Текст книги "Дроу для мести (СИ)"

Автор книги: Ольга Видова

Соавторы: Оливия Грош
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Я не отдам тебя жрицам, – решила я.

Он не спешил меня благодарить, только серьезно, выжидательно смотрел на меня. Моя уверенность пошатнулась. Было горько признавать, что он знает меня лучше меня самой, но я продолжила:

– Пока не буду уверена, что получу то, что хочу, точно не отдам, Зан. Обещаю. Если ты прав и мне жрицей не стать, то я найду другой способ отомстить.

– Спасибо, Лавиния, – тихо ответил он, слегка склоняя голову.

– Но, если ты меня обманул. Не знаю, как. Обошел клятву или что-то не так понял. Если ты не прав, то ты будешь мечтать об алтаре.

Зан только понимающе улыбнулся, но я видела в его взгляде надежду, хрупкую, сломать которую будет очень легко. Внутри меня снова все заледенело. Мы оба понимали, что я могу это сделать. Даже не специально, а просто потому, что видела в нем кого-то другого. Но я совсем не хотела ломать Зан’тала.

Глава 30. Молчание

Зан еще дважды разжигал костер, но ночью все равно было ужасно холодно, а ведь осень только-только вступила в свои права.

Противостоять колючему, пронизывающему холоду в одиночку было совершенно невозможно, поэтому мы устроились спать вместе с лошадьми, используя их как две большие печки. Зан осторожно обнимал меня со спины, будто опасался, что я оттолкну. Но погода не оставила нам места ни для стеснения, ни для ненависти, ни для романтики.

Утром не стало теплее, но свет, пробивавшийся внутрь пещеры, говорил, что снегопад наконец закончился.

Зан осторожно вылез из нашей импровизированной кровати, явно стараясь меня не разбудить. Я украдкой наблюдала за тем, как он разминался у выхода из пещеры. Двигался он снова легко и плавно, только раздеваться в этот раз не стал. Он немного осторожничал, опираясь на левую ногу, но повязка была сухой и не похоже, что он испытывал боль. Удивительная живучесть.

– Как твоя нога? – все же спросила я, вылезая из-под лошадиной головы. Кобыла недовольно всхрапнула и резко вскочила на ноги.

Зан мгновенно оказался рядом. Плавно провел рукой по крупу лошади, бесшумно оказался перед мордой и что-то шепнул. Кобыла мгновенно успокоилась и опустила голову.

– Все хорошо, – чуть громче сказал Зан, все еще глядя только на животное. Но это было и ответом на мой вопрос.

Он еще немного пошептался с обеими лошадьми, а затем принялся организовывать нам завтрак.

Я собрала наши вещи и вышла из пещеры. Снег не торопился таять, но солнце приятно приласкало лицо, успокаивая, обещая, что новый день принесет что-то хорошее.

– Как думаешь, успеем до ночи в Нордламол? – спросила я Зана, и внутренне содрогнулась. Наверно, он бы хотел, чтобы мы туда никогда не добрались.

– Не уверен, – честно ответил он, подходя ко мне с горячими кружками. – Я был в этом городе только однажды и в другое время года. Но насколько я помню, мы увидим город за несколько часов.

Его молчаливая забота согревала сильнее, чем огненный напиток. Я действительно собиралась добровольно отказаться от этого? От него? Морозный воздух потяжелел, стал спертым и неприятным.

Я мотнула головой и вздохнула поглубже. Сначала я выясню правду, а потом уже буду грустить по одному поводу или другому.

Дорога до города прошла спокойно, даже легко. Мы не разговаривали, но и не было повода ссориться, спорить, что-то выяснять. Мы оба знали, что правда ждет нас впереди.

Нордламол действительно было видно издалека. По крайней мере ту его часть, что оставалась крепостью на холме. Храм Пламени располагался немного ниже, но и его высокие черный и белый шпили было невозможно ни с чем спутать. Они как два рога пронзали ясное вечернее небо. На их блестящей поверхности играли лучи солнца, создавая иллюзию, что в небо поднимаются два столба огня. Жуткий, завораживающий образ.

У городских ворот стояли скучающие стражники, не обратившие на нас никакого внимания, как будто они каждый день видели человеческих девушек в компании дроу.

Гостиницу мы нашли в нижней части города. Не было никакого смысла, пытаться на ночь глядя попасть в храм или искать ночлег поближе. Пока Зан ушел устраивать лошадей, я быстро искупалась в настоящей ванной, которую предоставляла гостиница, а затем отправилась искать прачечную, чтобы отгладить платье. Оно у меня было особенное. Я специально купила хорошую ткань и сшила скромный, подходящий для похода в храм, но красивый наряд, который и жрице надеть будет не стыдно.

Пока меня не было Зан тоже успел помыться и забрать из кухни ужин. Наконец-то настоящая еда!

Я осторожно повесила платье на один стул, села на второй и кивнула Зану на третий, ожидая едкую усмешку или колкость насчет последнего ужина смертника. Но он молча сел рядом со мной и начал есть. Видимо накопленная усталость была сильнее всякого характера и гонора. Мы закончили ужин в том же тяжелом, но мирном молчании, в котором провели весь день.

Перед сном я решила достать кулон матери. Чтобы не забыть надеть его завтра в храм. Он был слишком ценен для меня, чтобы носить его, но Пламя должно видеть что я потеряла. Должно ответить на мою молитву. Если не сделать меня жрицей, то дать ответы, указать другой путь. Я положила кулон на подол платья, разгладила случайную складку и обернулась.

– Ты что делаешь? – спросила я Зана, устраивающегося на полу у кровати.

Широкой двуспальной кровати, огромной, словно королевское ложе. У моих родителей кровать была скромнее, а я и вовсе никогда в жизни на такой не спала. На двоих места там было более чем достаточно. А после двух ночей в пещере, да и той ночи, перед тем как он рассказал… В общем, спать одной мне совершенно не хотелось. Даже если при таких размерах ложа спать в обнимку было не обязательно.

– Место раба на полу, – безэмоционально ответил Зан, не глядя на меня.

– А супруга в кровати, – жестко сказала я, давая понять, что споров не потерплю.

Он замер на мгновение, его спина напряглась. Затем он медленно поднял на меня взгляд. В его тёмных глазах горел какой-то вопрос. Уголок его губ дрогнул. Но он так и не заговорил. Свернул расстеленное походное одеяло. Словно преодолевая невидимое сопротивление, он медленно обошел кровать и под моим хмурым взглядом лег с другой стороны.

Темнота создавала иллюзию, что все проблемы отошли на второй план. Иллюзию.

Глава 31. Слеза

Сон не шел. Ровное дыхание Зана успокаивало, но не могло прогнать мысли и факты, что упорно лезли в голову. Особенно теперь, в тепле, когда не нужно было думать о выживании.

– Ты не спишь? – прошептала я.

– Нет, – так же тихо выдохнул он.

– Ты сказал, что если один мужчина сбегает, то наказывают всех. Тебя наказывали за побег Кел’тамала? – я хотела спросить о другом, но глупый разум избегал возможно болезненной правды.

– Нет, – ответил Зан после паузы, – в том походе меня не было. Но там был мой брат. И когда их наказывали, он решил сопротивляться. Ударил женщину. Это карается смертью.

Я невольно скривилась. Те самые справедливые матриархи, столпы общества. Но картина жизни Зана становилась полнее.

– Значит, убив Кел’тамала, ты отомстил не только за меня, но и за своего брата?

Он тихо рассмеялся, и это меня взбесило. Я развернулась, чтобы видеть его лицо. В комнате было темно, но свет от уличных фонарей слабо пробивался сквозь ставни, выхватывая из мрака смутные очертания его лица.

– Я никогда не был мстителен, – сказал Зан. Он повернулся на бок, и его рука легла на мою талию. Так естественно, как будто он каждый день это делал. – Не видел в этом смысла. Я виноват в смерти своего брата ровно в той же степени, что и Кел. Следовало бы мстить эльфийке, отдавшей этот приказ? Или той, что сломала Кела? Или может, системе, взрастившей и их, и нас такими какие мы есть? Если раскручивать эту цепочку, то можно дойти до самих богов, породивших нас столь несовершенными и склонными к подобным преступлениям.

После этого мы долго молчали. Зан видимо решил, что сказанного достаточно. А я пыталась переварить эту мысль.

Убийцы моей семьи мертвы. Другие солдаты, как Зан, выполнявшие приказ, возможно живы. Если сосредоточиться на них, то возможно Зан справился бы как мой клинок. Сила жрицы ведь не потребовалась, чтобы убить Кел’тамала. Но вот те, кто отдал приказ, недостижимы. Матриархи. И какая-то отдельная сила или группа, убивающая жриц. Сколько их? И если они убивают белых жриц, сможет ли им противостоять черная?

Столько вопросов, ответы на которые я смогу получить только в храме.

И еще оставался Зан. Мы теперь связаны. Если у меня не получится стать жрицей, то он навсегда останется со мной? Это не вызывало отторжения. Но разум искал причины поспорить с сердцем, глухо стучавшим в груди. Так сильно, что было почти больно.

– Ты тоже сбежал. Кого-то накажут? – ухватилась я за еще одно преступление.

– Вероятно, – он снова пожал плечом и немного переменил позу, – но в этой поездке собрались истинно верующие в Пламя. Бан’аэрт просто замучил меня своими проповедями. К тому же все мы были обещаны жрицам. Если они продолжили путь, то в подземье не скоро узнают о моем побеге, а потом большинство из них уже будут принадлежать жрицам. Кроме того, я умею притворяться мертвым, но об этом никто не знал, это редкий дар, передающийся с кровью, который требует многих лет тренировки. Думаю, Бан’аэрт обманулся и считает меня мертвым. А за убитого дезертира его могут даже наградить.

Он хмыкнул куда-то в сторону. И в этом было столько презрения смешанного с болью, что я больше не посмела ни о чем спрашивать.

В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз более спокойная. Его дыхание выровнялось, и я подумала, что он уснул.

Перевернулась на другой бок и замерла. Потолок сиял, разукрашенный сотней огней, словно крыша исчезла и над нами было открытое звездное небо. Яркое, настоящее, какое не увидишь в городе. Даже за этот долгий путь я ни разу не видела его таким из-за туч. В сердце екнуло, вспомнилось, как мы с мамой и сестрой забирались на крышу и смотрели на звезды. Мама знала, как называется каждое созвездие.

Я приподнялась, пытаясь понять откуда взялась эта иллюзия.

– Это лос’тал, – тихо произнес Зан, – камень в твоем кулоне. Когда на него падает свет в темноте, он создает звезды.

Я откинулась на спину и посмотрела на своего дроу.

Его взгляд был прикован к потолку, в темных глазах отражались мерцающие крапинки искусственных звезд. Я снова посмотрела на потолок.

– Красиво. Никогда раньше не видела, что он так может.

– Лос’тал не выдает своего секрета днем, – Зан говорил спокойно, но его голос был ниже обычного, – и в темноте нужен определенный угол падения света. Это самый драгоценный камень в подземье. Особенный.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить рассказывал ли что-то об этом отец.

– Лос’тал… это переводится “Ллос плачет”? Разве Паучиха способна плакать?

– Правильнее Слеза Ллос, – Зан осторожно повернулся ко мне, кровать немного прогнулась, теперь он лежал ближе, но не прикасался ко мне, только смотрел. – Есть несколько легенд, объясняющих происхождение этого камня. В основном все сводится к тому, что Паучиха была очень зла или ей было больно, вот слезы и потекли.

– У вас даже легенды жестокие? – я посмотрела на него.

Света по-прежнему было слишком мало, и проекция на потолке его не добавляла, поэтому я не замечала ее раньше. Но я уже очень хорошо знала лицо Зана, и могла бы с уверенностью даже в темноте сказать, что он немного хмурится, задумчив и в целом расслаблен, будто любая колкость, которую я могу выдать, просто проскочит сквозь него.

– Рен'днал не рассказывал тебе сказки на ночь? – в его словах звучала улыбка. – Впрочем легенды о Ллос действительно жестокие. Ее собственная жестокость не появилась из ничего. Я же говорю, что эта цепочка жестокости не имеет конца.

Снова он о мести! Я прикрыла рукой глаза, хотя хотелось закрыть уши и не слышать этих нравоучений от темного мать его эльфа!

– Лучше расскажи про камень, – попросила я некоторое время спустя, – моя мама постоянно носила его. Это что-то значит для дроу?

– Это значит все, – просто ответил Зан и замолчал.

Пауза была такой долгой, что я снова подумала, что он уснул.

– По самой популярной у мужчин легенде, у Ллос был партнер. Паук-ткач. Она выбирала узор, но мир ткал именно он. Есть версия, что ткачей было несколько. Иногда они творили и сами, каждый раз вызывая ее гнев. Некоторые места в подземье действительно выглядят так, будто их создавал мужчина: грубый камень, никакой воды и жизни, только миллион опасностей и возможностей для быстрой смерти. Ллос злилась, но всякий раз прощала Ткача, потому что у нее был план.

– А потом кто-то этот план ей испортил? – хмыкнула я. – Отец рассказывал мне сказку про паука-ткача. Он трудился не покладая лап, пока в мир не пришли люди и не начали уничтожать его паутину. Однажды к нему в гости зашла милая девица. Паук с удовольствием слушал ее речи и сам не заметил, как влюбился.

Зан слушал, затаив дыхание.

– Долго ли, коротко ли, но девица согласилась выйти за него замуж. Паук сплел для нее красивейшее свадебное платье. Он пришел в храм… а на храм напали дроу и убили всех, в том числе паука.

– Почему?

– Потому что дроу, – не задумываясь ответила я. А потом вздохнула: – Рен'днал никогда не объяснял. В его историях дроу всегда были главными злодеями.

– Иронично, что он сам… – Зан нервно хихикнул, – сам-то он соблюдал некоторые традиции. И языку тебя научил. И рос наверняка на тех же легендах, что и я.

Языку отец меня учил, потому что я была слишком мелкой, чтобы учить меня обращаться с мечом. Так он говорил. Считал, что язык не просто полезно знать, но и это делает разум более гибким, готовым к разным знаниям. А традиции дроу Рен скорее наоборот отвергал. Но объяснять это Зану я не стала.

– А что случилось с ткачами в ваших легендах?

– Да в общем то же самое, – Зан пожал плечом и снова уставился в потолок. – Влюбились в других богинь или в смертных. Версий много. Есть вариант, где ткач хотел превзойти Ллос и создал людей. Итог всегда один – Ллос злилась и убивала супруга. А потом понимала, что осталась одна. Тогда в первый и последний раз из ее глаз упали слезы. Они пробудили первых дроу к жизни, став рекой, что напоила нас. Это произошло раньше, чем Ллос планировала. Она спешно создала над нами скалы и горы, чтобы защитить. А когда мы достаточно окрепли, чтобы самостоятельно найти воду и пропитание, ее слезы подарили нам небо.

– То есть дроу родились от жестокости своей богини?

– Примерно так, – он улыбался, только мне было не ясно чему именно.

– Мама не говорила, что этот камень ей подарил Рен'днал, – зачем-то сказала я.

– Это не совсем подарок, – прошептал Зан. – Лос’тал очень сложно достать. Они большая редкость. Только очень удачливые или очень богатые дроу могут его заполучить. У меня или моего отца такого шанса никогда не было. Я не знаю, какой путь прошел Рен'днал. Но если дроу достал этот камень для своей госпожи, то это значит, что он готов принадлежать ей весь без остатка. Он добровольно вверяет свое сердце в ее руки. Это больше чем клятва супруга. В этом нет магии. Но это обещание, заявление о вечной преданности. Женщина, которая носит этот камень говорит всему миру, что она подобна Ллос. Пусть и в глазах одного дроу.

Я невольно поежилась. Может, не стоит мне надевать этот камень в храм Пламени? Знак мертвой богини. Возможно ее частичка.

Будто заметив мое смятение, Зан продолжил еще тише:

– Когда я говорил, что тебе стоит носить этот камень, я не лукавил. Я никогда не смогу добыть для тебя другой лос’тал. Но я бы хотел.

По телу пробежала дрожь, словно мы снова в пещере, вокруг бушует буря и мне очень холодно. Мне хотелось прижаться к нему, вдохнуть его запах, почувствовать надежность его рук, и вместе с тем не хотелось его видеть, хотелось убежать и спрятаться от того, что скрывалось за его словами.

Я резко повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Глупо. Сердце в груди бешено стучало. Я ждала, пока мне станет легче дышать.

– Зан.

– Да, госпожа? – он как будто был готов к чему угодно.

– Заплети косы супруга завтра утром.

Так всем будет ясно, что нас связывает. Не останется никаких сомнений в ценности жертвы. А я не смогу забыть, что он мне говорил, что между нами было…

– Спасибо, Лавиния, – едва слышно выдохнул он.

Зан должен был понимать, что я бы приказала ему это сделать перед походом в храм в любом случае. Но в его благодарности было и что-то другое. Что-то, что я все еще не смогла в полной мере осознать.

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать все мысли. Завтра. Я узнаю всю правду и приму решение. Не сейчас.

Глава 32. Символы

Утро выдалось пасмурным. Тусклый свет пробивался сквозь ставни, но в комнате было сумрачно. Лос’тал снова выглядел как просто черный камень, едва заметный на фоне черной ткани. Сколько еще секретов этого мира мне было неизвестно?

Зан проснулся раньше меня. Он сидел на краю кровати и аккуратно плел сложную прическу. Сердце подпрыгнуло от воспоминаний, но я поспешила себя успокоить. Я же сама его попросила вчера.

Поддавшись порыву, я проползла по кровати, чтобы оказаться у него прямо за спиной. Его плечи напряглись, но он не обернулся. Только пальцы, держащие белые пряди, замерли. Словно он ожидал, что я снова вцеплюсь ему в волосы и потребую все расплести.

– Позволь я помогу, – прошептала вместо этого.

Судорожный вздох выдал, что напряжены были не только плечи. Я с досадой подумала, что мне совсем не нравится, что он меня боится.

Я взяла волосы с другой стороны и стала повторять рисунок, который казалось давно должна была забыть. Это оказалось сложнее, чем я думала. Его волосы были прохладными, густыми и удивительно мягкими. Я старалась действовать осторожно, аккуратно пропуская пряди между пальцами, затягивая так, чтобы прическа не растрепалась, но не дергая, не причиняя боль.

Зан уже давно закончил со своей половиной и терпеливо ждал. А я еще и несколько раз расплетала часть, поняв, что ошиблась. Но он мне доверял. Его дыхание не сбивалось, он не торопил меня и не шипел от боли, когда я все-таки дергала слишком сильно.

– Кто вообще придумал так сложно? – буркнула я, в очередной раз расплетая несколько последних узлов.

– Кто-то, кому очень нравилось чувствовать прикосновения своей супруги, – в голосе Зана звучала улыбка, – говорят, когда-то мужчинам запрещалось притрагиваться к своим волосам. Прическу создавала супруга. Но это похоже на сказку. Если у женщины несколько мужей, она только и будет что весь день плести им косы.

Похоже ему был важен сам факт, что у него будут косы женатого мужчины, да еще заплетенные супругой. А то насколько они будут правильными и аккуратными по всей видимости волновало только меня.

– Согласна, – сказала я, наконец закончив, – в следующий раз будешь плести все сам.

– Надеюсь, этот следующий раз будет, – едва слышно ответил Зан.

Я почувствовала, как щеки заливает румянец, и поспешила сползти с кровати до того, как он обернется и увидит, как легко его слова попадают в цель. Пока я не узнаю все, я не могла ничего ему обещать.

Надев платье, я почувствовала себя увереннее. Более взрослой. Я давно привыкла полагаться только на себя. Мое детство закончилось слишком рано, но с тех пор прошло уже много лет. Никто не посмел бы назвать меня ребенком. И все же… Этот дроу заставил меня расслабиться, показал, что можно рассчитывать на кого-то еще. Хотя бы в мелочах. Это было тревожно, неправильно и вместе с тем очень приятно.

Я взвесила на ладони лос’тал. Сегодня он казался тяжелее, чем обычно. Надеть или снова спрятать?

– Вчера я забыл тебе сказать еще об одном важном свойстве этого камня, – Зан бесшумно подошел ко мне, и теперь тоже смотрел на кулон в моей ладони.

– О каком?

Я сложила руки на груди, пряча камень с глаз, и ожидая услышать очередную легенду.

– Как и все связанное с Ллос, этот камень может быть оружием, – Зан смотрел мне в глаза. – Иногда Слезу Ллос называют последней надеждой матриарха. Ты можешь проглотить ее, и яд почти мгновенно убьет тебя. Второй вариант – это взрыв. Он убьёт всех вокруг. И я не знаю, зацепит ли тебя. Слова нужны те же, что ты используешь для своих артефактов, но этот взрыв будет намного мощнее.

Я снова посмотрела на кулон. Камень казался совершенно обычным. На нем не было символов или каких-то отметок. Может что-то было на оправе, но она оплавилась в пожаре. Я сжала камень в кулаке и тихо спросила:

– И этот взрыв уничтожит камень?

– Вероятно. Точно не знаю.

Я кивнула и надела кулон на себя. Потом все же сказала:

– Тогда я никогда не смогу использовать его. Это последнее, что у меня осталось от моей семьи.

Зан кивнул, словно ожидал такого ответа. Он отошел к своему мешку и вернулся с простым на первый взгляд ножом, протянул его рукоятью вперед:

– Тогда возьми это.

– Нож? – я взяла, повертела оружие в руках. Простая деревянная рукоять без какой-либо отделки, одна сторона лезвия идеально заточена, вторая тупая. Будто обычный кухонный нож. Я хмыкнула: – Думаешь, я великая воительница, способная противостоять врагам с этой железкой?

– Главное знать, какая сторона у нее острая, – он ухмыльнулся, зеркаля мою насмешку, но затем серьезно добавил: – это не просто нож. Я давно должен был тебе его отдать. Это нож твоего отца. Тот самый, на котором был яд, убивший моего отца.

Нож в моей руке показался невероятно тяжелым. Если Зан прав, я держала в руке целую историю. Про мою семью, отца, его последнюю хитрость. Он сам нашел способ отомстить за себя. Только никому от этого не стало лучше.

И все же. Это был просто нож. Я должна была его помнить, по мнению Зана? На каждой кухне есть такие. Ну, может, не такие острые. И рукоять выглядела достаточно старой.

– И ты вспомнил о нем только сейчас?

Зан покачал головой, отступая на шаг, будто опасался, что я сейчас ему этот нож куда-нибудь всажу. Из символа превращу в реальное орудие мести.

– Просто хочу, чтобы у тебя было что-то еще от твоей семьи, кроме камня.

Я еще раз повертела нож в руках. Нет. Он не навевал мне никаких воспоминаний. Просто хороший нож. Я нагнулась и убрала его в сапог. У меня там было крепление, но подходящего ножа не было. Никаких теплых ассоциаций он у меня не вызывал, но, если Зан решил, что он мне нужен, пусть будет.

– Наверное, мне не стоит надевать сегодня кольчугу? – спросил Зан, снова возвращаясь к своим вещам.

Я не сразу поняла, чем может ему помешать кольчуга. Вернее, мне. Сглотнула.

– Да, не стоит гневить Пламя, в храме безопасно. Но оружие возьми, мало ли... – мой голос почему-то резко охрип.

Он демонстративно медленно стал застегивать свои кожаные наручи, давая мне время запретить и их.

– Зачем ты рассказал мне о свойствах лос'тала?

– Вспомнил, что твоя мать не использовала камень, – серьезно ответил он. – Наверное, Рен'днал хотел ее защитить и не рассказал ей. Но мне кажется, он ошибся. Знание – это сила. И право на последний выбор.

С этим я не могла спорить. Мне требовалось знание, чтобы выбрать, как действовать. Только странно было это слышать от того, кто выбора лишен.