Текст книги "Дроу для мести (СИ)"

Автор книги: Ольга Видова

Соавторы: Оливия Грош
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9. Сходство

Следующие несколько дней повторяли друг друга. Дорога, привал, короткий диалог… Я шла впереди, чувствуя его взгляд. Зан на шаг позади, бесконечно вежливый, внимательный, осторожно задающий вопросы, но легко отступающий, предупредительно подающий руку, приносящий воду или хворост без напоминаний. Это бесило.

В одной из деревень мне удалось купить несколько склянок укрепляющего зелья. Эффект не заставил себя ждать. Дроу на глазах выздоравливал, его шаг стал увереннее, походка ровной. Он легко помогал мне на привалах и больше не пытался потерять сознание.

На второй день я, скрепя сердце, велела ему снять рубаху. Рану нужно было проверить. Он повиновался, и я замерла, невольно проведя взглядом по его телу. Крепкие мышцы под темной кожей, покрытой сетью шрамов. Прежде я их не замечала… Но я уже видела подобное. Дроу без шрамов не дроу.

Я смыла корку от мази. Больше у меня не было, но и держать ее на ране не стоило. Отдала еще немного магии, отмечая, что искра реагирует иначе, чем раньше, будто встречая меньше сопротивления. Плоть затягивалась, и я чувствовала, как под пальцами срастаются глубокие ткани. Цвет кожи стал нормальным, а дыхание ровным. Это вызывало чувство странного удовлетворения.

Я положу на алтарь не полумертвую развалину, а вполне крепкого мужчину. Пламя должно быть радо такой жертве.

– Спасибо, что заботишься обо мне, госпожа, – прошептал Зан прямо в мое ухо, наблюдая за тем как я концентрируюсь, чтобы направить искру к наиболее пострадавшей точке.

– Не надумывай себе, – проворчала я, – всего лишь забочусь о своей собственности.

Зан поймал мои пальцы не давая отстраниться. Кожа на его руке была грубой, но теплой. От прикосновения побежали мурашки.

– Приятно принадлежать мудрой, милосердной женщине, – он потянулся чтобы поцеловать мою руку.

Это было слишком! Я резко выдернула ее.

– Не прикасайся ко мне, дроу!

Я отшатнулась, вставая. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Он назвал меня милосердной! Если бы он знал, куда мы идем!

– Что тебе сделал мой народ? – его голос звучал спокойно, даже с некоторой надеждой.

– Научил ненавидеть таких как ты, – ответила я, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках, – и выживать.

Я отошла к костру, стараясь не смотреть на него, но знала, что он продолжает наблюдать и оценивать. Я не выдержала и прошипела:

– Ты мне противен, дроу. До тошноты. Так что можешь не притворяться милым мальчиком. Я знаю твою подлую натуру. Знаю, что ты только и думаешь о том, как освободиться. И у тебя не выйдет.

– Разве хороший муж станет думать о том, как сбежать от жены? – не растерялся Зан. – Я думаю о том, как бы тебя защитить. Или… услужить иначе…

Этот намек мне совершенно не понравился.

– Если ты чего-то хочешь, скажи прямо! А я уже решу дать ли тебе это.

Зан позволил себе улыбнуться. Он нарочито медленно натянул свою рубашку и не торопился надевать поддоспешник. Ткань обтянула плечи и я уверена, что он специально их напряг, давая мне рассмотреть себя. Посмотрел мне в глаза, проверяя заметила ли я его маневр и поняв, что попался, тут же опустил взгляд.

И в этот момент он был на него похож до жути. Коварный тон и осторожный взгляд, умения подстроиться так, чтобы все получилось так, как выгодно ему.

Не знаю, что Зан планировал изначально попросить, но его следующая фраза застала меня врасплох:

– Госпожа, отдай мне кольчугу. Она тяжелая и оттягивает тебе плечи, а я мог бы ее починить. Я понимаю, что твоя ненависть против того чтобы я был защищен, – он сделал небольшую паузу и опустил глаза. – Но пусть кольчуга хотя бы будет целой, когда решишь ее продать. Это вызовет меньше вопросов, и ты выручишь за нее больше.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Не то чтобы я стыдилась. Жизнь научила меня делать то, что необходимо. Но смотреть ему в глаза и отказаться отдать его собственные вещи почему-то оказалось выше моих сил.

– У меня был инструмент и проволока, – продолжал Зан спокойно, без тени упрека. – Думаю они тоже найдутся в твоем мешке, госпожа.

– Не твое дело, что в моем мешке!

– Не мое, – вежливо согласился он. – Но я хочу сделать твою жизнь комфортнее, госпожа. Позволь мне это.

В его тоне было что-то… знакомое. Терпеливая, мужская настойчивость, которая не спорит, а просто предлагает решение.

– Бери! – я почти выкрикнула это, лихорадочно роясь в сумке. Сначала швырнула ему небольшой мешочек с инструментами, затем пришлось приложить усилие, чтобы вытащить кольчугу.

Он подхватил её на лету с той же легкостью, с какой ловил свой меч.

– Благодарю, госпожа.

Зан расстелил кусок ткани, раскладывая инструмент и тут же принялся за работу. Его пальцы замелькали, заменяя разорванные звенья, устраняя прореху.

– Похоже тебе часто приходилось этим заниматься, – попыталась его уколоть.

Зан бросил на меня быстрый взгляд и не отрываясь от работы, чуть приподнял бровь и ответил:

– Я работал при кузне кольчужником, госпожа. Эта кольчуга тоже моей работы.

В его словах прозвучала гордость. Без гонора, хвастовства или чувства превосходства. Простая уверенность мастера в том, что он сделал нечто качественное.

Отвечать на это я ничего не стала. Еще возомнит о себе что-нибудь.

Зан продолжал улыбаться и работать даже когда я отвернулась, устраиваясь для сна. Только уснуть не получалось. Ворочаясь, я продолжала наблюдать за тем как свет костра играет на его скулах, на кончиках пальцев, перебирающих металл. И, кажется эта улыбка была искренней. Может быть, он решил что я сплю.

Мне совершенно не нравились взгляды и интонации Зан'тала. Они будили неуместные ассоциации и сравнения.

Мой отец так же улыбался когда погружался в работу. Так же смотрел на мою мать, когда чего-то от нее хотел. Или когда считал себя виноватым. И говорил с теми же интонациями, когда собирался затащить ее в постель.

Милосердное Пламя!

Я сжала веки, пытаясь прогнать образы.

Нельзя! Нельзя проводить параллели и сравнивать.

Зан был слишком похож на него и все же другой.

Дроу.

Нельзя забывать. Порочная раса не знающая чести…

Но ведь случаются исключения?

Мой отец был таким исключением… не родной отец, увы. Тот пьяница сгинул раньше, чем я научилась ходить. Рен'днал стал мне настоящим отцом. Хоть и был дроу. И он действительно любил мою мать. Он защищал нас до последнего вздоха. Яростно, но увы безуспешно.

Зан был слишком на него похож. Тот же цвет волос и кожи. Та же выправка умелого воина. Та же ярость в бою. Та же покладистость в отношении женщин. Он умел внушать ощущение безопасности и надежности.

Но Рен'днал любил мою мать. Принял меня, чужую дочь, как родную. Он покинул подземье навсегда, отринул веру в Ллос. Он презирал своих сородичей, их жестокость и интриги.

А что Зан? Типичный темный эльф, пойманный в ловушку и думающий только о том, как бы из неё выкрутиться.

Опасно.

Дроу – мерзкие твари, не принявшие Пламя!

Лишь немногие отступники могут быть не совсем настоящими дроу, как мой отец.

Но Зан, как истинный дроу, наверняка попытается вывернуться. Клятвы на крови не действуют вечно. А брачная клятва ограничивает не так сильно, как мне хотелось бы.

– Если ты не выспишься из-за кольчуги, это твои проблемы! Жалеть и благодарить не буду.

– Я делаю это не ради благодарности, госпожа. А ради тебя, – Зан ничем не выдавал своих истинных эмоций, только полное согласие со мной и капелька обожания.

Нужно поторопиться. Успеть в храм до того, как клятва на крови ослабнет. До того, как мерзкий дроу, пролезет в сердце своими обаятельными речами.

Нельзя дать ему шанс показать, что он хоть чем-то отличается от своих сородичей.

Зан не похож на моего отца. Это обман, иллюзия, игра воображения и одиночество. Но скоро со мной будет Черное Пламя! И тогда я точно не буду одинокой!

Глава 10. Провокация

Утро было промозглым и туманным. Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев.

Костер все еще горел, будто Зан поддерживал его всю ночь. Он сидел закутавшись в плащ и смотрел на меня иначе, чем вчера.

– Доброе утро, госпожа, – едва слышно, будто извиняясь, произнес он, – тебя мучили плохие сны, но это только сны. Реальность…

– Страшнее любого кошмара, – оборвала его я, – мне не нужно твое сочувствие, дроу.

Наверно, мне снова снилась та ночь, когда убили мою семью. Я не запомнила, или не заметила. Она мне часто снилась, и я научилась быстро забывать.

Зан замолчал. Прочитать его эмоции у меня не получилось.

Я встала, чтобы размяться, и только тогда заметила, что под плащом у него блестит кольчуга.

– Я не разрешала ее надевать, – зло проворчала. Я понимала, что воин в кольчуге, лучше, чем воин без нее. Но воспринимать его как воина мне совершенно не хотелось. Пусть и моего воина.

Нет.

Слишком дурные ассоциации.

– Я лишь хотел продемонстрировать результат работы, – уголок его губ дрогнул, он встал так, чтобы я могла полюбоваться им в полный рост.

Зан был красив. Мужчина в расцвете сил. Умен, мастеровит, способен защитить…

Но…

Зан'тал оставался темным эльфом. В кольчуге. С мечом на поясе. Перчатки скрывали кисти, высокий ворот шею. Я не могла увидеть даже краешек клятвенных татуировок.

Всё внутри меня вопило об опасности.

– Сними! – я стиснула зубы, собираясь, если потребуется, приказать строже, на дроусском.

Долгие пять секунд Зан всматривался в мое лицо. Затем одним движением отстегнул пояс. Чтобы снять кольчугу, ему потребовалось чуть больше времени, но вот и она оказалась на земле.

Он шагнул вперед и опустился передо мной на колени. Вызывая непередаваемый коктейль ощущений в теле – дрожь, томление, тепло… Это мешало связно думать и вытесняло страх.

– Я никогда не причиню тебе вреда, госпожа.

– Мне это известно!

Я толкнула его в плечо, но он был к этому готов и не сдвинулся ни на сантиметр.

Ну и в бездну его!

Развернулась и ушла в кусты заниматься утренней рутиной.

Когда вернулась, меч снова висел на поясе дроу, а вот кольчуга лежала аккуратно сложенная в стороне.

– Если позволишь, я положу кольчугу в свой мешок, чтобы тебе нести груз поменьше, – предложил он, когда мы собирались двинуться дальше.

Именно предложил. Мягко, ненавязчиво, подкупающе. И я согласилась. Мысленно ругая себя за излишнюю мягкость.

Как бы мне не хотелось видеть в нем врага и убийцу, ко мне он относился слишком бережно и внимательно. Ненавидеть его просто так не получалось.

– Расскажи что-нибудь о себе, – попросила я следующим вечером, надеясь, что он станет бахвалиться какими-нибудь победами над глупыми наземными жителями, и мне станет легче.

– О себе? – Зан удивленно поднял бровь, – я тень, госпожа. Твоя тень. Я даже не знаю, какая у меня теперь фамилия, если ты позволишь мне взять твою… – он усмехнулся, не ожидая ответа на этот укол. – Я могу рассказать много историй, но они не из тех, что нравятся женщинам. Кровь, боль, запах гари. Много смертей. В том числе бессмысленных. Я никогда не принадлежал себе, госпожа. И я мало чем горжусь. Вот про кольчуги я бы мог многое рассказать, – он посмотрел на свои руки. Его пальцы будто держали невидимый инструмент и совершали характерные движения. – Но будет ли тебе интересно узнать про это ремесло? Тоже связанное с кровью и болью. Или ты хочешь узнать, что я безжалостный убийца маленьких детей? А ты мне поверишь, если я скажу, что нет?

Он наклонил голову на бок и с тоской изучал мое лицо.

Чего-то подобного я и ожидала.

Снова манипуляции. Уход от ответа. Намеки и обман.

– Конечно, я не поверю лживому дроу! – почти устало воскликнула я.

– Да, так проще, – с готовностью согласился он, его улыбка была совсем не веселой и не злой, скорее горькой. – Мои слова не переубедят тебя, госпожа. Если бы ты хотела что-то узнать обо мне, то смотрела бы на поступки.

– О да! – а вот я рассмеялась вполне искренне, – поступки говорят сами за себя. Вынужденная вежливость, попытки соблазнения. Я не наивная девочка, дроу. Я знаю о тебе достаточно.

– Тогда к чему вопросы? – он улыбнулся, будто за руку меня поймал, когда я тянулась к коробке со сладостями и теперь осуждающе качал головой “ты же знаешь, что это не полезно”.

– Хотела дать тебе шанс мне понравиться, супруг мой, – фыркнула, скрывая смущение, – ты его упустил. Все! Спать!

На следующий день мы добрались до города. Увы, все еще не цель моего пути. Но город значил, что наконец-то можно будет поспать в нормальной постели, а не на голой земле. Помыться. Поесть за столом.

И у меня, помимо собственных монет, был кошель Зана. Возможно, впервые в жизни я без стеснения могла заплатить за отдельную комнату, а не койку в общей спальне.

Трактир обнаружился быстро и снаружи выглядел вполне прилично. Внутри клубился дым, завсегдатаи галдели. Однако, по мере того, как мы с с Заном продвигались через зал к стойке, тональность разговоров менялась. Из расслабленной атмосфера становилась напряженной.

– Комнату, ванну и ужин на двоих, – сказала я, кладя на стойку несколько монет, прежде чем розовощекая трактирщица ляпнет какую-нибудь глупость. По напряженному лицу и взгляду, которым она наградила Зана, я видела, что она хочет.

– У нас приличное заведение, – осторожно сказала женщина, пересчитывая монеты. – Вашему… спутнику нужна отдельная комната.

– Он не спутник, а раб, – бросила я небрежно, – поспит на полу. Не волнуйтесь, ни о каком нарушении морали речи идти не может.

– Но где же тогда ошейник? – воскликнула трактирщица, слишком громко.

– У меня есть кое-что получше, – Зан резко шагнул вперед и оттянул ворот рубашки, показывая линии брачной клятвы, оплетаюшие его правую ключицу. – Моя госпожа соблюдает правила темных эльфов, называя меня рабом, но мы супруги.

И столько самодовольства и гордости в голосе, что мне захотелось прямо здесь, посреди этой забитой людьми комнаты, поставить его на колени и показать, какой он супруг.

Вместо этого я наивно хихикнула и несколько раз хлопнула глазами, надеясь, что трактирщица примет мою злость за смущение.

– Седьмая комната ваша, – улыбнулась трактирщица, протягивая мне ключи, – помывочные у нас только общие. Женские и мужские, разумеется. Пойдете сразу, или сначала ужин?

– Сначала мыться, – решила я.

Направляясь за служанкой, я не сомневалась, что Зан заметил мою злость и чувствует напряжение, разлившееся между нами, как потрескивающий воздух перед грозой.

Глава 11. Косы супруга

Я надеялась, что пока буду мыться, смогу привести свои мысли в порядок.

Какой смысл злиться на глупого зверя, кусающего поводок? А он ведь даже не знает, что его ждет. Просто бесится из-за ситуации, в которую попал. Пусть. Меня это не касается. У меня есть цель куда значимее, чем жизнь одного убийцы.

Но когда я вошла в арендованную комнату, поняла, что все попытки успокоиться были бесполезны.

Зан сидел на краю кровати, по пояс обнаженный. Где он взял свежие штаны, я понятия не имела, и это меня мало волновало. Все мое внимание привлекли его белые как снег волосы, рассыпавшиеся по крепким плечам, которые он до этого постоянно завязывал в неаккуратный узел. И из-за грязи и пота прежде они казались серыми. Теперь же они лежали аккуратными прядями, которые он осторожно перебирал, заплетая в сложную прическу из множества кос.

– Что ты делаешь? – я не знала, что меня больше возмущало: то, что он сидел на кровати, то, что пользовался моей расческой, или то, что он…

– Плету косы женатого мужчины, – спокойно ответил он, – это следовало сделать сразу, но я не хотел оскорблять тебя, госпожа, сооружая это на грязных волосах.

– Прекрати немедленно! – рявкнула я, захлопнув за собой дверь. – Никакой ты мне не муж!

– Но ты же приняла клятву, госпожа, – тихо ответил он, не опуская руки, – ты знала ее значение. Ты выбрала, как ответить.

Я понимала, что это провокация. Промолчу, и он уже не остановится. А еще, возможно, он хочет, чтобы я грубо остановила его. В его мире женщины не миндальничают, не нежничают. Они требуют и властвуют.

Рен'днал ожидал этого от моей матери, а она не всегда могла ему это дать. Но я не она. А Зан не мой отец. Он другой. Мы другие.

Я медленно подошла к кровати, останавливаясь напротив него. Он сидел, а я стояла, но наши лица были почти на одном уровне.

– Я выбрала тебя, – холодно произнесла, глядя в глаза. – Но совсем не для брака. Мне удобна твоя клятва. Мне удобно, что у тебя есть этот статус, – я подчеркнула последнее слово. – Но это не меняет ничего между нами. Ты мой раб. Не более того. Расплети волосы.

– Заставь меня, госпожа, – попросил он, встречая мои слова прямым взглядом и чуть поднятым подбородком, будто напрашивался, чтобы я его схватила.

– Уверен, что выдержишь?

– Твою ненависть? – прошептал он, опуская руки вдоль тела. – Моя рана зажила, ты можешь нанести столько новых, сколько пожелаешь. Если это то, чего ты хочешь. То, что тебе нужно.

Я положила руку на шрам, образовавшийся на его груди. Магия и зелья заставила тело исцелиться, но рубец еще долго будет заметен.

На его лице не было ни вины, ни страха. Лишь легкая, почти незаметная улыбка. Он выглядел так, будто только что выиграл крупную партию в кости…

Милосердное Пламя! А ведь так и было! Он наверняка с самого начала планировал затащить меня в постель. И я понимала, что хочу его.

В конце концов, он дал мне клятву. Он принадлежал мне. И установленная связь будет только плюсом к ценности жертвы.

– Мерзкий дроу, – выдохнула я, не узнавая свой голос, согнула пальцы и с силой провела ногтями по его груди. – Ты не имеешь права называть меня супругой. Ты даже смотреть на меня не должен без разрешения.

Эффекта мои слова не возымели, поэтому я размахнулась и ударила его по щеке. Со всей силы. Его голова мотнулась в сторону, но он не изменил выражение лица.

– Я обязан защищать тебя, госпожа, – ответил он мягко. – Какое бы место для меня ты не определила.

Я ударила его снова:

– Твое место у моих ног.

Он тут же сполз на пол. Только теперь он практически оказался у меня между ног, едва не утыкаясь лицом в живот. Отступить означало бы показать слабость.

Я схватила его за волосы, отклоняя назад.

Хм. А за косы хватка получилась довольно крепкой. При том, что он успел заплести только половину волос.

– Ты никогда не будешь говорить за меня, или в моем присутствии, без разрешения.

Я снова ударила его. В этот раз немного слабее. Но он и не подумал попытаться увернуться. В его темных глазах горело что-то новое.

– Я буду идеальным супругом, госп…

Еще один звонкий удар.

– Ты будешь рабом. Ты будешь спать на полу. Твоя жизнь принадлежит мне. Ты дышишь только потому, что я решила потратить на тебя свою магию и время.

Я положила руку ему на горло и слегка сжала. Бездна! У него и там были крепкие мышцы. Наверное, даже если бы он позволил мне, у меня не хватило бы сил его придушить.

– Да, моя госпожа, – он даже прикрыл глаза, на несколько секунд. Но я чувствовала, как его кадык ходит под моей ладонью. А затем он распахнул глаза: – Но надеюсь… Твоя вспышка, там внизу, перед этой женщиной… Ты ведь не стыдишься? Своей власти надо мной? Не стыдишься своего супруга?

Его слова ударили точно в цель, обнажая мой внутренний разлад, это грязное желание, которого я не хотела признавать. Он понимал и замечал слишком много

Но он ведь все еще не понял главного. Сейчас он стоял на коленях вплотную ко мне, выгибаясь в моих руках, не знал что я буквально держу его жизнь в своих руках

– Я не стыжусь. Не каждой женщине удается заполучить раба дроу. Но ты ведешь себя недостойно ни звания мужа, ни раба.

– У каждой женщины свои правила, госпожа, – его голос был низким, почти хриплым. – Научи меня.

Я рассмеялась. Все эти дни во мне копились страх, ненависть, невыносимое напряжение из-за его манипуляций и провокаций. И вот теперь все вставало на свои места. Единственный язык, который понимают темные эльфы – это язык силы, боли и власти.

Отпуская его волосы, я услышала вздох разочарования. Этот звук, этот голод в его глазах зажгли во мне что-то первобытное и неудержимое.

– Ты мне неприятен, – выплюнула я, делая шаг назад, – я хочу сделать тебе больно.

По моему телу пробежала дрожь. Да, я хотела. Доказать, что ни один дроу не причинит мне боли. Это они будут получать от меня!

– Это не так сложно, госпожа, – в его голосе отчетливо слышалось желание. – В твоей сумке есть веревки. Даже твоя расческа может быть оружием.

Зан поднял руку, показывая, что все еще держит мою расческу. Только теперь он предлагал мне ее забрать. Он смел мне подсказывать, как именно его наказывать?

– Ты сам напросился!

Я забрала расческу и отошла к своему мешку. Терпение меня покинуло, и я просто перевернула его, вытряхивая на пол все его содержимое. Подняла веревку и вернулась к своему дроу.

– Развернись. Руки за спину.

Он повиновался мгновенно.

Я затянула петлю на одном запястье, перекинула веревку через плечо и грудь, натягивая слишком сильно, но Зан вместо того, чтобы признать, что ему больно, прошептал:

– Крепче, госпожа, пожалуйста.

Я дернула веревку сильнее. Он громко вздохнул. Я все же ослабила узел и сжала другое его запястье, фиксируя руку ниже. Оставшегося конца веревки хватило, чтобы провести ее по животу. Я оглядела получившуюся картину. Не очень красиво. Не безопасно. Болезненно. Он не мог дотянуться до узлов. Не мог одной рукой дотронуться до другой. При дыхании веревки на груди и животе впивались в тело, оставляя следы.

Я наклонилась к нему, кладя руку на горло, и прошептала:

– Ты полностью в моей власти, дроу. Но тебе ведь это нравится?

– Да, госпожа.

Зан не шевелился, ожидая приказа, а я медлила. Просто прижималась к нему, чувствовала его руки и веревку, держащую его. И не могла решиться продолжить.

Мои руки снова оказались в его волосах. Таких мягких, уже совсем сухих. Их было приятно перебирать, заплетать…

Поняв, что случайно продолжила рисунок прически, я резко дернула его за косу.

– Это неправильно! – объявила и принялась расплетать. – Право носить эту прическу ты должен заслужить.

Дыхание Зана было неровным, а плечи напряжены. К моменту, когда я закончила расплетать косы, он мелко вздрагивал от каждого моего прикосновения, даже самого лёгкого.

Я намотала его волосы на кулак, наклонилась к его уху так, чтобы он чувствовал мое дыхание, когда я прошептала:

– Возможно, однажды, я разрешу тебе заплести эту косу. Но до тех пор, не смей, гадкий дроу!

– Да, госпожа, – надежда в его голосе была такой сильной, потрясающей, почти сбивающей с ног, что в этот момент остатки моего самоконтроля смыло волной ярости и желания. Если я не заявлю свои права на него прямо сейчас во всех смыслах, то просто взорвусь!