Текст книги "Следы на стекле (СИ)"
Автор книги: Олич Кода
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9
Женя
– Эй, Женя, стоять! Привет, ты что, меня не помнишь?
Да уж конечно… Хотелось бы, да Милка изнасиловала мне все мозги одним твоим именем…
Я оборачиваюсь к выдвинувшемуся из толпы красавчику в бежевом плаще и изо всех сил изображаю удивление:
– Валентин? Привет. Что ты тут делаешь?
Пробежавшись глазами по гораздо более неподдельно, как мне кажется, перекошенным лицам за его спиной, про себя отмечаю те из них, в чьей компании мне совершенно не хотелось бы оказаться.
Три грымзы из параллельного... блондинка Наташа, рыжая Крис и… ещё одну забыла. С ними мы уже успели познакомиться.
Внезапно Валентин хватает меня под локоть и, как щенка, отволакивает в сторону клумб с бархатцами, где я чуть ли не по пояс проваливаюсь в рыхлую землю.
– Вообще-то, я здесь учусь!
От неожиданности я забываю про грымз и во все глаза таращусь на высокого блондина рядом, сходу позволившего себе в мою сторону вольность.
– Учишься…
– Да, разве ты не видела меня в пятницу? По-моему, мы были с тобой на одной линейке, или мне померещилось? Только ты почему-то сделала вид, что меня не знаешь…
Во чёрт, чего он такой злой? Разговаривает со мной, будто я ему по гроб жизни обязана. Милка как-то плакалась, правда, что он в принципе не бывает ласковым. Грубит ей, иногда даже издевается. Но сама же потом оправдывала его поведение различным бредом. Типа, он изначально один ребёнок в семье, избалованный мальчик, плюс ещё и такой красавчик… Ну ладно, Милка, но я-то почему должна такое терпеть? Я-то ему вообще никто. Можно ведь и как-то повежливее…
– Жень, алё! – машет он ладонью у меня перед самым носом. – Какая-то ты шальная. Ну что, мы договорились?
– О чём?!
Я в ужасе. Я прослушала всё, что он мне говорил, и, похоже, веду себя как идиотка. Нужно срочно собраться, иначе от моей самооценки к завтрашнему утру ничерта не останется.
Валентин встряхивает чёлкой и смотрит на меня изучающе. Нет, скорее, как на полоумную. Впрочем, как раз сейчас я этого достойна как никогда.
– Ну, о том, что ты меня здесь не видела.
Я продолжаю хлопать глазами.
– Проснись, Женя! Я говорю, немного приврал твоей подруге, если ты не поняла. Надеюсь, тебе не трудно будет не распространяться о том, что мы учимся с тобой в одной школе? Ну, что я вообще учусь в школе, поняла теперь?
– Ааа! Да без проблем! – нервно усмехаюсь я.
Слава богу, хоть в чём-то мы друг друга понимаем! Я и сама думала, что Милке не стоит об этом знать. Нет, я не собираюсь никого обманывать. Просто… не будем пока касаться этой темы. До сих пор же, кажется, её не сильно интересовало то, чем он занимается на протяжении учебной недели... По крайней мере, мне она об этом не говорила. Как ни напрягаю память, кроме «глаз», «губЫ», мяты с лимонами, а ещё что-то там про «Битлов» и моделей ничего не могу вспомнить.
– Хорошо! Ну тогда до встречи! – Внезапно вздёрнув мне нос и даже улыбнувшись, парень моей лучшей подруги размашистыми шагами покоряет школьные ступени и скрывается в кишащей у входа толпе.
А я, забыв про отзвеневший звонок, в недоумении задерживаюсь у порога.
* * *
«Пятьдесят оттенков скуки» – такое определение учебному процессу дал сегодня один клоун с задней парты. И, увы, не согласиться с ним я не могу.
Уроки напоминают вязкую жижу, в которой все мы барахтаемся, словно сонные мухи.
Если б не выходки этого самого клоуна, который, к счастью, хотя бы больше не пытался ко мне подкатить, я бы вообще уснула.
А так… Было даже забавно наблюдать за его батлами с учителями. Вернее, это вряд ли можно назвать прям батлами, ведь с его стороны, как я про себя отметила, ни агрессии, ни грубости проявлено не было. Скорее наоборот, подчёркнутое уважение и вежливость, что, кажется, только ещё сильнее бесило учителей. Раздражало их и веселило нас. Как и то, что он называл их «Мари-Ваннами», всех четверых, поголовно, на разных уроках…
Фу… с детства клоунов не люблю!..
* * *
За окном грохочет дорожная техника. На «Московской» рабочие укладывают новый тротуар и вбивают столбы для нового забора. Вряд ли он поможет избавиться от зловония выхлопов, струящихся сквозь форточки, зато, возможно, убережёт чью-то жизнь…
Мой папа не собирался умирать в этот знойный, убаюкивающий жужжанием пчёл, летний полдень. Его гибель стала настолько чудовищной и необъяснимой случайностью, что я до сих пор не в состоянии этого принять. Он просто шёл. Просто шёл пешком в магазин за чёртовым плюшевым единорогом с радужными пайетками на копытцах…
В нашем маленьком совхозном посёлке такой роскоши, как торговые центры, отродясь не водилось. И тогда мы поехали в районный центр, прошвырнуться по магазинам и выбрать мне наряд на будущий день рождения. Это был праздник для меня, как и сам долгожданный папин приезд.
Папа работал вахтовым методом и поэтому редко появлялся дома. Тогда он возводил Крымский Мост и, возвращаясь, всегда рассказывал, что, как только его достроят, мы обязательно прокатимся по нему в Крым. Ещё рассказывал про море, которое я смутно помнила из раннего детства, когда у мамы с папой ещё всё было по-другому… И мы мечтали, как будем жить на его берегу, потому что он собирался купить дом где-нибудь в Феодосии или Керчи, дразнить чаек, ловить рапанов, кидаться медузами и зарываться с головой в песок…
Папа всегда делал мне подарки. Правда, мама этого обычно не одобряла. Они, хоть официально так и не развелись, но, кажется, давно стали чужими друг для друга, и лишь напоказ зачем-то изображали семейное благополучие.
Но в этот его приезд я чувствовала, что что-то изменилось. Я снова видела, как при взгляде на папу горят мамины глаза. И потому это лето обещало стать самым счастливым в моей жизни…
Это я во всём виновата. Мне так понравился этот проклятый единорог. Но мы уже истратили всю запланированную на мои обновки сумму, и огромная плюшевая игрушка так и осталась на витрине.
Чёрт бы его побрал! Чёрт бы побрал меня, большую глупую девочку, отчего-то захотевшую снова стать маленькой! Дались мне эти радужные копытца!
Кто бы только знал, как я винила себя потом!
Но уже ничего не вернуть. На следующий день папы не стало. Он снова отправился в Н-ск за моим идиотским капризом, и какой-то пьяный идиот на внедорожнике сбил его насмерть.
Глава 10
Женя
Начало учебной недели проходит довольно спокойно. Как ни странно, я без проблем вливаюсь в новый коллектив и даже завожу себе парочку приятелей. А вернее, приятеля и приятельницу – они двойняшки, брат и сестра Алёхины. С братом, по имени Костя, меня посадили за одну парту, а сестра оказалась единственной из всего класса дружелюбно настроенной девочкой.
С остальными же представителями одиннадцатого А школы номер девять пока засада…
Сквозь серые клочья облаков невозможно разглядеть небо. Я иду, то и дело запрокидывая голову и съёживаясь в подспудном ожидании дождя, а в ухо мне вливается знакомая до нотки мелодия.
Как вдруг…
– Что тут у нас?
Кто-то выдёргивает у меня наушник, и не я успеваю даже среагировать, как чья-то холодная ладонь зажимает мне рот.
– Тихо… Спокойно, это всего лишь я, – произносит… Валентин?!
У меня аж дар речи пропадает от удивления. А он, прислушавшись к надрывающейся белой капельке в своих пальцах, продолжает абсолютно невозмутимым тоном:
– Это что, «Ночные Снайперы», угадал? Кто их вообще сейчас слушает?.. Тебе что, сорокет на днях стукнуло?
– Что? – только и способна пролепетать я. – Ты… ты… ты как вообще…
– Ну вообще-то так же, как ты, – перебивает он, возобновив движение. Я сама не замечаю, как шагаю, точно на привязи, следом. – Пешком. Из школы до дома. Мой дом вон там! – он указывает куда-то, но я не свожу глаз с его лица.
Такого серьёзного, даже хмурого, но одновременно магнетически привлекательного.
Погодите-ка. Что ему вообще от меня нужно?..
– Дождь начинается. Ты с зонтом?
Я снова не успеваю ничего сообразить и выгляжу, наверное, опять как идиотка, но самое поразительное, что Валентин, похоже, не замечает и этого. Решив почему-то за меня, что мне противопоказано мокнуть, он берёт меня под руку и тащит куда-то быстрым шагом, при этом не давая вставить в свой монолог ни единого предложения.
– Если мы поторопимся, то успеем до ливня. Переждёшь у меня в гостях, так и быть, напою тебя чаем…
Во чёрт. Что происходит вообще? С чего вдруг парень моей подруги решил вести себя со мной так, будто я его собственность? Не Милка – Я!
– Стой, Валентин! Погоди, я никуда с тобой не пойду!
– Почему это? – притормозив, спрашивает он таким брезгливым тоном, что я тут же начинаю сомневаться в его адекватности.
– Потому что…
Я растерянно озираюсь по сторонам. Где я вообще? Я не совсем хорошо знаю город и легко могу заблудиться во дворах. Да что там дворы! Я из тех бестолковок, что в двух соснах способны заблудиться. А тут целый незнакомый район!
– …Потому что… я тебя не знаю.
– Как это ты меня не знаешь? Мы, вообще-то, знакомы с начала лета. Снимись уже с ручника!
– Ну да, как бы знакомы… Но всё, что я о тебе знаю, это то, как тебя зовут, да и вв…
– А, да это не проблема! – он опять грубо хватает меня за руку и волочит вперёд. – Как раз и познакомимся. Я тебе покажу, какую музыку надо слушать, у меня дома есть все пластинки «Битлз»…
В этот момент на нас стеною обрушивается настоящий ливень, и, взвизгнув от неожиданности, я в панике оставляю попытки сопротивления и бегу едва ли не быстрее Валентина.
Когда мы, топая как табун диких лошадей, влетаем в его подъезд, с нас обоих ручьями хлещет вода. Мои спутанные космы превратились в зелёные сосульки, тушь наверняка растеклась, а чёрно-белые гетры и юбка забрызганы грязью… Вот так видок!..
– Ты как курица мокрая! – ухмыльнувшись, подтверждает мои догадки Валентин.
Сам он стоит, упершись ладонью в перила, и пытается отряхнуться и отдышаться.
Непроизвольно отвечаю улыбкой, а сама думаю: «Какого чёрта…»
Какого чёрта он притащил меня к себе? Какого чёрта он меня унижает? Какого чёрта я не могу ничего ответить, как какая-то размазня…
В целом – какого чёрта?!
И только я собираюсь задать этот, зудящий в каждой клеточке моего мозга, вопрос вслух, как откуда-то сверху доносится:
– Ты совсем с катушек съехал, у нас турнир на носу!
– Не смеши меня. Какой турнир... Так, местячковый междусобойчик… Без меня обойдётесь как-нибудь.
– Ну ты и скотина, думаешь только о себе! У друга своего научился?
– Может, и у него.
– А на меня тебе, значит, пофик?!
– Может и пофик…
– Тогда знаешь, что – пошёл ты! Катись к своему дружку!..
В первую минуту мы с Валентином превращаемся в слух, но потом, пока разборки продолжаются, я шёпотом задаю ему вопрос… Увы, не тот, который собиралась.
– Это кто?
– Аа, – отмахивается он. – Не обращай внимания, у них частенько такое.
– Кажется, этот хриплый голос мне знаком… – снова шепчу я, скорее самой себе, чем всё ещё стряхивающему капли с плаща Валентину.
Но он, как ни странно, слышит:
– Конечно знаком, это одноклассник твой, Севастьянов. Он мой сосед, напротив живёт. А орёт на него Ёрш.
– Кто?
– Ершова Наташка, она со мной в одном классе… Пойдём, что встали здесь, как придурки…
Любопытство усыпляет мою бдительность, и, снова поддавшись какой-то магии, я покорно плетусь за ним.
– Лифтов здесь нет, придётся подкачивать икры…
В какой-то момент мимо нас, стуча каблучками по ступеням, едва не задев Валентина плечом, проносится та самая Наташа, с чьей подачи первого сентября до меня докопались две грымзы… Сама она тогда стояла в стороне, пуская сигаретный дым к закопчённому потолку женского туалета, и лишь ехидно на меня поглядывала.
Несмотря на то, что наше косвенное знакомство произвело на меня не слишком приятное впечатление, сейчас мне даже её немного жаль.
Она пробегает в слезах, не замечая ни меня, ни поприветствовавшего её одноклассника, а долетевший сверху громкий и резкий хлопок ставит жирную точку в неутешительной выводе – у них всё плохо.
– Кажется, они поругались, – заговариваю я.
– Да забей! – Валентин останавливается и вставляет в замок ключ. – Это норм. У них постоянно так. Хорошо, хоть не дерутся.
– А что, бывает и такое?
– Проходи. – Вместо ответа он распахивает передо мной слегка пошарпанную дверь своей квартиры.
Глава 11
Женя
Теперь уже не имеет смысла что-то выяснять, и мне остаётся только с достоинством принять ситуацию.
А ситуация такова: я в квартире парня своей лучшей подруги. Парень моей подруги красив как бог, и я без конца залипаю в его потусторонне-прекрасные глаза. Мы вдвоём, насквозь мокрые, насквозь не… знающие чего друг от друга ожидать, и что со всем этим делать – тоже пока не ясно…
Вдыхаю затхлый душок, обвожу взглядом обшарпанные стены и недоумеваю: как чувак с такой офигительной внешкой может жить здесь… Ремонт времён царя Гороха, мебель старше наших родителей, по углам чёрная плесень и паутина… Всё это не просто не гармонирует со сказочным образом моего провожатого, а буквально рвёт в клочья мою систему ценностей.
Ладно я… Не самая умная, не самая, признаю уж, шикарная девочка с десятком-другим протечек в черепной коробке… Но он?..
– Можешь не разуваться!
Под скрип половиц Валентин сопровождает меня по узкому, длинному, зачем-то оббитому тёмным деревом, коридору к ванной, поправляет вывалившийся из стены выключатель и зажигает свет.
– Мыло там.
И, пока я оглядываю белёсый от налёта кафель и ржавую полоску в умывальнике, вешает на крючок нечеловеческих размеров футболку.
– Это моя. Она чистая.
Раскрываю рот, чтобы что-то ответить, но тут прямо перед моим носом захлопывается трухлявая дверь.
Что ж… В конце концов, не ходить же мне мокрой. И раз уж так сложилось, глупо не воспользоваться ситуацией. Это отличный шанс узнать о Валентине максимум. Не для себя – я всё ещё помню о Милке, которая, хоть и моя подруга, но в отличие от меня, в состоянии влюблённости абсолютно теряет не только бдительность, но и остатки разума.
Ей даже в голову не приходило расспросить его о родителях. Или об увлечениях… А вдруг, он на самом деле садист? мазохист? фашист? И в свободное от сжигания священных писаний время расчленяет белоснежных кроликов? Возможно, сегодня у меня появилась возможность вытрясти хоть часть скелетов из его шкафов…
Облачившись в футболку, которая оказывается мне по колено, я выхожу из ванной со стопкой своих вещей: капли на юбке я замыла, гетры решила просто снять и убрать в рюкзак, а кардиган и блузку развесить на просушку.
Валентин не слишком любезно, но всё же помогает мне со всем этим справиться, и, кажется, я начинаю понемногу привыкать к его манерам.
А на кухне к этому времени уже играет настоящая радиола, какая была у моей бабушки, и из колонок (или как это у неё называется?) льётся:
Yesterday
All my troubles seemed so far away…
– Ого! – восклицаю я. – Если мне сорокет, тогда тебе сколько? Шестьдесят, семьдесят?
– Это классика, – невозмутимо бросает Валентин, разливая кипяток по чашкам. – Хорошая музыка не стареет.
За те полчаса, которые мы сосём из не слишком чистых, как я успела заметить, ёмкостей безвкусный чай, мне удаётся выудить из собеседника немногое: у него есть мама, с которой они живут вдвоём, и, помимо «Битлов», Валентину страшно нравятся Nightwish и Evanescence.
Странное сочетание. Но, и сам Валентин, как я уже успела заметить, чувак со странностями.
Честно говоря, я ожидала, что оказавшись на своей территории, он хоть немного расслабится, с него слетит налёт некоей непонятной мне агрессии, и наша беседа потечёт если не рекою, но бодрым таким, весёлым ручейком. Но, то ли Валентин сам по себе не сильно зажигательная личность, то ли это я не умею находить подход к людям, но, разговаривая с ним, я несколько раз поймала себя на том, что зеваю.
Бывают люди, с которыми сходишься легко. С которыми через минуту-две общения вы уже настолько близки, что так и тянет назвать едва знакомого человека другом.
Так было у меня с Васдушкой. Не знаю, может быть, он в реале совершенно другой, но в сети мы с ним быстро нашли общий язык.
Родственная душа – вот чего мне так остро не хватает после смерти папы. Папа всегда меня понимал. С ним было просто и спокойно. Он был моим другом, моим тылом, и, я уверена, его никто не заменит.
Но как бы всё-таки хотелось, чтобы рядом был кто-то тёплый, надёжный, кто понимает тебя с полуслова, кому просто на тебя не всё равно…
Я смотрю сквозь такое же, как и у нас теперь, заляпанное стекло и представляю, что вместо переполненных мусорных контейнеров за ним огромные валуны, а вместо раскуроченного асфальта – большое-пребольшое, бескрайнее море. Оно облизывает камни волнами, шумит, трепещет и дышит, как исполинский живой организм. И красное солнце, опускаясь на покой в его полные неразгаданных тайн глубины, оставляет на поверхности золотистый отблеск…
– Восхитительно…
Вернувшись в реал, я с удивлением обнаруживаю Валентина, который всё то время (интересно, а сколько прошло?), пока я, запарившись выдумывать темы для разговора, залипала в окно, сидел с закрытыми глазами.
Блин, я понимаю, Ливерпульская четвёрка, всё такое… легенда… но сидеть при девушке… хорошо, при подруге своей девушки… и настолько кайфовать от до дыр затёртой пластинки, что забыть обо всём… Это уже перебор.
В конце концов, это он меня сюда притащил, а не я его.
Твёрдо решив про себя, что пора сматывать удочки, я уже подбираю в голове наиболее подходящую случаю вежливую фразу, как вдруг происходит то, к чему меня жизнь совершенно не готовила...
Глава 12
Женя
Он молча поднимается с табуретки. Молча протягивает мне руку. И, не дождавшись, как обычно, ничего, кроме бестолкового хлопанья глазами, рывком вытягивает меня на центр кухни.
И мы начинаем танцевать.
Под «Битлз».
На двух квадратах немытого потёртого линолеума.
В бледно-сером свете хмурого дня…
Скрипя песком под подошвами кедов…
И я понимаю, что происходит какая-то бредятина, причём полная, но почему-то ничего не могу с этим сделать, покорно топчась на месте и не в силах отвести от него взгляда.
Он прекрасен. Идеален. У него такие правильные черты лица. Такие красивые полные губы… Во чёрт…
Ужас ледяной змейкой проносится по позвоночнику и, как будто очнувшись от гипноза, я упираюсь в его плечи, чтобы прервать наш поцелуй.
Поцелуй!!!
Во чёрт, чёрт! Что я наделала! Милка мне этого никогда в жизни не простит.
– Извини, мне п-пора!
Заикаясь, вырываюсь из объятий, кружусь в поисках своего рюкзака и вещей, потом, спотыкаясь, бегу в ванную, ищу ванную, забегаю внутрь, до скрежета ногтей вцепляюсь в борта ржавого умывальника и наконец выдыхаю.
Выдыхаю и делаю новый судорожный вдох.
Наконец я готова поднять глаза в зеркало.
Ну всё. Теперь я предательница. Тварь. Не подруга.
Во чёрт, я тварь!
Сползаю вниз на ледяной кафель, размазываю по щекам сопли, пытаюсь успокоиться и дышать… дышать…
Проходит, наверное, целая вечность, прежде чем я выползаю из ванной. Но, к счастью, Валентина это, кажется, волнует не больше, чем липкая лента с засохшими мухами на его люстре. Теперь он ничего мне не предлагает и не спрашивает. Стараясь тоже не смотреть в его сторону, я сухо и скомкано прощаюсь, хватаю свой рюкзак с протухшими, наверное, где-то внутри гетрами, накидываю лямку на плечо и ухожу.
* * *
Лишь преодолев бесчисленную вереницу ступеней, я прихожу в себя настолько, что начинаю мало-мальски соображать.
Мне ведь ещё как-то нужно найти выход из этого бермудского треугольника, а с моим топографическим кретинизмом это задачка со звёздочкой.
Вылетаю на воздух, облокачиваюсь на железный парапет, отгораживающий крыльцо от идущего на спуск парковочного съезда, и, с тоской глядя в даль, пытаюсь вспомнить, какими козьими тропками я вообще сюда попала.
И тут слышу, как в недрах моего рюкзака заливается трелью сотовый. Достаю и прикладываю к уху холодную трубку.
– Ты где?
– Привет, мам. Я-аа… – озираюсь по сторонам. – Я иду со школы.
– Когда будешь?
– Гм… минут через пятнадцать-двадцать… пять…
Им хватит. Я знаю, мама звонит не потому, что сильно за меня волнуется, а потому что у неё обеденный перерыв, а дядя Витя сегодня дома.
Дядя Витя, мамин мужчина, работает там же, где и мама, на мясоперерабатывающем заводе. Только у мамы график пятидневка, так как она у меня кадровичка, а у него, как и у других электриков, сутки через три.
Он устроился на завод примерно полгода назад, и почти сразу у них с мамой закрутился роман, который они до последнего скрывали. А дело всё в том, что моя мама значительно старше дяди Вити, и она очень долго этого стеснялась. Я сама узнала об их отношениях несколько месяцев назад, когда меня поставили перед фактом, что мы переезжаем в Н-ск.
К сожалению, я не могу за них порадоваться, и это не потому что я такая махровая эгоистка. И даже не из-за папы. Просто мне ужасно не нравится этот мой потенциальный отчим.
Вот не знаю... Он мне неприятен. С самого начала не понравился. Хотя он, кажется, старается для мамы… Дарит подарки ей всякие, цветы… Но как-то это всё не по-настоящему…
Цветы уже подвядшие, игрушки как из автоматов… да и зачем они, в принципе…
В общем, я не могу конкретно объяснить, чем мне не угодил этот дядя Витя. Всё вроде нормально в нём, но интуитивно я не перестаю ожидать от него подвоха.
Как и сама мама, видимо, раз уж теперь ежедневно убегает с работы в обед...
Смотрю на своё отражение в потухшем разбитом экране, пока боковым зрением не обнаруживаю, что я не одна. В метре от меня точно в такой же позе стоит и курит какой-то рослый парень в светло-сером худи и шортах, предупредительно выпуская дым в сторону.
– Привет, – здоровается он, и я тут же узнаю этот тёплый прокуренный голос.
– Привет, – отвечаю нерешительно, отчаянно пытаясь вспомнить имя своего безымянного одноклассника.
Того самого, который везде и всюду рядом с Клоуном, и чью ссору с той самой Наташей я наблюдала уже больше часа назад.
Интересно, давно он здесь?
– Я Артём. Но можешь, как все, называть меня Севой.
Скромная улыбка озаряет его приятное лицо, делая его ещё более приятным и открытым. Это сразу вызывает доверие, и я немного расслабляюсь.
– А я Женя.
– Ну да, я помню.
К моему удивлению, он, слегка хромая и шаркая тапками на босу ногу, спускается с крыльца и относит огрызок сигареты в стоящую поодаль урну, затем возвращается и, продолжая жутко мило улыбаться, возобновляет наш разговор:
– Ты чего, здесь живёшь? А мы думали, ты из Архангельского.
Мы?.. Кого это он имеет в виду?
– Нет, я живу в Н-ске, только на другом конце города, в районе станции. А здесь… – я вдруг понимаю, что мне не хочется говорить ему о Валентине. В принципе, не хочется вспоминать о нём. – Просто немного заблудилась.
Пожимаю плечами и сама улыбаюсь так широко, как могу сейчас.
Иногда лучше выглядеть дурочкой, чем дурой.
– Может, тебя проводить?
– Давай.
– Не вопрос. Только погоди, ща обуюсь…
Честно говоря, я даже рада, что Артём вызвался меня провожать. Тем более, что я действительно боюсь заплутать в незнакомом районе. К тому же, как я успела заметить, он довольно чуткий и доброжелательный собеседник, а мне сейчас просто жизненно необходимо отвлечься от дурных мыслей.
