Текст книги "Дроу для мести (СИ)"

Автор книги: Ольга Видова

Соавторы: Оливия Грош
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15. Вкус мести

Когда за Заном закрылась дверь, я позволила себе минуту слабости. С момента, как тот дроу повернулся, казалось, что я не могу дышать. В ушах звенело, лицо горело, перед глазами вспыхивали красные пятна. Как до трактира дошла вообще не запомнила.

Но это точно был не сон.

Воплощение моих кошмаров спокойненько зашло в лавку портного, мило побеседовало с моим дроу, посмело даже поклониться мне, прежде чем уйти.

Кел’тамал. Теперь я знала его имя.

И вот она справедливость Пламени! У меня еще нет силы его жрицы, но у меня есть дроу, не способный противиться моим приказам. Великолепный воин. Я же видела, он долго стоял против двоих. Уж против одного, да еще того, кто не ожидает удара, Зан точно справится, в этом я ни капли не сомневалась, по-другому быть просто не могло.

Но когда Зан ушел, я поняла, что сидеть и ждать его возвращения выше моих сил.

Я вытащила мешочек с взрывающимися камешками, на всякий случай, и поспешила за ним.

Благо Зан был высоким и очень заметным в любой толпе. Он уже успел уйти достаточно далеко, но я увидела его фигуру, сворачивающую за поворот, и поспешила за ним.

Только вот, похоже, он не врал, говоря, что умеет ходить очень быстро. Поспеть за ним у меня никак не получалось.

Я видела, как к нему подошел другой дроу. С расстояния не узнать, но вряд ли в этом городишке завелся третий темный эльф.

Протиснуться через толпу оказалось непросто, как и понять, куда именно они свернули. Когда я все-таки отыскала нужный переулок, запыхавшаяся, с колотящимся сердцем в ушах, едва смогла понять, что эльфы разговаривали! Вместо того чтобы драться, они говорили! На дроусском, что заставило напрячься, вспоминая, настраиваясь, чтобы сложные звуки складывались в слова.

Возмущение, что Зан посмел еще о чем-то говорить с этим ублюдком сменилось волной восторга. Кел’тамал предлагал Зану сбежать, а тот отказался!

А затем до меня дошел весь смысл слов Кел’тамала. Меня бросило в холодный пот. Брачную клятву можно сломать. Вот почему Зан выбрал ее! Отец мне о таком не рассказывал…

Но главное, что клятву на крови сломать нельзя. А ее ведь можно и обновить. Все-таки я была права, взяв две.

Я осторожно выглядывала из-за угла, наблюдая сражение дроу. Они оба были очень хороши. Я видела Зана сражающимся в третий раз, и он каждый раз использовал разный стиль, иные уловки. Впрочем бой против дорожных разбойников вряд ли можно было назвать боем. Скорее резней.

Кел’тамал же был опасен. Сердце учащалось, когда он замахивался или отражал удар.

Они двигались как две ожившие тени. Быстро и грациозно. Зан был немного ловчее и быстрее, а Кел’тамал похоже полагался на силу удара.

Его меч опустился на плечо Зана, пробивая кольчугу. Но Зан даже не вздрогнул, вывернулся и его клинок вошел в шею Кел’тамала.

Тот с хрипом повалился на колени. Задержался в этой позе, прижимая руку к горлу, что-то неразборчиво прошипел и упал.

Это было быстро и страшно.

Зан замер над ним, его грудь тяжело вздымалась, из пореза на плече сочилась алая кровь. Он резко поднял голову, когда я вышла из своего укрытия. Белые волосы облепили мокрое от пота и слез лицо.

Слезы? Из-за мерзкого дроу? Хотя… он же его знал…

Но мне было плевать на его чувства.

Я подошла к телу мертвого убийцы, ногой перевернула его, из мертвой руки со звоном выпал меч. Я должна была посмотреть в это лицо. Чтобы запомнить, какой он теперь. Чтобы больше не смел являться в мои сны.

Его лицо было спокойным, расслабленным. Если бы не кровь на его горле, можно было бы решить что он глубоко уснул.

Я плюнула в мертвое лицо.

– Слишком быстро. Слишком просто. Легкая смерть.

Слова срывались с языка собственно ни к кому не обращенные. Я не чувствовала торжества, радости. Не чувствовала себя отомщенной. Этого недостаточно. Только один из многих. А я помню только два лица. И где я буду искать остальных?

Вкус мести оказался горьким. Неправильным. Ужасно неприятным.

– Он был хорошим воином, – глухо произнес Зан, – ты имеешь право на месть, госпожа. Но он имел право на честную смерть в бою.

– Ты хорошо мне послужил, Зан, – не оборачиваясь, я произнесла фразу, обозначающую, что приказ исполнен. – Идем.

– И оставим тело вот так? – прилетел мне в спину удивленный возглас.

Я медленно повернулась. Зан наклонился к телу, снял с пояса Кел’тамала кинжал и одновременно с этим вернул меч в разжавшиеся пальцы. Словно хоронить его собрался.

– Ты хочешь, чтобы все знали, что ты его убил?

– Как только узнают, что мы сегодня встречались у портного именно на меня и подумают, – ответил Зан. – Или прикажешь порубить его на мелкие кусочки и вынести в лес?

От того, каким тоном он это предложил, мне стало не по себе.

– Нет, – я качнула головой, – но ты прав, нужно его спрятать.

Зан оглядел пустой переулок. Само место было отличное – две стены сплошняком из кирпича и камня, ни окон, ни даже труб или отверстий. И с обеих сторон слегка изгибался, ни с одной, ни с другой улицы случайно заметить, что здесь происходит, невозможно.

Я вытащила мешочек с артефактами. Опасалась, что Зану понадобится помощь, а выходит помощь нужна нам обоим. Мне преследование ни к чему. Я собираюсь много путешествовать как всякая жрица Пламени. Вдруг кто-то уже запомнил меня в компании дроу? Жрицы выше закона, жрицы всегда в центре внимания… но это внимание особенное. Независимо от цвета, жрицы уважаемы за близость к Пламени. Мне не нужно, чтобы на меня смотрели как на убийцу.

– Раздень его.

Зан замер, удивленно глядя на меня. Неужели мне в каждый приказ придется вкладывать силу? Вот только взгляд у Зана был не бунтующий, скорее болезненный.

– Нужно, чтобы все его тело покрывали ожоги, и было неясно, какого цвета его кожа, – пояснила и сама наклонилась, чтобы стащить с тела сапоги.

– Это… неправильно, – покачала головой Зан. – Нельзя с телом так…

Я распрямилась, и сама не заметила, как перешла на крик:

– Мой дом сожгли вместе с телами моей семьи. Мне даже похоронить было нечего! Я сама только чудом выбралась. Пусть скажет спасибо, что уже мертв.

Лицо Зана изменилось. Застыло бесстрастной маской и сосредоточенностью. Больше он не спорил. И слова не сказал, когда я бросила взрывающийся камешек на тело. И когда заставила забрать его все ценное, что мы сняли, и что нельзя было сжечь.

Теперь произошедшее ощущалось лучше. Один убийца мертв. Я на правильном пути.

Глава 16. Отказ

Вернувшись в трактир, мы отправились в помывочные, а когда я поднялась в комнату, то Зан снова опередил меня.

В этот раз он сидел на полу, в рубашке, с закатанными рукавами. Рану на плече не было видно, но и крови не было, значит, ничего страшного.

Он перебирал вещи Кел’тамала.

– Эту кольчугу тоже плел я, – бесстрастно сообщил он, – но продавать в этом городе будет равно признанию в содеянном.

– Хочешь сказать, что ты столь великолепный мастер, что дроу опознали бы по одной твоей кольчуге? – фыркнула я, пытаясь высушить тканью мокрые волосы.

Лицо Зана я не видела, но судя по возникшей паузе, он тщательно подбирал слова для ответа:

– У каждого мастера свои секреты. В подземье мою работу возможно опознали бы. Здесь вряд ли. Но если ты продаешь чужие вещи, то их происхождением наверняка поинтересуются. Тебе это не нужно, госпожа.

– Не тебе решать, что мне нужно, – привычно обрубила я. Хотя следовало признать, что он прав. – Не будем продавать, но тащить все это барахло тебе. Если только нам не повезет купить лошадей.

– Да, госпожа.

Что-то в его голосе изменилось. Он звучал глухо, почти скорбно. Будто похоронил друга.

Может, так и было.

Почему меня должно это волновать?

Я помотала головой, чтобы сбросить влагу с волос и заодно выкинуть ненужные сантименты. Капли воды полетели во все стороны.

Зан резко смахнул попавшую ему на лицо воду. Слишком нервное движение.

– Мне казалось, ты должен принимать все от своей госпожи? – чуть игриво бросила я, надеясь развеять это хмурое молчание и, может, получить чуть больше внимания, закрепить результат прошлой ночи.

– Что? – он поднял на меня взгляд, будто вовсе забыл о моем присутствии, погрузившись в свои мысли.

– Говорю, ты сегодня был хорош! – произнесла чуть насмешливо, но сами слова были искренними. – Мне понравилось, как ты сражаешься за меня. Как исполняешь мой приказ. Я мечтала о мести все эти годы, и ты положил ей начало, Зан, спасибо.

Он опустил взгляд, словно я не похвалила его, а ударила.

– Благодарю, госпожа. Я рад служить тебе.

Внутри сжалась пружина. Мне хотелось, чтобы он снова служил мне как прошлой ночью. Снова почувствовать, как он покоряется мне весь. Не только как мой клинок, но как мужчина.

Я подошла к нему, отшвырнула ногой мешок, лежавший перед ним, и запустила пальцы в волосы.

– Ты очень хорош, Зан, – прошептала, чувствуя, что мне нравится произносить его имя вслух, – Мой прекрасный, смертоносный инструмент, доказавший свою преданность.

Он отшатнулся прежде, чем я успела сжать пальцы, буквально выскользнул из-под моей руки с той дикой грацией, что была у него в бою, и оказался в другом углу комнаты. Его дыхание было тяжелым, будто он снова был ранен.

– И как это понимать? – я нахмурилась, пытаясь прочитать эмоции на его лице, но он скрывал его, завесившись волосами, и не смотрел на меня.

– Мы… я не должен был, прости, – он прошептал так тихо, что я едва расслышала. – Ты чудесное, светлое создание, тебе не следует пачкаться об меня.

Я замерла, а когда его слова дошли до моего сознания, едва не рассмеялась и воскликнула:

– Ты с ума сошел? Я? Светлое? Что ты несешь, Зан?

Я уставилась на него в замешательстве, а он будто сжался под моим взглядом.

– Я не хочу, чтобы ты потом пожалела, госпожа, как жалеешь о прошлой ночи. Ты выше этого. Я твой клинок, оскверненный кровью твоего врага. Тебе не стоит мараться…

В его голосе было столько боли, что я замерла, так и не подойдя к нему. Происходило что-то странное. Он больше не пытался меня соблазнить, понравиться мне. Вряд ли это из-за того, что он получил прошлой ночью. Скорее это из-за мертвого дроу. Но в этом же и был смысл!

–Ты сегодня убил для меня. Исполнил мою месть, и я хочу это отпраздновать!

Я все же шагнула к нему, а он вскочил на ноги, оказался у противоположной стены и прижался к ней спиной, будто пытался просочиться сквозь нее. Как зверь прижимается к прутьям клетки при виде кнута дрессировщика. Но я не собиралась делать ему больно! Чего он боялся? Его поведение было возмутительно и обидно!

– Я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки! Я хочу развлечься! Не смей отказывать мне! Ты мой супруг! Ты принадлежишь мне!

Он поднял на меня глаза, все такие же больные. Без капли возбуждения или интереса.

– В этом и разница, госпожа моя. Я твой супруг, а не раб.

– Пояснишь? – я наклонила голову, изучая каждую его реакцию.

– Раб обязан во всем подчиняться своей госпоже. Беспрекословно. Абсолютно. Вечно, – медленно, но твердо ответил он. – Супруг же должен защищать свою госпожу. В этом всегда была первая и главная задача. Поэтому супругом быть почетно. И иногда это означает защищать госпожу от самой себя. Именно это я и делаю.

– Отказываясь отпраздновать то, как ты успешно меня защитил?

– Это была не защита, а месть. Я твой клинок, госпожа. Пусть так и будет.

– Клинок, супруг, раб. Это всего лишь слова.

– Верно, госпожа моя, но они определяют суть, – он расправил плечи, сразу сделавшись больше, значимее, но в глаза мне так и не посмотрел. – Ты можешь делать со мной все, что тебе вздумается, Лавиния. Я останусь твоим супругом. Но ты отвечаешь за меня перед богами. Не важно, Ллос, Пламя или кто победит следующим.

– Отвечаю перед богами и могу отдать им, – вырвалось у меня раньше чем я осознала, что раскрываю ему свой замысел.

– Ты не можешь меня убить.

Я сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь.

– Не могу. Но я достаточно знаю о традициях дроу, Зан. Думаешь, мне не известно о лазейках в клятвах? Думаешь, я не слежу за яркостью рисунка от клятвы на крови на твоей коже? Я иду в Нордламол не просто так. У меня есть план. И я отомщу каждому, кто был там. Кто убивал моих родных, поджигал дома соседей, глумился над телами. Думаешь, я была жестока с твоим другом? Не смеши меня! Он легко отделался! Я десять лет представляла, что с ним сделаю, у меня очень хорошее воображение, а отец рассказывал о пытках, которые применяют в подземье!

Разумеется, рассказывал он не мне, детям о таком не рассказывают. Он как-то разоткровенничался, напившись с друзьями. Но любопытство часто помогало мне узнать что-то не предназначенное для детских ушей.

– Кел’тамал не был мне другом, – прошептал Зан, зажмурившись.

– Вот и хорошо, – я отвернулась, чувствуя разочарование и усталость.

Вечер был безнадежно испорчен.

– Что в Нордламоле? – спросил Зан после паузы. Осторожно, будто боялся потревожить змею. – Или кто?

– Я не обязана перед тобой отчитываться.

Я была близка к тому чтобы все ему рассказать. Чтобы посмотреть, как с его лица спадет эта маска скорби и сменится леденящим ужасом понимания. Увидеть, как он оценит мой план и свое место в нем. Убить супруга нельзя, но можно положить на алтарь. Он это знал. Он бы понял, что я мыслю, как дроу. Уважал бы меня больше. И возможно, больше не посмел бы мне отказывать в близости, понимая, что для него она может стать последней.

Но я решила, что неведение будет моим подарком Зану за службу и наказанием за отказ.

Глава 17. Нож

Лавиния уснула, а у Зана не получалось. Он сидел на полу, упираясь спиной о стену и смотрел на ее расслабленное лицо.

На коленях у него лежала поврежденная в бою с Келом кольчуга. Он почти не глядя вытаскивал разорванные звенья и клал их на мягкую тряпицу, чтобы не потревожить ее сон. Отсутствие света не мешало ни его работе, ни возможности рассмотреть Лавинию. Это днем он иногда не мог нормально сфокусироваться или правильно определить цвет. Ночь – время дроу.

Бледная хрупкая девушка во сне выглядела нежной и совсем юной. Зан задавался вопросом – как он не узнал ее раньше? Так ли невероятно это совпадение?

Лавинию хотелось защитить от этого мира, в том числе от себя. И от нее самой. Последнее кажется будет самым сложным. Она сама не знает, что ее ждет на выбранном пути.

Кел’тамал не был ему другом. Он даже не был другом отцу Зана. И себе Зан мог признаться, что не сожалеет об этом убийстве. Это был честный бой. Да, магия супружеской связи поддерживала его. Ярость Лавинии странным образом подпитывала его силы. Но Зан мог без стеснения назвать себя хорошим бойцом, не нуждающимся в подобной помощи. Он много раз видел дружеские спарринги Кела и отца. И сам много раз тренировался с Келом…

Зан отвлекся от работы посмотрев на свой меч, лежавший рядом. Провел пальцем по лезвию, ощущая едва заметную зазубрину от удара Кела. Придется сточить много металла, чтобы выровнять. Значит, не сейчас. Нельзя разбудить юную госпожу. Пусть зазубрина останется, хотя бы до следующего привала, как память о Келе и о победе.

Бой не был простым, но и не был по-настоящему сложным.

Мог ли Кел поддаться? Зану казалось, что это не в его характере. Но время многих меняет.

Зан снова вернулся к работе, скручивая новые кольца для кольчуги. Привычная монотонная работа успокаивала, а вот лицо спящей Лавинии…

Он смотрел на нее и видел десятки других убитых девочек и мальчиков, в том числе убилых Кел’тамалом. Поэтому Зан не сомневался, что сделанное… нет. Не было правильным, но было объяснимым, понятным, допустимым.

Кел’тамал и сам это понимал. Зан был в этом уверен.

Только путь мести никогда не приводит ни к чему хорошему. Но как увести Лавинию в другую сторону, Зан не знал. Он знал о ней удручающе мало, чтобы делать какие-то однозначные выводы.

Лавиния чему-то хмыкнула во сне и перевернулась на другой бок. Не проснулась. Зан перевел взгляд на ее мешок. Ему даже не нужно было вставать, чтобы дотянуться до него. Лавиния не доверяла ему, но и не пряталась. И запрета ведь не было.

Затаив дыхание, Зан осторожно, потянул завязки и заглянул внутрь. Тихо, чувствуя себя вором, недостойным и самым отвратительнейшим существом, посмевшим посягнуть на святое – вещи госпожи, Зан стал перебирать содержимое. Мешочки с травами, артефакты, что она так успешно использовала. Мешочек с украшениями, в котором нашелся один из его перстней. Зан вспомнил, как второй катился по полу, надо непременно поднять. Кроме этого, там было то, что она сняла с разбойников, застигших их в лесу и в отдельной тряпице кулон с серым, почти черным камнем в оплывшей оправе…

Зан осторожно замотал кулон в тряпочку и сунул обратно в мешок. Если это то, что он думает, то почему она не носит его? Там только цепочку нужно подобрать, а сам кулон даже в таком виде был красив.

Он продолжил изучать ее мешок, наткнулся на записную книжку в кожаном переплете. Добротно сделанную и явно не новую. Открыл, сам испугался шелеста страниц и замер, вслушиваясь в дыхание. Лавиния спала, а он, возможно впервые в жизни возблагодарил своих учителей, требовавших уметь двигаться бесшумно. Зан осторожно переворачивал страницы. Он хорошо знал язык, но почерк Лавинии был острым, грубым и неразборчивым. Только магические руны были перерисованы старательно и аккуратно. Он нашел и ритуал подчинения, и совсем безобидные вещи. Но ясно было одно – Лавиния очень даже сведуща в том, как использовать свою магическую силу, пусть она и не была сильной колдуньей, она была более умелой, чем можно было ожидать в ее возрасте.

Зан осторожно сложил ее вещи и вернулся к работе, пытаясь понять, что он упускает. Что-то критически важное.

За прошедшие дни Лавиния удивила его столько раз, что впору перестать удивляться, но он был уверен, что его ждет еще много сюрпризов.

Юная девушка, чью семью вырезали, взрастившая в себе ненависть. Знающая основы лекарства и разбирающаяся в темных, очень темных ритуалах. Знающая законы и язык дроу. Понимающая потребности дроу. Она назвала отцом того темного эльфа. Зан помнил, что его звали Рен'днал зе Ашер.

Лавиния не назвала свою фамилию. Возможно, она носила фамилию матери или родного отца. В то, что она полукровка, Зан ни за что бы не поверил. В ней не было ни одного признака дроу. Белая кожа и темные почти черные волосы, у дроу такие бывают только у полукровок. Но у Рен’днала волосы были белые. А глаза темно-красные. Интересно, как его не пугались люди?

У Лавинии же глаза были серые. Зан отлично изучил все ее взгляды и все оттенки льда. Интересно, когда она узнает правду, они станут как сталь или все же как снег? Это ему предстоит выяснить. Но он предпочел бы оттянуть этот момент.

Только вот план с соблазнением провалился. Он теперь боялся прикоснуться к ней. Впрочем…

Зан ухмыльнулся сам себе и посмотрел на окно, где можно было разглядеть звездное небо и растущую луну.

Он ведь и раньше боялся прикасаться к некоторым женщинам. Его многому учили. И этот страх он умел преодолевать.

Только вот от мыслей об этом ему становилось тошно. Сбежал, чтобы больше не исполнять жестокие приказы, чтобы самому выбирать, куда направлять свой взор, а в итоге стал клинком в руках девочки, одержимой местью. Что если завтра она решит, что нужно убить не только Кела, но и всю его семью? Око за око.

Работа над кольчугой была закончена. Зан взял в руки нож отца Лавинии. На первый взгляд, самый непримечательный среди его ножей. Простая рукоять из темного дерева, почти прямое лезвие… убившее Хан’рала, отца Зана. Ни гравировок, ни украшений. Простой нож, даже не боевой по своей сути. Может, у Рен’днала просто не было времени, и он схватил первый попавшийся под руку. Только именно этот нож Зан носил как напоминание о том, что ему самому мстить некому. Это всего лишь порочный круг жестокости. Казалось, что он вырвался.

Но теперь его задача – вытащить из этого круга Лавинию.

Зан вздохнул, убирая нож и пересаживаясь ближе к кровати.

Нельзя проявлять слабость.

Нельзя дать ей вспомнить его.

Нельзя отказывать ей в близости.

Если он хочет выжить, а Зан все еще хотел, ему нужно продолжить игру. Даже если самому будет от себя противно. Но Лавиния не должна догадаться.

Ему нужно, чтобы она ему доверяла. Нужно выяснить о ней все. И тогда он сможет потушить пожар в ее сердце. Легко ненавидеть того, кого не знаешь. Нужно, чтобы она его узнала. И чем быстрее, тем лучше.

Нет, Лавиния дочь Рен'днала зе Ашер, игра не окончена. Зан’тал проиграл по крупному, но теперь у него была другая цель, и он надеялся отыграть как можно больше.