Текст книги "Бывший - все сложно (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 59

– Да ладно! Правда, что ли?

Она бы не стала таким шутить, но жду как пес команду. Она молча кивает.

– Ууу! – подхватываю ее прямо со стула и начинает кружить.

– Никит, поставь меня.

А у самого в глазах от резкого движения темнеет. Торможу и опускаю, пока точно не уронил.

Пальцами растираю переносицу.

– Тебе плохо? – хватает меня за руки, как будто собирается удержать, если грохнусь. Но приятно до чертиков, что волнуется.

– Голова закружилась, – открываю глаза.

Взгляд такой будто я при смерти опять.

– Как? Ты же там таблетки какие-то пила?

– Ты слишком плодовитый! – с обидой.

– Кир… – обнимаю ее и притягиваю к себе. Уже не отталкивает, просто утыкается мне грудь. И как будто шага не хватает, чтобы дала второй шанс.

– И я…

Запинается.

Только бы ничего не сделала с ребенком! Только бы не успела глупостей натворить.

– И я Боре сказала, что ты его папа.

– Да! – Еще крепче ее сжимаю и снова хочу поднять.

– Ты меня раздавишь, – пищит.

– Что он… сказал?

Отстраняюсь. Я и хочу услышать ее ответ, и боюсь…

– Рвался уже к тебе. Я сказала ждать, когда кого-то из вас выпишут.

– Где он лежит? сажусь на стул и тяну ее к себе на колени.

– Тут, только в детском отделении. Я тебе его номер оставлю, позвони ему. Он хотел очень с тобой поговорить.

– Номер оставь, но найду способ, как к нему попасть.

– Он будет счастлив.

– Ничего не спрашивал?

– Нет. Но может спросить тебя.

– Я найду, что сказать. Надо было пройти через пожар, чтобы потом поймать такое комбо! Сразу двое детей.

Кладу руку ей на живот.

Это так… Мне хочется ее зацеловать, закружить, залюбить, но я позволяю себе только легкую и аккуратную разведку территории противника.

– Ты опять хочешь за нас решить?

– А что тут решать? Тут нечего решать. Выходи за меня.

Ловлю взгляд. А там опять это сомнение. Как оно уже мне устыло.

– Никит… ты спешишь.

– Хорошо, я понял, без кольца все как-то несерьезно и неправильно.

– Не в кольце дело. В нас.

– Я больше никуда не исчезну. Хочешь на родах с тобой буду.

– Это не очень красиво… – поджимает губы улыбаясь.

Боже, какая она красивая. И ей может кто-то другой нужен был бы. Но мне она нужна.

– По работе приходилось участвовать в родах. Не волнуйся, знаю, что это такое. И как там нужна поддержка.

Молчит. Сомневается. Думает. Но в нашем случае лучше, чем сразу категорично “нет”.

– Кир, я обещаю, что всегда рядом буду. И мое предложение… я не шутил. Мы тогда с тобой не дошли до свадьбы. Я не хочу сейчас опять тянуть.

Касаюсь губами сквозь ее тонкую рубашку ключицы. Носом веду по шее.

– Самсонов, у нас обед, потом сонный час, – медсестра заглядывает и не дает поцеловать Киру.

– Я уже ухожу, – Кирюша дергается, чтобы встать, но я останавливаю.

– Минуту ещё, – натягиваю улыбку и посылаю медсестре.

– Минута и все!

– Кир, это точно, про беременность? Ты как-то неуверенно сказала.

– Завтра анализы пойду сдавать.

– Я бы сходил с тобой.

– Лечись.

– Мы же оставляем ребенка, если он есть. Я очень хочу с тобой, с Борей, с собакой этой. Я так много упустил. И ты прошла все это тоже не правильно. Я хочу, чтобы у тебя в памяти другая беременность сохранилась.

– Я боюсь, как бы мне не сохранить в памяти, что я мать-одиночка, с двумя детьми и собакой. Как ты говоришь, комбо? Многоженец…

– Да… давай этот вопрос закроем.

Набираю при ней Яну.

– Да…

– Привет еще раз.

– Привет, Никит, ты как. Ой, тут Маша… хочет с тобой поговорить.

– Подожди. Я к тебе вроде бы всегда хорошо относился, помогал.

– Да, а что…?

– Зачем ты про Киру так сказала?

Кира сидит молча, но все слышит.

– Что?

– Ты знаешь. Вы виделись с ней. Она же тебе другое сказала. А ты передала, чтобы нас поссорить?

– Я не обманывала. Так и было. Ей все равно. Если бы она хотела к тебе прийти, она бы пришла. Но пришла я.

– Я подлости и предательства от тебя не ожидал.

– Я ничего такого, Никит, не сказала.

– Хорошо, пусть не сказала. Сейчас слушай и запоминай. Я ее люблю и у нас есть сын. Тебе я помогал только потому, что обещал другу.

– Но Никит… я думала…

– Ты жена моего друга, пусть и погибшего. Это табу.

– Никит… извини… я…

– Поэтому… давай дальше каждый своим путем пойдет.

– Я честно… я прости…

– Прощай, Яна.

Отключаюсь.

– Самсонов! – кричит с коридора медсестра.

– Иду.

– Я люблю тебя. И мне точно никто больше не нужен.

– Может, не надо было как категорично?

– Кир, была в ситуации, когда между мной и Олегом оказалась. То, что из этого вышло… я вот не хочу на таком же месте оказать. Ни в каком виде. сейчас она извинилась, завтра дружит, а послезавтра яда подсыплет.

– Самсонов, обед, – медсестра снова заглядывает.

– Иду. Уговариваю выйти за меня, представляете? – отшучиваюсь, – а она думает.

Глава 60.

Быстро проглатываю обед и ухожу подальше в пустой коридор, чтобы никто не слышал, набираю номер.

– Да? – Домбровский отвечает мне сразу.

– Юр, это я, – глотаю воздух и откашливаюсь.

– Слышал, что случилось, как ты?

– Нормально. Слушай. Можешь еще кое-что проверить. Кажется, что к этому пожару может быть причастен Олег.

– Как он туда попал?

– Он врач, видимо, нашел, вариант. В саду камеры есть, но он был в маске, никто толком лица не видел.

– Можно проверить парковочные камеры с соседних домов. Кто заезжал, кто выходил. Сад же не в чистом поле. Найдем.

Я сжимаю кулак. Найдем.

– И еще Боре подсыпали что-то. Какую-то таблетку дали.

– Название бы.

– Зачем?

– Если это что-то сильное, то это по рецепту. Я пробью по базе рецептов. У меня доступ есть. Если Олег или кто-то из его окружения брал такое в последнее время – всплывет.

Я киваю, хоть он меня не видит.

– Хорошо. Я уточню.

– Спокойно, Никит. Мы поймаем его на мелочах. Тут важно не рубить с плеча. Шаг за шагом. Он проколется.

– Он уже прокололся, – шепчу, чувствуя, как злость режет горло. – С моим сыном. Это все догадки, но мне почему-то кажется, что он тут замешан.

– Поэтому мы сделаем так, чтобы он ответил. По закону. И без вариантов.

Я отключаюсь и долго смотрю в черный экран. Внутри все кипит. Закон, базы, камеры… Пусть. Мне хочется плюнуть на все. Броситься. Найти его самому. Но это все… я только хуже могу себе сделать и своей семье. а второй раз их потерять я не могу.

Возвращаюсь в палату и набираю Рената.

– Да, Ник.

– Слушай, мне нужна твоя помощь.

– Говори, я как раз уже проснулся и за твоей машиной поеду.

– Надо купить кольцо девушке.

– Кольцо?

– Да.

– Какое?

– Предложение одной девушке сделать.

– Прям вот в больнице или начищать машину, поедем?

– Да куда отсюда отпустят? Буду делать тут уже.

– Лады.

В переписке он скидывает мне кольца, я выбираю. Глупо и надо было бы самому, но я хочу уже. Чтобы Кира не сомневалась. Привозит. Теперь только завтра дождаться, когда придет. Или сбежать?

Могу сбежать, но потом могут не пустить назад, а у меня тут важное дело.

После ужина договариваюсь с медсестрой, чтобы провела в детское отделение. История о том, как я своего сына вытаскивал из пожара, не оставляет равнодушной и ее.

Она идет за результатами анализов, заодно меня проводит по подземным больничным лабиринтам.

Тут влажный, подвальный воздух, пахнет старым железом. У меня снова начинается кашель. Чтоб его.

Выходим в главный корпус.

– Тут поднимайтесь на второй этаж. Там все время прямо через все отделения и упретесь в детское.

– Спасибо.

– Назад сами дойдете?

– Дойду.

Я иду туда, где лежит мой сын.

Сын. Все еще не верится, что не надо ничего скрывать. И волнительно, а вдруг не примет? А вдруг обидится, что меня так долго не было?

Медсестра недовольно бурчит, но когда говорю, что спас его вчера из пожара, то тоже сдается и даже сама проводит в палату.

– Борис, к тебе тут… – заходит в палату к мальчишкам, я за ней.

– Никита!

Борька как видит, тут же спрыгивает с кровати и несется ко мне.

Я подхватываю его на руки обнимаю.

Родной мой, маленький.

Крепко сжимает руки вокруг моей шеи.

Я киваю медсестре, что все в порядке.

– Ну, привет!

Так цепко держит, будто я прощаться пришел.

– Ты пришел?

Я киваю, ухмыляюсь, будто это просто визит старого друга, но внутри все крутит. В палате с ним еще четверо мальчишек. Смотрят на нас, ничего не понимают.

– Пришел. Борь, пойдем в коридор, там поговорим.

– Мне обуться надо.

Отпускаю его, он быстро ноги в сланцы и идет за мной.

– Ну, ты как? – веду его к окну.

– Нормально, – улыбается, и сразу виновато. – Это из-за меня там пожар был?

– Нет, Борь, – подсаживаю его на подоконник, сам становлюсь рядом.

Я глажу его по голове. Мальчишка… мой.

– Главное, что ты жив. Все остальное, не важно.

– Домой хочу.

– Я тоже.

Смотрим друг на друга. Мой сын… как его доставал из этих прутьев в заборе, как на машине катались, как на рыбалку ездили, как тушили баню.

– А мама сказала, что… что ты мой папа.

Осторожно так, несмело.

– Да, – киваю ему.

– А ты мне тогда говорил про кого-то другого.

– Я, Борь, про себя говорил. Имя просто не называл.

– А ты тогда говорил, – вдруг шепчет он, – что один человек ошибся и ушел, потому что думал, что у него нет сына… Это же про тебя, да?

Смотрю на него. Там очень много вопросов, на каждый из которых мне надо будет дать ответ.

– Да, Борь. Про меня. Я не врал тебе тогда. Меня обманули. Я уехал от твоей мамы. Прости, что не был с вами.

– А сейчас будешь?

– Сейчас буду.

Борька утыкается мне лицом в живот и обнимает насколько может.

– Я не хочу, чтобы ты больше от нас уезжал.

– Я не уеду, Борь.

– И я теперь могу тебя папой называть?

– Да… сын.

Я не выдерживаю сам. Обнимаю его, прижимаю, будто боюсь, что он исчезнет. Что это просто какой-то затяжной долгий сон.

– Больше никуда от вас не уеду.

Мы еще долго сидим, обсуждаем пожар, рыбалку, собаку, маму.

И вроде место не то, время позднее, Киры нет рядом, но мне так хорошо и спокойно. Почти все стало на свои места.

– Завтра зайду к тебе опять.

– А можно я к тебе?

– Ты очень далеко, тебя одного не отпустят.

– А с тобой? Можно я с тобой буду лежать?

– Да там ничего интересного.

– Зато с тобой.

– Борь, слушай. Раз уж мы тут с тобой по-мужски, то… я бы хотел, чтобы ты, мама и Самсон жили со мной. Ты как?

– Я за.

– Тогда я твоей маме предлагаю, чтобы она за меня вышла замуж и вы переехали ко мне.

– Да! А когда?

– Да, хоть когда выпишут.

– Мама утром сказала, что если тут что-то натворить, – шепчет мне заговорщицки, – то могут выписать раньше.

Смеюсь с него.

– Раньше нам не надо. Нам надо, чтобы мы здоровые были. Идем, я тебя провожу спать.

Укладываю, сижу еще с ним. Он крепко держит руку, не хочет, чтобы уходил.

А я сижу рядом, слушаю его дыхание. Теперь у меня снова есть дом.

И это не про место. Это про людей.

Глава 61. Сложно. Отказать

Иду из поликлиники в больницу. Теперь это мой стандартный маршрут. Только сегодня чуть меняю направление. Сначала иду к Никите. Разговор опять есть.

Он меня как всегда встречает у лестницы.

– Привет, – шепчет мне, берет за руку, – идем, – и тянет куда-то загадочно.

Я опять шуршу бахилами и создают столько шума, что мог и не шептать.

– Мы от кого-то прячемся?

– Мне положен постельный режим и как только я встаю, все пытаются меня снова уложить.

– Так, может, и нужен? – сворачиваем на лестницу и идем вверх.

– Не нужен. Мне наоборот двигаться надо, тогда лучше. Мы поднимаемся на последний этаж и идем еще выше.

– Самсонов, ты куда меня ведешь.

Ключом каким-то открывает дверь на крышу.

– Ты воруешь или еще нет?

– Нет, Леха мне тут подсказал лайфхак, как в больнице можно попасть, куда угодно. Даже на крышу.

– Помнится мне, он всем говорил, что пожарный инспектор.

Самсонов смеется.

– Он роддом обследовал на нарушения, я токсикологию и терапию.

Выходим на крышу, он закрывает за собой дверь.

Только тут обнимает меня и притягивает к себе.

– Что-то я так по тебе соскучился… – мягко целует в губы.

И я уже под воздействием гормона счастья таю, даже не отталкиваю его. Наоборот, через футболку впиваюсь пальцами в его талию. Последнее время, стресс этот, и прям выворачивает, так хочется… мужчину. Если не этот, так могу и на другого кого-то накинуться. Как поплывшая. Уже как будто забыла, что он натворил, хочу просто, чтобы меня кто-то обнимал, целовал и везде трогал.

И я сама, как голодная кошка, льну к нему. Запускаю руки под футболку. Мужчина…

– Кир… – отстраняется вдруг. – Подожди, – останавливает меня и на шаг отходит.

– Что?

Он же не скажет сейчас, что уезжает...

– Кир, выходи за меня?

Лезет в карман и достает коробочку. Как для кольца.

– Знаю, не лучшее место для предложений, но не хочу тянуть.

– Где ты его взял?

– Снял с одной бабули, ей уже не надо.

– Самсонов!

– Шутка! У тебя такое лицо, что хочется твою улыбку увидеть. В магазине купил.

– Ты в больнице лежишь.

– Ренат ездил, фотографировал мне и присылал. – Вот ты недоверчивая.

– Может, ты кому-то еще покупал, осталось.

Смеется и лезет в карман. Достает телефон. Вон смотри, вчера выбирали. Правда переписка с Ренатом.

– Выпишись хотя бы для начала.

– А что больной не нужен? Кир, я не хочу ждать. Я хочу, чтобы ты была моей женой.

– Ты даже не спросил, беременна ли я, – обижаюсь нарочно, скрещиваю руки.

– А я не хочу, чтобы ты думала, что это из-за беременности, – спокойно отвечает. – Беременна ты или нет, я все равно хочу быть с тобой. И если не беременна – поставим задачу в приоритет.

– Ага, еще скажи, планерку устроим, – фыркаю.

– Да, каждое утро и ночь будет совещание по этому вопросу.

Я поджимаю губы и смеюсь над его словами. Меня снова откидывает в прошлое, где все было так же легко. Когда мы любили друга и вот так шутили. Без обид и прошлого.

Он делает шаг ближе, теплый, упрямый.

– Я люблю тебя, Кир. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Просто потому, что без тебя мне... никак. Боря согласен, я его уже спросил.

– Конечно, он согласен. Ему собака досталась, герой-папа и мама, которая теперь все разрешает.

– Так что? – крутит коробочкой.

Я прикусываю губу, потому что ну нельзя же вот так быстро сдаваться без боя.

– Нет уж, Самсонов. Лучше знать все на берегу. Я беременна от тебя второй раз и какова вероятность, что ты вдруг не решишь, что не от тебя?

– Нулевая.

– Если ты меня еще раз бросишь, я... – начинаю и, вдохновившись, продолжаю: – подам на алименты, лишу тебя родительских прав, отсужу твою недвижимость… – и протягиваю ему руку.

Он касается губами там, где должно быть колечко и надевает его следом.

– Ты страшная женщина, Кира, – смеется громко, по-настоящему.

– А ты запомни это. И не расслабляйся.

Он все-таки берет мое лицо ладонями, притягивает ближе.

– Не расслаблюсь. Никогда.

Снова находит губы, сминает. Жадно посасывает.

Мне срочно требуется совещание.

Но в сумке пищит щенок.

Еще раз.

Не сговариваясь, смеемся с Никитой.

– Собаку выгуливаешь ты, – договариваюсь о правилах на берегу.

– Если не в смене.

Глава 62. Никита

Выписывают и это хорошо, потому что накануне звонил Домбровский.

– Ник, мы нашли доказательства. Это он был.

– Олег?

– Да. Он встречался с женщиной-фармацевтом. Давно уже, кстати. Она ему выписывала препараты. Мы прижали ее, она призналась. И в сад он входил в маске, а на парковке – без. Камеры все засняли. Он приезжал в тот день.

– Мразь.

Я молчу, смотрю в окно на больничный двор.

– Спасибо, Юр.

– Его сегодня будут брать.

– Когда?

– За ним уже выехали.

– Можно последнюю просьбу?

– Говори.

Спустя час я, выписавшись из больницы, еду в другую. Где когда-то лежал с болячкой, которой не было.

Под кабинетом у Олега очередь в три человека.

– Кто последний?

– Ну я, – отвечает грузный мужчина.

– Я анализы узнать, – предупреждаю его.

Не хочу расстраивать, что на сегодня прием наверное закончен. А если повезет, то уже и навсегда.

Он смотрит на меня и на тех, кто со мной, не спорит.

– Я быстро, – киваю ему и захожу за мужчиной, что вышел.

– Ну привет, друг, – захожу один.

Олег бледнеет. Быстро встает со стула.

– Что, уже не надеялся, что встретимся?

– Что тебе надо?

– Поговорить захотел.

– У меня прием, пациенты.

– Они сказали, что подождут. Мне же только анализы узнать.

Достаю распечатки его и другие.

– Смотри, как интересно получается. Я все думал, что бесплоден… а тут… Кира забеременела второй раз.

Ржет нагло.

– Так опять не от тебя.

– Все могло бы быть так, только ее первый ребенок почему-то тоже мой.

Потом решил проверить себя в другой клинике и представляешь все в порядке. Здоров. Вот что значит грамотное лечение от друга.

– Что тебе надо?

– Что мне надо? – замахиваюсь резко и бью его в грудь, так что он со стулом отлетает назад. Хватается за голову и поднимается. – За Борьку! Убить бы тебя. Да хочу посмотреть, как тебя судить будут.

– А что Борька? Опять влез куда-то, а вину всю хотите на меня.

– За то, что со мной сделал и подделку результата, это тебя только бы лицензии врача лишили. А вот за детский сад… ты сядешь.

Замирает, глаза бегают.

– А что детский сад?

– Страшно стало?

– Не понимаю, о чем ты.

– Ничего, в СИЗО поймешь. Там тебе все расскажут. И про поддельные результаты анализов, и про вымогание денег, и про ребенка, и про пожар.

– Ты больной?

– Больной тут только один, это ты.

– Все равно ты ничего не докажешь. Но знаешь, я тебе скажу. У тебя было все, а ты это продул. Она выбрала слабака, который сомневается в своей женщине. Тебя так легко было развести на это. А потом ее, когда онаплакала постоянно, что ты умер. Боже… какая драма. Да она радоваться должна была, что ты ушел из ее жизни. А она ревела. Сколько усилий надо было, чтобы ее успокоить. Сука, я пять лет на нее потратил. Почти уже дожал, чтобы жениться и снова ты. Как будто тебя просили возвращаться. У нас все хорошо было, мы счастливы были. А она по второму кругу, дура. Сейчас она к тебе вергется, а потом ты поверишь в очередной бред и свалишь. Больше скажу. Вы такие оба доверчивые, вас обмануть на раз-два. Ты сам все сделал, мне даже не надо было прикладывать усилий. Стоите друг друга.

– Это все из-за того что она выбрала не тебя?

– Не выбрала того, кто ей нужен был.

– Ты, значит, нужен?

– Нормальный мужик не поверил бы, что ему изменили, что сын не его, если бы любил, нормальный и любящий не сделал бы вид, что умер. Ты ее не любил никогда. Только испортил ей жизнь и запутал. Я хотел помочь ей сделать правильный выбор. Ребенка до ума довести, а теперь, – отмахивается рукой.

– Зато умею учиться на своих ошибках.

– Ну, давай, иди учись, студент.

Кулаки чешутся, но я сдерживаюсь.

– У тебя будет много времени подумать, – поднимаю два пальца вверх и прощаюсь.

– И что ты хочешь доказать что тебя обманули пять лет назад? Так докажи.

– Будь моя воля, я бы сам тебя придушил. Но я еще хочу погулять и насладиться семейной жизнью. А ты можешь еще пару минут подышать свободой.

Поднимаюсь и иду к двери.

– Пыль в глаза ты пускать мастер, ничего ты не докажешь, – открываю дверь и пропускаю внутрь следователя.

– Это что… вы… у меня прием…

– Вы арестованы…

Дальше я уже не слушаю, ухожу. Каждый получил то, что и должен был.

Эпилог

Никита

Кира уже не кричит – рычит.

Так, как будто сама природа через нее сейчас проходит.

Лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, глаза полны бешенства и боли.

– Самсонов! – сипит она. – Я тебя убью!

– Давай потом, дыши.

Сжимает мои пальцы так, что хрустят суставы.

– Сам ты дыши! – рычит она. – Больно!

– Осталось чуть-чуть, малышка.

– Тужимся, – командует акушерка.

– Ммм… – мучается, снова мои пальцы сжимает.

– Отдыхаем.

– Я тебя ненавижу!

– Знаю, – целую ее в лоб. – Потом опять полюбишь.

Акушерка бросает взгляд на нас быстрый взгляд и хмыкает.

– Муж у вас стойкий. Не каждый выживает после такого сеанса.

– Да не такое видел…

– Так, схватка начинается, тужимся. Вот головка видна. Давай девочка.

Она толкается со всей силы. Мог бы, сам за нее это сделал.

– Давай-давай, еще чуть-чуть, сейчас скажешь привет нашей малышке. И все забудешь.

– Я не забуду! – почти визжит. – Я тебе это всю жизнь припоминать буду!

– Имеешь право, – соглашается он. – Только роди сначала.

Кира сжимает зубы, собирает остатки сил, толкает, и вдруг – крик.

Тот самый.

Первый.

Звонкий, чистый, как воздух после грозы.

Акушерка ловко поднимает крошечный комочек. Обтирают кутают в пеленку.

– Поздравляю! Девочка!

Кира рыдает, смеется, задыхаясь от счастья и усталости.

А я смотрю и будто впервые в жизни вижу чудо.

И это чудо подносят ко мне. Дают подержать. А я боюсь рядом с ней дышать. Такая она крохотная в моих руках. Моя дочка. Моя красавица.

– Маленькая… – шепчу я. – Привет.

Наклоняюсь, через повязку на лице целую ее в лоб и поворачиваю к Кире. А у нее на лице смесь блаженства и спокойствия. Родила.

– Спасибо, – шепчу ей и показываю нашу дочку. Акушерка помогает положить ее к Кире на грудь.

Малышка тихо посапывает, цепляется крошечным кулачком за ткань.

Кира

Борька бежит впереди, Самсон, пухлая тушка, несется за ним.

В общем, выросла непонятно какая порода, но добрая.

Я иду за ними с коляской. Встречаем Никиту с работы.

Боря хватает у Самсона в зубах палку и хочет отобрать.

– Борь, отпусти! – смеюсь. – Он же победит.

– Не-а! Я его тренирую! Он будет спасателем!

Выхватывает палку. Самсон за ним. Борька палку поднимает на скамейку, а Самсон запрыгивает с легкостью. Потом спрыгивает и снова за Борей. Нагоняет, толкает его, валит на землю и начинает вылизывать лицо. Хватает шарф и тянет в сторону.

Этот хохочет, довольный. Они так чувствуют друг друга.

Я у Самсона мамочка. Все беременность проспал у меня на животе. Теперь сидит и молча наблюдает. Если Маша просыпается, то сразу меня тянет к ней. Нянька, одним словом.

Мы переехали в свой дом. Недалеко от Сони. Теперь смеемся, что наш поселок надо назвать – Пожарный. Все уже сюда перебрались.

– Мама! Папа едет!

И правда – его машина заворачивает на нашу улицу. Никита останавливается рядом. Выходит уставший, в форме. Видно, смена выдалась тяжелая. Но стоит ему увидеть нас – и на лице появляется та улыбка, из-за которой, кажется, все и началось.

Боря первым несется к нему.

– Папааа!

Никита подхватывает его, кружит в воздухе.

– Ну, как тут мои герои? Не шалили?

– Самсон тянул шарф! – докладывает Боря. – А мама опять кофе без сахара пьет!

– Потому что мне и так сладко, – бурчу я.

– Конечно, – Никита подмигивает. – Потому что у мамы есть сладкая булочка, – кивает на коляску. – Как сегодня спала? – обнимает и трется колючим подбородком о щеку.

– Всего лишь четыре раза проснулась, – устало улыбаюсь.

– Сейчас пойдем все массово спать. Самсона оставляем за няньку.

Самсон как слышит свое имя, сразу к Никите. Лижет ему руку.

– Ну что, малыш, охранял девчонок? Молодец.

– Я тоже охранял, – хвастается Боря.

– И ты молодец. Мама твоя попросила тут перевезти закатки с дачи. До сих не верит про Олега. Такой он был положительный.

– Причитала?

– Ага, чтобы мы делали, если бы я Борьку не спас.

– Мне кажется только это тебя и реабилитировало в ее глазах.

Идем в сторону дома. Солнце только поднимается, небо золотится. Боря рассказывает что-то сбивчивое про школу, собаку и уроки, Никита слушает и кивает, а я просто иду рядом, держу кружку в руках и думаю, что вот – вот так и выглядит счастье.

Без фейерверков. Без драмы. Просто – дом, семья, собака, которая все же утянула Борин шарф в кусты.

Конец