Текст книги "Не верь мне (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
Павел
Кондиционер пашет на полную мощность. Если меня не сдует со стула, то точно свалит с пневмонией. Впахивать в офисе летом та ещё жопа.
– Подожди... не лезь... – ворчу, когда Леха, оттесняя меня от моего же компа, пытается добраться до клавиатуры.
– Вбивай код!...
– Не этот, блядь!... Не видишь, что ли?...
Сегодня пятница, и все мы порядком выеблись догонять сроки последние пять дней.
– Подчисти, – говорю, когда начинается выполнение скрипта.
Леха выдыхает. Пошло дело. Я откидываюсь на спинку кресла и откатываюсь в нем назад. Процессор выдает ровный низкочастотный гул.
У меня тоже получается выдохнуть.
Нормально все. Небольшой перенапряг с лихвой окупится суммой контракта. Отец охренеет.
– За час успеет? – спрашивает он, выпрямляясь, – Может, пожрать чего закажем?
– Минут сорок, думаю. Я потом домой.
Мозги гудят в такт процессору. Рубашка намертво прилипла к спине – надо в душ и просто перевести дух в тишине и темноте.
– Я даже бухать не хочу...
– Согласен, – произношу негромко.
В итоге из офиса мы выходим через час и будто попадаем в металлический ангар без вентиляции. Подошвы ботинок прилипают к расплавленному асфальту.
– Пиздец, – ругается Леха, ускоряясь на подходе к своей тачке, – Сдохнуть можно.
Я снимаю свою с сигнализации и вынимаю из кармана звонящий телефон. Падаю в охлажденное автомобильным кондером кресло и только после этого принимаю вызов от Кацюбы.
– Здорово, Паха, подруливай к нам на Мясницкую...
Я, даже не успев въехать, сразу отказываюсь. Только не сегодня.
– Без меня.
– А чё так? – обижается вроде бы, – Договаривались же.
– Когда?...
Я правда не помню, когда успел так облажаться. Не в моих правилах раскидываться обещаниями.
– Да, Паха, бля!... Разговаривали же про клуб!... Ты сказал, что в деле.
Работающий на полную мощность кондиционер начинает неприятно холодить разморенную жарой кожу. Держа телефон у уха, выставляю нужную температуру и немного опускаю стекло.
– Я не приеду, Ром... Устал зверски.
– Сука... – выдыхает раздосадовано, – Приедешь раз в год, а они, черти, все работой заняты.
– Завтра, – иду на компромисс.
– Ладно, давай...
– Не нажирайся в хлам, – напутствую прежде чем отключиться.
Пробок нет, дороги почти пустые, потому что все нормальные люди чилят летом за городом у воды. Добираюсь до дома всего за полчаса и, зайдя в лифт, падаю спиной на прохладную стену. Звонок Ромыча обломал сладкое предвкушение отдыха, о котором я мечтал весь день.
Инстинкт наседки кудахчет внутри растревоженной курицей. Он же Котю с собой поведет. С самыми, что ни на есть серьёзными «намерениями».
Завалившись к себе, принимаю холодный душ и перезваниваю Кацюбе.
– Передумал? – посмеивается довольно.
– Кто будет?...
– Все те же, – отвечает Ромка.
Я молчу, предлагая ему самому немного раскинуть мозгами, и он не подводит.
– Сестра твоя с подружкой тоже... – догадывается наконец.
– Ясно.
– Что ясно?... – уточняет с усмешкой, – Ты же не против был...
– Я не против.
– Ну?... И?...
Я представляю, что творится сейчас в его башке, но и в моей бардака не меньше. Чтобы разобраться с ним, надо просто завалиться спать, но, я уже понимаю – не поможет.
– Заеду чуть позже.
– Ладно, – хмыкает друг, – Приезжай.
Загляну ненадолго. Вроде как Руслану Андреевичу приглядывать за дочерью обещал.
Через полтора часа я у клуба. Относительно популярное место, учитывая, сколько подобных заведений открывается в нашем городе каждый сезон. Вхожу с заднего двора через неприметную серую дверь для своих. Поднимаюсь по узкой лестнице на второй уровень и, пройдя узкий коридор, оказываюсь над основным танцполом.
Громкая музыка и режущие глаза синие лазеры только добавляют раздражения.
– Паша?... – вдруг окликает тонкий женский голос, а следом на плечо опускается легкая рука.
Я оборачиваюсь и уставляюсь на высокую стройную брюнетку с большим ртом и таким же большим бюстом. Знакомые губы, но хоть убей, не помню, когда и при каких обстоятельствах они мне отсасывали. Видимо, давно, потому что с памятью пока проблем не наблюдалось.
– Привет.
Девчонка, заметив мое замешательство, смеется. Поправляет короткое узкое платье на бедрах и весело спрашивает:
– Заново будем знакомиться?
– То есть, знакомились уже?
– Да! – хохочет, закинув голову, – Целых два раза. Один раз здесь, в клубе, второй – на утро у меня.
Выждав ещё несколько секунд, добавляет:
– Марианна.
– Точно.
Вспомнил я эту Марианну. Действительно общались с ней два раза. Ничего особенного, раз забыл.
– Один здесь?
– Не один.
Обескураженно дернув бровями, она разворачивается и начинает спускаться вниз. В этот момент из одной из випок в нарушение правил пожарной безопасности с зажженной сигаретой выходит Ромка. Заметив меня, приближается, здоровается за руку и выдыхает дым в сторону.
– Выпьешь? Или за рулем?...
– За рулем.
– Идем, хоть мясом накормлю...
– Катя где?
Кацюба делает затяжку и указывает подбородком вниз на танцпол. Я прослеживаю за его взглядом и мгновенно нахожу ее глазами. В ярко–розовом платье, с распущенными волнистыми волосами, подняв руки над головой, Котя извивается под музыку.
Улыбаясь танцующей напротив подруге, медленно крутит бедрами.
Я зависаю, на секунду отпустив свой мозг покурить вместе с Ромычем, потому что смотреть на нее как на сестру реально больше не получается. И вроде обсудили все и точки в нужных местах расставили, а мысли при виде нее все равно не в то русло утекают.
На хрена прикатил, спрашивается.
– Мы в кино с ней ходили, – говорил Ромка, глядя на нее с прищуром.
– Когда?...
Охуеть – не встать. Мне видимо, знать не обязательно?... Друзья же, вроде, не?...
– В среду.
– Да?... – усмехаюсь я, когда Катя, словно почувствовав взгляд, оборачивается и машет рукой, – И как сходили?
– Хорошо сходили, – лыбится во всю рожу, – Хорошая девчонка... твоя сестра.
Не успеваю я прожевать и проглотить «сестру», как он добавляет шепотом:
– Котя не похожа на других.
– Как?... – хуею максимально.
– Говорю, не похожа она на других телок, – повторяет громче, пыхнув дымом.
– Как ты ее назвал?
– Эмм... Котя, а что?...
– Она тебе разрешала?
Ромыч теряется и видно, что не въезжает, в чем именно затык.
– Я не спрашивал, Пах... А что не так?...
– Это прозвище я дал ей, когда она ещё на горшок ходила.
– И?... Крутое прозвище. Охрененно ей подходит...
– Оно эксклюзивное, Ром... Не хуй лезть туда, где Вас не ждут.
Глава 21
Катя
Если бы я выпила коктейль, он бы не так пьянил, как внезапное появление тут Просекина. Я не знала, что он приедет! Не знала, но не значит, что не надеялась.
– Видела, да? – перекрикивает музыку Таня.
Она, напротив, сегодня разрешила себе расслабиться и вот только что осушила, кажется, четвертый бокал. Расширившиеся зрачки полностью поглотили радужку и сделали ее глаза неестественно черными. И градус в крови губы – чересчур яркими.
– Ага!...
– Смотрит, – смеется она, – Наблюдает, как танцуем!...
Я поворачиваюсь к нему лицом, вращая бедрами, склоняю голову набок и провожу рукой по волосам. Не для него стараюсь – для Ромы, что стоит рядом с другом и, медленно затягиваясь сигаретой, улыбается. Знаю, как сильно я ему нравлюсь и знаю, что на Паше такие приемы не работают. Друзья же.
Мы с Таней не торопимся наверх, а парни не спускаются к нам на танцпол, но несмотря на это, мое и без того неплохое настроение взмывает до небес.
Я соскучилась. Скучала всю неделю, что мы не виделись, и не хочу думать, как по брату или как по другу. Или ни по тому, ни по другому.
Надоело изводить себя кислотными мыслями. Он приехал – есть повод радоваться.
– Или на меня?... – проникает в уши смех Тани, – Пялится как завороженный!
Позже, взяв в баре по бокалу сока, мы с ней возвращаемся в випку. Просекин привычно двигается на диване, рассчитывая очевидно, что я сяду рядом. Но, обойдя низкий столик, я занимаю место напротив, рядом с Ромой, который тут же протягивает мне пиалу с черешней.
– Спасибо, – бормочу, забирая угощение.
Я рассказала ему, когда мы болтали, гуляя по городу после кино, что люблю черешню, старые мелодрамы и летние грозы. Никто, кроме Пашки, этого не знал, и был момент, когда я чувствовала себя предательницей по отношению к нему, но потом я это запретила себе. Потому что дружба – это прекрасно, но она никогда не заменит романтических чувств. А я чертов романтик!
– Вкусная? – негромко интересуется Рома, когда я откусываю сочную мякоть.
Терпкая сладость разливается по языку и приятно щекочет рецепторы.
– Очень!... – отвечаю тихо.
Просекин даже не пробует делать вид, что не наблюдает за нами. Сморит без претензии во взгляде, но в то же время въедливо. Будто ни разу не видел, как я ем черешню. Я знаю эту его привычку смотреть прямо, если он хочет смотреть и не смотреть вовсе, если не хочет.
– Угощайся, – предлагаю ему с улыбкой.
– Ешь.
Не происходит ничего особенного, но я чувствую себя смущенной и... заведенной.
Вместе с соком ягод в меня вливается азарт. Появляется желание злить, цеплять, царапать. И откуда оно, я разбираться не желаю – просто хочу, чтобы в груди у него ныло, как у меня.
– Паш, – вдруг, упав грудью на стол, говорит Таня, – Тут Эва пишет... про тебя спрашивает. Что ей ответить? Ты с нами или тебя тут нет?
Я пригубляю сок. Улыбаюсь, конечно, как если бы была искренне рада за их взаимный друг к другу интерес. И снова испытываю целую гамму самых паршивых ощущений и чувствую себя сукой.
– Скажи ей, что я тут, – ровный взгляд на мое лицо, – И что наберу ее сегодня.
Они не встречались после вечеринки на пристани. Я это точно знаю. Общались в переписке, пару раз говорили по телефону, но точно не встречались. У Паши проект горит, Эвелина горит вся целиком, и я боюсь представить, чем закончится их первое настоящее свидание.
– Тебя Паха отвезет сегодня, окей? – шепотом проговаривает Ромка и добавляет очевидное, – Я выпил немного.
Украдкой глянув на залипающего в телефон Просекина, я киваю. Сердце сбивается с ритма.
– Я на такси собиралась.
– Не... – усмехается Кацюба горделиво, – Я с Пашкой договорился.
Свою усмешку мне приходится спрятать, потому что я уверена, что к решению Паши отвезти меня домой Рома никакого отношения не имеет. В прошлый раз он даже сестер Силагадзе на такси отправил.
– Отлично...
Из клуба мы выходим уже далеко за полночь, и Таня неожиданно оказывается гораздо пьянее, чем казалась до этого. Просекин предлагает подвезти и ее, но она наотрез отказывается и уезжает на такси в числе первых. Парни ещё какое–то время переговариваются, стоя у Пашкиной машины, а внимание Ромы целиком и полностью сконцентрировано на мне.
– Так что на счет прыжка с парашютом? – спрашивает тихо, склонив ко мне голову.
Я стою к Просекину вполоборота и чувствую его взгляд половиной лица. Левую щеку обжигает и начинает покалывать.
– Я не знаю, Ром, – отвечаю честно, – Я большая трусиха.
– Даже рядом со мной?
Становится так смешно, что, закусив губы, я прикладываюсь лбом к его плечу.
– Я не экстремалка... Все эти ваши байки, сплавы и парашюты не для меня.
– Да ты просто не пробовала!... – шепчет Кацюба проникновенно, – Ты подсядешь на адреналин, и потом...
– Завязывай лить в уши, Ромыч, – вдруг совсем рядом раздается насмешливый голос Паши, – Катя не будет ни нырять, ни прыгать.
– Дай ей самой решить! – восклицает парень с возмущением, – Хватит ее опекать!
– Хватит на нее давить! – в том же тоне отвечает Просекин и берет меня за запястье, – Поехали.
– Пах!... Паха! – окликает его Рома, когда он открывает дверь машины, – Погоди!
Протиснувшись между нами перед тем, как я усядусь, он острожно обнимает мои плечи и оставляет на щеке целомудренный поцелуй. Настолько невинный, что ему умилился бы даже мой папа. Засмеявшись, я сама целую его – мягко касаюсь уголка его губ, а потом прижимаюсь к щеке.
– Я позвоню, Кать, – выдыхает парень, выглядя при этом потрясенным.
Меня и саму колотит, потому что жест этот чистой воды импровизация. Пусть даже и зритель у нее был всего один.
Глухо хлопает дверь. Паша бросает что–то Ромке, тот посылает что–то в ответ, они расходятся, а через пару мгновений Просекин оказывается рядом со мной.
Заводит двигатель, немного опускает стекла и, включив негромкую музыку, выезжает со стоянки.
Все это время я смотрю прямо перед собой. Снова, как часто это бывает, не могу ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.
– Охрененный у тебя ухажер, Коть, – не выдерживает Паша первым, – Человек – карнавал.
– В каком смысле? – смотрю на его ровный профиль и густые темные ресницы.
Торможу немного, потому что тело, реагируя на его близость, запускает известные механизмы.
– Он всегда бухает, когда вы встречаетесь?
– Нет...
– Только мне так везет?
– Он ведь в отпуске, Паш, – вступаюсь за Ромку, – Ему хочется отдохнуть и расслабиться.
– Ну так пусть выбирает, расслабляться или с тобой встречаться, – бросает он раздраженно.
– А что такое?... Тебя напрягает необходимость везти меня до дома? Я не просила!...
– Бред.
– Я собиралась ехать на такси, но Рома сказал...
– Заткнись, Коть!... Я уже жалею, что разрешил ему подкатить к тебе.
– Что?!
Глава 22
Катя
Паша опускает стекло и, проехавшись пятерней по волосам, свешивает локоть из окна. Моя надежда на то, что он возьмет свои слова обратно или хотя бы пояснит их, не оправдывается, и меня разрывает на кусочки.
– Ты разрешил?! Ты?!... У тебя, мать твою, кто–то благословения просил?!
– Он уедет, Катя! – говорит с усмешкой так, словно я за собственной недалекостью не понимаю самых элементарных вещей.
– Я в курсе! И пусть едет!...
– А ты потом снова будешь рыдать на моем плече?
– Боже!... – ахаю я, схватившись за щеки обеими руками, – Какой же ты говнюк, Просекин! Да, обойдусь я без твоего незаменимого плеча! Найду, кому поплакаться, если приспичит!
– Я серьёзно, Катя!... Ты делаешь глупости.
– И что?! Я имею на них право, ясно!... Это моя жизнь...
– Вот ты как заговорила? – хмыкает, кольнув меня острым взглядом.
– Да!... Тыщу раз да, Паша!... – восклицаю я, – Это моя жизнь, это мое лето, которое я проведу так, как хочу!...
Звучащая фоном музыка раздражает до психа, и Пашка, ткнув пальцем в монитор, выключает ее совсем.
– А как ты хочешь, позволь спросить? Из постели Николаева прыгнуть в постель к Кацюбе, чтобы потом, когда он уедет, заскочить на кого–нибудь ещё?!
– Да!... – хохочу истерично, – Представляешь, да!... А знаешь, почему?
– Катя, – хрипит угрожающе, чем ещё больше распаляет меня.
– Потому что я, на хрен, взрослая! И не нуждаюсь в твоем разрешении!...
– На зло мамке уши отморожу?...
– Отморожу, если мне захочется! А ты... – со всей силы втыкаю указательный палец в его плечо, – Ты не смей вмешиваться, понятно?! И указывать Роме, как ему вести себя со мной!
– Он ведет себя как ебаный придурок! – заявляет Просекин, не особо жалея мои уши, – Скажи мне, что тебе нравится, и я отстану!...
– Мне нравится! Пашенька, если бы не нравилось, я бы с ним не общалась!... А ты...
– Охуеть!... – перебивает со смехом, – Тогда на хрена я вообще о тебе беспокоюсь?...
– А ты... – продолжаю свою мысль, – Ты займись своими отношениями!... И своей личной жизнью!
– С моей личной жизнью полный порядок, Котя!... Она, блядь, идеальна!
Меня буквально подкидывает на месте. От злости и жгучей обиды, которая обваривает внутренности кипятком.
Идеальный, мать его, Павлик! С идеальной жизнью – личной и половой!... Идеальный засранец!
– То есть, тебя все в ней устраивает?... – уточняю с улыбкой вкрадчиво, – Ты чувствуешь себя счастливым?
– Да, – кивает, нахально усмехаясь, отчего у меня сводит зубы, – Меня. Все. Устраивает.
Я закидываю ногу на ногу и поворачиваюсь к нему всем телом.
– Паша... счастливые люди, – изображаю пальцами кавычки, – те, которые полностью удовлетворены своей жизнью, как правило, не суют нос в чужую!
– Да ладно...
– Это база, Пашенька!... Так что очень сильно тебе советую – отвяжись от меня и от моих потенциальных любовников!
– Чтобы мне потом твой отец голову оторвал?
– Ой!... – всплескиваю руками, – Вы только поглядите на него!... Какой обязательный, какой ответственный...
– Хватит ерничать, Котя! – бросает с раздражением, – Я действительно чувствую за тебя ответственность...
– Спасибо! Огромное!
– И мне не все равно, что с тобой будет!
– Со мной ничего не будет, Паша! – сдуваюсь, услышав в его голосе неподдельную заботу, – Я просто общаюсь с Ромой!
Просекин, словно не найдя больше аргументов для спора, замолкает. Скрипнув кожаной оплеткой руля, смотрит прямо перед собой. Кипящая энергия внутри меня внезапно остывает и лопается пузырями, оставляя после себя ощущение опустошенности и безысходности.
И обиды, конечно.
На себя, на нас обоих за то, что не получается вернуться в прежний формат. За то, что с каждой новой встречей пропасть между нами становится только глубже и шире.
На Пашку – за то, что он не принимает мои чувства. И, черт возьми, за то, что не чувствует того же самого!...
Проведя ладонью по лбу, я на мгновение прикрываю глаза. Горло распирает разочарованием.
– Я не собираюсь строить с ним ничего серьёзного, – проговариваю тише, – Мы встречаемся, чтобы просто проводить время вместе.
– Он в курсе?
– Я думаю, он понимает...
– Понимает, Коть?... – смотрит на меня, – Мне кажется, что нет.
– Он приятный, веселый... симпатичный.
– Принц, бля...
– С ним интересно.
– Катя...
Я глубоко вздыхаю, но стянутость между ребер не исчезает.
– Я не понимаю, что происходит, Паш. Ты изменился. Я... я тоже изменилась.
– Мы просто повзрослели. Это нормально.
– Думаешь?...
– Да.
– Думаешь, мы сможем остаться друзьями, или нам стоит реже встречаться?
– Мы и так друзья.
– Но уже не как прежде, да? – спрашиваю шепотом.
– Как прежде, – отвечает Паша, качнув головой, – Если Ромыч тебя обидит, получит по роже, как Николаев.
Я тихонько смеюсь, думая о том, что, может быть, проблемы в нашем общении вижу только я. Для Пашки и правда все по прежнему, и связанные с Ромой опасения лишь следствие пережитой мной недавно неудачи с Андреем?...
– Я надеюсь, что так и есть, – протягиваю руку и касаюсь вихра в его волосах, как делала это раньше.
Просекин хмурится, словно ему неприятно, но длится это всего мгновение. Сглотнув, он поворачивает голову и слабо улыбается.
– Давай, забудем, что случилось тогда...
– Я забыла, – вру от всей души.
– Это физиология, не больше.
– Я знаю.
– У парней в этом плане все очень примитивно.
– Тебе все равно, с кем? – спрашиваю, усмехнувшись.
– Катя...
– Ладно, молчу.
Отворачиваюсь к окну и не открываю рта, пока его машина не останавливается у моего дома.
– На следующей неделе все наши собираются в кемпинг – отель, – проговаривает Паша негромко, – Ты же едешь?
– Да... Меня Рома пригласил уже.
– Охуенный молодец...
– Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?
– Не успел, – жмет плечом. – Но позову обязательно.
Мы оба смеемся, как над хорошим анекдотом, и я понимаю, что мы снова ни к чему не пришли. А может и пришли, только мое сердце отказывается это принимать.
– Ладно... – выдыхаю я, – Спасибо большое, Паша. Поцеловать–то можно? По дружески...
И, не дожидаясь позволения, а может опасаясь того, что он откажет, тянусь к нему и, обняв рукой за шею, прижимаюсь к нему щекой. Это даже не поцелуй, но вспыхнувший в венах ток быстро разгоняет по телу жар. Пашка так приятно пахнет!...
Я чувствую его теплое дыхание на своем виске и, чуть повернув голову, касаюсь кожи губами.
Это действие растягивается на несколько секунд, а потом я заставляю себя отстраниться.
– Давай, Коть... беги отсюда на хрен.
Глава 23
Катя
Рассматривая крохотные детские вещички преимущественно в бежевых тонах, я испытываю ни с чем не сравнимый трепет и уже прикидываю, что подарю малышке Ярославы на рождение.
– Я собираюсь стать бежевой мамой, – говорит она таким тоном, словно собирается отстаивать передо мной свою позицию.
– Мне нравится, – улыбаюсь я, оставляя за ней право выбора.
– Сейчас везде столько хейта против них, а мне пофиг...
– И правильно.
– Говорят, дети бежевых мам эмоционально недоразвиты и вообще... – кривится Яра, – для их мамаш эстетика важнее ребёнка...
Я встречала подобные споры в интернете, но никогда даже не задумывалась, какую сторону приняла бы я сама в этой дискуссии.
Вытянув перед собой отекшие ноги, она шевелит пальцами и тяжело вздыхает. Ярославе рожать на днях, и она попросила приехать сегодня навестить ее, потому что оставаться наедине с самой собой с каждым днем все страшнее.
– Моя мамка меня тоже летом родила, – проговаривает, поглаживая ладонью объемный живот, – Рассказывала, это та ещё задница.
– Почему? Воды хочешь?...
– Хочу, – соглашается она и продолжает, – Жару тяжело переносить, отеки, головные боли, чертова одышка...
– Крепись, Яр... – протягиваю прохладный стакан, – Немного осталось.
– Боже... – смеется она невесело, – Да ещё ведь ничего не начиналось, Кать!... Я насмотрелась рилсов с новорожденными и теперь в таком ужасе!...
– Все ведь через это проходят.
Ее настроение ещё хуже, чем в тот раз, когда она при всех сорвалась на своем муже. Тусклая кожа, немытые волосы и несвежая сорочка говорят о том, насколько тяжело ей смириться со своим нынешним положением.
– Да я ж не спорю, – отпивает воды, ставит стакан на стол, но тут же снова берет его в руку и делает два больших глотка, – Но к материнству нужно подходить осознанно, а не так, как я... по залету.
– Многие женятся и рожают по залету, – замечаю я, – Вспомни хотя бы Волошину с параллельного потока. Вышла замуж, родила, и, кажется, счастлива...
– А я – нет!... Я не счастлива, Кать! Мне кажется, меня обманули, понимаешь?!... Заманили в ловушку и теперь издеваются!
На самом деле, звучит жутко. Я тяжело сглатываю перед тем, как подойти и опуститься перед ней на корточки.
– Я могу чем–то помочь тебе?...
– Ага... – смеется Ярослава негромко, – Залететь, потолстеть на двадцать килограммов и выйти замуж на какого–нибудь оладушка.
– Яр...
Судорожно втянув воздух, она прячет лицо в ладонях.
– Яра... ну ты чего?... Это близость родов на тебя так влияет... Гормоны скачут, а вместе с ними и настроение.
Она мотает головой, когда я пытаюсь, придвинувшись, обнять ее. Всхлипнув, начинает тихонько плакать.
– Я на грани, Кать... Мне себя так жалко!
– У тебя хороший муж! Надежный, уравновешенный... – продолжаю успокаивать, – Тебя очень любит! И с малышкой помогать будет!
– Он меня бесит! Катя–а–а–а!... – рыдает подруга, – Я его ненавижу!
– Это гормоны!... Боже! Все пройдет, как только ты родишь.
Шмыгнув носом, она снова хватается за стакан и залпом его осушает.
– Знаешь... Я ведь так хотела, чтобы ребёнок был от Просекина!
– Что?...
Тихо произнесенная Ярославой фраза как удар в солнечное сплетение. Он вышибает воздух из лёгких и откидывает меня назад. Я поднимаюсь на ноги и отхожу на пару метров назад.
Яра все это время смотрит на меня исподлобья, а потом вдруг с сарказмом усмехается.
– Что?... Ты не была бы рада? Не хочешь себе такую родственницу?
– А... – прочищаю горло и нервно растираю шею ладонью, – Ты уверена, что беременна не от него?
– Уверена. Там разница в две недели. Если бы я была беременна от Пашки, уже родила бы...
– Но иногда, говорят...
– Нет, Кать, – вздыхает судорожно, – Все проверено на сто раз. Да и Просекин не дурак же...
– Он в курсе?... То есть, ты ему говорила?
– Ну, конечно, говорила!
И тут я начинаю вспоминать то, что происходило прошлой осенью. Как Яра преследовала Пашку и как со слезами на глазах просила меня устроить их встречу. Я, волнуясь за подругу, даже звонила ему, просила, чтобы он поговорил с ней.
Я не знаю, встречались они потом или нет, но внезапно все успокоилось, и Яра стала встречаться с Виталиком.
– Врачи иногда могут ошибаться со сроками, – проговариваю шепотом, сама до ужаса боясь этой ошибки.
– Да, нет, Кать... С Пашкой мимо, – проводит пальцами под глазами и убирает волосы от лица, – Он же только в резинке... И было у нас всего один раз.
– Зачем?... – не удерживаюсь от вопроса.
– Что зачем?
– Зачем нужен был этот один раз?
Я на самом деле не понимаю. Яра ведь не настолько наивна, чтобы надеяться зацепить Просекина сексом. Он для него как хлеб с маслом на завтрак каждый день. На что она рассчитывала?
– А кто не мечтает побыть с ним хотя бы ночь, Кать?...
Мое лицо пылает, и я не нахожусь с ответом, а Яра между тем продолжает:
– Он мне нравился... нравится. И знаешь, когда он нагуляется и встретит ту самую, она будет счастливейшей из женщин.
– С чего ты взяла?... – смеюсь я.
– Таких видно, – шмыгнув носом, пожимает плечами, – Видно же, как он к тебе относится.
– Это ещё ничего не значит...
– Значит, Кать. Просекин же не охотник, он не коллекционирует свои победы. Он просто выбирает лучшее из предложенного.
– Но... – перехватываю ее воспаленный взгляд, – ты же не влюблена в него?
– Нет!... Конечно, нет! – смеется хрипловато, – Но трахается твой брат божественно!...
– Яра! – восклицаю задушенно.
– Что?... Это правда!
– Он мне не брат!
– Тем более! – хохочет она.
Выхожу я от нее в подавленном настроении. Рассчитывала поддержать, развеселить, а по итогу заразилась от нее сама.
Блеск!
Переведя дыхание и тряхнув головой в надежде выкинуть из нее все дурные мысли, озираюсь в чужом дворе и слышу одиночный звук клаксона.
Улыбнувшись, поднимаю руку и быстро шагаю к машине Ромы.
– Как посидели? – спрашивает он, когда я открываю дверь и занимаю место рядом с ним.
– Неплохо...
Рома тянется ко мне и, спросив разрешения взглядом, оставляет на щеке сухой поцелуй. Пока его это устраивает, мы будем встречаться.
– Может, в кафе посидим?
– Можно, – соглашаюсь, пристегиваясь ремнем.
Если это поможет отвлечься от атакующих мою голову прямо сейчас мыслей, то даже нужно.
