Текст книги "Не верь мне (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 28
Катя
Я ускоряюсь, он – тоже. И это не про манипуляцию или желание привлечь внимание. Мне, мать его, просто хочется сейчас закрыться в домике и не выходить из него до завтрашнего утра. Пусть занимаются, чем хотят – танцуют, целуются, трахаются!... Да пусть хоть поженятся к утру, только не у меня на виду.
Пожалуйста!...
– Катя, – раздается совсем близко, когда а уже было дохожу до нашего с Таней домика.
– Что?!
– Успокойся! – говорит Паша, но просьба его лишь подливает масла в огонь.
Я взбегаю по ступеням, тянусь к дверной ручке, но в этот момент он берет меня за плечи, разворачивает и тащит дальше по тропинке.
– Куда?...
– Поговорить.
– О чем, Паш?! Я устала, у меня болит голова, я хочу спать.
– Не сочиняй, – роняет он и, обхватив пальцами мою ладонь, ведет за домики к реке.
Она быстрая, шумная, и сейчас от нее несет прохладой, о которой городские жители могут только мечтать. Свернув направо, мы проходим пару десятков метров и оказываемся в большой прямоугольной беседке прямо на берегу.
– Говори, – требую, выдернув кисть из захвата.
Прислоняюсь спиной к вертикальной балке и упираюсь в нее пяткой.
Паша останавливается в центре и, заложив руки в карманы шорт, смотрит на меня. Вижу по взгляду, что ничего хорошего он мне сказать не хочет.
– В чем проблема, Паш?... Со мной все в порядке!
– Ни хрена не в порядке, Катя. Ты бесишься...
– Нет!
– А мы договаривались, что...
– Я не бешусь, Паша! – выкрикиваю громко, – Правда!... Я просто хочу побыть одной.
– Почему?
– Я должна объясняться?
– Я не понимаю, что не так, – мотает он головой.
Дурак!... Зачем он врёт?! Все он понимает! Видит, как меня мотает от ревности, злится, и все равно продолжает притворяться.
– Все так, Паш. Иди танцевать.
– Катя...
– Тебя наверняка уже идут искать.
Его лицо темнеет, и под кожей перекатываются желваки. Понимает ведь, что тупик. Что мы подошли к черте, когда все или ничего. Знает ведь, что влюбилась в него по уши.
Повернувшись лицом к парапету, я опираюсь в него двумя руками и подставляю лицо легкому ветерку, который, однако, совсем не освежает. Напротив – забираясь под одежду, покрывает кожу испариной и вызывает нестерпимое желание обмахивать лицо руками.
– Иди, Паша... Тебя хватятся.
– Тебя тоже.
Какой бред!... Я устала от нашего пинг – понга. Мне надоело дышать только Просекиным. Я хочу освобождения.
– Ты же понимаешь, что я поступаю правильно?... – спрашивает тихо, и по скрипу дощатого покрытия я понимаю, что он приближается.
Спину и обнаженные плечи обдает жаром, кожа начинает гореть. А когда я чувствую его дыхание в волосах, меня всю с головы до пят обсыпает мурашками.
– Понимаешь?... – уточняет шепотом.
– Тебе важно мое мнение? Хочешь, чтобы я успокоила твои сомнения, Паша?
– А чего хочешь ты, Котя?... Скажи мне.
Его голос с каждым словом становится все более хриплым и напряженным. И в итоге я понимаю, что он с трудом сдерживает кипящую в нем злость.
– Ничего. Вообще ничего.
– Хочешь, чтобы я трахнул тебя как следует?... Хочешь?!
– Паша...
Тяжело вздымающаяся грудь прижимается к моей спине, а руки накрывают мои ладони. Низ живота ошпаривает кипятком. Я резко выдыхаю.
– Хочешь, чтобы отодрал тебя, как суку? Выебал так, чтобы имя свое забыла?! Этого хочешь, Котя?... Уверена?
– Отойди...
Повисает острая, как осколки стекла, тишина. Планета останавливает свое движение. Горячее тело Просекина касается моих лопаток на каждом вдохе.
Я тоже горю. Это костер из возбуждения, ярости и обиды. Это горящая красная кнопка в мозгу – нельзя, стоп. Неправильно.
– Хочешь стать одной из них, Катя?... Ммм?...
Чувствую, как его лицо касается моих волос. Чувствую в них быстрое тяжелое дыхание. Какая–то моя часть стонет: «Соглашайся. Пусть... Пусть дерет как суку». Но выросший ледяной глыбой страх внутри перевешивает, напоминая, что это будет последнее, что нас может связывать. Точка в многолетней дружбе.
– Не хочу... – выдавливаю из себя, – Отойди.
Паша шумно втягивает воздух и отступает. Я, развернувшись и глядя только под ноги, вылетаю из беседки и бегу к домику.
– Кать, подожди.
Он идет следом. Будто после того, что сейчас случилось, можно отмотать назад и заставить меня забыть его слова.
– Стой!
– Иди, Паш, Иначе я за себя не отвечаю!
– Катя...
Дернув дверь, врываюсь внутрь. Просекин заходит следом и поворачивает ключ в замке. Я врубаю свет и плюхаюсь на свою кровать.
– Прости, – проговаривает негромко, – Перегнул.
– Иди... – мотаю головой, – Я уже не вывожу.
– Я тоже, – поддерживает он, усаживаясь на кровать Тани, – Давай, обсудим.
– Сколько можно обсуждать, Паш?...
– Скажи мне, что ты чувствуешь.
Я дышу через раз. Грудная клетка и плечи ходят ходуном. Голова идет кругом от того, как много всего я чувствую. С чего бы начать?!...
– Я не знаю.
– Давай, я скажу, – предлагает он, опираясь локтями в широко разведенные колени.
Я не могу на него смотреть, потому что это невыносимо. Каждый его жест, каждое слово, каждый вихор в его густых волосах, малейшее шевеление губ – все откликается во мне неконтролируемым трепетом.
Он весь целиком – то, что нужно мне не просто для того, чтобы быть счастливой. Чтобы жить, черт его дери!...
– Ты влюбилась?...
– В тебя?
– Ты внушила себе, что влюбилась, Кать... – заявляет Пашка, проигнорировав мой вопрос.
– Серьёзно? – усмехаюсь я, – Какой ты умный!...
– Это случилось после той ночи, верно?... Ты посмотрела на меня другими глазами и решила...
– Паш!... – останавливаю его двумя развернутыми к нему ладонями, – Даже если и так, тебя это ни к чему не обязывает! Не надо успокаивать меня!
– Я волнуюсь!...
– И провоцировать меня, – говорю, имея в виду то, что произошло только что в беседке, – не нужно!... Я все понимаю!
– Мы творим дичь. Это ты тоже понимаешь?...
– Да.
– Представь на минуту, что мы бы переспали... – произносит приглушенным голосом, – Представила?...
Сотню раз.
– Да.
– А теперь представь, как ты будешь чувствовать себя наутро. Как родителям в глаза посмотришь, если они узнают.
– Я все понимаю. Ты не видишь нас вместе...
– Я вообще ни с кем не вижу себя вместе, Коть!... – перебивает Пашка, – Проблема не в тебе. Она во мне.
– Но почему?!
– Я боюсь навредить тебе! Сделать больно!... Я боюсь не оправдать доверия!
– То есть... дело только в этом?
– А в чем ещё? – пожимает плечами.
– Не в том, что я не привлекаю тебя, как девушка?...
– Бля–а–а–а–адь!... – выдыхает напряженно, закинув голову назад, – Блядь, Катя! Не начинай!...
Я замолкаю.
Доносящаяся снаружи музыка размыта расстоянием, преградой в виде стен, и звона в моих ушах. Пашка, проходясь языком по верхним зубам, смотрит на меня исподлобья.
– Нам нужно перестать общаться, – озвучиваю я, наконец, – Если все так, как ты говоришь, нам следует избегать друг друга.
– Я не хочу. Ты близкий мне человек...
– А я не могу, Паша!... Не могу видеть, как ты клеишь других! Мне больно!...
– Ты ревнуешь к Эве?
– Да!...
– Ладно, – кивает спустя недолгую паузу, – Я к ней больше не подойду.
– Нет!... Нет! – восклицаю, испугавшись вдруг, что оказываю на него давление, – Если она нравится тебе, то...
– Мне все равно, Коть. Эва, Ева, Ива... Если тебе не приятно, я не подойду к ней больше.
– У вас уже был секс?
– Нет, и не будет. Но, у меня к тебе тоже просьба...
– Какая?
Пашка замолкает и опускает взгляд, словно ему тяжело произнести это вслух.
– Рома? – догадываюсь я.
– Да. Только не он, Коть...
– Почему?
– Он мой друг.
– Хорошо, – соглашаюсь сразу.
– Точно?...
– Да.
– Тогда договорились?... Ставим их всех на паузу, пока не отпустит?
– Да.
Глава 29
Катя
– У них кластер серверов. Это надежнее в сегодняшних условиях, – рассказывает Паша.
– Я слышала, вы работаете над новой игрой вместе, – отзываюсь я.
– Да, эти сервера Димка прокачивает как раз для нее.
– Целый кластер? То есть... не один сервер?...
– Не один.
Дима, как и Паша, занят работой в сфере IT. Но если Просекин специализируется на программном обеспечении и проектированием баз данных для заказчиков, то Дима зарабатывает на создании видеоигр.
Мы едем домой и болтаем обо всем на свете совсем как раньше. Вчера нас хорошенько тряхануло, но я даже рада – мы наконец откровенно поговорили. По крайней мере – я.
– А что с его девушкой?
– Какой девушкой? – смотрит на меня Пашка.
– Девушкой Димы. С которой он был на пристани.
– А... – хмурит брови, словно только что узнал, что у Димы была девушка, – Они расстались, вроде.
Я быстро прокручиваю в голове все, что знаю о ней. Это совсем немного. Но я не раз видела их вместе в клубе, она мелькала в его сторис, а в ее рислах время времени мелькали подарки от него.
– Почему?
– Не знаю, – пожимает плечом Просекин, – Как–то не интересовался.
Я хмыкаю и, подобрав ноги под себя, с усмешкой смотрю в лобовое стекло.
– Что? – тут же замечает он.
– Как все просто у вас, у парней, выходит.
– Что именно?
Коснувшись взглядом его профиля, я снова отворачиваюсь.
– Я про отношения, Паш. Сегодня с одной, завтра с другой.
– Это не про отношения, Коть...
– Для вас – да. А вот девушка Димы... Как ее зовут?...
– Вика, кажется... Или нет?... Ира?
– Офигеть! – смеюсь я, – Они же месяца три вместе были?
– С весны, – подтверждает Пашка, – И что?...
– И то, что ты даже имени ее не запомнил!
– Мне зачем? – подхватывает мой смех, – Ее имя знать...
– Не за чем, конечно.
Это все, что нужно знать о таких парнях, как Просекин. Вчера он танцевал с Евой, завтра станет путать ее имя с именем ее сестры, а через месяц не узнает, когда встретит на улице.
Обхватив рукой одно колено, я принимаюсь считать выдохи и вдохи. Мы поговорили. Хорошо поговорили и выяснили, что как друзья все ещё очень важны друг для друга. За свои чувства несу ответственность только я. Пашка не просил в него влюблялся. Более того, предупреждал не делать этого, и я все ещё могу надеяться, что это кратковременное наваждение.
Просто я увидела его с другой стороны другими глазами. Отсюда перекос в наших отношениях, и мои дурацкие мечты.
Однако что–то глубоко внутри меня не дает расслабиться и спокойно ждать, когда это наваждение исчезнет само собой. Что–то подсказывает, что не наваждение это вовсе.
Да, наш вчерашний разговор, помог отделить то, каким он был со мной в беседке, от друга, которого я всегда знала. Но заслон этот какой–то ненадежный, хлипкий. Уже сейчас сквозь его щели то и дело проникают воспоминания в виде хриплого шепота, жара его тела и горячего дыхания в моих волосах.
Может быть, согласиться на грязное предложение Паши было бы верным решением?... Может быть наш секс помог бы мне избавиться от безумной тяги к нему?
И может быть, мы смогли бы после него сохранить нашу дружбу?...
– Снова накручиваешь себя?
– Я?! – искусно изображаю удивление, – Нет, с чего бы?...
– Ай–яй–яй, Котя, – качает Пашка головой, – А ведь вчера мы обещали быть искренними друг с другом.
– Дурак!... – восклицаю со смехом, толкнув его в плечо.
– Думаешь, все парни конченные? Не способные на серьёзные отношения?...
– Это конченное поколение, Паш, – заявляю я.
– Ого!...
– Да, так Наткин Богдан говорит. Наше поколение не способно отвечать за собственные поступки.
– Серьёзно? – шалеет Просекин, хохоча.
– И боится ответственности как огня.
– Ты тоже так думаешь?
– Даже не знаю, что думать, Паш... – развожу руками, – Все парни, каких я встречала до этого, именно такие...
– Ну... у твоей подруги Яры муж готов нести ответственность.
– Да... Наверное поэтому его считают, – изображаю пальцами кавычки, – неформатным.
– С ним все нормально, Катя, – говорит Паша, – Он ее любит.
– То есть... – поворачиваюсь к нему всем корпусом, – То есть, ты хочешь сказать, что не все парни способны любить?
– Я не знаю. Не могу сказать за всех.
– А ты?... Скажи за себя! – предлагаю настойчиво, продолжая внимательно на него смотреть.
– За себя? – переспрашивает тихо и как будто задумывается.
– Да!... Каким ты видишь свое будущее? Я про семью и отношения. Ты же планируешь семью, жену, детей?...
Почесав между бровей, он проходится зубами по нижней губе и отвечает:
– Я верю в любовь, если ты об этом...
– Но...
– Но до нее нужно созреть.
– Не согласна! – почувствовав укол в сердце, яростно мотаю головой, – Я не верю, что любовь можно запланировать!... Это чувство не зависит от наших желаний!
– К нему нужно быть готовым.
– Нет же!... – восклицаю со смехом, – Нет, Паш, к любви нельзя приготовиться. Ее нельзя запланировать!... Она приходит внезапно, когда ты ее, возможно, совсем не ждешь!
– Ты пересмотрела мелодрам, Коть.
– Нет!... Я говорю правду! Ты не можешь управлять своими чувствами!... Даже если они тебе не нравятся!...
– Тебе твои не нравятся? – спрашивает он вдруг.
Пыхнувший в лицо жар заставляет спешно отвернуться.
– Не нравятся. Они ужасны.
Повисает тишина, разбавляемая лишь негромко играющей музыкой, а затем Пашка проговаривает:
– Все пройдет. Я в это верю. Главное, не влюбляйся, Кать.
– Ладно. Любить тебя, знаешь ли, не самое благодарное дело, – пытаюсь перевести все в шутку, только серьёзный взгляд Паши не дает.
– Это правда.
– Ты уже поговорил с Эвой? – меняю тему, потому что не на шутку пугаюсь стремительно растущего в горле комка.
– Нет. О чем?
– Паша!...
– Что?...
– Ты же обещал, что не станешь с ней...
– Я и не собираюсь, – подтверждает недоуменным кивком.
– Но тогда тебе нужно поговорить с ней?...
– Зачем, Кать?
– Но, она же расстроится!...
– Мы не были вместе, – объясняет Пашка, – Говорить с ней сейчас, это подтвердить, что у нас было что–то серьёзное. Ничего серьёзного не было.
– Но Эвелина так не думает! – восклицаю я, – Она решит, что ты бросил ее!
– Это ее проблемы. Я ни разу не написал ей первым, ни разу не позвонил, ни разу никуда не сводил. С чего она решила, что у нас что–то было?
Я выдыхаю воздух из легких и пытаюсь увидеть ситуацию глазами Пашки. Совру, если скажу, что не испытываю облегчения от его слов, но Эва теперь официально – очередная его жертва.
Даже учитывая, что между ними ничего не было.
– А ты?... – спрашивает, метнув в меня взгляд, – Ты уже поговорила с Ромычем?
– Я?... Нет ещё. Не успела.
– Но поговоришь? У него есть ожидания относительно тебя.
– Нет у Ромы никаких ожиданий!... Я же сразу предупредила его, что мы просто общаемся.
– Просто общаемся? Думаешь, он стал бы тратить свой отпуск на просто общение, Котя?
Закусив губы, я молчу. Вопрос, который давно мучает меня, так и вертится на кончике языка, пока я не выдерживаю:
– Паш, ты ревнуешь меня?
Просекин ведет машину, словно не слышал, о чем я спросила. Потом, резко вильнув влево, подрезает внедорожник, давит на газ и вырывается вперед.
– Я волнуюсь за тебя.
– Но не ревнуешь?...
– Ревную. Как друга.
Глава 30
Павел
Сообщения на телефон падают с перерывом в полчаса. Все они от Эвелины. Решив, что перезвоню вечером, я смахиваю их одно за другим, потому что они мешают переписке в рабочем чате и слегка раздражают.
– Обожаю дедлайны, – подает голос Вик с другого угла кабинета.
– Это не дедлайн, – отзываюсь я.
Он работает у нас сравнительно недавно, и пока понятия не имеет, как у нас проходят дедлайны. Это ночи напролет за мониторами в компании выдохшегося пива и заветрившейся еды из доставки.
– Уже восемь...
Я оборачиваюсь и посылаю в его затылок:
– Не вывозишь?
– Я?... – Виктор разворачивается на стуле и уставляется на меня круглыми, навыкат, почти бесцветными глазами за толстыми линзами очков.
Я плачу более чем достаточно, чтобы не слышать подобного нытья от своих сотрудников. Мякишам, боящимся переработать, в моей команде не место.
– Да, я ж шуткой, Пах!... – начинает вилять взглядом и густо краснеть, – Если надо, работаем, в чем вопрос?...
– Смотри... – предупреждаю я, – У нас тут не зона. Наши двери всегда открыты в обе стороны.
– Шучу я, Паша! – буркает, возвращаясь к мониторам.
В сегодняшнем формате я работаю чуть больше года – ещё идет шлифовка и более точное распределение обязанностей. Не все получается с разбега, иногда приходится возвращаться, чтобы исправлять ошибки, но... случайных людей в моей команде точно не будет. Нет желания напрячься – никто не станет ждать, когда оно появится. Блядь... нет желания работать, иди домой и отдыхай.
– Тупанул, Пах... – подает голос Вик спустя несколько минут, – Прости.
– Ок.
В итоге из офиса мы выходим около десяти вечера и попадаем под проливной дождь. Парни разбегаются по своим тачкам, Вик ныряет в остановившееся рядом с ним такси, я быстро шагаю к машине.
Давно не было дождя. Очень нужен был, потому что жара откровенно заебала.
Завожу двигатель, сразу включаю дворники и достаю из кармана звонящий телефон. Это не Силагадзе, слава богу, а Димон. Наверняка, наяривает из клуба или с чьей–нибудь дачи.
– Говори, – ставлю связь на громкую и закрепляю телефон в пружине на панели.
– Не спишь, надеюсь, – раздается голос друга.
Слегка подвыпивший, но не настолько, чтобы послать его бухать дальше и скинуть вызов. Фоном орет музыка, слышны нетрезвый хохот и отрывистые выкрики.
– С работы еду.
– О!... Да, ладно!... Может, тогда к нам?...
– Вы где?
– Лилия, – отвечает он.
«Пластмассовая лилия» – это новый бар недалеко от центра города. Приличное, поговаривают, место. Несколько секунд даже раздумываю, не поехать ли, но потом вспоминаю, что завтра в восемь нужно быть в офисе.
– Не могу сегодня...
– Пах, да когда ты уже возьмешь себе отпуск?! – возмущается Димка, – Это не нормально, так пахать в твоем возрасте.
Я ржу.
Выруливаю с пустой парковки на полупустую дорогу и сразу перестраиваюсь в левую полосу.
– Летом надо отдыхать, блядь, а не сидеть в душном офисе. Яйца сваришь!
– За свои яйца переживай, – отвечаю со смехом, намекая на случай, когда его Ирина, которую он бросил не так давно, от обиды заехала ему между ног.
Тот ржет в ответ и говорит то, что вмиг меняет мои планы кардинально:
– Тут, кстати, сестренка твоя со своей ебанутой подружкой.
– Катя?
Вдоль позвоночного столба тут же натягиваются невидимые струны. Выдернув телефон из держателя, снимаю его с громкой связи и плечом прижимаю к уху.
– С Ромычем все отношения выясняют. Поссорились, что ли?...
Мозг тут же генерирует с десятой догадок, самая достоверная из которых – она решила поставить точку в их «общении», а Кацюба, видимо, отказывается понимать это с первого ее слова.
Ебать!...
Струны натягиваются ещё сильнее. Так, что приходится оторвать спину от сидения и едва не лечь на руль.
Ебота!... Ебень!... Ебейшая ситуация!
Когда уже она меня с крючка снимет?! «Сестренка», мать ее!...
– Ты их сейчас видишь?
Димон отвечает не сразу, наверное, рыщет взглядом вокруг себя.
– Не–а... вышли, поди, куда–то... или уехали...
– Куда уехали?!
Не должны они никуда уехать! Они в принципе в замкнутом пространстве больше не должны находится. Она мне обещала!...
– Откуда мне знать, Пах, – хмыкает Димка, – Может, помирились или... поехали мириться...
– Найди их.
– Зачем?...
– Блядь... ладно, я сам! – бросаю в трубку и, отключившись, сразу набираю Ромку.
Он отвечает только с третьего моего вызова. В себя поверил, что ли?...
– Здорово, – проговаривает будто нехотя.
– Привет, ты где сейчас?
– А что?
– Ты где, Ромыч?! – повышаю голос, – Катя с тобой?
Пробормотав что–то нечленораздельное в сторону, он говорит:
– Рядом где–то.
– Вы в баре?
– Да.
Отбившись, засовываю телефон под пружину и на первом перекрестке ухожу на разворот. Пока еду до места, почти получается успокоиться и поверить в то, что мне нужно просто убедиться в том, что Кацюба не давит на нее и, не дай бог, не обижает.
Дождь к моменту моего прибытия не только не успокаивается, но и расходится ещё сильнее. Не понятно, чего им всем в такую погоду дома не сидится. Что, так страшно просрать хотя бы один день лета?
Паркуюсь максимально близко к входу в бар, насколько это позволяет забитая до отказа парковка, но к моменту, когда оказываюсь внутри, моя футболка успевает промокнуть насквозь.
Наших вижу сразу – самая многочисленная и громкоголосая компания. Кати среди них нет. Ромыча тоже.
– Где Ромка? – спрашиваю у выдвинувшегося мне навстречу Димки.
– А?... – озирается по сторонам, словно тот только что здесь был, – Да ты, присядь... расслабься, с пацанами поздоровайся.
Расслабишься тут.
– Где они?... Катя где?
Димон, зажмурившись на мгновение, снова начинает вертеть головой по сторонам, и я понимаю, что он успел надраться, пока я ехал.
– Да–а–а–а... – показывает рукой куда–то вправо, – Она там с подружками своими сидела.
Я смотрю в указанном им направлении и вижу за столом у стены Таню и ещё несколько девчонок из Катиного окружения. Ее с ними нет.
Ее подруга, заметив Димона, показывает ему фак. Тот, изображая минет – толкает языком щеку изнутри.
Я иду к компании Кати и, остановившись у стола и поздоровавшись кивком, спрашиваю у Тани:
– Где она?
– Там... – показывает на дверной проем, ведущий во второй зал, – На террасе, наверное...
Быстро пройдя все заполненное шумом и гамом помещение, нахожу под лестницей выход на террасу и сразу вижу стоящих друг напротив друга Кацюбу и Котю.
– Паша?! – застигнутая врасплох, ахает она.
– Привет. Я за тобой.
