Текст книги "Улов на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Белла? – спрашивает она. В ее голосе звучит редкая нотка застенчивости.

– Да, Ив?

– Ты почитаешь мне?

Сердце переходит в форсированный режим. Они слишком привязываются, слишком привязываются...

– Конечно, почитаю, – Белла берет Ив за руку, и моя дочь тянет ее к комнате, почти вприпрыжку. Этого зрелища достаточно, чтобы унять тихую панику в голове.

– Папочка? – спрашивает Хэйвен из своей спальни с книгой в руке.

– Иду.

Хэйвен засыпает через двадцать минут. Я осторожно закрываю за собой дверь, только чтобы увидеть, что дверь Ив все еще открыта. Когда я заглядываю внутрь, Белла сидит рядом с кроватью дочери, книга закрыта у нее на коленях.

Ив крепко спит.

Белла вопросительно жестикулирует. Можно мне уйти?

Это заставляет меня усмехнуться.

– Да, пойдем.

Она на цыпочках выходит из спальни, и я закрываю и эту дверь.

– Она отключилась мгновенно.

– И спит как младенец.

– Очень символично.

Я киваю головой, и мы спускаемся по лестнице.

– Спасибо, что осталась. Что почитала ей.

– Мне понравилось, – говорит Белла. – У меня нет ни племянников, ни племянниц, ни детей рядом... Я пыталась менять голоса. Не знаю, сработало ли.

– О, уверен, что сработало. У меня никогда не хватает на это терпения. Нет, можно с уверенностью сказать, что у тебя появились два новых члена фан-клуба Беллы Симмонс.

Она проходит впереди меня на кухню, прислонившись к кухонному острову.

– Только два?

– Да. Я уже в этом клубе.

– Да?

– Уже несколько недель как, – говорю я. – Тебе понравился фильм?

В темноте ее глаза кажутся почти черными.

– Я не уловила ни слова.

– Забавно, – говорю я. – Я тоже.

– Чем хочешь сейчас заняться?

– Думаю, у меня есть игры. Могли бы выпить вина и поиграть.

Она медленно кивает.

– Игры.

– Да. Большинство из них детские. У меня есть «Твистер». «Операция». Пазлы из сорока деталей.

– Заманчиво.

– Очень. Но где-то завалялся и «Ятзи», – возможно, в гараже. Или на чердаке. Это кажется совершенно неважным.

Белла делает шаг вперед, облизывая губы.

– Я не хочу играть в «Ятзи».

– Это не такая уж хорошая игра, – соглашаюсь я.

– Слишком много математики, – говорит она.

Я протягиваю руку и провожу пальцами по ее щеке, вниз к подбородку, заставляя Беллу откинуть голову. Ее кожа как шелк, и теперь я знаю, что она такая везде.

– Говорит студентка инженерного факультета.

– Инженеру, – ее голос мягок.

– Есть одна игра, в которую мы могли бы поиграть.

– Да?

– У нее нет хорошего названия, – признаюсь я. – «Повторение-того-что-случилось-в-домике-на-дереве» – это рабочее название.

– Но без помех?

– Но без помех, да.

Ее ладони ложатся на мою грудь. Ничего не стоит наклонить голову чуть ниже, прижаться губами к ее, почувствовать сладкий трепет от того, как ее рот открывается навстречу. Так я и делаю.

Белла отвечает на поцелуй так, будто хочет меня ничуть не меньше. Никакого притворства, никакого обмана. Только теплое принятие и жар.

Она обнимает меня. Это простое действие плотно прижимает ее тело к моему, мягкое во всех нужных местах, и прежняя решимость действовать медленно исчезает окончательно. Пшик, и нет ее.

Мои руки обхватывают ее бедра и поднимают на кухонный остров. Белла прерывисто смеется, но я обрываю смех поцелуем. Ее руки зарываются в волосы именно так, как мне нравится, и, черт возьми, как же я хочу эту женщину. Больше, чем когда-либо хотел чего-либо.

Руки находят край ее футболки и скользят под нее, поглаживая мягкую кожу на талии и бедрах. Поднимаясь еще выше.

Белла отстраняется от моих губ ровно настолько, чтобы заговорить. Я не останавливаюсь, переключая внимание на ее шею.

– Итан...

– Да? – кажется, я рассыплюсь на куски, если она скажет остановиться. Послушаюсь, конечно, но, черт, как же я надеюсь, что Белла этого не сделает.

– Этот раз не может быть полным повторением домика на дереве, – говорит она.

Я сжимаю ее талию так, будто Белла нужна мне, чтобы выжить. В данный момент это чертовски близко к правде. Стоит ответить, но она такая мягкая, теплая и такая сладкая под моими губами. Намного проще сдаться, чем вести беседу.

Я заставляю себя выговорить слова.

– М-м?

– В этот раз я не могу быть единственной обнаженной.

Эти слова прошибают насквозь, и вот так просто я тону в нужде. Всплыть не удастся.

Я подхватываю ее и направляюсь по коридору в свою спальню. Слава богу, что кто-то – декоратор? – расположил ее на первом этаже.

Белла хихикает.

– Куда мы идем?

– Я беру тебя в первое приключение, – я толкаю дверь в хозяйскую спальню. – Та-да.

Белла снова смеется, но на этот раз тише, запыхавшись, с оттенком предвкушения и желания.

– Неизведанная территория, – говорит она.

Я опускаю ее на кровать. Белла тут же отодвигается назад и раскрывает объятия, приглашая лечь на нее. Заставляя себя не спешить, я покрываю поцелуями ее шею, сантиметр за сантиметром задирая платье, целуя живот и грудь, дразня соски сквозь ткань.

Белла сама расстегивает бюстгальтер.

– Какая нетерпеливая, – шепчу я. Смутно я задаюсь вопросом, обращаюсь ли действительно к ней или к болезненному напряжению в джинсах. Желание зарыться в нее кажется всепоглощающим. Я как дети с тем фильмом – ничто другое не могло бы привлечь мое внимание, даже мороженое.

Белла тянется к моей рубашке, и я стягиваю ее. На мгновение она просто смотрит на меня, протягивая руку, чтобы робко провести ладонью по обнаженной груди. Ее пальцы зарываются в волосы на моей груди.

Накатывает короткая вспышка неуверенности в себе. Мне уже не двадцать. Я, конечно, держу себя в форме, но времена, когда было время поддерживать тщательно прорисованный пресс, прошли.

Но затем Белла выгибает спину, и любые мысли о телосложении улетучиваются. Для этого нет места, не тогда, когда манят розовые соски и упругая, округлая грудь. Черт, как же я скучал по сиськам.

Я утыкаюсь лицом в ее грудь, губами целуя и посасывая ее. Белла смеется, но смех превращается в прерывистый вдох, когда я прикусываю сосок.

– Слишком грубо? – шепчу я.

– Нет, – слово произнесено шепотом. – Сделай это еще раз.

Улыбаясь, я проделываю то же самое с ее вторым соском. Она выгибается навстречу, нога обхватывает мое бедро. Это движение проходится прямо по твердому как сталь члену.

Ну все. Я стаскиваю с нее платье окончательно и провожу руками по открывшейся светлой, шелковистой коже. Я замираю, добравшись до хлопковых трусиков, невыносимо сексуальных в своей простоте.

– Хочешь, чтобы я был помедленнее? – спрашиваю я.

Темные волосы Беллы рассыпались на подушке нимбом, короной.

– Я хочу, чтобы ты ускорился, – шепчет она.

Я повинуюсь.

11

Белла

Итан стягивает мои трусики вниз по ногам. Мимолетный укол стыдливости пронзает меня оттого, что снова обнажена, а он нет, распластанная на кровати. Это длится недолго, не под прожигающим взглядом. Тот сочится желанием и глубоким первобытным восхищением.

Как я могу не хотеть Итана, когда он так на меня смотрит?

– Ты собираешься просто смотреть? – спрашиваю я, и голос прерывается от предвкушения.

Сильные руки ложатся на мои колени, разводя в стороны.

– Дразнить меня опасно.

Я не нахожу остроумного ответа, да и вообще никакого внятного, потому что Итан устраивается между ног и обрушивает на меня небеса. Именно так это и ощущается.

Его рот разливает жар по моей чувствительной коже. Я смотрю в потолок и дышу сквозь пульсирующую потребность, окатывающую с каждым движением его языка.

Его руки тоже не останавливаются. Блуждают по моему телу, пока Итан трудится: кружат, дразнят, ласкают. Мышцы расслабляются, одна за другой, сдаваясь на милость его мастерства.

Чтобы тут же замереть, когда его рот находит чувствительное место. Это прикосновение похоже на жидкий огонь.

– Здесь? – хрипло спрашивает он, повторяя движение пальцем.

Я киваю как сумасшедшая. Да, да, да, да, да. Итан ухмыляется у меня между ног и возвращается к делу. Проходит совсем немного времени, и я распадаюсь на части, словно взрывающаяся звезда, а тело выгибается дугой.

Но Итан неутомим, продолжая и за точкой невозврата. За тем моментом, когда перестала бы касаться себя, совершай все это в одиночку. Я извиваюсь, пытаясь ускользнуть, но Итан безжалостно терзает мою чувствительную кожу.

– Итан, – стону я. Если он продолжит, я взлечу, прыгну и снова упаду.

Он наконец отпускает меня, поднимаясь на колени. Удовлетворенная ухмылка на лице тут же крадет те крохи дыхания, что у меня еще оставались. Густые волосы, широкие плечи и столько мужской жизненной силы, что почти больно смотреть.

Захватывает дух.

– Твоя очередь раздеваться, – говорю я, кивая на его бессовестные джинсы. – Снимай.

– Если ты так настаиваешь, – он тянется к молнии на джинсах и стягивает их вниз. Возбужденная плоть высвобождается, и я не могу отвести взгляд. Ни когда Итан окончательно сбрасывает джинсы, ни когда медленно проводит рукой по члену, ни когда тянется за чем-то в прикроватную тумбочку.

В горле пересыхает.

В других же местах... нет.

Итан с экспертной точностью раскатывает презерватив, ничуть не смущаясь тем, что я за ним наблюдаю.

– Итан, – шепчу я, не зная, мольба это или вопрос. А может, молитва. Он опускается на колени у моих ног и разводит их еще шире, придерживая член рукой и пристраиваясь.

От предвкушения трудно дышать.

Он входит в меня одним глубоким толчком. Сантиметр за сантиметром заполняет до краев.

– Черт, Белла...

Да, думаю я в ответ. Трахни Беллу и не останавливайся, никогда.

С бывшим никогда не было так восхитительно просто. Сравнивать неправильно, но это даже не сравнение, а просто знание. Уверенность, прожигающая мозг. Теперь я не соглашусь на меньшее. Никакой неловкости, стыдливости или лишних мыслей.

Просто чистая страсть.

С Итаном все легко. Столкнувшись с его желанием, не остается ничего другого, кроме как сдаться.

Его бедра движутся глубокими, перекатывающимися толчками, проникая в самую глубину меня. Раз. Два. Четырнадцать раз. И все это время он смотрит так, словно во мне сокрыты все тайны – словно это все, чего он когда-либо хотел.

Его взгляд – это лучшее, что я когда-либо на себя надевала.

– Потрогай себя, – велит он, и я тянусь рукой, обхватываю одну из грудей и пощипываю сосок. – Черт, да, именно так.

Я устраиваю Итану зрелище в то время, как тот устраивает его мне, двигаясь мощными толчками. Под его взглядом я пьянею от собственной власти. Настолько, что тянусь вниз и ласкаю себя там, даже когда он движется внутри.

Зеленые глаза Итана вспыхивают еще ярче.

– Кончишь со мной?

Не знаю, смогу ли. Но когда палец описывает круги, когда он ускоряется, когда руки впиваются в мои бедра... Я достаточно чувствительна, ведь его язык уже довел меня до края. И от того, как Итан скользит внутри, растягивая меня...

Второй оргазм разливается по телу, словно инъекция удовольствия прямо в вену. Я все время не свожу глаз с Итана, мускулистого, нависшего надо мной, с щетиной и горящей напряженностью.

Он достигает кульминации следом. Глубокий, рокочущий стон и быстрые, беспорядочные толчки. Давит на меня так сильно, что на внутренней стороне бедер могут остаться синяки, но это только усиливает оргазм.

Словно поваленное дерево, Итан опускается на меня, прижимаясь влажным лбом к шее. Я обхватываю его руками и ногами и пытаюсь вернуться к ровному дыханию.

– О боже, – бормочет он.

Усталый смешок рождается в моей груди, передаваясь ему, и Итан поднимает голову, бросая на меня затуманенный взгляд. Что?

– В этом и правда было что-то божественное, – поясняю я, обнимая его крепче.

Итан кривовато улыбается.

– Лучший отзыв, на который я мог рассчитывать, – говорит он.

– Продублировать его где-нибудь?

– Спасибо, – говорит он, легко высвобождаясь из объятий и выходя из меня, придерживая основание рукой. Он завязывает презерватив заученным жестом. – Это было за гранью, – говорит он. – Я не могу... Я давно не...

– Давно не было?

Он растягивается рядом со мной на спине.

– Это было настолько очевидно?

– Совсем чуть-чуть, – отвечаю я. Глубина его нужды льстит.

– Ну, все. Никаких больше брауни.

Я приподнимаюсь на локте.

– С чего это тебе вдруг пришло в голову?

– Я ни за что не смогу отплатить тебе за это. Так что никакой выпечки. Ты только сделаешь перекос в нашем балансе еще сильнее.

Я протягиваю руку и провожу ладонью по его волосам, и Итан закрывает глаза.

– Можешь отплатить, повторив это как-нибудь еще раз, – говорю я.

– О, я так и планирую, – он кладет большую ладонь мне на бедро, успокаивающую и теплую. – Когда у тебя это было в последний раз?

– Несколько месяцев назад, с бывшим.

– Тем самым, о котором ты рассказывала? Тем болваном? – Итан звучит довольным этой мыслью или, возможно, самим определением.

– Да.

Но затем его рука на моем бедре напрягается.

– Ты говорила, что он был твоим единственным мужчиной.

– Да.

– И ты не кажешься той, кто практикует секс на одну ночь, – Итан поворачивает голову и смотрит на меня. – Только не говори, что я был вторым.

– Хорошо.

– Что «хорошо»?

– Хорошо, я не буду этого говорить.

Он стонет, перекатываясь на живот и обнимая меня одной рукой.

– Правда?

Я утыкаюсь лицом в кровать.

– Это отличное одеяло, – говорю я наконец. – Какая тут плотность нитей?

– Белла.

– Нет, не говори. Пятьсот? Наверняка еще и египетский хлопок.

Итан стонет, и я смотрю на него.

– Почему это имеет значение?

Он молчит какое-то время, поэтому я пододвигаюсь ближе и снова запускаю руку в его волосы. Беспроигрышная тактика.

– Скажи.

– Не стоит.

– Все равно скажи.

Он вздыхает.

– От этого я чувствую себя хуже. И круче. А потом снова хуже – от того, что чувствую себя круче.

– С чего бы тебе чувствовать себя плохо? – неужели я показалась неопытной? То, что у меня был секс только с одним человеком, не значило, что происходил он редко.

Итан смотрит на меня глазами, которые кажутся старше него самого. Теми самыми, что иногда видела, когда он говорил о бывшей жене или детях.

– Словно я воспользовался тобой, – говорит он.

Я пододвигаюсь ближе, пока не оказываюсь прижатой к его боку.

– А я кто? Беспомощная? Жертва?

– Никогда.

Я просовываю ногу между его ногами и позволяю пальцам затеряться в волосах на его груди. Чистая мужественность, исходящая от него, наверное, никогда не перестанет меня волновать. Кажется, каждый сантиметр его тела кричит о генетическом превосходстве, Итан как неоновая вывеска для всех женщин мира: Я подарю тебе отличных детей.

– И? Если еще хоть раз скажешь, что тебе нечего мне предложить, я начну драться, – предупреждаю я.

Он стонет, но в этом звуке слышится легкость – намек на игривость. Поэтому тянусь вниз и провожу пальцами по всей длине его члена, и тот оживает от прикосновения.

– К тому же, я знаю, что тебе есть что предложить.

Итан притягивает меня ближе.

– Возможно, только это, – говорит он, для пущего эффекта толкаясь бедрами в мою ладонь. Член твердеет с каждой секундой.

– Такого нетерпеливого, – поддразниваю я, сжимая руку крепче. Итан со свистом выдыхает.

– И чувствительного. И очень, очень увлеченного тобой, – он переворачивает меня, прижимаясь губами к шее, пока я продолжаю ласкать его член. Тот в моей руке становится стальным.

– Уже готов, так скоро? – шепчу я, и дыхание учащается, когда его губы находят один из моих сосков.

– Я много думал о том, как хочу тебя взять, – говорит он у моей кожи. – Времени в обрез.

Но несмотря на это, второй раз проходит медленнее – Итан не торопится, меняя позы, ведя меня за собой, и в его глазах все то же сияющее желание. Когда мы заканчиваем, я падаю на кровать. Я бы не сдвинулась с места ни за что на свете – не после того, как последствия стольких оргазмов пульсируют в теле.

Стук наверху.

Итан мгновенно оживает. В одну секунду он лежал, закинув ногу на мою, а в следующую уже стоит и натягивает одежду.

– Итан?

– У Хэйвен иногда бывают кошмары. Ив время от времени просыпается. Они могут спуститься сюда.

Я хватаюсь за одеяло, натягивая его на себя. Черт.

Итан замирает у двери спальни, оглядываясь на меня.

– Иди проверь их, – говорю я. – Я оденусь и ускользну.

Он хмурится, явно разрываясь, но то, что я говорю, разумно.

– Хорошо. Я...

– Я знаю. Поговорим позже.

Еще один кивок, на этот раз с улыбкой.

– Напиши, когда доберешься до дома в безопасности, – поддразнивает он, выходя и закрывая за собой дверь.

Я фыркаю, дотягиваясь до одежды. Идти-то сколько, метров пятнадцать? Но когда наконец возвращаюсь в огромный, похожий на поместье дом, а Тост мяуканьем выражает свое недовольство тем, что ужин задерживается, я так и делаю.

Белла Симмонс: Я храбро преодолела улицы Гринвуд-Хиллс и благополучно добралась до дома.

Итан Картер: Спасибо, что сообщила. Я слышал, в этих краях орудуют опасные банды.

Я тихо смеюсь про себя, тело все еще покалывает от остаточного удовольствия.

Белла Симмонс: Наверху все в порядке?

Итан Картер: Да. У Хэйвен был кошмар, и она попросила побыть рядом. Пишу из кресла в ее комнате.

Белла Симмонс: Бедняжка. Хорошо, что ты рядом. Спасибо за вечер.

Итан Картер: Нет, тебе спасибо. Прости, что все так закончилось.

Белла Симмонс: Не нужно извиняться. Теперь я буду спать крепко.

Итан Картер: Хорошо. Я-то уж точно буду. Ближайшие дни будут немного суматошными, но я хочу снова тебя увидеть.

При этих словах сердце совершает кульбит.

Белла Симмонс: Я тоже. Дай знать, когда будет удобно, хорошо?

Итан Картер: Обязательно. Спи крепко, Белла. Пусть я тебе приснюсь.

Я с улыбкой откладываю телефон.

Понятия не имею, к чему все это ведет. Итан ясно дал понять, что и сам не знает, что часто занят и не имеет свободного времени на отношения.

И все же, почти уверена, что он мне приснится.

12

Белла

– Дай-ка я правильно все пойму, – говорит Трина. – Значит, ты мало того что не сказала, что вы стали друзьями, так еще и не упомянула о поцелуе, хотя это произошло несколько дней назад. А теперь еще и переспала с ним? И рассказываешь об этом спустя два дня?

– Непростительно, – подхватывает Уилма. – Это повод для отлучения из круга.

Смеясь, я раскладываю нужные ингредиенты на гигантском кухонном острове.

– Я не была уверена, к чему все идет и идет ли к чему-то вообще. Я не хотела сглазить!

В трубке слышится насмешливое фырканье – это Трина. За годы дружбы мы довели трехсторонние конференц-звонки до совершенства.

– Послушай, – говорит Уилма, и по тону ясно, что обращается она не ко мне. – Позлиться на Беллу можно и позже. Сейчас есть куда более важные вопросы.

Я стону.

– Не надо.

– Я обязана! Как все прошло? Кто был инициатором? Ты хочешь переспать с ним снова? Что все это значит? Вы двое встречаетесь? Какой у него размер?

– Уилма!

– Прости, – возражает она. – Я имела в виду, он... хорошо одарен природой?

Смеясь, я начинаю отмерять ингредиенты для шоколадных маффинов.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – переспрашивает Трина. – Вы что, делали это в темноте?

– Нет-нет, я знаю ответ на этот вопрос, но не собираюсь им делиться. Я имела в виду все остальное. Без понятия, что это значит. Он ясно дал понять, что не может предложить никаких отношений.

– Фу-у, – тянет Уилма.

– Нет, в этом есть смысл. У него двое детей, – замечаю я, зачерпывая чашку муки.

– Вот именно, – вклинивается Трина. – А Белла слишком молода, чтобы становиться мачехой.

Я хмурюсь, глядя в миску. Мачеха. Это слово... вау. Такая мысль мне и в голову не приходила.

– У девочек есть мама, – говорю я.

– Да, но та, которой нет рядом. Да ладно, Белла. Тебе понравилось? Он тебе нравится? Расскажи хоть что-нибудь.

– Он мне нравится, – признаюсь я. Наверное, слишком сильно. Определенно больше, чем я ему. – И мне понравилось. Но я очень, очень стараюсь не надеяться на многое и не позволять чувствам зайти слишком далеко.

– Разумно, – отмечает Трина. – Нам не нужно повторение того, что было этой весной.

– Нет, этого я не вынесу, – отвечаю я. Они были рядом со мной все то адское время, когда бывший произнес те три катастрофических слова: «Я встретил другую». Не знаю, что хуже: когда нет ни предупреждения, ни времени, чтобы прийти в себя. Трина и Уилма были рядом на протяжении всей поездки на эмоциональных американских горках.

– Но что конкретно он сказал? – настаивает Уилма. – Дай голые, суровые факты.

Я тянусь за содой.

– Ну, несколько раз повторил, что ничего не может мне предложить, что у него нет времени на свидания. А еще упоминал, что развод был тяжелым и он не в ладах с бывшей женой.

– Скорее всего, это оставило на нем шрамы, – рассуждает Трина. – Возможно, не хочет снова доверять. Сосредоточен на детях и работе вместо отношений.

– Они – его щит, – соглашается Уилма. – Может, Итан даже думает, что не сможет удержать женщину? Что мужчина с двумя маленькими детьми и отсутствием свободного времени никому не нужен?

Трина согласно хмыкает.

– Должно быть, в этом тоже дело, – говорит она. – Хотя тот факт, что мультимиллионер и магнат может пугаться и комплексовать, не сулит ничего хорошего всем остальным.

– Совсем ничего, – поддакивает Уилма. – Белле просто придется помочь ему преодолеть проблемы с доверием.

– Постойте-ка, – требую я. – С каких это пор вы заделались терапевтами, а? Откуда взялся весь этот психоанализ?

– Скажи, что мы не правы, – бросает вызов Трина.

– Я не знаю, правы вы или нет, – я хмурюсь, глядя на пакет с какао-порошком. – Но... в этом был бы смысл, если бы такова была его мотивация, да. Конечно, все может быть и не так сложно. Он мог просто не заинтересоваться во мне как в чем-то большем.

– Белла, – жалуется Уилма. – Прекрати.

– Это возможно! – настаиваю я. – И это тоже было бы нормально. На данный момент у нас слишком мало вводных данных.

– Так пойди и раздобудь еще, – говорит Трина. – Вы ведь не разговаривали три дня, верно?

– Верно. Он был занят. И я тоже, если на то пошло, – слова лишь слегка жгут на выдохе. Технически это не ложь. Я продвинулась в написании диссертации и сходила на один просмотр квартиры.

И вовсе не задавалась вопросом, почему телефон замолчал после короткого пожелания спокойной ночи тем вечером.

Ни капельки.

– Белла... – произносит Уилма. – Тебе правда нормально?

– Нет, – признаюсь я. – Но приступ паники на самом деле весьма пустяковый. Я точно знаю, что ему понравилось. Очень сильно, на самом деле. И знаю, что Итан занят. Поэтому разрабатываю стратегию.

– Мне нравится, как это звучит, – говорит Трина. – Новое белье? Секс по телефону?

– Явиться к нему в офис в одном только тренче? – предлагает Уилма.

– Шоколадные маффины.

Трина стонет одновременно с тем, как Уилма восклицает:

– Вкуснятина!

– Твой фирменный прием, – говорит Трина. – Подкупать людей выпечкой.

Я начинаю смешивать сухие ингредиенты, поглядывая на духовку. Почти разогрелась.

– На вас двоих это сработало, – замечаю я. – И на него пока что тоже действует великолепно.

– Дорогая, я думаю, его всегда интересовало нечто большее, чем твои «кексики».

Это вызывает у меня смех.

– Возможно, ты тут и права.

– Но эй, почему бы и нет? Это дает повод зайти к нему, верно?

– Именно, – подтверждаю я. – Выпечка с умыслом.

– Ты коварна, – говорит Уилма.

– И умна. Но дай знать, как все пройдет на этот раз, ладно? – просит Трина. – Я не забыла, что именно мы подбили тебя пойти туда в первый раз.

– И я до сих пор не услышала слов благодарности! – щебечет Уилма.

– Спасибо, – говорю я. – Спасибо, спасибо, спасибо. Я ваша вечная слуга.

– Это уже перебор. Хватит и печенюшек.

– Принято.

– А теперь брысь, – командует Уилма. – И надень что-нибудь миленькое, когда пойдешь к нему.

– Что-то такое, в чем твои «кексики» будут смотреться выигрышно.

– Я пришлю фото наряда позже.

– И отчет!

– И отчет, – соглашаюсь я. Мы отключаемся, и огромная кухня снова погружается в тишину. Я улыбаюсь все то время, пока занимаюсь выпечкой. Можно доверить Уилме и Трине расставить все по местам.

И они были правы. Ведь именно они в первый раз подбили пойти к нему. Тост запрыгивает на кухонную столешницу, чтобы проверить, чем я занимаюсь.

– Нет, – говорю я, протягивая руки, чтобы снять его. Тот смотрит на меня ворчливо, миссия сорвана. – Котам нельзя на кухонные столы, – по крайней мере, пока я пеку, но этого не добавляю. Лучше быть последовательной.

Он издает раздраженное «мяу».

– Я знаю, – говорю я. – Но осталось всего полтора месяца, прежде чем твои настоящие люди вернутся. Рад?

Тост выглядит феерически невосторженным и уходит в гостиную. Ну да, я тоже не в особом восторге от этого, как и от разговора с Итаном, который у нас так и не состоялся. Того самого, где я – вовсе не племянница Гарднеров. С каждым прошедшим днем признаться будет все труднее, что само по себе раздражает, ведь изначально это не было такой уж большой проблемой.

Сегодня, говорю я себе, ставя маффины в духовку. Сегодня я это сделаю. Дам ему маффины и правду.

Какой мужчина сможет перед этим устоять?

Все происходит совсем не так.

Я звоню в звонок у ворот Итана чуть позже шести вечера. Он должен быть дома, и вся семья как раз должна закончить ужинать – как раз вовремя, чтобы девочки немного посмотрели телевизор перед сном. Сплошная вереница этих «должны».

Отвечает не Мария. Это Итан, голос звучит отстраненно.

– Алло?

– Привет. Это Белла. Я приготовила лишних маффинов и подумала, может, девочки захотят?

На заднем плане маленькая девочка вскрикивает:

– Маффины! – я не могу понять, Ив это или Хэйвен.

– Заходи, – говорит Итан. – Я оставлю входную дверь открытой. Мы на заднем дворе.

Я плотно закрываю за собой калитку и иду по тропинке, ступая в пустую прихожую. В доме тихо – должно быть, он отпер дверь со своего телефона. Все эти дома в Гринвуд-Хиллс и их протоколы безопасности.

– Итан? – зову я, проходя через гостиную. Там царит хаос из игрушек, игр и гигантского плюшевого единорога, которого я раньше не видела.

Я нахожу их снаружи, у домика на дереве. Этого зрелища достаточно, чтобы заставить меня улыбнуться. Итан поднимает Ив на руки. Хэйвен выглядывает из окна домика.

В этот момент он невыносимо привлекателен. Сильные руки, которыми держит дочь. Густые волосы, убранные от лица. Слегка загорелая кожа. Мужчина, который излучает все, чего может пожелать женщина: стабильность, силу, компетентность, чувство юмора...

– Белла! – зовет Ив. Она вырывается из рук Итана и несется ко мне. – Я слышала, у тебя есть маффины!

– Есть, – я приседаю и открываю контейнер. – Хочешь один?

– Да-а-а.

Я игриво прикрываю крышку, когда та тянется за одним и хихикает.

– А ты сначала поужинала?

– Да, мы поели, – говорит она. – Куриные наггетсы.

– Куриные наггетсы? – я смотрю мимо нее туда, где Итан пытается уговорить Хэйвен спуститься с дерева. У Марии, должно быть, сегодня выходной.

Ей удается схватить один из маффинов, и она отбегает назад, светлые хвостики качаются из стороны в сторону.

– Поймала!

– Да, поймала. И ты должна сказать, что думаешь. Любишь шоколад?

– Обожаю.

За ее спиной внезапно раздается вопль. Хэйвен лежит на земле у домика на дереве, Итан рядом.

– Хэйвен? Милая?

После этого события развиваются очень быстро. Он заносит ее в дом, говоря, что та, возможно, сломала запястье и нужно в больницу.

– Что мне нужно делать? – спрашиваю я. – Хочешь, чтобы я поехала? Или осталась с Ив?

Итан замирает у кухонного острова, положив одну руку на спину Хэйвен, пока та плачет у него на плече. Ив во все глаза смотрит на отца и плачущую сестру.

– Хэйвен расстроилась, – тихо говорит она. Я обнимаю ее за плечи, и Ив прижимается ко мне.

– Поехали со мной, – говорит Итан. – Пожалуйста.

– Конечно.

Следующие минуты – это упражнение на осторожное, прилежное терпение. Надеть ботинки на Ив. Схватить ее игрушечного слона – он тоже должен поехать. Куда мы едем? В больницу. Хэйвен умрет? Что? Нет, ни в коем случае. Возможно, у нее просто растяжение. Ладно. А можно мне мороженое? Нет, не сейчас. А можно взять мой маффин? Да.

К тому времени, как Итан выезжает с подъездной дорожки, дети пристегнуты, а их рюкзаки в руках, я чувствую, что взмокла.

Плач Хэйвен стал тише.

– Ты в порядке? – спрашивает Итан, глядя на нее в зеркало заднего вида.

Она качает головой.

– Конечно нет, милая, – говорит он. Все в нем – от голоса до рук на руле – излучает тихую уверенность. – Но боль не будет длиться вечно. И тебе могут даже наложить один из тех крутых гипсов, как у друга Кевина, помнишь?

Хэйвен уныло кивает.

– Он был зеленый, – бормочет она. – Я не хочу зеленый гипс.

– Можешь выбрать любой цвет, какой захочешь, – обещает Итан.

Из своего автокресла Ив начинает предлагать все цвета радуги, заметно отвлекая Хэйвен. К тому моменту, как подъезжаем к ближайшей клинике, она останавливается либо на нежно-фиолетовом, либо на пастельно-розовом. Это если гипс вообще понадобится.

Итан паркуется, и мы направляемся в частную клинику всей четверкой. Регистратор коротко и профессионально кивает, как только Итан называет свое имя и протягивает карточку через стойку.

– Идите за мной, – говорит она, улыбаясь Хэйвен. – Мы сейчас же сделаем рентген и осмотрим тебя.

На полпути по коридору Ив решает, что искусственное растение в кадке важнее всего на свете, и я подхватываю ее на руки, усаживая на бедро. Она тут же начинает играть с моими волосами.

– Красиво, – говорит она, и голос звучит откуда-то издалека. Ив смотрит на приближающегося врача.

Итан поворачивается ко мне.

– Думаю, будет лучше, если мы с Хэйвен пройдем эту часть вдвоем. Ты не против?

– Мы будем здесь, – отвечаю я. – Правда, Ив? Тут есть игровая комната.

Его выдох полон благодарности, и затем Итан исчезает в смотровой с несчастной Хэйвен.

Мы с Ив находим чем заняться, но трудно не думать о том, что происходит в той комнате. То, что Ив задает вопросы, на которые нет ответов, тоже не помогает.

– Хэйвен наложат гипс? – она хватает несколько пластиковых фигурок, решительно расставляя их на столе передо мной.

– Я не уверена. Может быть. Где Мария?

– В городе, – она протягивает маленькую пластиковую собачку. – Это ты.

– Это я? – я переворачиваю собачку, крошечного далматинца. – А ты кто?

Она поднимает маленького пожарного.

– А-а, – говорю я. – Хороший выбор.

Мы играем какое-то время, Ив полностью погружена в воображаемый мир. Я во всю «окаю», когда Итан и Хэйвен наконец выходят в коридор.

Рука девочки в гипсе, а ладонь Итана покоится у нее на плече.

– Смотрите, – говорит она, поднимая руку.

– Фиолетовый! – восклицает Ив.

– Как себя чувствуешь?

Хэйвен едва заметно кивает.

– Нормально, вроде того.

– Ей дали обезболивающее, – говорит Итан, поглаживая ее по волосам. – Тебе ведь больше не больно?

– Нет. Но я чувствую себя как-то странно.

– Она сломалась? – спрашивает Ив, изучая руку сестры.

– Трещина, – говорит Итан. – Означает, что она сломалась, но совсем чуть-чуть.

Хэйвен кивает.

– И заживет очень-очень быстро.

– Да, так и будет. Пойдемте домой.