Текст книги "Бывший - все сложно (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32. Сложно, когда бывший оппортунист

– Так… порошки нельзя при беременности.

– Не при беременности. А вдруг при беременности. Там огромная разница.

– Да-да, тонкая грань. Как между "поцеловались" и "уже выбираем шторы в детскую".

– У меня сейчас еще и давление поднимется. Парацетамол обычный дай, его можно.

– Так… парацетамол… О! Есть. Видишь, тебе сама судьба все подсказывает.

– Я не беременна, Самсонов! – хочу крикнуть, но выходит только сип.

– Спокойно, – дает таблетки и приносит стакан воды. – Мне кажется, у тебя температура не столько физиологическая, сколько эмоциональная.

– Ты невыносим.

– Это называется забота, – укладывает меня обратно и накрывает пледом. – Спи. Я побуду рядом.

– Можешь идти, нормально со мной все будет.

– Чего это? Боишься оставаться со мной? – улыбается.

– Знаешь, да. Ты – как… оппортунист. Тебе, что пьяная, что больная – все лишь бы воспользоваться моментом.

– Оппортунист? Это ты сейчас так красиво назвала мою заботу?

– Ночью в палатке тоже была забота, да?

– Да как бы… ты сама и добровольно ко мне в палатку вошла и легла рядом.

– Легла, это не значит, что согласилась.

– Не бойся, – ухмыляется. – Сегодня я просто ангел-хранитель с парацетамолом. Но завтра – может быть, жених. Если повезет.

– Ага. Только через мой… труп. Хотя… ты и этим не побрезгуешь.

– Отдыхай, пойду почитаю про оппортунистов.

Когда открываю глаза, в комнате тихо, пахнет куриным бульоном. Мама, что ли, приехала?

Не понятно, сколько времени прошло, но температура явно спала. Голова тяжелая, но не гудит.

Шаркаю босиком до кухни. Запах отсюда, но мамы нет.

Тогда иду в гостиную, Там на сушилке развешено белье, которое еще вчера закинула в стиралку.

Ладно, тут спасибо.

Ник лежит, уткнувшись в телефон. Голова на одном подлокотнике, ноги почти на другом. Вымахал, дылда.

– Ты чего тут лежишь?

– О, проснулась? – убирает телефон и поднимается. – Как температура?

– Нормально, можешь идти.

– Куда я пойду, а кто за тобой, больной, ухаживать будет?

– Сама справлюсь.

– Это ты в обычном состоянии справишься, а в твоем положении я бы не рисковал, – улыбается в ответ.

Мне не смешно.

– Хватит уже шуток, Никит, мне не смешно.

– При беременности, кстати, идет гормональная перестройка и возможны скачки настроения. Надо относиться к этому с пониманием, – вытягивает резко руку и берет меня за ладошку, тянет к себе.

Я сонная, еще толком не проснулась и опомниться не успеваю, как оказываюсь у него на коленях.

– А ну пусти!

Колючей щекой прикасается к моему лбу.

– Ну нет, уже точно не такая горячая, как была. Я там тебе бульон сварил, будешь?

– Я не голодная, – убираю его руки с себя и встаю.

Иду на кухню.

– Ты понюхай сначала, – Самсонов идет за мной.

Пахнет вкусно. Учитывая, что я уже сутки, наверное, не ела.

Открывает крышку, набирает ложку бульона и несет мне попробовать.

– Вкусно?

– А ты что, готовить умеешь?

– А ты думаешь, я чем питаюсь?

Пожимаю плечами.

– Давай садись, я тебе налью.

Уже знаючи лазит по полкам, достает глубокую тарелку, наливает мне. И себе.

Там плавает чуть-чуть морковки, чуть картошки, курицы какие-то кусочки, укропчик, чесночок.

– Я там тебе еще отстойник в раковине почистил, а то забился.

– Не растаю, – машу равнодушно головой.

– Я, между прочим, пока ты спала, читал, что чувствует женщина на первой неделе беременности. Вот, например, у них часто случаются смены настроения. Так что ты сейчас себя ведешь по классике.

– Какая беременность, ты понимаешь, что еще даже если и было что-то, то оплодотворение может произойти в течение нескольких дней. И вообще, Самсонов, я выпила таблетки. Одну нормально, вторую, да, чуть позже. Но выпила. И они на девяносто пять процентов подействуют.

– Значит, я буду топить за оставшиеся пять.

– Да хватит. Не собираюсь я никого рожать.

– Вот, пожалуйста. Раздражительность, а это, между прочим, тоже признак беременности.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

– Уйди с кухни, Самсонов. У меня и без твоих разговоров голова кругом.

– Я еще не поел.

– Тогда я пойду, к себе.

– Ладно, – поднимает ладони вверх. – Все, ешь, я молчу.

Едим. Молча. Только переглядываемся.

И мне правда хочется взять ложку и надавать ему по голове за то, что он ночью прошлой сделал.

А потом этой же ложкой надавать себе, потому что ну по правде… я сама это разрешила. а разрешила, потому что хотела.

Но ребенка не хотела.

Мне и плохо, и муторно, но одновременно как-то спокойно сейчас.

После еды снова отправляет меня в кровать. Поправляет одеяло.

– Спи, Кир. А я пока пойду поищу, какие имена подходят ребенку со взрывным темпераментом и язвительной мамой.

Просыпаюсь, когда уже темно вокруг. И снова холодно и голова болит. Надо идти на больничный. Быстро тут не отделаешься.

Снова просыпаюсь. Темно. Не понятно – день, ночь, утро? Все тело как ватное. Горло саднит, голова будто в тисках.

А потом слышу голос.

Никита. Где-то на кухне, вполголоса, но тишина в квартире такая, что слышно каждое слово.

– Я не могу сейчас, Яна… Нет, не потому что не хочу. Потому что не могу. Я занят сегодня…

Я замираю. Не шевелюсь. Даже не дышу.

– Не знаю, посмотрим… Ян, я же говорил уже… Не надо ничего… Не надо ждать, давай я лучше предупрежу, если приду.

И вот тут меня накрывает. Мороз по спине. Холод внутри.

Он что… все это время… с ней еще? Пока мне говорит про второго ребенка, про свадьбу, про "давай попробуем заново" – сам с ней не расстался?

Объяснит, видите ли. Заедет.

Мне сначала объясни!

Все внутри сжимается в тугой узел.

И мне кажется, что ничего не изменилось, он снова меня обманывает. Снова хочет и там, и тут. Где примут, короче.

А я ведь почти… почти сдалась.

Я отворачиваюсь к стене. Глотаю обиду.

Глава 33. Никита

Лежу в темноте. Кира ворочается в соседней комнате. А у меня в голове снова одно и то же.

Как будто вчера.

Тот день.

Олег.

Заходит без стука в палату. Мрачный, будто завтра последний день моей жизни и у меня что-то неизлечимое. Ставит стул спинкой ко мне и садится на него, как на коня. Я только из части вернулся, получил там небольшую травму и ждал, что придет Кира, а вместо нее он.

Сел, смотрит так… с жалостью.

Зная сейчас, что тогда врал мне, ему бы Оскара дать. Хотя, возможно, за время работы врачом он научился говорить всякое. И правду, и ложь.

– Ник, я должен тебе кое-что рассказать. Просто лучше это буду я, чем кто-то посторонний.

– О чем рассказать?

– Я несколько раз перепроверил твои анализы, ты не можешь иметь детей, ты в курсе?

Я сначала даже не понял.

– В смысле, не могу? А Кира? У нас ребенок будет.

– Это не твой ребенок, – Олег так спокойно говорит, как будто новости о погоде сообщает.

– А чей тогда? – в груди холодеет.

Он усмехается, подается вперед.

– Слушай, помнишь, ты как-то ляпнул, что "верных женщин не бывает" и что их надо проверять?

– И? – я сжимаю кулаки.

– Я проверил, – его глаза мерзко блестят. – Был Новый год, но ты был на дежурстве. Ну, и сам понимаешь. Мы были с ней в одной компании. Оба перебрали. Я ей помог добраться домой… а потом. Случилось.

– Врешь, – говорю, но голос садится.

– Верить или нет – твое право, – он вытаскивает из папки какой-то лист, кладет на живот. – Вот результаты анализов. Видишь? Я для примера сделал свой и твой. Сравни уровни. С таким у тебя дети не появятся никогда.

Я даже не сразу понимаю, что он мне показывает.

А я не верю. Не понимаю, как это могло быть.

– Можешь спросить у нее, – Олег спокойно поправляет рукав. – Она, конечно, будет отрицать. Но единственный вариант – тест ДНК. Можно сделать и сейчас, внутриутробно. Да, есть риск, но зато все станет ясно.

– И ты вот так, просто, в лицо… – я не верю, что это происходит.

– А что тянуть? – он встает. – Либо правда, либо живешь в иллюзии. Между нами не было никакой романтики, но, если ты вдруг решишь не воспитывать чужого ребенка, то я конечно уговорю ее, чтобы мы растили вместе нашего ребенка.

Встает. Уходит. Оставляет меня наедине с мыслями.

Я долго лежу. Не понимаю, как это могло случиться? Как она могла быть с ним? А я? А наша любовь? Планы? Будущее? Свадьба?

Она шлет мне фотки детской мебели, я между прочим спрашиваю, где она, она беззаботно рассказывает. Это недалеко, тогда я сразу еду в тот торговый центр и вижу их. Они с Олегом выбирают детское постельное, он поможет носить.

Сука! Мне хочется разломать тут все уже сразу. Но я сдерживаюсь, еду домой. Подожду их там. Вот будет сюрприз, но Кира возвращается одна.

– Ник, – радуется, вроде даже искренне, или хорошо играет? Лезет обниматься.

– Кира, скажи честно… чей это ребенок? – убираю ее руки с себя.

– Ты с ума сошел?

– Просто ответь!

– Никита, ты ненормальный? Твой это ребенок! Чей еще?

– Давай сделаем тест. Если это мой – докажи, что это мой ребенок!

– Не буду я тебе ничего доказывать.

– Значит, не мой?

– Ты что, не веришь мне.

– Я спросил, это мой ребенок или нет?

– Ты правда думаешь, что это не твой ребенок?

– Я не думаю, я знаю.

– Хах, зачем ты тогда меня спрашиваешь, если знаешь?

– Хочу правду. – Ты же ее знаешь.

– Значит, не мой.

– Значит, не твой!

Сказала, словно под дых дала.

– Сука!

Не разбирая вещи, собираюсь.

– Ты куда?

– Какое тебе дело?

– То есть ты меня тут одну бросишь? Беременную? Да?

– С кем мне изменила, тот будет рядом, пусть он и растит.

– Тебе кто вообще этот бред наплел?

– Ты сама все подтвердила.

– Ты не уедешь просто так и не бросишь меня! – становится в двери и упирается руками в дверные косяки.

– Тогда давай сделаем тест. Если я отец, чего бояться.

– Того, что может быть выкидыш. Это все равно риск. Жди семь месяцев, потом делай.

– Хочешь, чтобы я привык, а потому уже не ушел от тебя? Или замуж хочешь скорее запрыгнуть, чтобы я воспитывал твоего ребенка.

– Это наш ребенок, – меняет уже свои показания.

– Так чей? – обуваюсь.

– Твой.

– Доказательства!

– Будет тебе доказательства, когда рожу.

– Вот когда будут, тогда и вернусь.

На следующий же день написал рапорт на контракт.

Плевать куда, лишь бы подальше.

А потом… потом уже поздно было что-то менять.

Мне, конечно, тогда надо было пересдать анализы в другом месте. Но когда тебе друг говорит, что переспал с твоей девушкой, а она не особо-то и отрицает и отказывается проводить тест ДНК, ходит с ним по магазинам, выбирает игрушки, сложно не верить.

И я тогда с этой идиотской верой, что если мне сказали, что "не твой" – значит, так и есть.

Вместо того чтобы разобраться, я сбежал, как мальчишка.

Сам виноват.

Теперь думаю – а если бы тогда остался, не повелся? Поверил бы ей, разобрался во всем. Сейчас бы мы с ней жили бы вместе, и у нас была семья, у меня был сын, и я не довел бы Киру до всего того, через что ей пришлось пройти.

Она меня никогда не простит. И будет права. Потому что я сам себя не хочу за это прощать.

Если исправить какие-то ошибки и можно, то время, которое я отнял у нас и убил, никогда не вернуть.

Он знал, что я жив и не сказал ей. Добавил ей еще больше страданий и наслаждался тем, как она вянет без меня, как цветок без воды.

Я просто так это не оставлю. Он ответит за все. Я также его жизнь сломаю. Красиво, чтобы и не понял, как все вдруг превращается из успешной карьеры в прах.

Глава 34. Никита

Утром первым делом везу Киру к врачу.

Она молчит. Как будто снова обиделась. Зря шутил вчера.

Но казалось, что после той ночи, между нами будто можно что-то вернуть. Или показалось только.

– Скажи, что можешь быть беременна, – напоминаю ей.

Она молчит. И я не знаю, скажет или нет.

Сижу в коридоре, жду, сколько надо.

Кира также молча выходит с больничным листом.

– До какого дали?

– До конца недели.

– Отлично, – отвожу ее домой, разогреваю бульон, заставляю хоть пару ложек съесть. Она сопротивляется, конечно, но проглатывает.

Укладываю под плед, поправляю подушку.

Выпивает лекарства и засыпает.

Опять ни слова. Что я сделал-то? Она ведь вчера даже после моих шуток разговаривала. Утром – все, как отрезало.

– Вань, – звоню начальнику нашего пожарного караула, – нужен совет. У тебя связей много.

– Здоров, что надо?

Я мог бы пойти к Олегу прямо сейчас. Сказать все, что думаю, врезать, выбить зубы. Но это будет тупо. Мне нужен козырь. Не просто эмоции – факты. Тогда он не отвертится.

– У тебя есть кто-то знакомый, что может решить сложный вопрос. Меня подставили пять лет назад, я хочу сейчас, чтобы кто-то собрал на него инфу, чтобы наказать по закону.

– Посадить? А что случилось?

– Ну, если вкратце, то мне подменили результаты анализов и из-за этого сломали полжизни. Это было намеренно сделано. Я хочу докопаться до правды…

– Сложно как…

– Да, полиция с этим разбираться не будет. Слишком много возни, а выхлопа никакого. Мне нужен частник, который за деньги может все.

– У меня у соседа по даче юридическое агентство, но вроде как “дочка” есть с детективным уклоном. Я сейчас наберу его.

Через пять минут Ваня скидывает адрес и говорит найти Домбровского Юрия Александровича, сказать, что от Борзова.

Мне и не верится, что можно что-то нарыть, но если есть хоть минимальный шанс, то я заплачу, чтобы воспользоваться им.

В офисе пахнет кофе и дорогой бумагой. Мужик лет сорока с холодным взглядом кивает на стул.

– Мне Иван вкратце пересказал, что за проблема, но прошу еще раз, со всеми подробностями. И я разговор запишу, чтобы потом если какой-то момент вспомнить, переслушать.

– Конечно.

Я рассказываю. Как "друг" пришел и сказал, что я бесплоден. Как уверил, что ребенок Киры не мой. Как я повелся и ушел.

– То, что он меня оклеветал, уже ничего не вернет, но я хочу, чтобы его как врача, может, лицензии лишили, или с работы сняли, или посадили. Он в свое время не побоялся и не постеснялся разрушить мою жизнь, я не хочу делать его жизнь проще.

– Понял. Значит, нужно нарыть такое, от чего он сам в отставку уйдет.

– Или чтобы его туда отправили.

– Значит, по сути, – произносит он, – врач, действуя умышленно, внес заведомо ложные сведения в медицинские документы и сообщил тебе недостоверную информацию о твоем состоянии здоровья. Так?

– Да. И сделал это, чтобы я ушел из семьи. Не спрашивай только, почему так сделал, это…

– Скажем так, я тебя не осуждаю, был не в похожей ситуации, но женщину свою мне возвращать пришлось. Тоже наговорила мне всего, я и поверил по глупости. Так что ты следующий раз каждое их слово проверяй по десять раз.

– Вернул?

– Вернул. Было бы желание. Так, мотив мне понятен, но в уголовке он второстепенен. Главное – состав преступления. Здесь я вижу минимум две статьи уголовного кодекса. Первая – 292, служебный подлог, если он работал в госучреждении. Вторая – 327, подделка официального документа, если клиника частная. Оба состава реальны.

– Госучреждение. И я хочу, чтобы он сел.

– Хотеть мало, – Домбровский чуть усмехается. – Сначала нужно собрать доказательную базу. Причем так, чтобы он не понял, что за ним идут. Иначе все подчистит, а в суде останешься с голыми руками.

– Значит, хорошо, что пока к нему не ходил?

– Для нас да, для него – нет. Первое. Получаешь копии своих меддокументов. Это твое право по федеральному закону 323, статья 22. Запрос лучше оформить письменно, с регистрацией входящего номера.

– А если не дадут?

– Дадут. Не дадут – жалоба в Росздравнадзор, и они уже будут объяснять, почему нарушают закон.

Домбровский берет ручку, набрасывает план на листе.

– Второе. Независимая экспертиза – биохимия, спермограмма, все, что он якобы "нашел". Мы сравним свежие результаты с теми, что в карте. Разница – наш первый крючок.

– Я сдавал, сейчас все в норме, но может сказать, что я например вылечился.

– Насколько я понял, он тогда сказал, что ты бесплоден, а это не лечится. Так что это должно быть отражено в карточке. Поставил неверный диагноз.

– Все?

– Не все. Найти несостыковки. Проверим журнал лаборатории, кто подписывал, кто принимал анализ. Если были подмены – выйдем на исполнителей. Один из них обязательно заговорит, особенно если пообещать смягчение.

Делает паузу, смотрит мне в глаза.

– Четвертое. Когда уже у тебя будут эти документы, то я спрошу кто недавно у него лечился и у коллег, возможно, выявим еще какие-то случаи.

– Не думал об этом.

– Пятое. Росздравнадзор и Следственный комитет. Когда у нас будут расхождения в документах, заключение экспертизы и показания свидетелей, этого хватит, чтобы открыть уголовное дело. Но дальше решать тебе. Там или уголовка, лишение лицензии, возможно, срок. Можно – использовать как инструмент давления.

– Мне ничего от него надо. Я хочу, чтобы он ответил за все.

– Как Монте-Кристо? – усмехается Домбровский.

– Да.

– Тогда забудь про эмоции. Не звони, не угрожай, не спорь с ним. Чем тише ты сейчас, тем громче он упадет.

Пододвигает мне лист.

– Вот план. Двигаемся строго по нему. И еще… ты пришел ко мне не мстить. Ты пришел защищать себя и свою семью. Так и держи на этом фокус.

Глава 35.

Я едва открываю глаза, как на кухне что-то гремит.

Запах бульона тянется в комнату, будто крючком вытаскивает меня из-под пледа.

Мама, что ли, приехала? Поднимаюсь, иду туда.

Самсонов.

– Я не поняла. А ты что тут делаешь?

– Суп тебе грею, – Никита стоит посреди моей кухни с закатанными рукавами, – сама, я смотрю, ничего не ела.

– Нет… Ты как тут оказался? Я что, дверь не закрыла?

– Закрыла, – смотрит и ухмыляется. – Ты просто за все это время не сменила замки. У меня был комплект ключей. Ты сама мне когда-то дала.

– Ты что, их хранил?

– Хотелось что-то оставить на память о тебе.

– Верни, – протягиваю руку. – Я тебе запрещаю входить в мой дом без моего разрешения.

– Хорошо, – делает шаг ко мне, – верну, – руками обхватывает за предплечья и усаживает на стул. – Поешь только сначала.

Ставит тарелку с бульоном. Ложку в руку вкладывает, можно сказать.

– Ешь.

Подчиняюсь. Горячее, наваристое, с чесночком и укропом. Ммм…

Вторая ложка, третья…

– Ты был у Олега? – бросаю между глотками.

– Нет, – вытирает руки полотенцем и садится напротив.

– А чего не идешь? Я думала ты побежишь с ним разбираться?

– Я мальчишка, что ли, бегать за ним? Это он пусть боится и ждет меня. Я сегодня был у юриста.

– У юриста? – не понимаю, причём тут это.

– Хочу докопаться до истины. И до Олега.

Я откладываю ложку.

– Он преступник, Кир. Возможно, не я один пострадал. Я хочу это доказать.

– Зачем? – стараюсь, чтобы голос звучал ровно.

Он смотрит прямо, чуть прищурившись.

– Ради нас. Чтобы он ответил за то, что сделал.

– Я его не оправдываю, но по твоему, так он только во всем виноват. А ты белый и пушистый? Суп сварил и думаешь, что я могу на тебя положиться?

– Думаю, это первый шаг к этому, – уголок его губ чуть дергается вверх.

Нет уж.

– Слишком легко и просто у тебя все, Самсонов.

– Легко? Ради тебя я бы и в самое пекло пошел бы.

– Красиво говоришь, только мне не нужны эти подвиги ради подвигов.

– А что тебе надо?

– Хочу жить так, как жила. Я отчасти рада за тебя, что ты жив-здоров, что… в общем. Живи. Только в моей жизни появляйся реже. А лучше вообще исчезни.

– Ты же не хочешь этого.

– Я не хочу, чтобы меня снова подняли к небесам, а потом бросили со всей дури вниз, разбиваться. И того же я не хочу своему сыну.

– Ты можешь меня не прощать, можешь ненавидеть дальше, но я все равно буду рядом. Ты и Боря – вы единственные, кто у меня остался в жизни.

– Не лукавь, у тебя есть о ком заботиться.

Ведет бровью.

– Яна.

– Я просто ей помогаю.

– Ей просто помогаешь, мне просто помогаешь. Прям помощник на все руки. Ты ей изменил со мной! Ты совсем заврался, Никит.

– Я служил с ее мужем. Он сапером был… Мы подъезжали к мосту, он вышел проверить, там какой-то подозрительный грузовик стоял. Только подошел… а там мина под днищем. Даже шагу назад не успел сделать.

Замолкает. Тяжело вздыхает. По глазам вижу, что не врет.

– Мы дружили с ним. И он как-то меня попросил, если погибнет, чтобы я о них позаботился. Помог, поддержал. Не более.

– А ребенок?

– Это их ребенок. Она сирота, у нее никого нет. Помогаю, чем могу. Ты бы как поступила в такой ситуации?

– И типа между вами ничего не было?

– Не “типа”, а не было. Я с девушками друзей не встречаюсь.

А я… Если уж быть откровенной… А чего мне скрывать?Пусть знает все.

– Я встречалась с Олегом. Мы даже собирались расписаться.

Сжимает губы. Конечно это неприятно слушать.

– Любишь его…?

Я молчу. После одного случая поняла, что любить очень опасно.

– Тебя это не касается.

– Вы сейчас не вместе?

Я молчу. Я не хочу обсуждать его друга с ним. Что было у нас, а чего не было. Сравнивать их не хочу.

– Значит, нет. Иначе бы той ночи в лесу не было. Тебе слишком хорошо было для женщины, у которой есть мужчина.

– Иди… куда подальше со своей философией. Тебе меня никогда не понять.

– Ты сама говорила, что у тебя никого не было.

Все он помнит…

– В любом случае, мы были свободными, никто никому ничего не должен. Поэтому я не осуждаю.

– Мы и сейчас свободные, Самсонов.

– Нет, Кир. Я точно не свободен. И ни с кем другим, кроме тебя, быть не хочу.

– И когда ты это понял? Может, когда бросал меня? Или когда похоронку присылал? А? – сжимаю дрожащие губы.

Как бы мне хотелось верить тебе, отмотать все на пять лет назад. И сделать вид, что не было ничего этого.

Вот он сидит напротив. Так легко протянуть руку и коснуться его. Обнять. Подышать им.

Так легко.

И так сложно этого не делать.

– У меня голова заболела, я пойду еще отдохну.

– Конечно, я уберу тут. Кир, ты же мне скажешь, если вдруг забеременеешь?

– Ты узнаешь об этом… последним.

Усмехается.

– Ну хоть последним. Главное, узнать.