Текст книги "Бывший - все сложно (СИ)"
Автор книги: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 6. Сложно. Не вспоминать прошлое
Никита аккуратно поднимает Борю и подсаживает его на переднее сидение. А тот сияет, будто не руку повредил, а выиграл джекпот.
– Ух тыыыы… – тянет, оглядывая салон. – Здравствуйте, – здоровается с водителем.
– Привет, как уши?
Понятно, тот уже тоже в курсе или вообще приезжал. Я его и не помню.
Никита спрыгивает ко мне. В обычную машину и сама бы села, к этому пожарному танку не знаю, как и подступиться.
– А это что за кнопка? А вот это?
– Можно только смотреть, – предупреждает водитель.
– Смотрю, смотрю, я просто глазами…
– Как себя чувствуешь? Больше в обморок не падала? – Открывает заднюю дверь.
– Нет.
Я уже собираюсь залезть сама. Берусь за ручки и ставлю ногу на подножку, как Никита делает шаг и оказывается сзади.
Быстрее подтягиваюсь, но поздно…
Чувствую его теплые, уверенные руки на моей талии. Как поднимает меня, придавая сил и одновременно поддерживая.
– Я сама, – бурчу через плечо.
Усаживаюсь на сиденье.
Он поднимается за мной, тянется через меня и берет свою объемную пожарную куртку.
– Держи, – и, не спрашивая, накидывает мне на плечи. – А то замерзнешь.
Он замирает на секунду, глядя мне в глаза.
Я поднимаю взгляд.
И нас будто сшибает.
Все годы. Все слова. Все молчание.
Внутри все клокочет. Вулкан. Смесь обиды, желания, тоски и гнева.
Вот он. Бросил. Предал. А теперь тут рядом. Дышит. Заботится.
– Спасибо, – выдавливаю, но голос будто чужой.
И не дышу, пока он от меня не отстраняется, из-за злости на саму себя. За то, что сердце дрогнуло.
Никита выпрыгивает и захлопывает мою дверь.
Куртка тяжелая.
Огромная. Утопаю в ней, как в одеяле.
Грубая ткань пахнет гарью, жаром, металлом. Но под этим – слабый, почти ускользающий запах его самого.
Мужской. Резкий. Узнаваемый до дрожи.
Садится впереди, рядом с Борей, пристегивает его.
– Готов?
– Я родился готовым! – заявляет сын, сияя до ушей.
Мы отъезжаем.
– Кир, у тебя какой адрес?
– Тот же, – отвечаю на автомате. – Кос…
– Космонавтов, 18.
Одновременно с Ником.
Помнит…
– А сирена работает? – ерзает Борька в ремне безопасности.
– Работает, – хмыкает водитель, парень лет тридцати с густой щетиной. – Вот этой кнопкой включается.
– Мама, – кричит Боря, – а ты знала, что тут кнопка, которая включает сирену?!
– Борь, не трогай только ничего.
– Я не трогаю. Я просто узнал, что она есть! А можно включить?
– Можно, только если включу – оглохнем все втроем.
– А можно потом, чуть-чуть? На минуточку?
– Спроси у мамы.
– Не-е-е, – протягивает Боря, – мама после забора теперь вообще против всего, что весело.
Я поджимаю губы, сдерживая улыбку, но молчу.
– Ну ты даешь, пацан, – покачивает головой водитель. – Голову засунуть в забор – это надо постараться.
– Так главное, понимаете, уши подвели, – важно добавляет Боря. – Если бы не они – я бы уже в книгу рекордов попал.
– Рекордов по глупостям, Боря, – подсказываю из-за спины.
– Обижается на меня, – вздыхает в ответ и жалуется на меня водителю слева и Никите справа.
– Слушай, мамы… они такие, – Никита. – Снаружи могут ругаться, ворчать, кричать. А внутри просто волнуются за тебя.
– Вот, давай представим, у тебя есть велик, классный.
– Ага.
– Ты за него волнуешься.
– Ну, как…
– Придет пацан с соседнего двора и сломает ему руль. Нормально это?
– Он если так сделает, то получит у меня.
– Получит, это понятно, но ты волноваться будешь?
– Ну, да.
– А почему?
– Потому что руля не будет.
– Да. Тебе надо будет тратить свои деньги, идти искать этот руль, потом чинить, или искать того, кто может это сделать. Понимаешь?
– Да.
– Вот и мама волнуется за тебя. Ты ее велосипед, и сегодня лишился руля. Как с тобой теперь ездить? Ждать, когда срастется и чинить.
– А можно побыстрее починиться?
– Вот тут и проблема. Что если велик можно починить за час, то человека нет. Это живой организм, он лечит себя сам, но ему необходимо время.
– Ааа…
– Поэтому мама и волнуется за тебя, чтобы ты больше играл и отдыхал, а не лечился постоянно. Я был чуть старше тебя, лет, может, десять. Однажды с пацанами решили попрыгать с крыши гаража на матрас.
– И?
– Промахнулся.
– Ого!
– Вот тебе ого. Ногу не сломал, но подвернул сильно, связки порвал. Ходить нельзя было. Трындец был. Так мама, помню, подошла и говорит: Ты мне теперь лет на десять жизнь укоротил".
– А она жива еще?
– К сожалению, нет. Поэтому, я часто думаю, глядишь, тогда не прыгнул бы, еще лет десять со мной была бы.
– Мамочка, – оборачивается ко мне Боря, – это пустяки. Ты, пожалуйста, жизнь не укорачивай. Хорошо?
– Хорошо, – киваю Борьке и цепляю взглядом Никиту.
Может, я бы даже ему спасибо сказала за эти слова. Я знаю его эту боль, мы были еще тогда вместе, когда не стало его мамы, потом папы.
– Ренат, – Никита кивает водителю, – давай тут свернем, по объездной, сирену заодно проверим.
Водитель усмехается.
– Ух ты! Вот это сейчас жахнем! – снова разворачивается к окну Боря.
– А вы кого чаще спасаете? Людей или котов? – не унимается мой боец.
– Людей, – вздыхает водитель. – Но котов тоже часто.
– А я бы всех спасал. Даже ос, если что, – важно заявляет Боря.
– Вырастешь, придешь к нам, будешь спасать.
Чуть отворачиваю голову вбок.
Пальцами сжимаю ворот куртки. Подношу ближе к лицу.
Запах все еще едва уловим, но есть. И этот запах – как капля на раскаленную сковороду. Шипит. И не испаряется.
Мне и плохо. И хорошо. И подташнивает. И хочется провалиться. И снова быть в его руках. И убежать как можно дальше.
Что теперь делать с этим всем, я не знаю.
– А какой кнопкой сирена включается?
– Вот этой, – показывает водитель.
– А можно…?
– Борис… – окликаю сзади, чтобы не надоедал. Этому палец дашь, он съест с головой все. – Ты мне что обещал?
– Я просто спросил, мам, – выпрямляется.
– Ты обещал себя хорошо вести.
– Я хорошо себя веду. Просто интересуюсь. Я же будущий спасатель.
– Тебя самого спасать еще пока надо.
– А вам на работу не надо? – киваю двум бугаям, что подрабатывают таксистами. – Вы так свободно разъезжаете… Как такси.
– А мы на работе. Спасаем, вон, экспериментатора.
– Ну так на многое ответов нет. Или есть и за и против. Как мне понять, где правда. Я вот не знал, что уши не пройдут назад, пока не попробовал.
– Ты не виноват, что ты такой любопытный, – улыбается ему Ник. – Это круто.
– Правда?
– Правда. Но, – он разворачивается к нему, – есть одно правило.
– Какое?
– Придумывай любые эксперименты. Только перед этим один вопрос себе задавай. Один.
– Какой?
– "А мама бы одобрила?" Пока она твой ориентир.
Боря его внимательно слушает. Как будто даже что-то понимает.
– Если “нет” – значит, надо найти способ, как сделать, чтобы одобрила. Или спросить у взрослого, как сделать безопасно.
Боря серьезнеет. Кивает.
– Хорошо. Буду так.
– Вот и договорились, боец, – Никита протягивает кулак.
– Пшшш! – Борька стукает кулачком в ответ.
– А у тебя можно спрашивать?
– Можно.
– А ты все-все знаешь?
– Конечно. В плане экспериментов и жахнуть – все.
– Класс!
– Ник, – тут можно, – машин совсем нет.
– Держи, – протягивает Боре небольшую рацию. – Нажимай эту кнопку и скажи что-нибудь.
Боря зачем-то зажимает одной рукой нос, вторую с рацией подносит ко рту.
– Внимание всем постам! Преступник вооружен и очень опасен! – на полном серьезе, с абсолютно серьезным выражением лица.
– Боря! – одергиваю его.
Но стыдно за это только мне.
Водитель еще включает сирену и мы мчимся по объездной дороге , где никто не видит.
Мужчины в кабине заходятся от смеха.
– Ну все, Борян, тебя теперь самого в розыск подадут, – хлопает по плечу Никита.
– Я просто как в мультике! – Борька гордо поправляет повязку на плече и сияет.
– Борис! Мы так договаривались? Что ты будешь делать все, что я скажу?
– Мам, но я же не в забор полез, – невинно хлопает ресницами сын. – Просто в рацию сказал!
– А ты подумал, мама испугается или нет?
– Так Никита сказал, что можно.
Ник снова смотрит на сына, но уже с чуть более серьезным видом.
– Повторяем, Борь. Сначала спроси себя: "Если бы мама это услышала, ей стало бы спокойно?" Если ответ – "да" – вперед. Если нет – ищи другой способ.
– Мам, а я точно могу стать пожарным? Даже если у меня ключица была сломана?
– Конечно можешь, – отвечает за меня Ренат. – Тут главное, чтобы было большое и доброе сердце. А кости срастаются.
– Двадцать минут едем, а будто уже смену отработал, – смеется молодой водитель.
Добро пожаловать в мою жизнь.
Водитель выключает сирену и мы спокойно возвращаемся в черту города.
– Эх, я бы еще что-то сломал, чтобы еще раз вот так по ночи покатать…
Ну, Боря…
– Давай так договоримся, – наклоняется к нему Ник. – Ты ничего не ломаешь, а я как-нибудь лучше возьму тебя на пожар настоящий.
– Да?
– Да. Но только если будешь цел и без бинтов.
– Класс!
– А меня никто не хочет спросить, испугаюсь я или нет?
Глава 7. Сложно. У каждого давно своя жизнь
Естественно, я категорически против пожаров. Потому что потом насмотрится и будет мне дома показывать, как он тушит.
На улице уже полумрак, в салоне машины еще темнее. Натягиваю на себя побольше его куртку, чтобы не замерзнуть.
В сумке тихо вибрирует телефон. Заглядываю.
Олег.
Я могу, конечно, ответить. Но это надо будет объяснять, куда я еду, с кем, почему, как вообще я на это согласилась после всего.
А я устала и не хочу говорить.
Их голоса – из одного прошлого. Два друга. Два совершенно разных выбора. Один бросил. Второй подобрал.
А между ними – я. И мой сын.
Убираю телефон назад в сумку. Молча еду. Боря все терроризирует Рената и Никиту, высправшивая по машину. Как будто себе такую присматривает, ей Богу.
Сворачиваем наконец в наш квартал. Скоро будем дома. Как теперь с этим терминатором жить? Ни покупать, ни переодеть толком.
Теперь еще у кого-то раздается звонок в машине.
– Да, – отвечает Никита. – Привет, Маш.
У него нет ни братьев, ни сестер, мамы, отца, никого, значит…
Мне все равно.
– Да, взял. Завтра со смены поеду, заеду, распишусь.
Но я прям замираю вся, впитывая каждое слово. Как будто жизненно важно знать хоть чуть-чуть больше о его жизни. Потому что пока вопросов больше, чем ответов.
– Не надо сантехника, я гляну у тебя кран сам. Ты утром будешь дома? Хорошо. Все, целую. Давай.
Я молчу. Даже дышать стараюсь тише. Кто такая Маша – мне все равно. Не мое дело. У него теперь своя жизнь, быт, капающий кран, Санька какой-то. И он ее целует.
А все равно царапает.
Не потому что ревную. А потому что я до сих пор не понимаю, что случилось между нами. Почему он просто исчез. Почему так просто похоронил и меня, и сына, и себя.
Украдкой смотрю на Никиту. На короткую стрижку. Ежик на затылке, по которому любила водить кончиками пальцев. На знакомую линию шеи. Она стала массивней, накачанней.
Внутри снова нарастает этот бессовестный, подлый вулкан. Из обиды, злости, тоски. Хочется вывалить все это на него.
Будь мы где-то наедине. И подальше от посторонних.
Но при сыне не могу.
Машина останавливается прямо у подъезда. Я торопливо снимаю куртку Никиты, неуклюже пытаюсь выбраться сама, но он уже открывает мне дверь.
– Давай помогу, – протягивает руки.
– Я сама, – берусь за поручни и ставлю ногу на ступеньку.
Но ему будто все равно.
Тут же уверенно, почти властно перехватывает меня за талию и тянет вниз. Плавно опускает вниз, будто я ничего не вешу.
Приземляюсь совсем близко, слишком близко. Носок туфель едва касается асфальта. Я по инерции чуть подаюсь вперед, и в моменте щекой касаюсь его грубой, колючей и одновременно теплой щетины.
Вдыхаю запах дыма и ментола. И улавливаю едва заметный, но такой болезненно знакомый аромат. Все то, что я старалась забыть.
И эти руки. Которые уже обнимают не меня.
Сердце громко разбивается в лохмотья где-то под ребрами.
Застываем одновременно на доли секунды, лица оказываются в паре сантиметров друг от друга.
И я резко отстраняюсь.
Смущенно поправляю волосы. Щеки горят.
На лице у него как маска, не понять, чем дышит, что думает, что чувствует.
– Спасибо, дальше я справлюсь сама.
Уворачиваюсь.
– Конечно, – откашливается хрипло.
Только Борька, которого уже высадил водитель, не замечает нашего напряжения.
– Спасибо, что подвезли, – улыбаюсь водителю. – До свидания.
– Эй, стальное плечо, – смеется Ренат, – поправляйся.
– Борь, давай, – присаживается к нему Никита. – Помни, про родителей.
Он кивает.
– Про каких родителей?
– Маму и папу.
– А…
– Все, нам пора, – перебиваю Борьку, и так наговорил уже сегодня. – Пока, – быстро киваю Никите.
Забираю Борю и идем домой. Когда поднимаемся к себе, пока заходим в квартиру, Боря к окну, чтобы проводить и помахать, но красная машина уже уехала.
Переодеваю сына, он сам включает передачу про перелом ключицы. Звоню Олегу.
– Где пропала?
– Мы были в травмпункте.
– Зачем?
– Боря сломал ключицу.
– Твою…
– Пока посидели в очереди, пока рентген, перевязка…
– Очередь? А чего мне не позвонила? Я бы договорился.
– Я… не подумала. Разволновалась.
– Кир…
– Ну, извини.
– Как он?
– Как робот. Перевязали, стянули его, сказали так ходить.
– Ясно. Ну, этим должно было закончиться когда-то!
– Это случайно.
– А что у него не случайно, Кир? Говоришь-говоришь! Я подойду завтра к врачу, спрошу, можно ли показать.
– Ты про психиатра?
– Это детский, не волнуйся.
– Олег, у меня нормальный ребенок.
– Нормальный – да, но ему нужна коррекция поведения.
– Коррекция? Ты серьезно?
– Кира, я не говорю про лекарства в тяжелой форме. Есть мягкие, растительные успокоительные. Они хорошо работают.
– Не буду я его ничем пичкать.
– Это только начало, Кира, цветочки. Потом такие дети становятся неуправляемыми, гиперактивными, это целая проблема и в школе, и в жизни. Хорошо, не хочешь давать таблетки, никто тебя не заставит, но просто на консультацию сходить надо.
Не хочу я ни по каким врачам Борю водить.
Но так страшно, а если Олег прав? Если что-то не так с ним?
Глава 8. Сложно быть папой, когда ты мама
– Через двести метров поверните направо, – предупреждает водителя такси навигатор.
Еще минут пять и доедем наконец до детской поликлиники.
– Мам, – дергает за рукав Боря, – а у меня же там поломалась рука?
Взглядом показывает на плечо.
– Да.
– А она уже срослась?
– Еще нет.
– А когда срастется?
– Вот врач нам и скажет.
– А точно еще не срослось?
Вот этот повышенный интерес уже пугает.
– Рассказывай, что придумал уже.
– А может, пока не срослось, вставим туда что-нибудь?
– Что? – закатываю глаза.
– Джипиэс. Чтобы ты знала, где я.
– Удобно, – смеется таксист, – был бы у меня в детстве такой чип, отец бы точно спал спокойно, а не искал меня по стройкам.
– А зачем вас искать по стройкам? – Боря просовывает голову между передними сидениями?
– Так с мальцами забрались, хотели подняться по крану и сесть в кабину, покрутить рычаги… поднять целый дом.
– И что получилось?
У Бори уже в глазах план выстраивается.
– Не-а. Охранник прогнал. Родителям рассказали все равно, ох... получили тогда все. А ты где так? – кивает на Борино плечо.
– С качелей прыгнулл. Хотел показать, что я дальше всех спрыгиваю.
– Ну ясно… Мы так тоже с мальчишками играли. Я всегда победителем, кстати, был. Но как-то проносило, не ломался.
Сворачивает во двор.
– Ну вот, приехали, давай, малец, выздоравливай, – подмигивает Боре.
Поднимаемся в кабинет травматолога на втором этаже.
Врач лет под пятьдесят, в очках, открывает карточку.
– Что у вас?
Рассказываю, что случилось, передаю бумаги из травмы.
– Сильно болит?
– Не очень, – морщится Боря.
– Молодец.
Он аккуратно осматривает повязку, хмыкает, чуть её подтягивает.
– Всё хорошо сидит. Повязку не трогаем. Не мочим. И без резких движений. Не бегаем, не скачем, не качаемся на качелях, если захочется всё это нарушить – спрашиваем у родителей. Понятно?
– Понятно… – вздыхает Борька. – А долго мне так?
– А что, уже хочется?
– Ага.
– Месяц минимум.
Выходим из поликлиники, я беру Борю за руку, ждем Олега. Должен забрать нас с минуты на минуту.
– Мам, смотри, – кивает в сторону Боря, – это Никита?
Показывает на черный высокий джип, возле которого стоит Ник.
– Нет, тебе показалось, Борь, – отвожу его подальше.
– Да это Никита, мам.
– Нас Олег уже ждет, Борь, пойдем.
– Ты учила, что надо здороваться.
– Надо здороваться, если встретил, а если тебя не видят, то через всю улицу можно не кричать.
– Так я позову. Поехали с ним лучше!
– Борь… у него свои дела. Он не может постоянно только тебя спасать и развозить.
Дела… Какие интересно у него дела возле детской поликлиники? Борю веду к въезду на парковку с другой стороны. Сама оборачиваюсь.
Ник открывает машину.
– Олег… – выдыхает Боря.
Отвлекаюсь и замечаю его машину, которая подъезжает к нам.
Машу Олегу. Усаживаю Борю на заднее сидение, помогаю пристегнуться.
Захлопываю дверь и на автомате оборачиваюсь на Никиту.
Он… ведет маленькую девочку, по возрасту младше Бори, за руку в сторону поликлиники.
Внутри сердце будто воздушный шар сдувается и обмякает.
У него есть дочка. А та Маша, с которой вчера говорил, – скорее всего жена или невеста.
Вот зачем он вернулся…?! Лучше бы я думала, что он умер.
– Привет, – сажусь на переднее сиденье рядом с Олегом.
– Привет, – наклоняется, я целую его в щеку. – Как дела? Что врач сказал?
– Пока на больничном.
– Ясно, снова подставил тебя? – кивает назад.
– Это случайно вышло.
– А что у него не случайно? Есть что-то, что он запланировал?
Олег трогается, увозя нас отсюда.
– Олег, давай не будем.
– Я с врачом поговорил. Это тебя ни к чему не обязывает. Тем более что-то пить. Просто консультация.
Вздыхаю. Не отстанет же.
– Хорошо. Если только консультация.
– Завтра или послезавтра, потом скажу точнее. Но раз вы на больничном, значит, без разницы. Вас куда, домой?
– Отвези в сад.
– Зачем?
– Я ушла, дела не все завершила. Надо доделать, а то объяснять дольше.
– Пусть пришлют, дома сделаешь.
– Там нужны данные из компьютера и личные дела. Проще на месте.
– А Бориса куда? Опять в сад? Чтобы еще что-то себе повредил?
– Я не буду, – бурчит сын.
– Ты всегда говоришь, что не будешь? – бурчит в ответ Олег. – А потом мама расстраивается. Ну мы же вчера говорили. Ты обещал. Вот тут сидел и обещал!
– Олег…
– Что Олег?
– Не надо.
– То есть, я не прав сейчас?
– Он ребенок.
– Он непослушный, маленький ребенок, по которому скучает ремень. Кир, ты сама говорила, что ему не хватает отца, ты слишком мягкая, но при этом ты не даешь мне ничего сказать.
– Говори, но не так.
– А как? Сю-сю-сю, Боречка. Не надо головку просовывать в заборчик. Потом будет больно. Так, да?
– Нет. Просто… можно сказать по-другому. Без унижений.
– Я не унижаю и не обзываю его. Я просто говорю по-взрослому, как с мужиком. Или ты, – ловит мой взгляд, – до сих пор надеешься, что он сам всё поймёт? Перерастет? Кир, он не поймёт. Он не боится. Потому что никто и никогда его не остановил. Он всё делает, как хочет. Как и…
Олег обрывает фразу.
– Как и кто?
– Как и его отец.
– Причем тут это?
– Кир, он бросил тебя беременную. Исчез. Ни слова. Ни извинений. Ни ответственности. Ты хочешь, чтобы сын поступал также?
Мельком на Борю. Тот сидит затаившись.
– Кир… – протягивает руку и переплетает наши пальцы. – Послушай, – сжимает пальцы. – Я тебя очень люблю. И я не хочу, чтобы ты расстраивалась и переживала постоянно. Ты напряжена все время и постоянно ждешь, что с ним случится в следующую минуту. Не так разве?
Так…
Но я просто выдыхаю.
– Я все понимаю, ты мама. Ты более мягкая, это нормально, что ты его жалеешь, но так из мальчишки вырастет… мужчина не вырастет. У него должна быть дисциплина и ориентир.
– Олег, у него должно быть и детство, в котором они иногда балуются.
– Балуются да, но безопасно и без травм. Кир, давай дату назначим и распишемся. Съедемся наконец. Будем жить вместе. Я усыновлю Борю. Буду не просто приходящим мужчиной, а – отцом. Буду воспитывать и больше времени с ним проводить, играть. Его просто больше надо занимать чем-то, чтобы не было мыслей о всякой ерунде. А?
– Осенью, может?
– Ты же говорила, что не хочешь с размахом. Давай подадим заявление и распишемся, когда есть место. В ресторане посидим, твоих, моих позовем.
– У меня в сентябре отпуск, так проще.
– Или дело в нем? – вдруг поворачивается ко мне Олег и смотрит в глаза.
Глава 9. Сложно. Встречаться с другом бывшего
Я же понимаю, про кого он говорит, но специально делаю вид, что нет.
– В ком, в нем?
– В Нике?
–Причем тут он, Олег? Он умер для меня. И воскрешать его я не собираюсь.
– Тогда не понимаю, почему мы не можем расписаться уже и жить вместе? Если ты думаешь, что ситуация с Борей рассосется сама, то – нет.
Я и сама не понимаю. Хватаюсь за спасательный круг, чтобы не остаться одной. Чтобы рядом был мужчина, к которому можно обратиться, если что. И брак скорее способ узаконить этот договор.
Я и к Никите уже не испытываю того, что было раньше, но и к Олегу не порхают бабочки. Да, с ним удобно, комфортно, есть ощущение безопасности и заботы.
Может же так быть, что я никогда и не встречу другого мужчину, которого полюблю. Буду старость потом встречать одна.
– Тогда переезжайте ко мне, будем вместе жить, Кир.
Вроде все так, но много “но”.
– Олег, обсуждали же уже это. Мне от тебя далеко до работы, Боре в сад.
– Но у меня квартира лучше, чем твоя, если ты про то, чтобы переехать к тебе. И в моем районе тоже много садов, переведетесь туда.
– Борю, допустим, можно перевести, а где мне дадут такую должность, как сейчас?
– Можешь вообще не работать. Или… а давай ребенка родим, в декретный уйдешь.
Ребенка? Еще одного?
Нет, я не против детей. Но заводить ребенка ради каких-то выгод…
– О, мам, это Никита едет? – Боря тычет пальцем вперед на проезжающую мимо пожарную машину.
Мое сердце как схлопывается. Теряет чувствительность и ничего не хочет сейчас говорить.
Черт.
– Какой Никита, Борь? – уточняет у него Олег, а смотрит на меня.
– Пожарный.
– Я же тебе говорила, что встретила его, когда он Борю приезжал доставать из забора, – вмешиваюсь я, чтобы Боря не наговорил лишнего.
– Ты не говорила, что они знакомы.
– Ну, ты Борю не знаешь? Сам подошел и познакомился.
– Что ты еще мне не рассказала?
– Я ничего не скрываю.
– Борь, и как тебе Никита? – бросает ему назад.
– Олег, перестань.
– Он добрый и смелый, – отвечает сын, не чувствуя, что кидает меня под поезд. – И еще он не ругается!
– Хороший какой, – ерничает Олег, но Боря не считывает эту эмоцию правильно.
– И он разрешил мне посидеть спереди. И показал, как работают кнопки. Там столько всего! Еще он сказал, что меня тоже возьмут пожарным, когда я вырасту.
Я закрываю глаза.
– Ты что, позволила ему возить Борю?
– Он просто подвез нас из больницы, – отрезаю. – Боря был в гипсе, такси не было.
– То есть я ничего не должен знать, да? – Олег резко жмет на тормоз.
– Давай прекратим этот разговор.
– Ты вообще понимаешь, что скрываешь от меня какие-то встречи с бывшим? И все втихаря?
Едем дальше.
– Я ничего не скрываю и давай не при ребенке.
– Я был в той же больнице, куда ты приезжала! Ты должна была меня позвать. А не его.
– Я его не звала, Олег! Мы случайно там встретились. Даже не разговаривали толком. Он предложил подвезти. Я не хотела, но такси никак не приезжало…
– Если бы не хотела, то и не было бы ничего. Почему мне не позвонила?
Забыла потому что про тебя.
– Когда скрывать нечего, то и говорят все начистоту. Ты боишься чего? Что я узнаю, что ты все еще живешь этим? Что в твоей голове все еще он?
– Олег, хватит. Это прошлое. Пять лет прошло. Нет уже ничего, давно все мертвое.
– Мертвое? А твои реакции какие-то живые слишком. Каждый раз, когда мы приближаемся к чему-то серьезному, ты отстраняешься. Как будто не со мной живешь, а с его тенью. Все, что я делаю – все не то, все не так. Потому что ты сравниваешь.
– Я не сравниваю. А ты давишь, хотя обещал, что будешь ждать столько, сколько надо.
– Я жду, только мне не приятно, что когда сложности возникают, то обращаешься к нему, а не ко мне.
– Я ни разу его ни о чем не просила. Он случайно оказывался рядом.
– Случайно?
– Олег, хватит, пожалуйста. Ты не понимаешь меня, что ли?
– Нет.
– У него сейчас другая семья, ребенок, все закончилось еще тогда. Но я пережила похороны, я оплакивала человека, а теперь оказывается, что он жив! Лучше ты мне объясни, как так получилось? Ты же был там!
– Тшшш, – протягивает руку и берет мои ледяные пальцы, – ты права, ладно, мы должны доверять друг другу. И я подожду, столько сколько надо.
Подъезжаем к моему дому, Олег паркуется.
– Он выбрал другую жизнь, где нет вас. Но это не значит, что ты теперь должна страдать из-за этого. Я рядом и так, как он, не поступлю.
На экране у Олега высвечивается входящий от “Алиев”, но Олег сразу сбрасывает.
– Потом перезвоню.
Отстегивает ремень и наклоняется ко мне.
– Я люблю тебя, – целует мягко в губы. – Не буду заходить, с ночи, поеду отдыхать.
– Хорошо.
– И подумай над моим предложением спокойно. Над всеми моими предложениями.
– Хорошо.
– Борь, пока, – машет сыну.
Выхожу из машины, помогаю выйти Боре.
Уже возле подъезда разворачиваюсь, чтобы еще раз помахать Олегу, но он уже не смотрит, говорит с кем-то по телефону.
