Текст книги "Следы на стекле (СИ)"
Автор книги: Олич Кода
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 2
Женя
Добравшись до места без особых приключений и заполучив электронный ключ от номера, я решаю ополоснуться с дороги и отправиться на променад по вечерней Феодосии.
И, конечно же, меня как магнитом тянет на набережную. Туда, где вечный праздник, много беспечных людей, запахи хот-догов и сладкой ваты, огни и беззаботные звуки музыки... И где каждый глоток воздуха заряжает желанием сделать следующий.
Почти всё я снимаю на камеру. Больше не для себя, а для Милки, с которой мы должны были ехать вместе, но в последний момент она где-то умудрилась подхватить ангину и сидит сейчас дома на антибиотиках.
Зависаю напротив парка аттракционов и долго созерцаю раскрашенное разноцветной подсветкой колесо обозрения и чудесные карусели, среди которых мне упрямо мерещится силуэт Артёма.
Вспоминаю миг счастья, объединивший наши души… его сияющие глаза…
Иду дальше, снова щёлкаю затвором объектива и напитываюсь новыми яркими впечатлениями, но ощутив, наконец, физическую усталость и голод, вспоминаю, что неплохо было бы подкрепиться чем-нибудь более материальным и существенным.
Забредаю в первую же попавшуюся кафешку с живой музыкой, занимаю один из самых дальних от громыхающих колонок столиков и принимаюсь рассматривать поднесённое официантом меню.
Но, пока мой мозг предельно занят, где-то внутри уже тикает начавший обратный отсчёт таймер, а нарастающее предчувствие чего-то значимого всё сильнее сжимает мне лёгкие… Я поднимаю глаза на подсознательно опознанный с первой же нотки голос – и окончательно забываю дышать: по сцене, переговариваясь с ди-джеем и настраивая микрофон, в синем свечении пола бродит Алекс!
Боже мой, Алекс! Как давно я его не видела!
– Ребят, это будет новый трек, поддержите! – произносит он со смущённой улыбкой, и народ ликует, оглушая даже меня аплодисментами и одобрительными возгласами...
После похорон Артёма, где я присутствовала лишь стоя бледной тенью во дворе его дома и только ради того, чтобы как-то поддержать Наташу, с которой мы потом ещё какое-то время общались, Алекс из моей жизни исчез окончательно.
И не только из моей. Говорили, в тот же день, только уже на поминках, он устроил жуткий скандал у Тёминых родителей, после чего его ещё долго не видели в городе.
На каникулах я вернулась в старую школу в Архангельском, окончила её и поступила в универ на выбранную методом тыка профессию учителя биологии и химии. А он, по словам той же Наташи и Кати Алёхиной, доучился в Н-ске и призвался в армию.
Дальнейшая его судьба мне почти не известна. А всё, что известно, обнесено таким налётом слухов, что считать эти сведения достоверными я всё равно не могу. Кто-то говорил, что он живёт в Москве. Кто-то – что видел его в каком-то столичном клубе на сцене. Кто-то вообще ляпнул, что Алекс теперь наркоман. В общем, предположения были самые противоречивые, причём половина из них основана лишь на том факте, что он забросил свой видеоблог и соцсети.
Кстати, странички Васдушки тоже больше нет…
Я смотрю на него. Он почти не изменился. Если только чуть крепче стал и обзавёлся текстовыми татуировками на боковых сторонах предплечий, от запястий до сгибов локтей. Белая футболка их совсем не скрывает, но с моей позиции всё равно не разобрать, что там за надпись.
Зато я совсем не переживаю, что он меня может узнать.
Во-первых, я давно не крашу волосы и теперь натуральная тёмно-русая шатенка. Во-вторых, в школе я почти не носила брюки. Если джинсы – то всегда обтягивающие. А сейчас на мне шаровары и футболка оверсайз – не слишком женственная, зато не привлекающая внимание одежда.
Я здесь не для того, чтобы бросаться в глаза.
Алекс поёт какую-то незамороченную пацанскую песенку. Народу нравится. Его поддерживают бурно. Особенно компания восторженных малолеток за одним из передних столиков.
Но звучат последние аккорды – и одна из девчонок, обломав всех, повисает у него на шее.
Концерт окончен.
Я захлопываю меню...
Глава 3
Женя
По дороге до отеля я вою. Не хотела, уговаривала себя, что не надо, но так и не смогла с собой справиться. Слёзы переполнили глаза и нос и наконец-то хлынули бурным потоком.
Это слёзы по безвозвратно ушедшему прошлому, по моей детской наивности и вере в чудо, по Артёму, по папе.
Я жалею себя и кляну судьбу за то, что она отняла у меня счастье прямо из ладоней. Сокрушаюсь и злюсь, что жизнь меня так ничему и не научила.
Я всё ещё идеалистка, всё ещё жду чего-то, и, как бы ни было больно это признавать, случайная встреча в кафе взбудораживала во мне то, что я так отчаянно пыталась похоронить в себе все эти годы…
Алекс… Моя так и не сбывшаяся мечта. Как же я хотела быть с ним!
У него есть девушка. Ну конечно, такой как он не может быть один... Это у меня никого, хотя я честно пыталась завязать отношения. Даже провстречалась с одним полгода…
Нет. Всё. Надо прекращать реветь. Я сюда приехала не для этого. Завтра я выполню самой себе назначенную миссию, вернусь в родной Архангельский и научусь жить по-новому.
* * *
Таксисты знают всё. Так можно было бы назвать какой-нибудь детективный сериал или книгу.
Мне повезло. «Мой» оказался чуваком начитанным, обладающим почти энциклопедическими знаниями о полуострове, и десятиминутная дорога до Приморского и получасовое кружение по самому посёлку не показались мне слишком утомительными.
И вот он – дом…
Задумка хотя бы краем глаза взглянуть на то, чего мы с мамой, волею судьбы или в силу её страшной ошибки лишились, созрела в моей голове ещё три года назад.
Я даже уговаривала маму поехать сюда со мной после выпускного, чтобы просто посмотреть в глаза той женщине, мошеннице, которая её обманула.
Обманула эта «Алла-Аллах» не только, кстати, её. Насколько я знаю, так мечтавшему за что-то нам отомстить дяде Вите тоже ничего не досталось. И с этой Аллой они так и не поженились.
Когда после сделки мама вернулась в Н-ск, она уже всё знала. Мы встретились на нашей старой квартире в Архангельском, куда мама приехала сразу с вещами. Она даже привезла мне мои телефон и тетрадку, за что я ей безмерно благодарна, а потом, видя, в каком я состоянии, ещё долго от меня не отходила.
Я знаю, ей тоже было тяжело и больно. Я видела, как она глотала таблетки… Но в итоге всё окончилось нашей совместной жуткой истерикой, после которой мы обе решили, что так продолжаться не может.
Очень помогла Милка. Вообще девчонки. Даже Кукушкина. Мы снова сдружились, когда я вернулась в родной класс.
Жизнь постепенно налаживалась.
Но мысль найти этот дом во мне уже укоренилась...
Я никогда здесь не бывала. И даже не знала, как он выглядит, этот злополучный дом в Приморском, пока на сайте объявлений не обнаружила фото. Дом сдавался под проживание отдыхающим. Сдавала хозяйка, с которой мне удалось договориться насчёт одной из комнат на десять дней.
Если честно, я не собираюсь оставаться тут на все десять дней, тем более, что, по словам хозяйки (представившейся, кстати, Мариной), до меня сюда уже заселилась какая-то компания. Но, раз уж, как опять же, она сказала, они не против, я уж как-нибудь потерплю пару дней это вынужденное соседство.
Посмотрю на так и не случившийся папин подарок, взгляну в глаза этой дряни, искупаюсь в море – и поеду обратно.
Толкнув обнаруженную в облезлом деревянном частоколе калитку, я свободно шагаю по вымощенной природным камнем дорожке, в окружении провожающих меня плодовых деревьев, высокой травы и цветов, а также каких-то обнаглевших вконец мошек и солнечных лучей и зайчиков.
Передо мной предстаёт небольшой мансардный домик с двумя верандами: застеклённой, через которую виднеется вход, и летней. Над застеклённой нависает балкончик, выкрашенный в белый цвет. Сам домик тоже светлый, а крыша коричневая.
В общем, с первого взгляда очень даже ничего.
Уже на подходе я замечаю ещё одно строение, похожее скорее на хозяйственный вагончик или баню и небольшой, выложенный тоже из камня, декоративный прудик, заросший водяными лилиями. Её жизнерадостные, ярко-розовые цветки отлично вписываются в общую картину.
«Прямо, парадиз какой-то, – думаю я. – Неплохо же эта Алла поживилась!»
Постучаться я не успеваю – со спины меня окликает приветливый голос, и, обернувшись, я натыкаюсь взглядом на маленькую улыбчивую женщину, что, немного прихрамывая, семенит за мной следом.
* * *
Как обычно, мама оказалась права: дом уже не раз перепродали, и новая хозяйка Марина не имеет ничего общего с мошенницей Аллой, обманувшей нас.
Странно, но в какой-то момент нашего уютного чаепития на открытой веранде, я поймала себя на том, что ничуть не разочарована. С одной стороны, мне действительно хотелось увидеть эту Аллу-Аллах, и напоследок, перед выездом, хотя бы высказать ей всё, что я о ней думаю, в лицо, а возможно, даже как-то отомстить. Но с другой… Новая хозяйка Марина неожиданно показалась мне такой располагающей к себе, душевной, гостеприимной… Вот бывает же, что к людям как-то сразу проникаешься… что мне даже немного приятно, что вся эта красота в итоге досталась ей.
По крайней мере, и дом и сад теперь под присмотром. Сомневаюсь я, что такая дрянь, как Алла, приложила бы руку к благоухающим розовым кустам, к деревцам инжира или к винограднику. Всё бы заросло и запустело.
Да что там Алла! Даже мы с мамой, прибывая только на лето, не смогли бы поддерживать свой «парадиз» в таком состоянии. А о переезде на ПМЖ в Приморский всё равно не могло быть и речи.
Мама ушла с завода. Из-за Вити. Но по-прежнему каждый день катается на работу в Н-ск. Теперь она начальница отдела кадров в одной частной фирме. Получает больше, да и коллектив ей, кажется, нравится. Особенно один «скромный, но улыбчивый» айтишник.
Словом, мама осталась верна себе, и, в отличие от меня, всё ещё надеется рано или поздно встретить «того самого».
Шёпот ветерка в волосах, ароматы цветения, солнечные блики от прудика... Допив ароматный чай, я ещё некоторое время наслаждаюсь ощущениями и видами своего «потерянного рая», пока отбежавшая «на проверку» хозяйка не приглашает меня в дом.
– Там ребята поселились, – тараторит она, сопровождая меня по узкой извилистой тропке. – Вроде как музыканты какие-то, но тихие. Хорошие такие, мне показалось, по крайней мере, не курят, не пьют. Тебе достанется комната на первом, рядом с кухней. Это даже лучше, потому что санузел как раз на первом этаже, я тебе сейчас покажу всё…
Мы проходим через застеклённую веранду и попадаем в просторное, оббитое вагонкой, помещение, которое хозяйка называет каминной. В нём действительно есть камин, небольшой столик с фруктами, а ещё телевизор и два потрёпанных жизнью кресла. В целом, не шикарно, но довольно чистенько и мило. Марина показывает мне санузел с туалетом и душевой, приоткрывает дверь на кухню, и тут нас прерывает скрип деревянных ступенек.
– Привет! – взмахивает рукой застывшая на лестнице взъерошенная девушка, на вид моя ровесница.
Её дружелюбная улыбка вполне располагает к общению.
– Привет, – отвечаю я, тоже с улыбкой. – Я ваша новая соседка, Женя.
– А я Ника. – Девушка спускается к нам и протягивает мне руку.
Вблизи она кажется ещё более открытой и симпатичной: длинные, спутанные ото сна, светлые волосы, острые, выпирающие под огромной футболкой, ключицы и плечи, весёлые голубые глаза.
– Ладно, вы тут знакомьтесь, а я пойду пока постель тебе застелю, – бормочет хозяйка и, оставив нас наедине, скрывается за незамеченной мною сразу дверью под лестницей.
И мы знакомимся. Оказывается, девушка из Москвы, учится на журналиста, в МГУ, перешла на второй курс. В отличие от меня, никогда не мечтавшей стать учительницей, выбором своей будущей профессии она вполне довольна, как и в целом, жизнью, по её словам, ничем её не обделившей.
– А где твои друзья? – интересуюсь я в продолжении разговора. Общаться с Никой приятно и легко. – Хозяйка сказала, вы приехали большой компанией.
– Ну, насчёт большой это враки, – смеётся Ника. – Мы вообще пока вдвоём, просто Алекс дрыхнет…
Она кидает взгляд на лестницу, а у меня от услышанного сочетания звуков внутри всё мгновенно стынет. Ну нет. Неет!.. Не бывает же таких совпадений!.. Неужели эта Ника – та самая девушка из кафе, а Алекс…
И, пока я внутренне молюсь, чтобы «её» Алекс оказался каким-нибудь Сашей, Ника вдруг восклицает:
– Ну наконец-то, проснулся! Иди сюда быро, я вас познакомлю!..
Глава 4
Женя
Мне кажется, они слышат, как бьётся моё сердце. По крайней мере, я слышу только его. Не щебетание Ники, что-то доносящей до Алекса, не его приветствие, которое я, похоже, считала по губам… только гулкий, отдающий в каждый капилляр, резонирующий в каждой клеточке моего организма ритм. Сбитый и разогнанный до предела.
– Вы что, знакомы? Да ладно! – наконец долетает до моего сознания. – О-фи-гееть! Это ж надо было так влипнуть!
– Да, мы вроде даже в одном классе учились. Ты же Женька? – словно ударом под дых, отрезвляет меня Алекс.
И тут я понимаю, что мои бурные чувства к нему, скорее всего, вообще не имели шансов на взаимность. И всё, что я когда-то себе напридумывала: все эти взгляды, намёки, улыбки – для него были «просто так». Я была «просто так» для него. Просто одна из его бесчисленных девочек. С которой можно сегодня пофлиртовать по настроению, завтра взять и бросить, а послезавтра предложить другу…
Меня спасает скрипнувшая дверью хозяйка и сквозняк, лизнувший щиколотки сквозь тонкую материю брюк.
– Ну всё, Женечка, твоя комната готова. Можешь ступать уже раскладывать вещи. Я там, правда, окно открыла, сетки нет у меня, зато есть фумигатор. Розетка за тумбой, там увидишь… А я пойду уже. Вечером пирожков вам напеку, вы, если хотите, заглядывайте…
Пока Алекс со своей девушкой переключились на тётю Марину, я стремглав улетаю в санузел и защёлкиваю замок.
Только не реветь, Женя! Только не реветь!..
Машу на себя руками, запрокидываю голову, ощущая, как снова предательски печёт в глазах, стараюсь проглотить удушающий и режущий горло ком и глубоким вдохом хоть чуть-чуть ослабить давление в грудной клетке.
Чёрт! Как же больно! Почему всё так?! Зачем судьба издевается надо мной, спустя столько лет подкинув мне эту встречу?..
Выкручиваю на полную кран, спускаю с плеча лямку рюкзака и, съехав по гладкой кафельной стене спиной, достаю из его распахнутого нутра свой талисман – когда-то подаренную Артёмом единорожку.
Утыкаюсь носом в мягкий плюш, вдыхаю аромат кондиционера для белья и чего-то необъяснимого, но такого до смерти нужного, и наконец позволяю слезам вырваться на волю…
Проходит, наверное, целая вечность, прежде чем я выхожу из душа. Но для меня время по-прежнему мертво. Я так и не решила окончательно, что теперь мне делать. Первый мой порыв – побежать за хозяйкой, по-человечески попрощаться с ней и уехать – немного попустил, но ему на смену пришло что-то странное, даже патологическое.
Я хочу на них смотреть. Я хочу видеть, как Алекс с Никой общаются.
Мазохизм? Пожалуй, да.
Иначе никак не объяснить моё стремление задержаться здесь. Мне нужна точка. Какое-то доказательство, что они вместе, хотя, казалось бы, всё и так очевидно…
Я не смогу спокойно спать, пока эта точка не будет поставлена.
Звуки голосов и смеха ведут меня обратно в «парадиз», на открытую, обвитую лозами винограда, веранду. Правда, теперь и виноград, и пышное цветение роз лишь усиливают диссонанс с моим внутренним состоянием: от того, насколько лучезарен «мой рай», мне ещё хуже, тяжелее на душе.
– Ах ты гадость! – шуточным тоном ругается Ника. – Ща задушу тебя!
Издалека наблюдаю, как они дурачатся: Ника, обойдя сзади, нападает на Алекса, трясёт его, развалившегося на плетёном стуле, за плечи, а он пытается ущипнуть её голые ноги, цепляет за икры и заставляет визжать и смеяться.
Чёрт. Чистый мазохизм.
Я ступаю на веранду, огибаю длинный стол и сажусь с другой его стороны, воткнув локти в аляповатую клеёнчатую скатерть.
Складываю руки в замок и утыкаюсь в него подбородком. Мой прицельный взгляд направлен прямо в смешливые карие глаза.
Через мгновение они становятся немного более серьёзными, но Алекс стягивает с расстёгнутого ворота футболки-поло очки и прячется за их зеркальными линзами.
– О, теперь тогда я в душ, можно? Никто не против? – восклицает, чуть ли не подпрыгивая на месте, Ника. – А потом предлагаю на пляж! Женька, ты уже была на море?
– Вчера в Феодосии ходила. Только не купалась ещё.
– О, мы тоже вчера были в Феодосии! Там, конечно, веселее, чем здесь, но зато здесь море чище. Алекс, ты же зароешь меня в песочек?
– Обязательно, Ляль, с головой и метра на три вглубь.
– Ах ты!..
Они снова обмениваются тычками и другим несерьёзным рукоприкладством, и Ника, продолжая сквозь смех возмущаться и стонать, что теперь ей больно, потирая ладошками то поясницу, то ноги и нарочно хромая, плетётся к дому.
Мы же с Алексом остаёмся один на один. Впервые за неполные четыре года, такие долгие и наверняка для обоих тяжёлые.
Сколько же между нами всего накопилось! Сколько не прояснённых моментов!.. Я вспоминаю, как сотню раз представляла себе нашу встречу, как спрашивала его в своей голове: где он? как он? Чем занимается? О чём тогда разговаривал с Артёмом? Что всё-таки произошло на его похоронах? И ещё столько всего, что хватило бы на полжизни разговоров… Но сейчас почему-то мне не хочется воспроизводить вслух ни один из этих вопросов…
На нём, как и раньше, броская, ярко-красная футболка, на губах едва различимая кривая ухмылка, глаз я не вижу, зато вижу своё искажённое отражение в его непроницаемых «авиаторах», что даёт ощущение, возможно ложное, что он на меня смотрит.
– Тебе идёт этот цвет. – Дёрнув головой, он указывает на мои волосы. – Хотя с зелёными тоже было годно.
Я молчу. Не знаю, чего от меня ждёт. Благодарности за комплимент? Не понимаю пока, как вообще к нему относиться.
– Как жизнь? – так и не дождавшись ответа, вновь бросает он.
Легко, непринуждённо.
И только тут я обращаю внимание на его руки. Не на тату, их сейчас не видно, а скорее на перебирающие что-то пальцы. И на само «что-то» – это деревянные чётки с крестиком, точь в точь такие я видела в машине у Артёма.
– Это Тёмины? – спрашиваю, бережно их коснувшись.
В памяти вспышка:
«Ух ты, это что, чётки? Откуда они у тебя?»
«Да так, подогнал кое-кто, его батя сам сделал. В колонии научился, он сейчас сидит.»
Тогда я не задумалась и даже не заинтересовалась этим. У меня на «повестке дня» был куда более насущный вопрос – как избежать поцелуя с Тёмой… Но теперь меня словно озаряет откровением: а что, если эти чётки подарил ему Валентин… Как же всё в этой жизни связано…
– Да, в Карине висели, – отчеканивает Алекс тем дерзким тоном, за который я когда-то называла его клоуном. В котором нельзя разобрать оттенков эмоций. И за которым он давно приспособился прятаться. – А ты как тут вообще оказалась?
«Как я тут оказалась? Как вы тут оказались?!» – внутренне надрываюсь я, но всё ещё сохраняю внешнее спокойствие:
– Так же, как вы, наверно. На самолёте, потом на автобусе…
– Мы на тачке, – перебивает Алекс. – По мосту.
Зачем он делает паузу? Зачем он вообще так на меня смотрит? Я не вижу, но буквально чувствую на себе его взгляд. Или это я опять себя накручиваю?
Заметив, что мы всё ещё оба держим, или держимся за чётки, и между нашими пальцами какие-то миллиметры, я быстро убираю руки под стол. Алекс продолжает перебирать деревянные бусины. Что это? Он нервничает? По позе не похоже: он расслаблен, откинулся на спинку стула.
И всё же – что заставляет его подсознательно искать успокоения? Или это простая задумчивость? Значу ли я для него чуть больше, чем эта потёртая цветастая скатерть?
Чёрт, ну почему же так хочется, чтобы это было так? Почему я снова на него залипаю?
Ну это же бредятина! Он здесь с девушкой!..
Мои душевные терзания прерывает внезапная улыбка, отказать которой, как и раньше, выше моих сил.
– Чё, погнали купаться?
Глава 5
Женя
Конечно, мне нужно было остаться, а не идти за ним, как бычок на привязи, продолжая сеанс психологического мазохизма.
Да, мне больно смотреть на них – таких красивых, счастливых! Больно от каждого их прикосновения друг к другу, от каждого, сказанного друг другу слова и каждой подаренной улыбки!
Это невыносимо. Словно с меня сдирают кожу. И, хотя при мне они не целуются, но я отчётливо вижу и понимаю, насколько они близки.
Они больше, чем влюблённые, больше, чем друзья, они больше, больше…
Я, наверно, повешусь. В этом самом доме…
– Ты чего такая грустная, Жень?!
Самое мерзкое – что мне действительно понравилась эта Ника. Она лёгкая, воздушная, живая и забавная. И наверняка достойна быть с ним рядом…
* * *
На пляже пытка продолжается. Сладкой парочке весело, мне нет. Они бесятся, развлекаются, плещутся, а я даже не купаюсь и не раздеваюсь… не могу.
Вымученная улыбка и шаблонные ответы на бесячие вопросы Ники, отчаянно пытающейся пробраться мне в душу – это максимум, на что я теперь способна…
Я больше не выдержу. Завтра утром я возьму такси и уеду. И это будет самым правильным моим решением.
* * *
После пляжа я запираюсь в своей комнате с намерением выйти только утром, привести себя в порядок, позвонить хозяйке и укатить отсюда как можно скорее. Но уже в одиннадцатом часу вечера моё внимание привлекает сначала какое-то оживление в каминной – звуки музыки и радостные голоса, – а потом в мою дверь настойчиво барабанят ноготками.
– Жень, ты не спишь?
Во чёрт. Опять эта Ника. Меня уже начинает подбешивать её простота и чрезмерное дружелюбие. Я не хочу с ней дружить! Как бы ни была она сама по себе, отдельно от Алекса, мне симпатична, когда он рядом с ней, единственное моё желание – это нещадно проредить её шикарные волосы.
Она что, решила доканать меня?..
– Женька, не спишь? – набрасывается она, как только я ей открываю. – Супер! Иди сюда! – Схватив за руку и забалтывая, она увлекает меня за собой аж до самой веранды. – Смотри, кто к нам вернулся!
И, оторвавшись наконец, чуть ли не с разбегу повисает на шее у… Валентина.
Тут я утрачиваю ощущение реальности происходящего. Мир качается. Предметы плывут и на миг теряют форму.
Нет, это однозначно сон! Какой-то сюр!
Что здесь делает Валентин?! Почему Ника его целует?! Почему сидящий на столешнице Алекс при этом улыбается? Что происходит вообще?
– Привет, Женя!
После школы Валентин несколько раз пытался со мной связаться. Даже раскопал где-то мой номер телефона. Но я хотела вычеркнуть его из своей жизни, как плохое воспоминание, и я это сделала. Очередной телефонный разговор между нами окончился моим грубым «Я больше не хочу ни тебя, ни о тебе ничего слышать!»
Так что же происходит, господи? Почему девушка Алекса вешается на Валентина? Почему при этом все они выглядят так, будто это «норм»?
– Вы чё не обнимаетесь?! – возмущается неугомонная Ника. И, практически подтащив ко мне Валентина, толкает нас в объятия друг друга. – Вы же учились вместе, правильно? Вы должны быть рады друг другу, радуйтесь!..
– Привет, – выжимаю я из себя, погрузившись в ауру до боли знакомого парфюма.
«С нотками лимона и мяты», – проносится в моей голове восторженным писком Милки.
Под распахнутой чёрной рубашкой на Валентине, в отличие от свободной моей, довольно обтягивающая белая футболка, выгодно подчёркивающая явно окрепшие мышцы спины. В целом чувствуется, что он собой занимается.
– Если что, это мой парень! Он на съёмках был, он у меня модель, – снова тараторит не выдержавшая нашего молчания Ника, надавив на мягкое «де» в последнем слове, видно, чтобы как-то его подначить.
Одновременно с этим она влезает между нами, тыкает его в пресс, заглядывает в глаза, а он, цепляя её за руки и жутко мило улыбаясь, также не сводит с неё влюблённого взгляда.
А потом они опять целуются, и это выглядит так искренне, так… страстно, что в моём мозгу образуется гигантская несостыковка…
Это обрыв, провал, пропасть, в которую я неминуемо ускользаю, падаю.
– Ладно, я до магаза! – соскочив со стола, объявляет во всеуслышание Алекс. – Жень, ты со мной?
Предложение ещё более внезапно. Но, видимо, я разрушилась достаточно для того, чтобы ни о чём не задумываясь двинуться следом.
