон, он мог бы позвонить отцу и предупредить его. Он мог бы позвонить из дома ему, а не Чарльзу. Но Чарльз ближе, и у него больше шансов выйти победителем в схватке. Хостин был сильным, но Чарльз… был Чарльзом.
Он за минуту вывел из строя машины и пару квадроциклов, чтобы выиграть время для Чарльза, который должен был спасти Макки. Нож был очень острым, Чарльз научил его затачивать.
Нет никакой машины для побега. Так что же будет делать фейри?
Убьет Мэгги.
У Джозефа сжалось сердце, и он стиснул зубы. Фейри она не нужна, но Мэгги никому не позволит забрать Маки без боя.
Судьба женщины, которую он любил больше полувека, была полностью в его руках. Ему нужно просто войти в тот дом и умереть рядом с ней.
Он бы охотно это сделал, если бы не Маки.
Джозеф никак не мог изменить судьбу Мэгги. Будет она жить или умрет, но она сделает это без него. Он с трудом сглотнул. Мэгги с радостью пожертвует жизнь, если этим сможет спасти Макки.
Значит, это конец.
Фейри выйдет из дома вместе с Маки и поймет, что не сможет сбежать на машине. Если он попытается уйти отсюда пешком, волки Хостина заметят это. Если они еще живы и могут что-то заметить.
Значит, остаются лошади.
За сараем стоял пикап. Они никогда не оставляли машины на ночь, так что он должен был стоять рядом с прицепом, в котором они привезли Никса. Маки должна знать об этом.
Скорее всего, фейри сможет выпытать это у Маки.
Джозеф не мог предотвратить смерть Мэгги и не мог изменить судьбу Маки. Ему нужно сосредоточиться, если он хочет спасти Маки.
Поэтому он не побежал в дом, как того желало его сердце, а со всех ног бросился к сараю. Он бежал очень быстро. Джозеф не мог бежать, как одна из его любимых лошадей или оборотень, но в молодости он много бегал.
Джозеф проколол шину пикапа, а затем нырнул в сарай. Там было много пустых стойл, потому что в этом сарае держали выставочных лошадей. Племенной сарай находился в четверти мили дальше по дороге, вместе с загонами, где держали остальных лошадей.
Он уставился на Хефзибу, которая смотрела на него в ответ злобным взглядом. Он поймал ее и оседлал. Затем вернул в стойло и повесил уздечку рядом с дверью. Иногда они оставляли лошадей оседланными, если собирались вывести их на прогулку или показать клиентам.
Остальные лошади в этой части конюшни годовалые и двухлетки, и ни одна из них не была объезжена.
Он пытался придумать, что делать дальше, когда услышал крики Маки.
***
Всем в саду Маки нравилась. Мисс Берд была ее любимой воспитательницей, но ей нравилась и учительница Майкла, мисс Ньюман. Она была предсказуемой и сильной, как анали Хостин. Она всегда держала слово. Майклу не нравилось ходить в детский сад и находится далеко от семьи, но мисс Ньюман давала ему почувствовать себя в безопасности. И он больше не просил, чтобы за ним пришла Маки. Он был рад, когда мисс Ньюман привела его класс на выставку лошадей, чтобы все увидели, как он скачет верхом.
Маки пожалела, что мисс Берд не пришла посмотреть, как катается она.
Мисс Эдисон была страшной. Она улыбалась и говорила приятные вещи, но Маки не нравились ее глаза. Однако взрослым мисс Эдисон нравилась, поэтому Маки редко говорила об этом, только Максу. Макс слушал, что говорила Маки, и даже если был с ней не согласен, не заставлял ее чувствовать себя глупой.
Когда она сказала, что ей не нравится мисс Эдисон, Макс ответил:
– Прислушивайся к своим инстинктам, малышка. И доверяй им. Она не твоя учительница, верно? Если она сделает что-то, из-за чего ты будешь чувствовать себя некомфортно, ты должна громко кричать. Очень громко. Так, чтобы Хостин прикрыл уши. Люди услышат тебя и прибегут на помощь. А когда они прибегут, ты попросишь их позвать маму, папу или меня, ясно? Ты должна кричать, пока тебе не помогут.
Макс объяснил ей, как действовать. Поэтому, когда бабушка упала, врезавшись в стену, а мисс Эдисон схватила ее за руку, Маки сделала то, что сказал ей Макс, и закричала изо всех сил.
Она кричала, когда мисс Эдисон тащила ее к машине, и продолжала кричать, когда директриса передумала и отвела ее в амбар. Даже когда поняла, что ее никто не услышит, Маки кричала. Макс сказал, что нужно кричать, и она кричала.
Она кричала до тех пор, пока существо с лицом и телом мисс Эдисон не заставило ее замолчать.
* * *
Чарльз бросил на Анну панический взгляд и спрыгнул с Портабеллы, бросив поводья Максу.
– Если бы я сказал тебе, что фейри – женщина, – спросил он ее, – на кого бы ты указала?
– На мисс Ньюман, – ответила она. – Или мисс Эдисон.
– Маки считает, что мисс Эдисон плохая, – вставил Майкл. – Она сказала, что мне не следует оставаться с ней наедине.
– Неужели? – выдохнул Чарльз. – Нам нужно было поговорить с Маки. – Он мгновенно изменился в волка и бросился бежать.
– Что происходит? – спросил Макс.
– Нам позвонил Джозеф и сообщил, что фейри здесь и она охотится за Маки, – сказала ему Анна. – Арестованный мужчина оказался подменышем, как и то, что заменило Аметист.
– Она охотится за Маки? – переспросил Макс, и его лошадь встала на дыбы, готовая к скачке.
Анна спрыгнула с лошади и крепко ухватилась за уздечку мерина Макса. Затем посмотрела на мальчиков.
– Вы оба остаетесь здесь. Маки охраняют ваши бабушка с дедушкой и волки Хостина, а Чарльз уже в пути.
– Мы за много миль от дома, – сказал Макс.
– Она собирается забрать Маки, как и Аметист, – в отчаянии воскликнул Майкл. – Мы должны ее остановить.
