Текст книги "Бывший - все сложно (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17. Бывший. Лучше бы Борька так к нему не тянулся

– Если бы я знала, что здесь столько детей, взяла бы с собой дочку, – наивно пожимает плечами Яна.

– У вас есть дочка? – переспрашивает Соня, смотрит на них обоих, я делаю вид, что меня не касается. – А сколько ей?

– Два года. Осталась с бабушкой и дедушкой.

Два…

Мы с Соней переглядываемся.

Значит, вместе они как минимум три года.

Я тянусь за хлебом, но кошусь на ее пальцы, на его. Колец нет. Значит, не женаты. Свободные отношения? На Никиту не похоже. Хотя… я и раньше считала, что на него многое не похоже, но ошибалась.

– Я пару слов тоже хочу сказать, – берет свой стакан Никита, – знаете, я ведь тут совсем недавно. Пару месяцев всего. Но за это время было ощущение, будто я не пришел в новое место – а просто вернулся к старым знакомым. Каждый готов подставить плечо, а потом – вместе же посмеяться над чем-нибудь глупым.

Накладываю себе салат. Как будто это все меня особо не касается. Не ко мне он вернулся точно.

– Так что спасибо вам. За то, что у вас дома, как у себя. Тепло, шумно, по-семейному. За то, что даже чужой человек может вдруг почувствовать себя своим. Ну и именинника с днем рождения.

– Кто с нами в пожаре был – тот уже как брат, – поднимает шампур Алексей.

Смех за столом. Никита кивает, усмехаясь в ответ, а Борька ко мне поворачивается.

– Мам, а давай ты подожжешь что-то, а мы затушим. Я тоже хочу стать братом с пожарным.

Все прыскают со смеху, кроме меня. Мало того что у него вообще эта мысль пришла в голову. Так он больше даже, чем брат. Он сын.

– Есть и другие способы стать героем, – наклоняется к нему Никита. – Без поджогов…

– А как? – разворачивается к нему Боря.

– Сейчас поедим, расскажу.

– Никита, а вы откуда? – как бы между прочим интересуется Марья, – где раньше работали?

– Служил. Контрактником. Дальневосточный округ. Потом перешел в спецподразделение. Но решил завязать, уволился по собственному. Хотелось чего-то другого, более… спокойного, что ли.

– Ну да, на пожарах очень спокойно…

Каждое слово звенит у меня в голове. А на кончике языка повисает вопрос: “как так получилось, что ты погиб”? Но заводить эту тему, значит, ворошить прошлое. Точно не тут разворачивать драму, не при свидетелях. Но мне хочется, чтобы когда-то он узнал правду, чтобы пожалел и чтобы поздно уже было.

– Лех, побывав там, поверь, тут спокойно. И бывшие сослуживцы предложили хороший формат удаленной работы, зарабатывать можно и там, а хочется еще и силу куда-то в нужное русло применять.

– Ну да, без подработки у нас платят маловато, но график сказка – удобный вариант можно найти, – подмигивает Иван.

– Да, деньги деньгами, но тут хоть понимаешь, зачем просыпаешься.

Яна гладит его по плечу.

Я вдыхаю через нос.

Вроде обычная беседа. Но внутри – будто наждаком. Потому что когда-то я точно так же смотрела на него. Когда верила, что вместе – на всю жизнь.

– Никита, а что ты хотел рассказать? Ну, как стать пожарным быстро? – не отстает от него Борька.

Он делает серьезное лицо и оглядывает всех детей.

– Ну что, народ. Кто хочет пройти посвящение в пожарные?

– Я! – визжат Милка и Виолка хором.

– Я тоже! – подпрыгивает Мишка. – И форму хочу.

Детям постарше это уже неинтересно.

– О! Здорово! – поддерживает Леша. – Форму позже, – важно кивает Алексей, уже поднимаясь. – Сейчас главное – испытание.

– Какое? – тянет Виолка, глаза горят.

– Сейчас все будет, – подключается Иван. – У нас тут целая команда спасателей. Примем экзамен как положено.

– Мам, а я смогу с рукой этой спасать мир?

– Борь, давай ты в другой раз пройдешь посвящение.

– Ну, мам… я аккуратно-аккуратно, обещаю.

Глаза горят, откажи ему, так трагедия будет. Нет, истерики устраивать не будет и голосить тоже. Мужественно примет, но взгляд потухнет. Тут или никому, или со всеми.

– Так! – поднимает руку Алексей. – Всем – на задний двор. Сейчас там будет посвящение в пожарные. Мамы и гости могут тоже присутствовать.

– Иди уже, – хлопаю слегка по попе.

– Ура!

– Ребят, – кидаю мужчинам, – только помните, что у Борьки рука.

– Все ок будет, Кирюх, – складывает указательный и большой колечком Леша.

Борька же догоняет Ника, ненавязчиво так его берет за руку и что-то спрашивает. Разговора не слышу, а Никита улыбается ему, что-то отвечая.

Он и вправду тут как свой. В этом дворе. В этом кругу. Среди этих детей. И среди моих мыслей.

– Ползком, бойцы! Ни шагу назад! – грозно командует Алексей, ставя швабру между двумя табуретками. – Завал, задымление, задача – выбраться и не сгореть!

– Мы не сгорим! – пищит Милка, залезая первой.

Следом Миша. Боря на карачках перебирается. Они ползут по земле, стараясь не задеть швабру, будто это лазерный луч. Вся компания хихикает и сопит от напряжения.

– Пройдены все ловушки! – гордо рапортует Боря, вылезая из-под "завала".

– Молодцы, – кивает Никита.

– У вас тут все так… просто, – слышу сзади голос Яны.

Чуть оборачиваюсь. Она подходит ко мне, в руке тарелка с закуской.

– Просто? – переспрашиваю, не понимая, о чем она.

– В смысле – легко, интересно. Никита с детьми как свой. Это так красиво. Он бы, наверное, хорошим отцом был. – Подержи, – протягивает мне свою тарелку, – хочу это снять.

Был бы? Отцом? Наверное?

– А теперь – огонь! – командует Никита.

На металлических ведрах поджигают деревяшки с бумагой. Рядом – детские бутылки с водой и пульверизаторы.

– Задача – потушить, кто справится и первым потушит, тот командир смены!

– Я!

– Я!

Начинается водяное сражение. Струи во все стороны.

– Вань, ну мокрые сейчас все будут, – окликает Марья мужа.

– Ничего, высохнут. Пусть привыкают.

– Я все! Ура! – орет Боря. – Я командир!

– Осталось принять клятву, выстраиваемся в ряд, – Никита выпрямляется и с пафосом продолжает, – Повторяем за мной! Клянусь спасать!

– Клянусь спасать! – мокрые, вспотевшие, но довольные до чертиков дети повторяют за Ником клятву.

– Никогда не поджигать!

– Никогда не поджигать!

– Быть сильным, смелым, добрым – как пожарный!

Дети повторяют, путая слова.

– А теперь финальный этап посвящения, – Никита оглядывается. – Щелбан наудачу.

– Это больно? – шепчет Милка.

– Не-а, это чтобы мозги включались, – щелкает ее по лбу аккуратно. Следом Мишке, Боре и Виолке. И все слушаются, главное.

Яна идет к ним, поздравляет ребят.

Вот я… дурында. Момент был хороший расспросить обо всем. Что ее слова значит? Как будто он не отец? И не расписаны?

А вообще, меня это мало должно волновать. У каждого давно своя жизнь.

– Что она хотела от тебя? – ко мне подходит Соня и кивает на тарелку.

– Сказала, что он мог бы быть хорошим отцом.

– Кто?

– Никита.

– Кому? Боре?

– Я не знаю, Сонь. Я думала, она про свою дочку говорила.

– Или про то, что он мог бы быть хорошим отцом Борьке.

– А она откуда знает?

– Ну Маша же догадалась.

Перевожу взгляд на Никиту. Борька его в сторону отвел, присел на одно колено и что-то выспрашивает. Как будто договаривается о чем-то.

– Ты по губам читать не умеешь? – киваю в сторону этой парочки.

– Не-а, – машет.

– А я бы очень хотела знать, о чем таком важном Боря договаривается с Ником.

И ладно бы, если это призрачные разговоры о будущей профессии. Хуже, если лезет во взрослые дела.

Никита усмехается.

Поднимает медленно взгляд. Ведет им по лужайке.

И тормозит на мне.

Ну, точно Борька что-то про меня ляпнул.

 Глава 18. Сложно. Отказаться от бесплатного такси

Отдохнуть толком не дают. Сначала звонит заведующая. Дел по горло, отчеты сами не делаются, никто меня заменить не может. Просит выйти на работу.

Да я и сама понимаю, но Боре рано еще в сад. Тут только если родители его возьмут к себе. А с его рукой… и способностями…

Отхожу в сторону и набираю маму.

– Мамуль, привет, меня тут на работу просят выйти. Может, вы возьмете Борю? Хоть на пару дней?

– Мы на дачу с отцом собрались, завтра поедем на неделю. А то жарко в городе. Хочешь, заберем?

– Берите.

– А как его рука-то?

Ищу взглядом сына. Он бегает, хотя нельзя, играет даже во что-то. Там хоть под присмотром будет.

– Заживает.

– А ты еще у Сони?

– Да, скоро домой поедем.

– Приезжай к нам сразу.

– Так я вещи его не брала.

– Да там есть вещи его. Не надо ничего.

– Хорошо.

Вечер катится к завершению.

У взрослых мясная кома и “компот” в крови. Соня зевает, Марья потягивается и непринужденно собирает со стола грязную посуду, мужчины обсуждают какую-то машину, у детей сели батарейки, и они заряжаются от гаджетов.

Вечер удался.

– Давайте я помогу тоже что-то убрать и надо уже ехать, а то поздно будет.

Составляю грязные тарелки.

– Хочешь, оставайся у нас, Кир, – предлагает Соня.

И я бы не отказалась, но уже обещала маме, да и Титовы явно хотят побыть наедине.

– Спасибо, но нас уже мама ждет.

– А вы на чем, Кир? – рядом Яна составляет грязные стаканы на поднос.

– На такси.

– А вам куда ехать? – невзначай спрашивает, будто мимоходом. – Может, мы рядом, подвезем?

Я на нее. Потом на Никиту. Он ловит мой взгляд, но молчит. И это уже ответ.

Но Борька решает за все.

– Ура! Ура! С Никитой поеду! А мы на пожарной машине?

Пытаюсь вставить хоть слово. Поздно.

– Хорошо, подвезем, – улыбается ему Никита, даже не спрашивает, где я живу. Хотя мог бы. Для приличия. – Нет, Борь, сегодня не на пожарной.

– Мне надо к родителям, а это далековато отсюда.

– А мы к бабушке с дедушкой поедем?

– Да, Боря.

На Никиту смотрю.

– У меня все еще тоже дела, надо в пару мест заехать, поэтому не страшно.

Ну ладно…

У Никиты в машине установлено детское автокресло. Для той девочки… Туда сажаем Борю. Ренат садится впереди, мы с Яной сзади по краям, Борька в центре.

Сначала отвозит Яну.

– Спасибо, – улыбается она и благодарит Никиту, – рада была познакомиться, – улыбается мне.

От нее не ревностью веет, а теплой какой-то, грустью, может, надеждой. Влюблена, что ли, безответно в него?

– Счастливо, – машу в ответ.

Женскую эту любознательность никак не изжить из себя. Что между ними? Как вот узнать? Не в подружки же набиваться.

Друзья? Какого черта тогда ее сюда притянул? Тут близкие только, она вообще никого не знает, как и ее.

Потом отвозит Рената.

– Тебя куда?

– Район Рязаново.

Вбивает в навигаторе, смотрит маршрут.

– Садись вперед.

– Мне и тут хорошо.

– Еще лучше будет. Адрес какой точно?

– Школьная, тридцать два.

– Садись, будешь дорогу показывать. Что-то тут сеть плохо ловит.

Боря уже начинает клевать носом, на улице темнеет. Заблудимся еще. Ладно, пересаживаюсь вперед.

Никита заводит машину, отъезжаем. Кошусь на его телефон, установленный в держатель на панели. Все там прекрасно показывается. И с приемом сигнала тоже.

Ехать тридцать минут. За это время можно о-го-го что сделать, что обсудить.

Но мы едем молча.

Глава 19. Сложно. Узнавать правду

Никита смотрит в зеркало заднего вида.

– Уснул, – кивает на Борю.

Я машинально оборачиваюсь. Спит, да.

Я снова в окно, хотя там темно уже, ничего не видно. Мы в этой неловкой тишине. Будто кто-то включил вентилятор, а он гоняет тяжелый, спертый воздух.

– Расскажешь что-нибудь? – ведет машину, вгрызаясь взглядом в асфальт.

Что-нибудь…?

– Новый закон приняли по дошкольному образованию...

– Я не об этом.

– Ты сказал что-нибудь, я тебе что-нибудь и рассказываю.

Вздыхает, усмехаясь.

– У нас общие друзья, нам придется иногда встречаться.

– Если бы я знала, что ты придешь, меня бы там не было.

Хмыкает в ответ.

– Да ладно. Проехали.

– Что проехали?

– Прошлое.

– Легко у тебя все, – тереблю ручку сумочки.

– А у тебя нет?

Мы с ним будто к одному пруду подошли. И там глубоко в нем сундук с правдой, но чтобы достать, надо набрать побольше воздуха и нырнуть. И не факт, что хватит и не придется еще не раз всплывать потом.

– Если ты считаешь, что бросить беременную девушку одну, а потом еще прислать похоронку на себя, это легко пережить, то я тебе желаю такого же удовольствия. А потом мы будем говорить о том, кому легко, а кому нет.

– Давай без драмы. Я к твоей беременности отношения не имел, и ты оставалась не одна. А что у вас там дальше произошло, это уже меня не касается. А по поводу похоронки… так надо было.

– Кому надо было?

– Мне.

– Ты знаешь, кто?

На секунду отрывается от дороги, смотрит на меня.

– Эгоист.

– Давай без этого всего.

Меня внутри распирает взять что-нибудь и дать ему по голове упрямой. Зачем только? Да, я что-то докажу. Да пусть он даже раскается. Только уже то, что было, не вернуть. Доверие не вернуть. И следы предательства с сердца тоже.

Я смотрю в боковое окно. Лесополоса. Темнота. Мелькают фонари.

– И кто интересно даже имел отношение к моей беременности, если не ты.

О моем? Супер! Мы как будто говорим об одном и том же. Но с разных углов. И я смотрю и вижу круг, а он – прямоугольник. А на самом деле это вообще цилиндр.

В сумке у меня играет телефон. Мама, наверное, уже нас разыскивает. Я быстро его достаю, чтобы не разбудить Борю.

Незнакомый номер. Кто еще?!

Смахиваю и отвечаю.

– Кира, привет, это Олег, – голос уже поплывший.

И говорит он так громко, что Ник, думаю, тоже слышит.

Я сбиваю громкость на минимум.

– Кирюш, ты где? Я хотел встретиться и поговорить. Приехал к тебе. Я просто хотел сказать… что люблю тебя. Ты скоро будешь дома?

Сбрасываю. Выключаю звук вообще.

– Ну вот… легок на помине. Надо было говорить. Я же сказал, что проехали.

– Я сама решу, хорошо, с кем мне говорить, а с кем нет?

Выключаю звук, но телефон оживает снова.

Сбрасываю и новый его номер блокирую.

Никита бросает на меня взгляд, но снова следит за дорогой. Выворачивает своим молчанием наизнанку.

Глубоко дышит. Сглатывает.

– Я только не пойму… почему за столько лет, вы не расписались?

– С кем?

– С Олегом.

– А по-твоему я должна была с твоих похорон сразу на свадьбу бежать?

– Да перестань, прямо драма такая. Ты мне когда изменила, вот тогда уже и похоронила все.

Оборачиваюсь назад. Если бы не Боря, я бы вот тут вышла из машины, и пешком пошла дальше.

Но тогда не узнаю ничего, а хотелось бы уже. Так что такого случилось? Когда еще такой шанс выпадет. Хуже уже все равно не будет.

– И откуда ты узнал, что изменила? Кто такой добренький?

Если отрицать, так может и не скажет. А если предположить, что прав, может, и расскажет.

– Да сам все понял.

Зашибись.

– А если не правильно понял?

– Я опираюсь на лабораторные исследования. То, что видел сам. Ну и на твое поведение.

– Лабораторные?

Он что ДНК сделал? Когда? Почему без меня?

А нет, фигушки. Тогда бы не говорил про измену.

– Да. Анализы сдал.

– А чего ты сразу тест ДНК не провел.

– Помниться мне, ты сама была против этого.

– Во время беременности, да. Тебе поласкать свое эго, а мне риск не выносить ребенка.

Сейчас делай! Так и хочется ляпнуть, но я молчу. Теперь я не хочу только.

– И интересно, что ты такое видел?

– В магазине вас видел. Ходили, выбирали что-то в детском отделе с Олегом.

– Я не помню такого даже.

– Я зато помню. Случайно вас там увидел. А я в больнице лежал, меня отпустили, хотел сюрприз тебе сделать. Ну, вот и сделал.

Убей Бог, не помню, чтобы мы с Олегом где-то в детском магазине ходили. Специально точно нет, а если где-то встретились, ну мало ли, где мы встретились там с ним.

– А что за лабораторные исследования?

– Не важно.

– Нет, важно, – голос срывается, потому что еле сдерживаю слезы.

– Сына разбудишь.

– Это же не твой сын! Чего ты переживаешь за него?

– Не хочу, чтобы думал, что обижаю тебя.

– Ах, не хочешь, – теперь пробирает на смех, но скорее чтобы хоть как-то защититься от этого, потому что слезы уже не остановить. – За его спиной значит можно меня обижать, а при нем весь хорошенький.

– Где я тебя обижаю?

– А бросить беременной, по твоему, это норма? Боря конечно, маленький еще, не поймет, но ты со своей совестью договорись сначала.

– А изменять мне норма?

Олег, ДНК, анализы… Анализы и не ДНК. Ааа…

– Ты по анализам, понял, что я изменила? А может это ты где-то подхватил спид, хламидии или что там у тебя нашли? А? Это, да? Может, это ты где-то налево сходил?

Сжимает руль крепче, А потом включает поворотник и съезжает с дороги. Глушит машину и выходит.

В полумраке виден только его силуэт. Как ходит из стороны в сторону.

На Борю оборачиваюсь. Спит.

Права что ли?

Отстегиваю ремень, бросаю сумку на сидение и выхожу.

– Что, вспомнил, что сам хорош?

Иду к нему, Никита разворачивается навстречу.

– Дура ты! Тобой только жил и любил.

– Если бы любил, не поступил бы так со мной! – делаю еще шаг к нему.

– Как так? Если, пока я в больнице лежал, ты была с другим! Не просто с другим. С моим другом. Что я такого тебе сделал, чтобы ты так? Чего тебе не хватало?

Глава 20. Сложно.

– Что за обследование? Рассказывай, раз уж начал. А то меня обвиняют, а я даже защититься не могу, потому что не понимаю отчего.

Никита подковыривает носком кроссовка камешек и пуляет его куда-то в сторону.

– Посвяти уже меня тоже.

– А Олег что, тебе не рассказал?

– Что не рассказал, Никит?

– Ты бы поинтересовалась.

– Самсонов, хватит уже этих загадок, а? Прямо скажи.

– Ты помнишь, с чем я лежал тогда в урологии?

– Ну… я не медик, чтобы названия помнить.

– Это не суть. Меня там проверяли вдоль и поперек, анализы, обследовали и выявили, что я не могу иметь детей.

– Чего?!

– Ты все слышала.

– То есть после того, как я забеременела, оказалось, что ты не можешь иметь детей?

– Да. Получается, что ты забеременела не от меня. Потом с Олегом вас увидел, а потом ты упорно отказалась делать тест.

Что?!

– То есть вот этот весь пздц в моей жизни ты устроил из-за каких-то анализов, магазина и то, что я тест отказалась делать?

– Этого мало?

– Это вообще ничто. Какие-то гипотезы недоказанные. Ты, Самсонов, взрослый мужик вот это все придумал, накрутил себя и свинтил? Да? Может, у тебя была другая или ты ребенка не хотел, и ты просто повод искал бросить меня?

– Я приезжал как-то. Хотел увидеть тебя…

Эти паузы… Он будто петлю мне накидывает на шею и затягивает.

– А увидел с Олегом. Вы шли куда-то. Ты была с коляской, он рядом. Я потом к нему пришел. Он рассказал все.

– Что все?

– Блд, Кира. Мне, зачем это все пересказывать? Ты из меня, зачем дурака делаешь? Вид такой, будто не вы это придумали. Олег сам мне все рассказал. Что узнал, мой диагноз, что тебе о нем сказал. Ты знала, что мне контракт предложили и если я узнаю, то брошу к чертям все. Поэтому сделали ребенка за моей спиной, чтобы я думал, что это мой. Что? Не так было?

– Олег тебе это так рассказал?

Затягивает петлю так, что я и кричать не могу. Сиплю глухо, переспрашиваю.

– Да.

А последним словом перекрывает кислород.

И этот человек был рядом все это время? Поддерживал меня? Утешал и хотел жениться на мне? Он специально разрушил все это между нами, чтобы развести в разные стороны?

За что…

– Что теперь скажешь в свое оправдание? Меня только не надо жалеть.

– Скажу, – еще делаю шаг к нему, – что я тебя ненавижу! – бью кулаками в грудь, – ненавижу тебя!

– Успокойся, – тут же крепко перехватывает за запястья и опускает мои руки. – Это я тебя должен ненавидеть, но простил же. Отпустил. Ты имела право родить и воспитывать ребенка. Надо было только мне все рассказать. А не врать.

Пытаюсь вырваться, но он удерживает и не отпускает, наоборот, сильнее притягивая к себе.

– Поэтому и не понимаю, если у вас ребенок, почему не расписались, почему он звонит с левых номеров, а ты сбрасываешь. Почему Боря мне говорит, что у него нет папы?

Он правда это ему сказал?

– А знаешь, я не хотела тебе этого говорить. Ты так легко поверил, что я тебя предала и изменила, – в полумраке смотрю в глаза.

Они так близко. Как раньше. Когда-то давно, до всего это пздца.

– Хуже всего, что ты не поделился этим со мной. Ты закрылся и сбежал. Ты! Понимаешь, ты все разрушил. Ты повелся на манипуляции. Ты поверил всем вокруг, но только не мне. И ты еще говоришь, что любил меня?

Слезы бегут по щекам, смывая обиду. Но сколько их должно вытечь, чтобы смыть то, что он натворил…

– А твоя любовь в чем была? Обмануть, что я не своего ребенка буду воспитывать?

– Знаешь, я всегда думала, что никогда не буду эту тему поднимать. Это твой выбор, бросить нас и уехать. Но сейчас прям хочу… У меня за всю жизнь был только один мужчина. И это ты. И ты можешь, хоть завтра взять Борю и сделать с ним тест ДНК. В какой хочешь клинике, чтобы потом не сказал, что я что-то подстроила, – повторяю его интонации.

Его хватка на запястьях ослабевает. Я вырываю наконец руку, стираю быстро ладонями слезы со щек.

– А потом, – шмыгаю носом, – когда получишь результаты. Подумай над тем, что ты со мной сделал. Я осталась беременной девушкой, которую бросил мужчина, обвинил в том, что я изменила ему, уехал на войну или куда ты там свинтил. А мне надо вынашивать ребенка, отдыхать, получать положительные эмоции, а я девять месяцев реву и ничего не понимаю.

– Ты…

– Не перебивай меня! – отгораживаюсь от него ладонью. – Я два раза лежала на сохранении, потому что матка была в постоянном тонусе от бесконечного стресса. Потом я рожаю. Все жду, что ты вернешься и скажешь, что ошибся. Новости постоянно читаю, проверяю какие-то списки, жив ты или нет. А потом приходит похоронка, что ты погиб. Олег не дает мне туда ехать, потому что боится за мое состояние, а я нужна ребенку сейчас.

Прижимаю кулак к губам, чтобы успокоиться хоть чуть-чуть.

– Я служил и там был не рай.

– Ах, не рай… А давай я тебе про свой “не рай” расскажу, который устроил мне ты. Боря на грудном молоке, а оно пропадает, потому что я жить не хочу. Не понимаю, как вообще жить дальше. У меня депрессия, это все передается ребенку. Он ревет постоянно, я просто… – захлебываюсь слезами, – я не знаю, как я выжила и как еще не загремела в психушку. Как тебе такой рай?

– Вы выглядели счастливыми, когда я вас видел.

– Потому что днем я надевала маску, что держусь и все в порядке. Потому что эта жалость ото всех, она убивала еще больше. Иногда проще, когда людям плевать на тебя, и они не пытаются жалеть тебя каждую секунду и не лезут в душу! Напоминать о том, что случилось. Не спрашивать, как я теперь. Понимаешь? Проще было говорить, что все в порядке и я справляюсь.

– Ты хочешь сказать, что он все это… подстроил?

Я прикрываю глаза и смеюсь. Громко в голос. Сквозь слезы.

– За что он так тебя ненавидит?

Молчит. Мне кажется он впервые за все эти годы начал что-то понимать.

– За тебя? Что выбрала меня, а не его? – как-то несмело это говорит.

Будто сам себе не верит, что жизнь вот так перевернулась и он посмотрел на тот кусок айсберга, что был спрятан за его обидой.

– Это ты у него спрашивай…

И Олег не просто ненавидит его. Он ненавидит и Борю, который ему напоминает о Никите. Он же все будто и пытался свести к тому, чтобы сделать его другим. Подстроить под себя.

Щелчок.

Дверь в машине открывается.

– Мама! Никита! – испуганно зовет Борька.

– Мы тут, Борь, – тут же отзываюсь.

– А что вы там делаете?

– Вышли подышать, уже возвращаемся.

Вытираю быстро слезы, чтобы Борька ничего не заметил.

– И не смей Боре ничего говорить! – шепчу Никите. – У тебя другая семья, вот с ними и живи. Ты свой шанс быть папой для Борьки профукал. Мы без тебя отлично справляемся.

Разворачиваюсь и иду к машине.

Ни черта мы не справляемся. Но я не хочу, чтобы они виделись чаще, чтобы он приходил в гости, не хочу видеть его, не хочу, чтобы он приходил к нам и пах другой женщиной. Не хочу, чтобы уходил от нас и ложился в постель с другой. Не хочу…