Текст книги "Дроу для мести (СИ)"

Автор книги: Ольга Видова

Соавторы: Оливия Грош
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18. Страх

В эту ночь я впервые за много лет не видела кошмаров. Нет, я не забыла, что Кел'тамал там был не один. Но знание, что хотя бы один ответил, успокаивало.

Я спустила ноги с кровати и уперлась во что-то мягкое. Зан даже не пошевелился. Он спал, глубоко дыша, под веками двигались глаза, на лбу появились морщины, а зубы были сжаты так, что желваки ходили.

Но было в этом что-то завораживающее. Я осознала, что до сих пор почти не видела его спящим. Не считая дней, когда он валился с ног из-за раны. Обычно он спал очень чутко, всегда пробуждаясь одновременно со мной или раньше. Уязвимый, но совсем не слабый, даже во сне он казался храбрым воином, сражающимся со своими демонами.

Зан застонал, дернулся и проснулся. Несколько секунд его взгляд блуждал, пока не встретился с моим. Он снова дернулся, брови сошлись на переносице. Затем он громко втянул носом воздух, так, что ноздри заметно расширились, а грудь поднялась, на впалом животе обозначился пресс.

Единым плавным движением он перетек на колени. Вроде и встал, а все еще тихий и покорный.

– Доброе утро, госпожа, – его голос после сна еще был хриплым, – прости за прошлый вечер. Я… был не прав. Супруг не должен отказывать своей госпоже ни в чем. Это больше не повторится.

Это на него так ночь на полу повлияла? Или кошмарный сон?

Что-то мне не нравилось в его позе. Она казалась неестественной, напряженной. Будто он положил себе на плечи тяжелый груз и теперь не может полностью распрямиться. Воин снова вступил в бой со мной и притворяется милым и невинным?

– Доброе, Зан, – ответила потягиваясь, и все же вставая, – сегодня попробуем купить коней и поедем дальше.

Не то чтобы мне так уж было нужно информировать его, но он выглядел каким-то потерянным и расстроенным. Хотелось взбодрить того, кто забрал мой кошмар хотя бы на одну ночь.

Переодевшись, я обнаружила, что Зан залез под кровать.

– Что ты делаешь?

– Ты вчера обронила, – Зан вылез и, стряхнув пыль, протянул мне кольцо на открытой ладони. Перстень с гербом. Его перстень.

Я подозрительно осмотрела Зана с ног до головы. Что за странный жест? Наверняка он ведь не был в восторге, что я сняла с него все ценное.

– Почему ты отдаешь мне его?

Зан стоял с протянутой раскрытой ладонью не шелохнувшись, но осторожно поднял на меня взгляд.

– Потому что он твой. Все что принадлежало мне, теперь принадлежит тебе. Ты не разрешала мне его забирать.

Я все же взяла в руки перстень, повертела его в пальцах, впервые спокойно рассматривая. До этого Зан всегда был рядом, и было неловко делать это перед его лицом. Хотя по сути он прав! Все его теперь мое. И он сам мой! И чего я стеснялась?

Перстень был тяжелый и красивый, с потертым ободком. Без камней, но с изящной гравировкой в виде виверны.

– Это символ твоего Дома?

– Дома моей матери, госпожа, – ответил Зан, улыбнувшись одним уголком губ, – теперь я часть твоего Дома.

– У меня нет Дома, – вырвалось раньше, чем я успела себя остановить, – благодаря таким как ты.

– Это ужасно, но ты можешь его восстановить. Пока ты жива, все возможно. У тебя ведь есть план? Я в нем лишь первый кирпичик?

– Ты… – в горле неожиданно пересохло.

Он что действительно строит планы на жизнь со мной? Размечтался! Хотелось возмутиться, наказать. Но он ведь не знает. На секунду я представила, как отказавшись от цели, я где-то осяду и буду жить с ним, как мои родители…

Чтобы справится с неожиданным страхом, я снова сосредоточилась на кольце:

– Этот перстень имеет для тебя какое-то значение?

Металл нагрелся от моих пальцев и теперь приятно лежал в ладони, меня тянуло его примерить. Странное чувство, никогда не питала интереса к украшениям.

– Да, – легко ответил Зан, – его носил мой старший брат. После его смерти я занял его место.

Я почувствовала легкий укол совести, но тут же выпалила:

– О! И как это случилось?

– Он ударил женщину. Мне приказали его казнить.

Зан сказал это так безразлично, будто это не имело никакого значения. Он отвернулся и начал одеваться. Еще одно подтверждение, что все дроу звери и убийцы, не способные на сочувствие даже к своим близким.

– Значит это символ твоего превосходства? – я надела перстень на палец, надеясь его разозлить. Увы кольцо было мне велико, разве что на большой палец подошло бы.

Зан как назло не смотрел на меня в этот момент:

– Нет, это символ моего падения. Казни редко бывают справедливыми. Мой брат этого не заслуживал, но возможно мы оба получили лучшее из возможного.

Вы посмотрите на него! Темный эльф рассуждающий о справедливости. Если таким был приказ, то разве он может сомневаться?

В груди заскреблись кошки. Я слишком легко забыла историю отца. Он тоже многое не считал справедливым. Но Рен'днал потому и покинул подземье, а…

– Мой брат был обещан жрицам Пламени, – бесстрастно продолжал Зан. – Поэтому сыну младшей ветви позволили носить перстень с гербом Дома.

Я замерла пытаясь осмыслить услышанное. Он буквально был предназначен для меня?

– То есть вместо него к жрицам должен был отправиться ты?

– Я и отправился, – Зан пожал плечами. Его пальцы, завязывающие ремень на поясе, резко сжались и замерли. Но секунду спустя он распрямился. Он не надел кольчугу и не взял оружие. И глядя в окно, продолжил: – возможно, меня еще ждут. Пока Бан'аэрт вернется в подземелье и сообщит о моей смерти, пока найдут мне замену, пройдут недели. А если мать проверит на семейном кристалле и выяснит, что я жив, то еще и поиски могут организовать. Впрочем, последнее вряд ли. Моя жизнь никогда не была настолько ценной, чтобы о ней хоть кто либо беспокоился.

В его голосе не было жалости к себе. Только констатация факта, привычная и спокойная. Мужчины дроу – расходный материал. Один не угодил, заменят другим, а он исчезнет, так пойдет третий. Если это было известно мне, то каково жить с таким знанием о себе, представить страшно.

Я поддалась порыву и подошла к нему, за плечо развернула к себе и, глядя в глаза, прошептала:

– Твоя жизнь ценна для меня.

Пусть я собиралась заплатить ею за силу, но сейчас, рядом со мной был мужчина, вырвавшийся из очень жестокого мира и мне хотелось помочь ему почувствовать хоть что-то кроме горечи.

На его лице промелькнуло удивление, и я поняла, что перешла грань. Зачем вообще завела этот разговор? Что толку смазывать петли на двери, которую собираешься пустить на дрова?

– Надень кольчугу и возьми оружие, так ты эффективнее.

Сказала и развернулась, чтобы не показать смятение и злость. Он всего лишь дроу! Он убил собственного брата! Нельзя сочувствовать врагу!

Глава 19. Любопытство

Мы спустились в общий зал, чтобы позавтракать. После утреннего разговора я все еще чувствовала неловкость за свою минутную слабость. Зан снова шел позади меня, позволяя мне не думать о выражении лица, и даже за столом он, как обычно сел сбоку, опустив взгляд, а не напротив. Эта привычная покорность казалась чем-то вроде признания или очередной манипуляции. Если он играл со мной, то я велась и ничего не могла с собой поделать.

Слишком много сочувствия к темному эльфу.

На секунду я представила его сидящим на полу рядом со мной, как принято в домах дроу. Эта картинка вызвала двоякие чувства. Возбуждение, смешанное с ревностью. Пожалуй, это можно было бы провернуть наедине. Но когда нас могут видеть, мне не хотелось его унижать. Хотя с чего бы мне считаться с его чувствами? Темные эльфы несут только зло, унижения напомнят о его нынешнем месте – у ног человечки. Наверно, это чувство собственницы во мне взыграло.

Я почти прогнала эти мысли, когда рука Зана накрыла мою. Его прикосновение к тыльной стороне ладони одновременно обжигало и дарило какое-то умиротворение. Я еле сдержалась, чтобы не закричать на него. Сердце бешено стучало в груди, и я не знала из-за чего.

– Госпожа, если тебе так понравилось это кольцо, его можно уменьшить, но когда ты его постоянно крутишь, то привлекаешь лишнее внимание, – тихо сказал Зан, убирая свою руку.

Я действительно крутила кольцо? Даже не заметила. Зачем я вообще нацепила этот перстень? Все равно ведь велик!

Сняла перстень и подвинула по столу к Зану:

– Забери.

– Мне надеть его, госпожа? – тихо спросил он, не притрагиваясь к кольцу.

– А что с ним еще делать?

– Продать, выкинуть, спрятать, – еще тише ответил он. – Это символ Дома моей матери. Я предназначался жрицам. Теперь я твой. Это кольцо стоит носить тебе, но только если ты ищешь неприятности. А мне, только если я ищу защиты у матери… защиты от тебя. Но с тобой мне лучше, чем было дома.

Это что такое началось? Он на жалость решил давить? За неделю слова лишнего не сказал, а сегодня что не фраза, то новое откровение. Сейчас еще начнет рассказывать про жестокую бабушку или доброго отца, научившего плести кольчуги?

– Там было так плохо? – вместо возмущения, в голос почему-то просочилось сочувствие. Милосердное Пламя, помоги! У меня не должно быть сочувствия к дроу!

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно знать, что для тебя хорошо, госпожа, – ответил он, сжав перстень в кулаке, но не убирая руку со стола.

В этот момент нам наконец принесли завтрак, и разговор прервался сам собой.

Я пыталась найти ответ на его вопрос. Что для меня хорошо?

– У меня были любящие родители, – ответила я, стараясь не сболтнуть лишнего, – а младшая сестра была такой милой! Эти ее ушки и светлые волосы…

В горле встал ком. Сестра взяла лучшее от матери и Рен'днала. Дроу вряд ли бы признали ее за свою. А вот для человека она была очень красива. Только кончики ушей выдавали в ней эльфийское происхождение. Но уши легко спрятать под волосами.

– Мой отец меня любил, – Зан по-прежнему говорил тихо, но тон был новый, теплый, обволакивающий. Будто он не жаловался на порядки, а делился сокровенными тайнами. – Темные эльфийки редко уделяют внимание сыновьям. Моя мать не исключение. Считал ли я, что это плохо? Я не знал, что может быть по-другому. Но чем старше становишься, тем больше видишь. Наземные жители тоже не всегда хороши, но ты, например, честнее, чем любой дроу, которого я знал.

Я с трудом дожевала откушенный кусок булки.

Честнее. Я.

Если рассказать про алтарь, то как измениться его отношение?

Понять бы ещё почему меня волнует его мнение.

Нет. Надо прекращать эти разговоры.

– Ешь, давай, – буркнула я, – чем раньше мы выйдем, тем больше успеем пройти за день.

Впрочем, я надеялась все-таки купить лошадей. В кошеле Зана было достаточно денег.

Мне подсказали хорошее место с надежным торговцем.

По дороге Зан неожиданно заговорил со мной.

– Госпожа, справа ломбард. Возможно, это лучшее место, чтобы избавиться от кольца с печатью Дома Тандер. И серьги Кел'тамала вряд ли опознают. Пока ты в старом плаще, не возникнет вопрос, почему ты продаешь вещи своего раба.

Это он намекает, что я смахиваю на нищенку? Впрочем я не была богата. Однако, наличие раба подобного Зану, говорило о не бедности.

Я поежилась, кутаясь в плащ. Действительно. По привычке нацепила старый и теперь мерзла. Это Зан виноват! Сначала отвлек меня рассказом о брате, потом не напомнил, что у меня есть новый плащ.

– С чего ты вдруг заторопился продавать вещи? – я обернулась и едва не уткнулась в его закрытую кольчугой и хорошим плащем грудь. – Еще вчера ты оплакивал Кел'тамала.

– Вчера оплакивал, – не стал отпираться он, даже отступил на полшага, чтобы не нависать надо мной. – А теперь пытаюсь мыслить разумно. Тебе нужны деньги. В моем кошеле достаточно, но эти деньги не бесконечны. Лучше не продавать все в одном месте.

– В моем кошеле, – поправила его. – А второе твое кольцо?

– Твое кольцо, – правый уголок его губ дрогнул, но продолжил он серьезно: – Я купил его, потому что понравилось, несколько лет назад. С ним не связано никаких воспоминаний. Если ты захочешь его носить, это будет честью для меня, госпожа. И оно будет тебе удобно на большом пальце… и уменьшить его легко. У меня нет инструмента, но если в городе есть ювелир…

– Хочешь сказать, что ты еще и ювелир? – я подняла бровь, пытаясь выразить весь скепсис.

– Нет, но я умею работать с металлом, – ничуть не смутился Зан. – Решай поскорее, куда мы идем, а то ты замерзнешь, госпожа.

Он поднял руку и поправил мой капюшон, закрывая ухо. Мне действительно было холодно.

– Ты иди продавай то, что считаешь нужным, а я пойду покупать лошадей.

Я вытащила мешочек с украшениями, отдала ему и отправилась к конюшням.

Уже разговаривая с торговцем, я сообразила, что в том мешочке был кулон моей матери. По спине пробежал холодок, а перед глазами потемнело. Что если Зан продаст и его? Шкуру с него спущу! Не посмотрю, что нас ждет долгая дорога.

Видимо, на лице у меня что-то отразилось, потому что торговец вдруг стал в два раза любезнее, рассказывая о том, как сам принимал эту кобылку несколько лет назад.

Еще через пару минут, когда он рассказывал мне о сером жеребце, его взгляд метнулся мне за плечо:

– Господин, простите, я сначала обслужу госпожу. Вы можете осмотреться здесь сами.

Зан молча обошел меня и принялся осматривать лошадей.

Пока торговец соловьем разливался, рассказывая про каждую лошадку, Зан заглядывал в стойла, проводил ладонью по шкурам, перекидывал гривы с боку на бок, рассматривал зубы, приседал и осторожно осматривал копыта. Ни один конь не возмутился, не попытался его лягнуть или откусить палец. Зан точно знал, что делает.

Не раб, не темный эльф, впервые выбравшийся из подземья. Мужчина, разбирающийся в вопросе куда лучше меня. Например, я бы не догадалась проверить состояние подков.

Я все еще злилась и рассеяно кивала торговцу, следя за своим эльфом. Он быстро обошел конюшню и вернулся ко мне.

Торговец, секунду назад нахваливаваший гнедого жеребца, замолчал.

Зан наклонился к моему уху и прошептал:

– Лучшие здесь вороной и серый в яблоках, но за них просят слишком много. Возьми белую кобылу справа и рыжую с белым пятном на лбу.

Мне хотелось спросить его про кулон, но не время и не место.

Я улыбнулась торговцу и начала торг.

Зан маячил тенью за моей спиной, явно нервируя торговца. В итоге лошадок мне уступили по весьма приятной цене, еще и с экипировкой. Все-таки Зан был полезен.

Он же умело оседлал обеих кобыл, проверил все ремни. И даже успел сунуть каждой лошади по кусочку морковки. Об этом я тоже не подумала.

Когда мы немного отошли от конюшни, он протянул мне два мешочка. Мой с украшениями и второй с монетами.

Я поторопилась развязать первый и вытащила мамин кулон. Что-то изменилось.

– Откуда цепочка? – во рту пересохло, и вопрос прозвучал совсем тихо. Я сжала камень в руке, ощущая холод металлической оправы.

Зан бесстрастно ответил:

– Оценщик предлагал недостаточно, а у этой цепочки качественное плетение, я счел это достойной альтернативой. Прости, госпожа, я не должен был принимать это решение сам, – он опустил голову, но тут же добавил с теми обольстительными, вкрадчивыми нотками: – тебе пойдет этот камень, он немного темнее твоих глаз, а ночью в нем будут сверкать звезды. Жаль, что из-за отсутствия цепочки ты прячешь украшение, способное подчеркнуть твою красоту.

– Я… не твое дело, почему я не ношу его!

Я злилась, только не могла понять: на него или на себя. Никогда не собиралась носить этот кулон. Но это все, что я смогла забрать из дома. Все, что осталось. Зан не мог этого знать, но не просто догадался не продавать камень, хотя очевидно знал о его цене. Зан позаботился обо мне.

Он…вообще все время заботился обо мне и ни разу не попросил ничего для себя.

Это было странно, непривычно, приятно. Мне хотелось узнать, что еще он может и захочет сделать для меня. Что в его прошлом заставляет его думать, что я лучше других. Я ведь точно лучше, чем дроу. Просто не могу быть хуже!

– Спасибо, Зан, – выдавила я и отругала себя.

Нельзя проявлять слабость! Он лишь инструмент. Моя плата Пламени.

Он мой дроу.

Глава 20. Забота

Я ехала впереди, но постоянно ощущала, что я не одна. Зан следил за мной, ловил каждый мой усталый жест, каждое непроизвольное движение, когда я пыталась найти удобное положение в седле, реагировал на задумчивый взгляд.

Следовало признать, что он знал дорогу лучше меня, знал, где можно набрать воды и отдохнуть. Зан мягко направлял меня, так что я заметила это только на второй день. Это раздражало и вместе с тем дарило чувство безопасности. Не помню, когда я последний раз чувствовала что-то подобное и кому-то так доверяла.

И еще Зан часто находил темы для разговора. То обращал внимание на красивый закат, окрашивавший небо в медовые и лиловые тона, то спрашивал о травах, растущих у дороги, то обсуждал со мной, где и как лучше устроить привал. Даже о лошадях умудрялся выспросить мое мнение, хотя управлялся с ними куда лучше меня.

Удивительно, что я вообще еще не выпала из седла. Ездить верхом я умела. Но этот навык остался в беззаботном детстве. У меня никогда не было денег на лошадь.

Я успокаивала себя тем, что жрицы много путешествуют и лучше я подготовлюсь заранее. Но сейчас казалось, что идти на своих двоих куда надежнее и проще.

– Госпожа, натертые места следует обработать, – тихо сказал Зан во время ночной стоянки. Он уже позаботился о лошадях и теперь наблюдал за тем, как я готовлю для нас похлебку на маленьком костре.

– Если ты что натер, то обрабатывай, не запрещаю! – буркнула я.

– Я в порядке, госпожа. Но я вижу, что тебе больно. Я могу помочь.

В голосе Зана не было ни насмешки, ни подобострастия. Он был серьезен. Но я готова биться об заклад, что внутри он нагло хихикал!

– Я твой супруг и я уже прикасался к тебе. Нет повода для стеснения.

Я порадовалась, что уже темно, потому что лицу стало жарко, наверняка покраснела до самых кончиков волос.

– Сама справлюсь, – я отвернулась, встала и бросила ему ложку, которой мешала бульон, – последи.

Устроившись в стороне от костра я задрала юбку и стянула штаны. Кожа на внутренней стороне бедер горела огнем, была красной и воспаленной. В этом Зан не ошибся. И мазь у меня была на этот случай.

Я отвернулась от Зана не желая показывать ему свою слабость. Только без света костра мне было ничего не видно, сил использовать магию не было, после долгого дня, и тратить мазь, просто покрывая ею всю кожу, казалось неразумным. Я глубоко вдохнула, стараясь скрыть раздражение, собирая силы для искры.

– Мои глаза могут послужить тебе, – раздался голос Зана прямо над ухом.

Сердце попыталось выскочить из груди, но у меня получилось не пустить испуг в голос:

– Не подкрадывайся так!

– Прости.

Зан уже сел передо мной, его колени коснулись моих. Он взял баночку с мазью, обмакнул в нее пальцы.

– Позволишь? – спросил он все же, прежде чем прикоснуться.

Следовало бы оттолкнуть его, но я лишь кивнула.

Он наклонился и осторожно наносил мазь на мою кожу. Прикосновения были нежными, а пальцы теплыми. По всему телу забегали мурашки, а внизу живота возникло знакомое напряжение. Хотя Зан не позволял себе ни единого случайного лишнего прикосновения, ни даже взгляда. Он не флиртовал и не соблазнял, что было странно и вдвойне приятно.

В ночной темноте я едва могла разглядеть лицо Зана, серьезное, даже немного грустное.

Зато его волосы, будто отражали весь свет. Рука моя сама потянулась к нему. Я подняла ее и заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо. Задержалась, проведя пальцем по вытянутому уху.

Зан вздрогнул, но продолжил наносить мазь. Не отпрянул и дышал ровно.

Я слегка сжала острый кончик уха и потянула.

Зан поднял на меня взгляд, остановившись. В черных глазах отражался огонь костра, но там было и что-то еще.

Осмелев, я еще раз провела пальцем по уху, потеребила сережку в хряще, и опустила ладонь на шею, чувствуя, как бьется его пульс. Слишком быстро для той бесстрастной маски, что он сохранял на лице.

Мы замерли в этом хрупком, немом диалоге. Его рука мягко легла на мое бедро снаружи, там, где смазывать ничего было не нужно, просто лежала, согревая кожу своим теплом.

Костер трещал, ветер шуршал листьями, где-то вдалеке ухнула сова. Но мой мир сузился до нас двоих.

– Поцелуй меня, – выдохнула боясь, что он снова отпрыгнет, начнет нести чушь про то, что не достоин.

Зан медленно накрыл мои пальцы, лежащие на его шее, своей ладонью. Его прикосновение было нежным, почти робким. Он подался вперед, и наши губы соприкоснулись.

Это было иначе, чем в прошлый раз. Не было яростного захвата, борьбы за доминирование, острой боли. Было томно, сладко, будто мы исследовали друг друга, знакомились. Он не перехватывал контроль, но оставлял за мной решения. А я не пыталась доказать свою власть, и без того уверенная, что он полностью мой. Он двигался медленно, словно боялся спугнуть мое настроение.

Зан провел руками по моим плечам, не спеша избавляться от преграды в виде ткани. Поймал за запястье и поцеловал ладонь.

Другой рукой я распутала его пучок, белые волосы упали на плечи, такие мягкие и густые. Я подалась вперед и обеими руками заправила его волосы за уши, проводя по ними пальцами.

– Госпожа… – дыхание Зана стало тяжелее, но он не спешил отстраняться.

Погладил мои бедра, все еще беззащитно открытые перед ним.

Понимание, что он остановится по первому моему слову, что он каждый раз наблюдает за моей реакцией и не продолжает без одобрения, наполняло меня каким-то глупым, наивным восторгом. Будто родители принесли мне ведерко мороженного с ярмарки и разрешили съесть в одиночку.

Я слегка потянула его за ухо, он подался за моей рукой. Его грудь заметно поднималась и опускалась. Желая проверить, что это не игра, я положила руку на его пах, и ощутив приятную твердость, сжала.

– Лавиния… – выдохнул он за секунду до того, как наши губы снова встретились.

Кажется мне следовало разозлиться. Я не разрешала ему называть меня по имени. А! Плевать! Кому нужны формальности, когда в словах и действиях столько уважения и бережности.

Я перебралась ему на колени, ища завязки на его брюках, и продолжая играть с его ухом.

Он снова что-то простонал мне прямо в губы. Его пальцы забрались под мою рубашку. Нежные касания и мягкая поддержка.

Я ощущала его поддержку все последние дни и теперь видела доказательство, что он не просто подстраивался под меня, он тоже жаждал этой близости, но отказывал себе в этом, и меня пытался убедить, что так будет лучше.

Только кому?

Я дернула его за ухо чуть сильнее, разорвала поцелуй и уперевшись лбом в его лоб высказала все же свою обиду:

– Больше не хочешь меня оттолкнуть? Не будешь отказываться от меня?

– Не буду, – не задумываясь ответил Зан, но тут же нахмурился, я почувствовала как напрягся его лоб. – Не посмею, пока ты сама не прогонишь или не запретишь.

В его тоне было столько трепета, нежности и страха, что я растерялась. Он боялся меня, и боялся показать себя настоящего. Его забота последних дней была попыткой понять, можно ли мне доверять. Я видела в его глазах настоящую тревогу за то, что происходит между нами. Он хотел мне доверять.

Это открытие было сродни взрыву.

Я ведь хотела, чтобы он меня боялся. Ненавидела и ожидала от него того же. Не думала, что темный эльф способен понимать что-то кроме страха кнута. А он с самого начала старался! Зан пытался вытащить меня из защитной скорлупы. И вот ему удалось!

– Не прогоню! – резко ответила я, впуская его.

Плохая из меня госпожа. Слишком много думаю о своем рабе, слишком беспокоюсь о том, что он подумает.

Но он делал мне слишком хорошо, чтобы всерьез беспокоиться о его планах и страхах. Не сейчас.

Я отдалась быстрым движениям, нежности сильных рук и сладости мягких губ, забывая о тревогах и планах.