Текст книги "Дроу для мести (СИ)"

Автор книги: Ольга Видова

Соавторы: Оливия Грош
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Он прижал ее ладони к своей груди, радуясь, что не оделся, как предлагал служитель храма. Контакт кожи к коже был ярче, интимнее и правильнее любого другого. Если ей все еще нужен якорь, он готов им быть.

– Но я не оставила тебе выбора… – прошептала она.

– У меня был выбор, Лавиния.

Зан даже улыбнулся, невольно чувствуя свое превосходство над своей юной госпожой. Пусть и по мелочам, но все же пока еще она сохраняла свою наивность и ему это очень нравилось.

– Я мог выдать девочку, спрятавшуюся за досками. Но я выбрал пройти мимо. Я мог позволить провести тебе подчиняющий ритуал. Я оказался бы заперт в собственном теле как в клетке, но я не был бы ответственен за то, что происходило после. Я мог дать тебе вассальную клятву и попытаться разрушить ее так же как клятву на крови. Я мог позволить Кел'тамалу помочь мне сбежать. Я мог не говорить тебе кто я. И когда я разрушил клятву на крови…

На ее лице удивление мешалось с негодованием, и он только сильнее прижал ее руки к своей груди.

– Да, Лавиния, я сам ее разрушил, твои приказы конечно помогали. Но… мои усилия ускорили процесс. Я мог сбежать. Я мог упасть посреди храма и не заползать на этот … алтарь, – он проглотил ругательство, опасаясь, что она как жрица может не потерпеть оскорбления Пламени. – Не лишай меня субъектности. Каждый мой выбор вел в эту точку, даже если я направлял свой взор в другую сторону.

– Зан…

Она все же высвободила свои руки. Одной провела по его щеке, убирая упавшие на лицо волосы, другую положила себе на грудь и вытащила из-под ворота платья лос’тал, покрутила его в руке. Зан догадался, что ей пришлось его спрятать, чтобы не выдать себя.

– Ты всегда был таким? Твоё имя ведь переводится как Стальная Слеза?

– Моя прекрасная госпожа поняла это только теперь? – он улыбнулся, едва сдерживая нервный смех.

– Нет, немного раньше, – она покраснела и отвела взгляд. – Что нам теперь делать?

– Жить, – просто ответил он, – притворяться, играть если потребуется. Я кое-что знаю, об отрядах убивающих белых жриц. У тебя есть память убитых. Это дает не самые плохие шансы.

– У жриц есть обязанности, Зан, – она вздохнула. – Я не смогу просто прятаться, пренебрегая тем, что мне дало Пламя, и что я ему пообещала.

– И не нужно. Ты будешь белой жрицей, как и полагается. Я буду исполнять ту роль, которую ты мне отведешь: слуги, стража. Мне все равно. Я выбрал защищать тебя.

Она сглотнула, сосредоточенно кивнула, затем резко поднялась, пряча лос'тал и расправляя пышную юбку.

Лавиния мгновенно преобразилась. На ней снова была маска холодной леди с прямой спиной. Поза и лицо очень сильно походили на то, как подавали себя жрицы, которых когда-либо видел Зан.

– Тогда ты должен одеться и вооружиться, Зан'тал, – ее голос прозвучал ниже обычного, от этого Зана аж тряхнуло. Такой Лавинии он хотел служить. – Моему стражу не подобает ходить обнаженным и привлекать ненужные взгляды. Иди. Служитель потом покажет тебе мои комнаты. Скажи ему, что ты переезжаешь ко мне, чтобы защищать меня.

Он поднялся, чтобы выполнить ее поручение, не чувствуя ни капли сопротивления.

– И, Зан, – мягче добавила она, глядя на него из-под ресниц, – не забудь заплести косы супруга.

Зан отвернулся, чтобы Лавиния не видела, как по его лицу расплывается довольная улыбка, удержать которую было решительно невозможно.

Эпилог

Небольшое святилище погрузилось в сумрак. Едва заметная тень проскользнула у меня за спиной, заставив женщину, сидевшую передо мной, замолчать. А секунду спустя в лампаде справа загорелся небольшой огонек, совсем не похожий на пафосные чаши Пламени в больших храмах. Но благодаря шарообразному стеклу позади лампады, свет заполнил почти все помещение, оставляя темными только углы.

– Это всего лишь мой страж, продолжайте, – подбодрила я женщину.

Я не видела, как Зан ушел и снова сосредоточилась на том, о чем она просила.

Им всем требовалась помощь, они всегда ждали именно белых жриц. И не было бы места, где меня встретили бы неприветливо.

А вот Зан предпочитал держаться в тени. Дроу сам по себе всегда привлекал ненужное внимание. А дроу-страж белой жрицы, не то чтобы явление невиданное, но крайне редкое. Насколько я знаю, таких всего двое, включая Зана.

Женщина говорила сбивчиво, испуганно, но я уже видела, что главная ее проблема вовсе не в синяках и травмах, а в их источнике.

Белой жрицей быть не так уж весело. Хотя черные выполняли ровно ту же работу, они могли действовать прямо. А еще они ничего не боялись, предпочитали оседать в городах и принимать гостей на дому, ну или в больших храмах.

– Я вылечу все, не беспокойтесь, – прошептала я сжимая ладонь женщины.

Она была молода, лишь немногим старше меня. Только вот горя от своего мужа она натерпелась намеренно, и это меня безмерно злило.

Я направила силу на ее свежие и застарелые раны. Белые языки пламени пробегали по моей и ее коже, исцеляя забирая боль, которая жаром оседала на моей коже.

– С мужем тоже могу вам помочь, – шепнула я, когда на лице женщины расплылась расслабленная счастливая улыбка.

– Мне не уйти, у нас детки… – чуть рассеянно прошептала она, все еще улыбаясь. Видимо не первый раз говорила эту фразу.

– И не нужно!

Я достала из своей сумки маленький черный камешек в металлической оправе. Это был мой знак. Не лос’тал, конечно. Такой камень не достать. Но мы в прошлом году удачно проезжали мимо месторождения черных опалов, я оказала несколько услуг тамошнему землевладельцу, и теперь у меня таких камешков был большой запас.

Я сосредоточилась, передавая камню нужную задачу. Пламя на моей руке стало черным на одно мгновение, так быстро, что женщина ничего не заметила. Она только удивленно смотрела на протянутое украшение:

– Я никогда не смогу вам заплатить, госпожа, – она испуганно глянула на корзину с овощами, которой расплатилась со мной. С обычных людей редко можно было получить много.

– Не волнуйтесь, это подарок, – ответила я, отдавая ей камень, – повесьте на шею или на запястье, можно даже на простую веревку. Не бойтесь камень не потеряется, а веревка не порвется.

– И что мне этот камень? – женщина взяла украшение и подняла к свету.

– Обычная стекляшка, – соврала я, чтобы она не подумала продать… хотя если продаст, значит совсем дура и помогать таким бессмысленно. – Пока этот камень на тебе, Пламя защитит тебя. Если твой муж снова тебя ударит…

– Да вы что?! Он бы никогда! – запротестовала она.

– … всякий удар отзовется ему двойной болью, – жестко продолжила я. – Это быстро его отучит распускать руки.

Женщина сглотнула и еще раз посмотрела на камень.

– Спасибо, госпожа, – прошептала она и поспешила уйти.

– Она не будет носить его, – от дальней стены отделилась тень, и в круг света вошел Зан.

Я поднялась опираясь на его руку, затянутую в перчатку. Даже в духоте святилища, он оставался в низко надвинутом капюшоне, и одевался так, чтобы нигде не было видно ни сантиметра кожи. Всё чтобы скрыть, что он дроу. Это тоже меня злило, но сделать с этим ничего не выходило.

– Тогда возможно мои стражи проведут воспитательную беседу с ее милым мужем? – пробурчала я.

– Возможно, – ответил Зан забирая у меня еще один камень. Жрица я может и белая, но обладая хорошей фантазией использовать силу Пламени можно очень разнообразно. Особенно, если прямого приказа я не отдавала и вообще не знаю, что именно будут делать мои стражи.

Прежде я ошибалась, различая Белое и Черное Пламя, теперь я точно знала, что это лишь две стороны одной монеты, и повернуть ее можно любой стороной, главное знать, какая обожжет слабее.

Я вышла из святилища, надеясь, что больше просителей на сегодня нет.

– Госпожа, вам записка от мэра, – Алан, один из моих стражей, протянул мне свиток из белой плотной бумаги.

– В этом захолустье есть мэр? – я подняла бровь и сломала печать.

Было уже темно, но один из подарков Пламени – я теперь отлично видела в темноте. Только мои глаза вспыхнули, когда я сосредоточилась.

Алан отшатнулся на полшага. Он был с нами больше полугода, но все еще иногда меня опасался.

Зан громко фыркнул за моей спиной, от чего Алан покраснел и выпрямился. Многие мечтали попасть в стражи к жрице, я и не брала, тех кто приходил на отборы не по своей воле. Но это не значило, что они были готовы ко всему и не боялись. Увы, жизнь жрицы многим представлялась куда веселее. Раньше я тоже питала подобные иллюзии.

Я пробежала глазами по строчкам. Ничего необычного.

Узнав, что в город приехала жрица, всякий властьимущий стремился выказать почтение. Но не прийти своими ножками и поклониться Пламени, а пригласить в свои гостевые покои, попытаться подсунуть своего слугу-шпиона, подложить в постель сына или на худой конец племянника. И обязательно попросить о незначительной маленькой услуге, которая на деле была ничуть не благороднее или проще моей жажды мести.

Впрочем, Зан был прав, пока мы не узнаем истинных виновников, в мести не было смысла.

Местный мэр не стал исключением, предложил свой кров, пригласил на ужин или обед.

– Сегодня вернемся в гостиницу, – решила я, направляясь в нужную сторону, – да и завтра тоже. Зан'тал, как думаешь, мы сможем задержаться здесь подольше? Хочу отдохнуть.

– Можем, госпожа, – уверенно ответил он, занимая место справа от меня, – парни уже прочесали весь город. Ничего подозрительного.

– Город маленький, – кивнул Алан, он шел немного позади, – а жители выглядят доброжелательными. Гарт пошатался по злачным местам, ничего плохого о жрицах не услышал.

– Пусть завтра Тарин тоже пошатается, – приказал Зан. – Продолжаем делать вид, что со жрицей нас только трое.

– Хорошо, старший, – ответил Алан.

Теперь у меня было четыре стража кроме Зана. Три человека и эльф-полукровка. Люди в отличие от дроу внимания не привлекали, что было удобно, поэтому чаще полукровка и Зан делали вид, что не со мной. Руководить стражами Зану это не мешало. Но в этом городе он решил быть рядом не только ночью.

Память других жриц и те, с кем я встречалась, говорили одно – чтобы выжить, нужно все время перемещаться. Преданные стражи и отсутствие заранее определенного маршрута лучше всего защищали от убийц белых жриц.

Это означало, что мы всегда были в дороге, лишь иногда останавливаясь на недельку-другую. Или на пару месяцев, если дороги перекрывал снег.

Наш маршрут в основном определял Зан. Но иногда он поручал это кому-то из стражей, чтобы снизить предсказуемость. Это утомляло, но это работало. Не самый плохой вариант. Мне нравилось путешествовать. И рядом с Заном я чувствовала себя в безопасности.

Я знала пару белых жриц осевших на одном месте, но они собрали вокруг себя практически самостоятельные армии. Я пока была не готова к подобному. Да и чтобы сохранять силу, нужно было все время служить Пламени, помогать страждущим, а осев на одном месте это было не всегда просто. Просители рано или поздно заканчивались.

В гостинице нас ожидал Дэмиан, самый молодой из моих стражей, которого остальные постоянно гоняли по мелким поручениям. При виде нас с Заном он подскочил и взволнованно протараторил:

– Госпожа, я натаскал воды для ванной, но горячую не смог раздобыть. Печь потушили до моего прихода. Хозяйка предложила растопить повторно, когда услышала, что это для вас, но я решил, что это будет не очень благородно, не пойдет на пользу вашему образу…

Он явно стушевался под взглядом Зана. А ведь Дэмиан был отличным бойцом и Зана не раз укладывал на лопатки во время спаррингов. Другим моим стражам это не удавалось.

– Расслабься, я сама нагрею воду, – я улыбнулась, подошла к ванне и направила силу, сбрасывая часть принятой сегодня боли.

– Ты все сделал правильно, – кивнул Зан, – это мой просчет, завтра уйдешь за водой раньше. А сейчас иди спать.

– Спасибо, старший, – Дэмиан быстро поклонился Зану, потом мне: – Доброй ночи, госпожа.

И скрылся за дверью раньше, чем я успела ему ответить.

– Ты его совсем застращал, – проворчала я.

– Воинам полезно быть в тонусе, – спокойно ответил Зан, – а ему нужно поучиться стоять за себя, иначе как он будет стоять за тебя?

И то верно. Я вздохнула и принялась распутывать завязки на своем платье. Благо Пламя не требовало одеваться исключительно в белое. У меня в сумках кажется было одно такое платье для церемоний, но я не надевала его после первой недели, когда меня всему учили. Белая одежда слишком непрактична. Но и смелости носить мужской костюм, как делали большинство жриц, во мне не было.

Зан считал, что иномирянка на моем месте не стала бы возиться с длинными юбками и вероятно был прав. Но так я чувствовала себя собой.

– Тебе помочь? – Зан уже стоял рядом со мной в одних подштанниках.

– Помоги, – вздохнула я, отдаваясь в теплые заботливые руки мужчины, который казалось не умел уставать.

Одежда упала к моим ногам и я легко залезла в глубокую ванную. Оценила ее размер и поймала Зана за руку:

– Присоединишься?

Такие приглашения он получал не каждый день, и от его улыбки каждый раз ёкало что-то внутри.

День был не таким изматывающим, как я ожидала, и до этого мы были несколько дней в дороге, так что я была в настроении развлечься.

Некоторое время мы просто сидели друг напротив друга наслаждаясь горячей водой и пышной пеной. Невинные прикосновения будоражили, но все еще могли оставаться просто лаской.

– Как думаешь, чего хочет мэр? – спросила я слегка поддаваясь вперед, чтобы намочить и помыть волосы. Моя грудь поднялась над водой, но пена в основном все скрывала.

– Он знает, что ты белая, так что вряд ли попросит убить соседа. Скорее хочет больше урожая.

Его рука соскользнула с бортика, холодные пальцы нащупали мою лодыжку и стали мягко массировать.

– Или он хочет лекарство от мужского бессилия, – хмыкнула я, другой ногой безошибочно находя нужное место и убеждаясь, что у Зана такого недуга нет, провела стопой по стволу и хмыкнула: – спорим на желание?

– Так не интересно. Я в любом случае выиграю, – он опустил вторую руку в воду погладил лодыжку и потянул вверх, поднимая мою ногу так, чтобы она уперлась ему в плечо. – Исполнять твои желания одно удовольствие, Лавиния.

Он придвинулся ближе и поцеловал мое колено. Я еще раз опустила голову в воду, чувствуя как Зан поддерживает меня и глядя в потолок предположила:

– Скорее всего, он хочет чего-нибудь для себя. Привязать покрепче жену, или омолодиться… или если он изворотлив, то что-нибудь пострашнее: подчинить кого-то, или усмирить непокорную дочь…

Белые жрицы не так сильно отличаются от черных, как мне казалось, и некоторые люди умели подобрать слова так, чтобы просьба выглядела приемлемой. Приходилось принимать это как данность и балансировать, осторожно выбирая кому можно отказать.

Зан почувствовал, что мои мысли уплыли в сторону, а в груди разлилась едкая злость. Отвлекая меня, он провел ладонями по моим ногам, улыбнулся и коварно потянул меня на себя.

– А я побуду оптимистом. Предположу, что он попросит облегчить боль старушке-матери или вылечить жену от бесплодия.

Я устроилась на его коленях и зарылась пальцами в мягкие волосы, не расплетая косы, но все же портя прическу. Такой способ отвлечения был мне по душе.

– Дроу-оптимист, – хмыкнула я упираясь лбом в его лоб, – надеюсь, что ты выиграешь этот спор.

Я поцеловала его медленно, нежно, приглашая в эту чувственную игру, надеясь забыть обо всем. Он следуя моему ритму отвечал мягко. Его руки легли мне на спину, опустились к бедрам. Тёплая вода качнулась, дополнительно лаская кожу.

Он подтянул меня ближе. Моя грудь коснулась его, и я услышала, как меняется его дыхание. Пены между нами уже не осталось. Кожа к коже, я прижалась еще сильнее, слегка подвигала попой, намекая, что готова, и Зан не стал томить меня.

Его крепкие руки держали меня так, будто я могу улететь, бросить его, раствориться, хотя это вообще-то он умел шагать через тени, и он уже один раз чуть не оставил меня.

Всякий раз вспоминая об этом, я только сильнее вцеплялась в его плечи или в волосы, смотря что было ближе.

Но в этот момент между нами не было настоящей злости или борьбы. Наоборот тягучая всепоглощающая нежность. Его мягкие волосы ласкали мои пальцы, губы покрывали поцелуями шею и грудь, пальцы скользили по спине и бокам. Горячая вода плескалась вокруг нас, кажется это я ее грела и испаряла. Ну и пусть!

Из глубины поднималась волна тепла, и я сжала его плечи сильнее, ускоряясь, поймала момент, когда меня настигла вспышка. Зан привычно зажмурился, прижимаясь лицом к моей груди, он тоже дрожал, разделяя удовольствие и пережидая, когда Пламя в моих глазах погаснет. Оно всегда было готово пожрать нас обоих, под видом ровного, чистого сияния.

Когда дыхание выровнялось я осторожно сползла с Зана, но он до последнего поддерживал меня, не отпуская. От этой заботы, от преданности в его глазах я иногда забывала дышать.

Он все же убрал руки, и я услышала тихое:

– Кажется план был помыться.

– Ага, еще один отличный план, – улыбнулась я, – развернись, помою тебе голову.

Если Зан и удивился предложению, то не показал этого, он осторожно пересел, всколыхнув в ванне волну приятно окатившую тело. Даже не жаль что я испарила половину воды, зато нас окружал теплый пар.

Расплетать и заплетатть его косы стало одним из редких удовольствий. У меня все еще кололо кончики пальцев, но от того сие действо ощущалось еще приятнее. Как тепло прижавшегося ко мне крепкого тела.

Меня давно перестали пугать его шрамы, я их просто перестала замечать. Эта часть истории осталась в том прошлом, в котором не было меня и о котором я предпочитала не спрашивать. Иногда он что-то рассказывал, но явно щадил мои чувства и не хотел жалости.

Промыв его волосы я просто прижалась к нему, нуждаясь в его тепле.

– Лавиния, – позвал он пару минут спустя, мягко погладил руку которой я обхватила его живот, – Ты много боли сегодня забрала?

– Достаточно, – я поморщилась не желая вспоминать просителей. Не то, чтобы я чувствовала боль, которую забирала, но я всегда чувствовала, как сила проходит через меня, и это не всегда приятно.

– Отдашь мне? – спросил Зан так, как будто это было просто. Но за этими словами скрывалось глубокое настоящее желание.

– Сегодня? – горячая вода и наша близость уже прилично расслабили меня.

– Можем опробовать ту веревку, что я купил в прошлом городе, – соблазнительно протянул он, и у меня снова потянуло низ живота, а грудь потяжелела.

Я прекрасно помнила о какой веревке он говорил. Времени и желания до сих пор на долгие игры не было. Но после его слов всякую сонливость мгновенно сдуло.

Он помог мне вылезти из ванной, подал полотенце. Все это было привычно, приятно, но недостаточно.

– Принеси мне черное платье.

Он безошибочно нашел в сумках нужный кусок ткани. Платьем его называли только черные жрицы иномирянки, но для наших целей это кружевное нечто подходило как нельзя лучше. В прошлом я бы не рискнула надеть подобное даже наедине с собой. Но все же Пламя что-то изменило. Сделало меня иной. Более свободной.

Зан остался обнаженным, он положил на кровать несколько мотков веревки. Красной, с красивым аккуратным плетением. Я провела пальцами по виткам, они обжигали и манили одновременно.

– Мягкая, – прокомментировала я, разворачивая первый моток. Она приятно скользила по пальцам. – Уверен?

– Всегда, моя госпожа, – он стоял замерев посреди комнаты с руками за спиной.

Я жестом поманила его к себе. Первый виток положила ему на плечи. Красная веревка контрастировала с его серой кожей. Еще один виток ниже, потом по животу и снова вверх, сплетая узор. Ради него я научилась делать это правильно и безопасно.

Зан явно старался дышать ровно, но веревка скользила по коже обманчиво мягко, но плотно обхватывая его тело. Моим пальцам было очень приятно, а Зана веревка трогала уже со всех сторон.

Мои движения были медленными, почтительными, почти ритуальными. Это было моим признанием ему, тому кто принимал от меня все. Принимал меня вместе с моей болью, моим гневом, моими кошмарами и страхами, моими бедами.

Красный на сером. Когда-то его также связывала клятва. Но он избавился он нее. Мы уже давно не нуждались в клятвах. Но иногда нуждались в веревке.

Я легонько его толкнула, требуя, чтобы он развернулся ко мне спиной, и по тому, как он покачнулся, прежде чем выполнить эту команду, поняла, что он уже погрузился в ощущения.

Взяла его правое запястье и обвила петлей, сделала еще несколько витков, положила один на его ладонь, и перешла на второе запястье. Его плечи уже были прижаты к телу, но теперь я зафиксировала кисти к пояснице.

Я снова развернула его к себе, и поймала немного растерянный, расслабленный взгляд черных глаз. И это высшее доверие с его стороны было восхитительно. Я прижалась к нему. Плечи Зана дернулись, он хотел обнять меня в ответ, но поняв, что веревки отлично держат, снова расслабился. Мою макушку опалило горячее дыхание, и секунду спустя он прижался к ней щекой.

– Мне нравится, как она смотрится на тебе, – прошептала я, водя пальцем по красному полотну веревки и задевая его кожу. – Напоминает, какой путь мы прошли. Ты ведь не хочешь сбежать от меня? – спросила я и хихикнула, – не отпущу!

– Пожалуйста, не отпускай, – ответил он.

Я чуть-чуть отодвинулась, чтобы все же посмотреть ему в глаза. Провела рукой по волосам, опустила ладонь на щеку, чувствуя, как под ней расслабляются напряженные мышцы.

– Достаточно? Или все-таки боль? – спросила я, чувствуя, как сила внутри меня бурлит, и что-то темное просится наружу. Но я давно научилась это сдерживать и выпускала ее, только когда Зан в этом нуждался.

– Не достаточно, – покачал он головой.

Я глубоко вздохнула и выпустила немного силы через ладонь, лежащую на его щеке. Это не было похоже на удар, скорее несколько сильных уколов. Зан отшатнулся, неловко покачнулся. Я поймала его за плечо, не давая упасть.

– Тогда на кровать, на колени.

Он послушно заполз на кровать. У меня оставалось еще два мотка веревки. Более чем достаточно, чтобы связать ему ноги. Чтобы полностью обездвижить, лишить единого шанса на побег или сопротивление. Он бы и не стал, но в этом было что-то особенно сладкое.

Я наклонилась, проводя пальцами по его плечам, подрагивающим от ожидания, и снова положила ладонь ему на щеку.

– Дыши глубже.

Он подчинился, снова расслабляясь, потянулся и поцеловал мою кисть. Я не стала возмущаться, что без разрешения, сегодня у нас была другая игра.

Провела веревку по его левому бедру, связав с голенью. Теперь ему было не разогнуть ногу. Затем проделала тоже самое со второй.

Положила руки на его бедра, и выпустила свою силу, вспоминая боль, которую забрала сегодня у людей. Я отдавала только слабый отголосок, преобразовывая это в искры, побежавшие по веревкам.

Зан инстинктивно дернулся, пытаясь уйти от ударов. Но убежать от веревки у него не было ни единого шанса.

Магия щекотала мне пальцы. Я придвинулась ближе и положила руки Зану на живот.

– Готов?

Он сглотнул, прежде чем ответить:

– Всегда, госпожа моя.

Его взгляд был немного мутным, но он следил за моими руками.

Я направила еще одну волну по веревкам, так чтобы жар разбегался от центра к плечам, пробегал по рукам, охватывал спину и возвращался ко мне.

Зан дрогнул, его плечи напрягались, пытаясь порвать веревки, грудь тяжело вздымалась, ноги подрагивали.

Я придержала его, не давая завалиться на бок. Но едва он перестал дрожать, положила руку ему на грудь, посылая немного больше боли, колючей, настоящей, той, что отголосками гуляла по всему моему телу. Я держала руку, пока вся она не ушла, обжигая, но не причиняя настоящего вреда.

Его тело содрогнулось, он застонал низко, глухо, но не отстранился. Напротив, вытянулся, подался ближе, будто хотел впустить больше.

Я толкнула его в грудь, он повалился на спину, широко расставив бедра.

– Ноги вместе, – я хлопнула его по бедру не вкладывая магию, но он дернулся так, будто я плетью стегнула.

Я переползла вперед, в груди горел особенный огонь, не Пламя, но мое собственное желание, откликающееся на потребности Зана.

Поймала его блуждающий взгляд и снова положила руки ему на грудь, только теперь импульсы, которые я посылала, касались открытой кожи. Языки огня, которыми я могла управлять, плясали на его плечах, шее, груди, животе и ногах. Он извивался как уж на сковородке. Но не кричал. только дергался и постанывал. Это было удовольствие, а не боль. Настоящую боль он всегда терпел молча.

Поэтому я продолжала снова и снова, наблюдая за его реакцией и опустошая то, что казалось бездонным колодцем внутри меня. Но в такие моменты я понимала, что боль не бесконечна.

Когда в моем теле уже не осталось напряжения, я легла рядом с ним, посылая по веревкам простое тепло без боли. Опустила руку на его живот, обнаружила напряженный ствол и влагу, не сдержалась, и довольно хихикнула ему в плечо. Я и не заметила.

– Спасибо, – прошептал он хрипло.

– Это еще не конец, не расслабляйся, – я легонько царапнула его ногтями по животу.

Но желания причинить ему боль у меня больше не было.

Я стала развязывать веревки. Медленно, каждый узел мне казался невероятно тугим. Но иначе было нельзя. Зан очень сильный. Я немного подразнила его, избавлясь сначала от тех веревок, с которых начинала, щекоча, гладя. Без боли, но он был такой чувствительный и беззащитный передо мной.

Освободила ноги, и прошлась ногтями по стопам. Его подбросило, с губ сорвался стон, а на губах играла довольная улыбка. Потрясающе!

Запястья с развязала самыми последними.

– Думал, ты оставишь меня так на ночь, – пробормотал он, когда я осторожно растирала его руки. На его коже остались теплые неровные полосы, я чувствовала их под ладонью, и это было приятно.

– Я могла бы, но мне не нужны веревки, чтобы удержать тебя, – я потянула его за запястья к себе, так чтобы он лег как можно плотнее. Просить его не потребовалось. Он сам подтянулся и прижался ко мне. Едва мои пальцы разжались, как его руки уже крепко обняли меня.

Мы сплелись в плотный клубок, и я готова была лежать так целую вечность.

– Помнишь, я как-то говорил, что не хотел попасть к жрицам, потому что они не оставляют выбора? – прошептал Зан, перебирая пальцами мои волосы.

– Ты говорил, что со мной у тебя выбор был! – я повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Кажется, я не всю злость и боль выпустила, вон уже новая на подходе.

– Да, – он улыбнулся, еще раз погладил меня по волосам, успокаивающе поцеловал в щеку и продолжил: – я только недавно понял, что я боялся жестокости жриц… Но ты не жестока. Хотя твой опыт и у тебя есть память и других…

– Не то чтобы это по-настоящему память, – это было сложно объяснить, особенно тогда когда не хочется тратить силы и напрягаться, – просто я кое-что знаю или могу вспомнить, или увидеть во сне. Но все же они не я.

– Я о другом…

Зан задумчиво накрутил прядь моих волос на палец, черный с его серой кожей сочетался так же как и красный: будил воспоминания, но напоминал, что все меняется.

– Тебе ведь нужно выпускать боль точно так же, как и черным жрицам… Не было бы меня, ты бы все равно использовала бы кого-то из своих стражей…

– Можно направлять боль на созидание, ну или хотя бы в воду, – запротестовала я.

– Можно. Но дело ведь не в твоей силе, а в тебе самой. В тебе было столько боли, что ты относишься к ней иначе. И когда тебе нужно ее отпустить, это уже не про боль. Это про твое отношение ко мне.

Я нахмурилась, это звучало слишком сложно.

– Мне нравится тебя мучить, но не просто так, а потому что тебе от этого хорошо, – ответила я.

– Хорошо, я люблю боль, – согласился он, – а еще мне хорошо, потому что тебе становится легче. Это делает боль другой. Правильной. Возможно наша встреча была предопределена. Но… спасибо, Лавиния.

Это «спасибо» прозвучало весомее всех остальных слов. Такое важное, трепетное, честное. В горле встал ком. Я вспомнила как много Зан сделал для меня и прошептала, боясь, что все испорчу:

– Зан… я никогда тебе не говорила… спасибо, что тогда не увидел меня.

Напряглась, вдруг он не поймет, и придется объяснять. Но Зан понял. Он только сильнее прижал меня к себе и твердо ответил:

– Нет, я увидел тебя, Лавиния. Это важно. Увидел сильную, напуганную, но очень смелую девушку. Я решил дать тебе шанс, но дал его и себе. Возможно, именно тогда у меня появились силы бороться. И именно благодаря тебе я вырвался. И оказался там, где и не мечтал. Где должен был оказаться.

Я не знала, что на это можно ответить. Я натянула на нас одеяло, провела ладонью по его щеке, оставила руку у него на плече и почти мгновенно заснула.

Зан научил меня справляться со страхом и болью, показал, что дроу могут любить. И что я очень похожа на дроу.

Конец