Текст книги "Улов на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

2

Итан

– Да быть не может, – говорит Коул. – Ни в коем случае. У тебя есть время, чтобы выбираться в свет. Да и няня наверняка имеется, верно?

– Да, – отвечаю я, глядя на друга поверх края стакана с виски. Для Коула Портера, у которого трехмесячный младенец, няня, вероятно, кажется идеальным решением. Но когда твоим детям шесть и три, им нужно чуть больше общения.

– Так используй ее, – настаивает он. – Тебе нужно выходить в люди. Жизнь не должна проживаться в одиночку, чувак.

– М-м, – говорю я. – И это я слышу от счастливо женатого и того, кто вот-вот им станет?

Ник кривится при этих словах. Этот человек – признанный противник серьезных обязательств, но за последние пару месяцев втянулся в нетрадиционные отношения с младшей сестрой Коула. Нетрадиционные в том смысле, что это отношения, и точка – что для Николаса Парка уже достижение.

– Не обязательно искать кого-то для женитьбы, – говорит Ник. – Черт, а отцу-одиночке вообще светят секс-интрижки на одну ночь?

Я хмуро смотрю в стакан. Они желают как лучше, но мы заходим на территорию, которую я не люблю обсуждать.

– Можно, – говорю я. – На выездных конференциях.

– Как эмоционально насыщенно, – замечает Коул.

– Тебе это нужно регулярно, – говорит Ник.

Я откидываюсь в кожаном кресле и смотрю на них, прищурившись.

– И когда это вы двое стали такими экспертами? Оба были закоренелыми холостяками еще несколько лет назад. К тому же, у меня дети. Все иначе.

Коул кивает, словно он, черт возьми, эксперт после трех месяцев отцовства.

– Это уж точно.

Я качаю головой.

– У тебя жена, обожествляющая тебя, и целая куча прислуги.

Он усмехается, ничуть не смутившись.

– Да, – говорит он, – и я наслаждаюсь каждой секундой. Но начни ходить на свидания, и это мог бы быть ты.

Ник тянется и чокается своим стаканом о мой. Он выше и Коула, и меня, а с волчьим блеском в глазах не тот человек, с которым стоит шутить.

– Не слушай его, – говорит он. – Он выиграл сегодняшний теннисный матч. Ты же знаешь, каким Коул становится.

Я многозначительно киваю, зная, что это взбесит Коула. Дух соперничества между нами силен – и с тех пор как стал почти постоянным участником их теннисных матчей, это напряжение только возросло.

– Я не хочу ходить на свидания, – говорю я. – Очередные обязательства? Застрелите меня. К тому же, мне не интересны женщины, околачивающиеся на твоих вечеринках. Без обид, Коул.

Он ухмыляется.

– Никаких обид. Я и сам, так сказать, в этом пруду рыбку не ловил.

– Они не все плохие, – говорит Ник, прищурившись на Коула.

Ожидаемо, тот закатывает глаза.

– Я думал, и так ясно, что в это утверждение свою сестру не включал.

– Я тоже, – добавляю я, по опыту зная, как рьяно Ник защищает репутацию Блэр.

Коул снова переключает внимание на меня. Заходящее солнце заливает золотистым светом его задний двор – мы оба живем в Гринвуд-Хиллс.

– Ладно, – говорит он. – Здесь никого, кроме Ника и меня. Будь честен. Когда ты в последний раз трахался?

Я откидываюсь на спинку стула. Небо окрашено в прекрасный глубокий оранжевый цвет; я взываю к небесам о помощи. Помощи нет.

– Я не буду на это отвечать.

– Разговор может помочь, – замечает Ник со скрытым весельем в голосе. – Мне сейчас постоянно это твердят. Общение помогает.

– Я не собираюсь брать в руки чертов «жезл чувств» и рассказывать вам двоим о своей сексуальной жизни, – или о ее отсутствии. Последний перепихон был... семь месяцев назад в командировке в Нью-Йорке. Но не нужно подбрасывать лишний повод для насмешек.

Они продолжают болтать так, будто меня здесь нет. Коул хочет меня с кем-то свести – что-то там про кузину старого университетского друга – и заходит в планировании так далеко, что я вынужден снова включиться в разговор.

– Об этом не может идти и речи. У меня две дочки, и я абсолютно этим доволен, – я осушаю стакан виски и игнорирую укол боли, сопровождающий эти слова. Я более чем счастлив со своими дочерьми. Не променял бы их ни на что на свете – даже на весь мир. И все же, какая-то крошечная часть меня видит то, что есть у Ника и Коула, и думает...

Нет. Я перебрал, если опускаюсь до такой жалости к себе.

– Мне пора, – говорю я, поднимаясь с шезлонга. – Увидимся, придурки. И в следующий раз не хочу слышать ни слова о том, каким одиноким вы меня считаете.

Я сам выхожу мимо дома Коула на просторную подъездную дорожку перед фасадом. Закрыв за собой ворота, пускаюсь в короткий путь от его дома к своему.

Участки в Гринвуд-Хиллс, может, и большие, а местность густо покрыта лесом, но нас здесь живет немного. Весь простор создает прекрасную атмосферу для воспитания детей. Именно поэтому я изначально купил этот дом, когда Лайра была беременна Хэйвен.

Я фыркаю при этом воспоминании. Моя бывшая жена была разочарована тем, что у дома нет выхода к озеру Вашингтон, и слова о том, что такие дома выставляются на продажу раз в столетие, не помогли.

Но, с другой стороны, Лайру всегда интересовали только деньги и статус, которые я мог обеспечить. Беременность стала отличным способом наложить на них лапу.

Сворачивая на свою улицу, я бросаю взгляд на дом по соседству. Новое пристанище Беллы Симмонс на это лето. Она была бесконечно приятнее своих тети и дяди, которые ни разу за все годы жизни здесь не улыбнулись и не поздоровались. Не то чтобы я сам прилагал усилия, если быть совсем честным. Даже толком не помню, как они выглядят.

Но Беллу я помню идеально.

Густые каштановые волосы и большие оленьи глаза. Длинные ноги, светлая кожа. Казалась сливочной в лучах солнца в тот день, когда я видел, как она загорает. Да, пусть и с порядочного расстояния, но нужно быть слепым, чтобы остаться равнодушным при виде ее тела, на котором не было ничего, кроме плавок от бикини. Кожа, кажущаяся мягкой, и розовые соски.

Я качаю головой, отгоняя похотливые мысли, и отпираю калитку своего участка. Я виноват. Шпионил за ней с дерева, случайно или нет. Допускал вожделение.

Разговор с ней не помог.

Она стояла прямо здесь, в моей прихожей, с раскрасневшимися щеками, держа поднос с брауни, испеченными специально для меня. Сбивчивая речь и великолепный вид в летнем сарафане. Милая, юная и явно не для меня.

Не возжелай племянницы ближнего своего, думаю я, фыркая. Возможно, Ник и Коул были в чем-то правы, когда советовали найти хотя бы относительное регулярное женское общество. Но где найти время?

В доме тихо, когда я открываю входную дверь. Хэйвен и Ив уже крепко спали, когда я уходил; Мария читала в комнате между их спальнями на случай, если что-нибудь понадобится. Сигнализаций и камер видеонаблюдения предостаточно. К тому же я был всего лишь через дорогу. Но не расслабляюсь окончательно, пока не прохожу мимо их спален, заглядывая внутрь, чтобы увидеть маленькие спящие фигурки.

Я был прав. О свиданиях не может быть и речи, не тогда, когда мое сердце – и график – и так уже заполнены до отказа.

Но это не мешает направиться в кухню и схватить один из восхитительных шоколадных квадратиков; мысли уносятся к красавице-брюнетке, которая их приготовила.

Мужчина ведь все еще может пофантазировать, верно?

3

Белла

– Нет, ты остаешься здесь.

Тост смотрит на меня так, будто само мое существование – личное оскорбление. Я упираюсь ногой в приоткрытую входную дверь и вспоминаю, почему именно в большей степени собачница.

– Ты не выйдешь. Не в мою смену. В инструкциях, которые мне дали, это напечатали жирным шрифтом и подчеркнули.

Тост бодается головой о мою ногу, и отнюдь не ласково.

– Нет, – повторяю я. – Так, сейчас я уберу ногу, чтобы закрыть дверь. Обещаешь, что не попытаешься просунуть туда лапу или еще что-нибудь? Я не хочу, чтобы ты поранился. Только представь, как визит к ветеринару испортит тебе день.

Не говоря уже о моем.

Тост усаживается, глядя на меня ангельскими глазками. Я на это не покупаюсь. Возможно, это уловка.

– Ну, поехали, – я медленно закрываю дверь, сантиметр за сантиметром. – Я вернусь вечером. Не разбей никакие вазы.

И затем, в последнюю секунду, раздается громкое «мяу». Но дверь закрыта. Выдохнув с облегчением, я запираю ее за собой на ключ.

– Если это станет ежедневным ритуалом, – говорю я закрытой двери и коварному коту за ней, – то, по-моему, я заслуживаю прибавки.

Ответа нет. Поудобнее перехватив сумку на плече, я шарю по карманам в поисках ключей от машины. Должны быть где-то здесь...

Я нахожу ключи и отпираю дверь «Хонды Цывик 2007 г». Эта машина – старая леди. Пожалуй, один из самых неброских автомобилей, которые когда-либо видел район – и конкретно эта подъездная дорожка.

Скользнув на водительское сиденье, я смотрю на часы. Времени полно. Хотя летом занятий нет, у меня все равно проходят регулярные встречи с научными руководителями, а они не приветствуют опозданий.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания.

Ничего не происходит. Эта пустота, честно говоря, просто феерическая. Ни малейшего звука двигателя.

– Только не ты, – говорю я, вспоминая попытки Тоста совершить побег. – Веди себя прилично.

Я глубоко вздыхаю, прежде чем снова повернуть ключ.

Двигатель не издает ни звука.

Черт возьми. Почему сегодня, именно сегодня? Я пробую еще пять раз, и каждый раз машина отказывается заводиться. Такое уже случалось однажды, несколько месяцев назад, когда сел аккумулятор. Страховая компания тогда велела заменить его. Что-то там про проблемы с зарядкой, неисправные утечки тока и зловещий вердикт: «скорее всего, он снова сдохнет».

Но он не сдыхал. И я совсем забыла про те несколько сотен долларов, которые не пришлось тратить на новый аккумулятор.

Выйдя из машины, я с силой пинаю шину. Толку никакого, но становится легче.

– Проклятье!

Смогу ли я найти кого-нибудь с проводами для прикуривания? В прошлый раз не удалось, и я поплатилась за ту ошибку. Звоню Трине. Предсказуемо, она не отвечает. Королева беззвучного режима.

Уилма тоже не берет трубку, а значит, дело дрянь. Звонить младшему брату Уайетту нет смысла, потому что у него нет машины.

Я перевожу взгляд на закрытые двери гаража. Там стоят машины мистера и миссис Гарднер, запертые, пока они в разъездах этим летом. Я знаю, где ключи – это был один из пунктов в руководстве по присмотру за домом. Могу ли я использовать их, чтобы завести машину?

Сражаясь с нерешительностью, я выхожу и откидываю капот. Двигатель – это мешанина кабелей, стали и штук, которые я, скорее всего, сломаю при первом же касании. Нужно было внимательнее смотреть, как это делают другие.

– Там все в порядке?

Я подпрыгиваю от звука голоса, и капот с грохотом захлопывается, едва не прищемив мне пальцы.

– Черт. Ты в порядке? – по ту сторону забора стоит Итан. Позади него я мельком вижу блестящий черный лак автомобиля.

Он в костюме.

На секунду этот простой факт мешает подобрать слова для ответа. Да и как тут ответишь, когда Итан выглядит так, будто его влили в ткань? Без галстука. Верхняя пуговица расстегнута, виднеется полоска загорелой кожи. Густые волосы в таком же беспорядке, как и вчера. И глаза, в которых отражается все большее беспокойство, пока я играю в молчанку.

Кивнув, я выдавливаю ответ:

– Да. Ну, нет, не совсем. Машина не заводится.

Он проводит рукой по челюсти.

– Это проблема.

– Да.

– Знаешь почему?

– Подозреваю, дело в аккумуляторе, – говорю я. – Такое уже бывало. Меня предупреждали, что это повторится. Я не послушала.

– У тебя есть провода?

– Нет.

– Ясно. Что ж, сейчас подойду, – он исчезает из виду, говоря с кем-то на той стороне слишком тихо, чтобы я могла разобрать слова.

Я совсем не так планировала следующую встречу! После того приветствия с брауни два дня назад мой разум уносился вперед, рисуя лето вежливых бесед и очаровательных улыбок. Как машу ему от бассейна, пока тот работает над домиком на дереве. Как потенциально – где-то на седьмой неделе – вворачиваю в разговор, что изучаю системную инженерию. Вообще-то, я одна из немногих женщин в Политехническом университете Вашингтона, кто этим занимается.

Но нет. Теперь я выгляжу в лучшем случае неподготовленной, а в худшем – совершенно безалаберной.

Итан снова появляется в конце подъездной дорожки с комплектом проводов в руках, все еще при параде.

– Я подгоню свою машину, – говорит он. – Тут делов на пару минут. Тебе нужно куда-то сегодня?

– Да, на встречу, – я разглаживаю складки на строгих брюках. – Спасибо большое, что помогаете. Уверены, что у вас есть время? Я не хочу вас задерживать...

Он отмахивается от моих протестов.

– Не проблема. К тому же, брауни были превосходны, так что я твой должник. Позволь побыть рыцарем в сияющих доспехах.

Я поднимаю капот машины, и он фиксирует опору. Широкие загорелые ладони сжимают зажимы проводов. Из-под рукава пиджака выглядывает белая рубашка.

– Погодите, – говорю я, и руки взлетают вперед, перехватывая его запястье прежде, чем тот успевает коснуться двигателя. Под моими пальцами оно твердое. – Вы можете испачкать сияющие доспехи в смазке.

Уголки его губ дергаются.

– Ты права. Рыцарю это ни к чему, верно?

– Будет выглядеть очень непрофессионально.

Итан скидывает пиджак, и я забираю его, перекинув через руку. Он теплый от жара тела. А затем – самое худшее – он закатывает рукава рубашки, открывая сантиметр за сантиметром мускулистые предплечья.

– Так лучше? – спрашивает он.

– Угу.

Все еще улыбаясь, Итан наклоняется, чтобы подсоединить провода к двигателю. В этот раз я наблюдаю, запоминая, куда он их крепит. Это наверняка случится снова.

– Вы действительно знаете, как это делается, – замечаю я.

– У меня было достаточно практики, – говорит он. – В подростковом возрасте я много времени провел, уткнувшись головой под капот.

– Оу.

– А ты, я так понимаю, нет? – коротко качнув головой, он кладет пальцы на какую-то коробочку в двигателе. – Тебе определенно нужно сменить аккумулятор.

– О, я знаю. Просто руки не доходили.

– В Гринвуде есть механик, внизу у торгового центра. У него всегда найдется время для местных, – Итан снова наклоняется над двигателем, в голосе слышна улыбка. – Хотя не могу представить механика, который не нашел бы времени для тебя.

Я моргаю, глядя на его широкую спину.

– Да?

– Они любят симпатичные мордашки.

От этих слов в голове наступает полная пустота.

– Папочка! – зовет детский голосок. – Можно нам посмотреть? Пожалуйста!

Маленькая девочка стоит в начале дорожки, заложив руки за спину и подпрыгивая на носках. Ее волосы – копна кудряшек точно такого же медового оттенка, как у Итана, только без легкой проседи.

Итан выпрямляется.

– Посмотреть, как я прикуриваю машину?

– Да!

Он поворачивается ко мне.

– Столько мультфильмов в мире, а это интереснее, – комментирует он, потирая шею рукой.

– Я понимаю, – говорю я, и это правда. Он куда интереснее любой телепередачи.

– Хэйвен, – произносит он громче, – это Белла. Белла – наша новая соседка на лето. Это она испекла те брауни.

Хэйвен подбегает ближе и останавливается рядом с отцом. Ей не больше шести.

– Привет, – приветствует она.

– Привет, – отвечаю я. – Рада познакомиться.

Она улыбается, демонстрируя щербинку на месте передних зубов.

– Мне тоже приятно. Твоя машина сломалась?

– Да. Аккумулятор сел, и твой папа помогает его починить.

– Он хорошо умеет все чинить, – замечает она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы разглядеть получше. – Но ужасно заплетает косички.

Итан фыркает. Я мужественно сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, прикусив язык.

– Неужели?

– Да. Вместо него нас причесывает Мария. У тебя очень красивые волосы, – говорит она. Ее голос звонкий, как колокольчик, никакой робости.

– Спасибо. У тебя тоже. Обожаю такие кудряшки.

– Спасибо, – говорит она. – А ты могла бы научить меня печь брауни когда-нибудь? Твои были ну о-о-очень вкусные.

Итан кладет руку ей на плечо.

– Белла может быть занята, – говорит он. – Но, возможно, она даст рецепт, если ты хорошенько попросишь.

Я улыбаюсь.

– С радостью поделюсь рецептом. И если понадобится помощь, когда будешь печь, можешь смело давать знать. Я здесь почти каждый день.

– Ты не работаешь?

– Хэйвен, – осаживает Итан.

Я посмеиваюсь.

– Работаю, но в основном из дома. Я учусь в аспирантуре.

– Подождите меня-я-я! – второй ребенок несется по дорожке на маленьких пухлых ножках, ее хвостики подпрыгивают на ходу. – Я хочу видеть!

Она врезается в ногу Итана, и тот бросает на меня взгляд – наполовину извиняющийся, наполовину смущенный.

– Прости, – говорит он. – Похоже, рыцарь прибыл с целой свитой.

– Я не против, – отвечаю я, улыбаясь новой малышке. Она вглядывается в меня. – А это кто?

– Это Ив, моя младшая, – говорит Итан, кладя руку ей на плечо. – И как это ты сбежала, а?

В следующую секунду из-за угла появляется Мария.

– Простите, она меня обхитрила... – и тут же наклоняется, подхватывая маленькую девочку. – Мы можем посмотреть с другой стороны забора, – говорит она. – Вашему папе нужно подогнать машину.

Итан кивает.

– Верно. Детям здесь не место. Хэйвен, я хочу, чтобы ты тоже ушла за забор.

– Но...

– Это не обсуждается, – направляя ее к дому, Итан кривовато мне улыбается. – Я припаркую одну из своих машин. Мы заведем твою в два счета.

– Спасибо. В благодарность за это вы будете обеспечены бесконечным запасом брауни.

Его улыбка становится шире.

– Ловлю на слове.

Улыбка гаснет сразу же, как Итан паркует гигантский джип рядом с моей маленькой побитой «Хондой Цывик». Контраст между нами не мог быть разительнее. Но он ничего не говорит об этом, открывая капот. Тот поднимается автоматически, обнажая двигатель, который впечатляет даже такого новичка, как я.

– Ну, поехали... – говорит он, подсоединяя провода, излучая жизнь и компетентность. Я все еще держу пиджак, ткань под руками мягкая. Я невольно гадаю, какой у него запах. Пользуется ли Итан одеколоном?

– На кого ты учишься?

– Простите?

– Ты сказала, что учишься в аспирантуре, – говорит он. – Что изучаешь?

– Я пишу докторскую по системной инженерии.

Его взгляд резко впивается в мой.

– Ты системный инженер?

– Будущий, ага.

– Какую тему исследуешь?

– Как модельно-ориентированные стратегии проектов обеспечивают большую эффективность.

Он кивает своим мыслям.

– Очень интересно, – говорит он, и в голосе нет ни капли притворства.

В груди разгорается огонек гордости. Итан Картер – пионер в технологической индустрии благодаря работам в области нано-исследований и их коммерческого применения. На секунду я чувствую себя той студенткой-первокурсницей, что сидела во втором ряду на гостевой лекции.

– Нужно будет об этом поговорить, – бормочет он, обходя машину и направляясь к водительскому сиденью. – Действительно, очень интересно. И ты пробудешь здесь все лето?

– Да.

– Хорошо, – он садится за руль. – Садись в машину, но не заводи, пока я не скажу, ладно?

– Ладно.

Глубокий рокот его двигателя, рванувшего к жизни – единственный звук, за которым тут же следуют радостные крики двух маленьких девочек по ту сторону забора. Я улыбаюсь, сидя на водительском месте с открытой дверью. На пассажирском сиденье красуется большое пятно от кофе. Раньше я его как-то не замечала.

– Сейчас!

– Ну давай, – тихо говорю я машине, положив руку на ключ. – Обещаю купить новый аккумулятор, если ты просто заведешься. У нас тут зрители.

И поворачиваю ключ.

Двигатель просыпается с рычанием, куда менее благородным, чем у ультрасовременного джипа Итана, но он живой.

– Спасибо, – шепчу я, ставя коробку на нейтралку и выходя наружу, не глуша мотор.

– Вот и все. Всего-то и нужно было, что прикурить, – Итан протягивает руку в ожидании. Я секунду пялюсь на нее, прежде чем понимаю, что до сих пор сжимаю его пиджак.

– Ах да. Вот. Спасибо огромное. Не знаю, как мне вас отблагодарить.

– Нет, знаешь, – говорит он, накидывая приталенный пиджак. – Ты уже пообещала. Пожизненный запас брауни.

– Конечно. Как я могла забыть?

– Не знаю, но я буду напоминать. Мне нужно кормить двоих детей, – и затем подмигивает, не глядя наклоняясь, чтобы отсоединить провода от моего все еще рычащего двигателя. – А теперь поезжай и как можно скорее обслужи машину, хорошо? Завтра же утром.

– Конечно, да. И мне жаль, если заставила вас... тебя опоздать на какую-то встречу.

– О, пустяки, – говорит он. – Подождут.

Я сглатываю при будничном упоминании такой власти.

– Оу. Хорошо.

Он медлит, положив руку на дверь машины.

– Вообще-то, я работаю в теке. В моей компании много системных инженеров. Уверен, многим твое исследование показалось бы интересным.

Моя голова дергается, как у куклы.

– Я знаю.

– Знаешь? – обе его брови взлетают вверх.

– Нет, я имею в виду, я знаю, что ты работаешь в теке. Кажется, пару лет назад ты читал гостевую лекцию в Политехе Вашингтона?

На его лице расплывается улыбка.

– Ты была там? Среди студентов?

– Да. Это была отличная лекция, – говорю я.

– Не ври. Я все это на ходу сочинил.

– Ладно, она была не слишком структурированной, – признаю я, улыбаясь в ответ. – Но от этого стала только интереснее.

– Вот в это я верю.

– Твое использование реквизита было гениальным. Трюк с бутылкой воды? Десять из десяти.

Его ухмылка расширяется.

– Ты и правда была там.

– Папочка! – раздается нетерпеливый голос с той стороны забора. – Ты починил?

И следом голос старшей:

– Конечно починил, глупая. Разве не слышишь мотор?

В ответ слышится возмущенный вопль, а затем:

– Перестань!

– Нет, ты перестань.

Итан бросает на меня взгляд, в котором читается одновременно усталость и извинение.

– Не заводи детей, – говорит он, но в голосе слышна нежность. – Это ловушка.

– Буду считать, что меня предупредили, – внутри легчает – кажется, я могу взлететь в любой момент, несмотря на работающий двигатель колымаги и встречу, на которую точно опоздаю.

– Поговорим позже, – говорит он, закрывая дверь и сдавая назад, держа одну руку на руле – маневр, который мужчины каким-то образом всегда доводят до совершенства. Итан выглядит греховно соблазнительно, когда делает это. С другой стороны забора я слышу, как Мария утихомиривает повздоривших девочек.

Я забираюсь на переднее сиденье маленькой «Хонды» и еду за его монструозным внедорожником, закрывая ворота пультом. Девочки машут, когда я проезжаю мимо. Я машу в ответ, наблюдая, как Итан наклоняется, чтобы подхватить на руки младшую.

Не для меня, говорю я себе. У этих детей есть мать, кто-то, получающий все улыбки Итана. К тому же, у меня столько учебы, что не продохнуть. Мы из стратосферно разных миров. Забудьте про «не моего поля ягода» – мы с Итаном Картером даже играем в разные виды спорта.

И все же всю дорогу до Политеха Вашингтона я перебираю воспоминания. Видела ли я у него на пальце обручальное кольцо?