Текст книги "Не верь мне (СИ)"

Автор книги: Ольга Рузанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 47

Катя

– Он приедет примерно через час, но я надеюсь, что пораньше, – говорит мама, имея в виду моего отца, – Просекиных я позвала к шести.

Я бросаю взгляд на настенные часы и вижу, что до приезда Пашкиных родителей остается всего пятнадцать минут.

Мы с мамой накрываем небольшой стол в столовой. Папа и Олег Сергеевич заключли в Москве выгодный контракт, они шли к нему почти пять лет, и теперь его нужно отметить как следует. Его и кое–что ещё.

– Подай блюдо, – просит меня тетя Марина.

Они с мамой уже полдня на кухне, я помогаю всеми силами и даже пытаюсь вникать в их болтовню, но унять внутреннюю дрожь не выходит.

Иногда она затихает ненадолго, а в следующую минуту меня начинает трясти, как при высокой температуре.

В моей сумке, что стоит в кресле в моей комнате, тест на беременность. У меня первая в моей жизни задержка, которую я обнаружила сегодня утром, когда нашла в комоде упаковку тампонов.

Никто об этом не знает, включая Пашку и меня саму, потому что я ни черта не понимаю!... Так не бывает! Не случается беременности с первого раза. Я такое только в книжках и дурацких кино видела. Со мной такого точно произойти не могло!

– Катя!... – окликает мама в который раз, – Ты спишь?... Поторопись, пожалуйста.

– Я заканчиваю, – отзываюсь, не оборачиваясь, и продолжаю насаживать на шпажки закуску: оливки, маленькие помидорки и кубики сыра.

– Ты сегодня дома останешься?...

– Эммм... – смотрю через плечо на запекающуюся в духовом шкафу индейку, – Скорее всего, нет, а что?...

– Снова у Паши? – спрашивает мама.

– Да. А что?...

– Ничего, – отзывается она негромко, – Что–то слишком часто ты у него ночевать стала.

– Почему часто? Не часто! – восклицаю я, – Просто мы смотрим один сериал...

После которого задержки случаются.

– Катя, – перебивает меня мама, – Мне кажется, ты темнишь. Ты что–то скрываешь от нас?

– Я?! – возмущаюсь натурально, – Я никогда ничего не скрываю от вас!... Мы правда с Пашей...

– У тебя новый мальчик?

Я встаю с открытым ртом.

– Что?...

– Ты встречаешься с новым мальчиком и ночуешь у него, а Паша тебя прикрывает?

Я не верю своим ушам. То есть, мои родители готовы поверить в такой бред, и при этом даже не допустить мысли, что у нас с Просекиным могут быть отношения?! Что, даже ни малейшего подозрения не возникло?!...

– Нет! Нет, мама!... Какой новый мальчик?!

– Тогда где ты все время пропадаешь? – смотрит на меня с тревогой.

– У Паши!... Я с Пашей!

– Я у него спрошу.

– Спрашивай, ради Бога! Я... у меня нет никакого нового мальчика!

Сбежав из кухни при первой же возможности, я быстро поднимаюсь в свою комнату, закрываюсь изнутри и вынимаю из сумки розовую коробку. От стычки с мамой и от жуткого волнения трясутся руки.

Однако, каким бы ни был результат, сегодня мы с Пашкой все им расскажем.

Сделав все по инструкции, я не смотрю на тест положенных пять минут, а когда поворачиваю голову, вижу в окошке жирный плюс и цифры – две – три недели.

Беременна.

Осознание приходит не сразу, я разворачиваюсь на пятках и выхожу из ванной. Потом останавливаюсь у кровати, у окна, выглядываю наружу и вижу как во двор въезжает машина бабушки и дедушки моего будущего малыша. Они выходят и радостно машут маме, которая встречает их на террасе. Этот день они запомнят надолго.

Нужно позвонить Пашке. Срочно!...

Схватив телефон, я в сообщении спрашиваю, как скоро он приедет, а потом, не дождавшись ответа, набираю его.

– Когда ты приедешь, Паша?

– Нервничаешь? – смеется он в трубку, – Мои уже приехали?

– Да, они уже здесь!... Я беременна, Пашка! – выпаливаю, не в силах держать это в себе.

На какое–то время в динамике становится тихо. Я слышу негромко играющую музыку в салоне машины и его тихое дыхание.

– Это прикол?

Мои глаза наполняются слезами. Зря я ему рассказала, зря!... Я бы многое сейчас отдала, чтобы видеть выражение его лица.

– Нет, Паш, хотя очень бы хотелось.

– Ты серьёзно, Коть?...

– Серьёзно! – выкрикиваю я.

– Я сейчас приеду, – говорит он и отключается.

Я снова смотрю на тест, то приближая, от отдаляя, словно в нем от этого может что–то измениться, а затем, не выдержав напряжения, начинаю метаться по комнате.

Я беременна!...

Беременна, черт возьми!

Эта сумасшедшая мысль крутится, бьет по вискам, но никак не хочет укладываться в моей голове. Мы с Просекиным будем родителями – от шока, который я испытываю действительность вокруг меня раскручивается каруселью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пашка приезжает быстро, но эти полчаса все равно кажутся мне вечностью. Я вижу его машину на дороге, наблюдаю как он торопливо идет к дому и здоровается с моим только что вернувшимся с работы отцом. Застываю в это мгновение, больше всего на свете боясь, что он вывалит на папу все новости разом.

Однако ничего не происходит. Они пожимают друг другу руки, перебрасываются парой слов и расходятся в разные стороны. Через полминуты в дверь моей комнаты стучат. Я открываю ее и, рыдая, бросаюсь на Пашкину шею.

– Эй... Котя, ты чего?...

– Я беременна, Паша!... Две – три недели! У меня задержка!

Он кружит глазами по моему лицу и молчит. Руки сжимают мои плечи.

– Что?... Что ты молчишь?! – восклицаю глухо, – Не рассчитывал на такое, да? Не планировал так рано становиться папочкой?

– Ты расстроена?

– Я?... Я напугана, Паша! – выдыхаю плача, – Что теперь будет?

– Почему напугана? Ты не уверена во мне?...

– Не знаю! Я не ожидала!... Я думала, мы будем вместе, но... ребёнок... Это же совсем другой уровень, Паша. Это такая ответственность!

– Так, ты не уверена в себе? – спрашивает он, заглядывая в мои глаза, – Ты не хочешь ребёнка?...

– Хочу! – вырывается у меня, и я ударяю его кулаком в грудь за такие слова, – Я не стану делать аборт!

– Тогда успокойся! – повышает голос, – Потому что я ни за что не разрешил бы тебе сделать его!

Моё горло деревенеет. Слёзы бегут по щекам, и всё ещё мелко трясет. Он сказал именно то, что я хотела услышать.

– Правда?...

– Котя, – говорит он тише, склонившись, – Ты хотя бы понимаешь, что произошло? Мы сошлись как два модуля в единой системе.

– Как это? – смеюсь сквозь слёзы, лишь отдаленно представляя, что он имеет в виду.

– Как два пазла, Котя... У нас не было шанса избежать друг друга...

– Ты думаешь?

– Я уверен.

Я обнимаю его шею и утыкаюсь в нее носом. Через несколько минут мы вместе выходим из комнаты.

– Только не бросай бомбу с порога, – прошу я тихо, – Давай, их сначала подготовим.

– Ага...

Глава 48

Катя

Мне требуется пять минут, чтобы привести лицо в порядок, а потом мы с Пашей выходим из комнаты. Он напряжен, я чувствую это по исходящей от него энергетике, по тому, как поджаты губы и пристален взгляд. Он смотрит на меня, словно боится упустить хоть одну эмоцию.

Через дикое волнение я заставляю себя ему улыбнуться.

– Всё нормально? – спрашиваю негромко.

– А с тобой? – тут же выдвигает встречный вопрос.

– Я нервничаю... и я в шоке.

– Надеюсь, в приятном.

Приложив ко лбу прохладную ладонь, я качаю головой.

Господи, просто в шоке!... Приятном или нет, я пока ничего не понимаю. Беременность, учитывая, что она неожиданная, слишком ошеломительное в рамках моей жизни событие. Я пока не разобралась, как к нему относиться.

– Всё хорошо, – бормочу тихо, – Только, пожалуйста, не сообщай родителям с порога!

– Не буду, – обещает он, опуская ладонь на мою поясницу.

Мы спускаемся на первый этаж и останавливаемся в холле, а затем по очереди входим в гостиную. Сначала я, потом Пашка. Все присутствующие тут же поворачивают к нам головы. Олег Сергеевич и тетя Саша улыбаются мне. Мама и папа смотрят несколько настороженно. Наверное, заметили следы моих недавних слез. Я подхожу и целую в щеку сначала отца Паши, затем его маму.

– Здравствуйте...

– Присаживайся, Катя, – показывает она на место около себя, – Так давно не виделись.

Моя мама соскакивает, чтобы встретить и усадить Пашку. Он занимает стул напротив меня и сразу же наполняет свой стакан водой.

– Как дела? Рассказывай, – заглядывает в глаза моя будущая свекровь, – Как дела в университете?

Или не свекровь?... Может, Паша и признает ребёнка, но решит не связывать себя со мной узами брака!... А вдруг он не захочет на мне жениться!

– Всё хорошо.

– Тебе нравится? Не жалеешь, что пошла в магистратуру.

– Нет. Мне нравится, – лепечу еле слышно.

Папа спрашивает что–то подобное у Паши, но тот его, похоже, не слушает. Его взгляд прикован к моему лицу. Плечи напряжены, но губы изогнуты в легкой усмешке. И паники, которая захватила меня, в его глазах я не вижу.

Незаметно подмигнув мне, он откидывается на спинку стула.

– У нас Катя кулинарией увлеклась, – вступает в разговор мама, – Клянусь, такого жульена я ещё не пробовала!

– Мам...

– Правда?! – восклицает тетя Саша, – Тебе нравится готовить, Катюша?

– Нравится, да.

– Повезет твоему будущему мужу, – негромко проговаривает Олег Сергеевич.

Папа горделиво улыбается. Мама с нежностью смотрит на меня.

– Это для общего развития, конечно, – зачем–то начинаю оправдываться я, – Но мне действительно нравится.

Тетя Саша, вспомнив молодость, начинает рассказывать про свой первый кулинарный опыт, а я чувствую, как к моей лодыжке прикасается нога Просекина. Вспыхнув, свою я тут же одергиваю, и всем корпусом разворачиваюсь к тете Саше.

– А вы пробовали приготовить индейку в горчично – медовом соусе? – спрашиваю с воодушевлением.

– Катя запекала на прошлой неделе. Пальчики оближешь, – говорит папа.

– Очень вкусно получилось, – подтверждает мама.

– Я пробовала, но, кажется, получилось не очень, – смеется мама Пашки, – Она подгорела.

– Отлично получилось, – заверяет Олег Сергеевич.

– Это значит, – поднимаю указательный палец вверх, – Вы добавили слишком много меда.

– Возможно, – задумывается тетя Саша.

– И ещё к соусу необходимо добавить несколько капель яблочного уксуса. Просто не везде об этом пишут.

– Катя беременна, – раздается вдруг.

Словно выключили звук, в комнате повисает мертвая тишина. Только наш корги Данни весело потявкивает за окном, бегая по лужайке за птичками. Да мерно стучат большие напольные часы в углу.

Меня опрокидывает в кипяток.

В округлившихся глазах мамы потрясение. Шокированный папа даже встает со стула, но тут же тяжело опускается обратно. Просекины застывают.

Все смотрят только на меня.

– Беременна? – не своим голосом переспрашивает мама.

– Да, – говорит Пашка.

– От... от кого?... – уточняет она, прочистив голос и глядя при этом только на меня.

– От меня, – так же уверенно отвечает он.

И вот тут начинают ёрзать Просекины. Крякнув, Олег Сергеевич, хватается за бокал и делает несколько больших глотков виски, даже не морщась. Тетя Саша, побледнев, переводит взгляд с меня на сына и обратно.

– Я не понял... – проговаривает папа, поднимаясь на ноги.

– Руслан!... – тихо ахает мама, хватая его за руку, – Подожди.

Пашка тоже встает. Расправляет плечи, смотрит прямо. И я тоже хватаю его за руку и соскакиваю со стула.

– Мы встречаемся с Катей, – проговаривает Паша, – У нас отношения.

Все молчат. Не верят или пытаются справиться с потрясением – я не знаю. В глазах мамы слёзы.

– Мы встречаемся, – повторяю я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же уверенно, как и Пашкин, – И любим друг друга.

– Вот это новости... – выдыхает Олег Сергеевич, – Сын?...

Он встает из–за стола и, нервным движением поправив воротник рубашки поло, идет на выход. Мой папа и Пашка к нему присоединяются. Я бросаюсь было за ними, но мама меня окликает:

– Катя, останься.

– Но...

– Пусть они поговорят, – успокаивает меня тетя Саша и тянет за руку, усаживая на стул.

В гостиной снова воцаряется тишина. Я прикрываю глаза и судорожно втягиваю воздух.

– Катя, как так вышло?... – обращается ко мне мама.

– Обычно вышло, мам... Мы с Пашей больше не друзья.

– У вас всё серьёзно? – спрашивает его мама тихим голосом.

– Да... конечно.

– Почему вы нам раньше не рассказали?

– Раньше?... – издаю горький смешок, – Вы бы видели сейчас ваши лица. Мы боялись вас шокировать.

– Мы бы пережили, – заверяет мама, – Я ведь спрашивала тебя сотню раз.

– Мы боялись... – восклицаю я, но тут же поправляюсь, – Я боялась, что вы не отнесетесь серьёзно к нашим отношениям.

– Почему?!...

– Потому что... потому что мы для вас всегда были как брат и сестра!

– О, Господи, – бормочет тетя Саша и поднимает голову к потолку.

– Саш?...

– Маша, у нас с тобой будет общий внук!

Мама, очевидно только сейчас осознавшая это, хватается руками за лицо и начинает плакать. А потом срывается с места и бросается ко мне. Я даже сообразить не успеваю, как оказываюсь в ее крепких объятиях. Тетя Саша, плача и смеясь, обнимает нас обеих.

– Катя!... – заглядывает в мои глаза тетя Саша, – Скажи, ты любишь Пашу?

– Очень! Я его очень люблю!...

– Боже, дочка?... И он тебя? – спрашивает мама.

– И он.

Мне кажется, я тоже рыдаю, потому что мои щеки мокрые, и в горле дерет. Но тревога за Пашку сильнее.

– Я схожу...

– Не надо, Кать, – говорит тетя Саша, – Пусть поговорят по–мужски.

Глава 49

Павел

– Она же как сестра тебе! – кричит отец, – Ты её защищать обещал!

– Да она же ребёнок ещё!... Какие ей дети?! – вторит ему Лебедев.

Стоя на холодном ветру, они оба курят взатяг, а я нет, но очень хочется.

– Ей двадцать два, – подаю голос, – И она никогда не была мне сестрой.

Они оба уже проорались, и теперь, кажется, заходят на второй круг.

– Как тебе в голову это пришло?!

– Не дай бог увижу у нее хоть одну слезинку.

Я держусь мужиком, смотрю в глаза, отвечаю спокойно, потому что готовился к этому разговору почти месяц. И Катина беременность мне сейчас только на руку играет – нет у них места для маневрав. Ничего, кроме как вылить на меня ушат негодования эти двое не могут. Шах и мат, папаши.

– Не увидите, Руслан Андреевич, – хотя беременные часто сентиментальны...

Сначала он пошел бордовыми пятнами, потом пару раз бледнел, сейчас смотрит на меня немигающим взглядом как на Цезарь на Брута. Отец бросает окурок в пепельницу и выбивает из пачки ещё одну сигарету.

– Хорош, – говорю я, – Третья уже.

Он молча смотрит на нее и, так и не прикурив, отправляет к окурку.

– Я серьёзно, Пашка, – проговаривает тесть, – Она не одна из твоих этих...

– Я знаю.

– Ноги о нее вытирать не позволю.

– Я тоже серьёзно, – заверяю, положив руку на сердце, – Мы с Катей любим друг друга.

– Да, вы с пеленок любили! – гаркает отец, – Но не так же!...

– А теперь так!

– Обидишь, я за себя не ручаюсь, – твердит и твердит Лебедев, – С ней нельзя, как со всеми.

– Не обижу, – обещаю в сотый раз, – Слово даю, Руслан Андреевич.

– Я буду держать руку на пульсе, – предупреждает он, сузив глаза.

Отец нервничает сильнее меня. Ещё бы – я на него такую ответственность возложил. Наравне со мной будет головой перед Лебедевыми за каждый мой косяк отвечать. Растерев руками лицо, с тоской смотрит на выброшенную сигарету.

– Кто будет? – спрашивает хрипло, – Мальчик, девочка?... Кем ты нас с Русом породнишь?

– Ещё только две – три недели. Мы сами с Катей сегодня узнали.

– Охуеть просто, – бормочет тесть непонятно, с радости или с горя.

– Мое пророчество сбылось, – изрекает отец, – Я так и знал... Так и знал.

– А мне почему не сказал?! – спрашивает его Руслан Андреевич, – Нахуя мне такие сюрпризы?

Градус напряжения спадает. Они оба ещё тяжело вздыхают, но хотя бы уже не орут на меня. Стоят, пялятся куда–то в темноту, осознают.

– Это что получается?... – повторяет отец, не в силах поверить, – Мы родственники считай?... У нас с тобой внук общий будет?

– Выходит так... – ерошит волосы Лебедев, – Мне для полного счастья вторую дочь остается Резниковым отдать. Чтобы как в сказке...

Отец усмехается, толкает меня в плечо. Потом порывисто обнимает одной рукой.

– Когда свадьба?

– В самое ближайшее время, – отвечает за меня Руслан Андреевич.

– Мы обсудим с Катей, – говорю я.

– Бля–а–а–адь... свадьба. Котенок мой замуж выходит, – все ещё не верит тесть, – Ты что наделал, Пашка?

– Всё хорошо будет, – снова обещаю я, – Клянусь.

Отец все же не выдерживает – закуривает ещё одну сигарету. Смолит, не отрывая от меня взгляда, а потом, когда окурок улетает в пепельницу, грозит:

– Смотри мне, Павел... Не облажайся.

– Не облажаюсь, – киваю, прикидывая, сколько времени мне понадобиться, чтобы они мне начали доверять.

До того момента, когда мы поженимся или когда родится наш ребёнок?... А может, когда я его в школу поведу?...

Выслушав ещё целую серию наставлений и угроз, я замечаю в окне встревоженное лицо Коти.

– Может, пойдем? – предлагаю я, – Кате нельзя нервничать.

Мы входим в гостиную и втроем останавливаемся у порога. Мой отец, прочистив горло, громко заявляет:

– Дети любят друг друга. Все в порядке.

– Готовимся к свадьбе, – добавляет Руслан Андреевич.

Мне остается только кивать. Катя быстро идет ко мне, обнимает и прижимается лицом к плечу.

– Все нормально? – шепчет тихо.

– Да.

Мама и Мария Сергеевна утирают слёзы. Отцы наполняют бокалы. Кажется, мы благополучно проехали то, чего боялась Котя больше всего. Все самое страшное позади.

Вырваться у нас с ней из тесного семейного круга получается только к ночи, когда Катя начинает демонстративно зевать.

– Оставайтесь, – предлагает будущая теща.

– Мы поедем. Завтра заберем вещи. Катя будет жить у меня.

Новое потрясение для Лебедевых. Раслан Андреевич скрипит зубами, Мария Сергеевна плачет.

Катя оказалась права – выдрать ее из родительских лап оказалось тем ещё испытанием.

– Что они тебе говорили? – первым делом спрашивает она, едва мы оказываемся в машине.

– Ничего особенного.

– Угрожали? Папа ругался?...

– Нет.

И угрожали и ругались и крыли матом, но зачем это знать моей беременной Коте?...

Беременной... Твою мать, я даже не успел прочувствовать значение это слова. Ребёнок. Катя родит мне ребёнка.

Зависаю на мгновение, чувствуя, как сильно тянет вдоль ребер, и как сердцу становится горячо.

Никогда раньше я не представлял себя в роли отца, а сейчас вдруг ясно вижу Котю с животом и ее же кормящей грудью. Гляжу в одну точку, не поспевая за разгоняющимся воображением.

– Паш... – проникает в сознание ее голос, – Ты чего?...

– Как ты себя чувствуешь?... Нигде не болит?

– Нет.

– Может, чего–то хочется?... Огурцы?... Глина, мел?... Я слышал, беременных иногда на них тянет...

– Нет... – смеется она, – Я хочу... целоваться и спать.

– Понял.

Трогаю машину и плавно разворачиваюсь.

– К врачу, наверное, надо?

– Да, завтра хочу пойти, – говорит она, – Твоя мама уже созвонилась. Меня будут ждать.

– Я надеюсь, ты с мамами не успела выбрать имя ребёнку, пока меня не было?

– Нет... Имя мы с тобой выберем вместе.

Я все ещё в шоке и все ещё оглушен. Держусь за руль обеими руками, пытаясь сконцентрироваться на дороге. В ушах звенит, как после лобового столкновения.

– Паша... ты ведь не расстроился?

– Нет, конечно.

Моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Я чувствую мандраж, азарт, эйфорию, распирающую грудь гордость и счастье, но точно не досаду. Я чувствую себя игроком, взявшим джек–пот.

– Все случилось так быстро...

– Ты привыкнешь.

– Я уже привыкла! – восклицает Катя, – Я ощущаю себя беременной!

Мы останавливаемся на светофоре, я протягиваю руку и кладу ее на ее плоский ещё живот.

– Ты чувствуешь его?

– Да!

– Он шевелится?

– Нет ещё! – хохочет Котя, – Но я чувствую его внутри!... Я не знаю, как объяснить, Паш.

Накрывает мою руку ладонью и затихает.

– Что ты чувствуешь?

– Там тепло и светло.

Глава 50

Катя

Они все ещё разговаривают. Хотя говорит в основном папа, Паша больше слушает, иногда кивает, местами коротко отвечает. Я слежу за ними, стоя коленями на диване и подглядывая через отодвинутую занавеску окна в моей комнате.

Мама помогает мне собрать вещи.

– Катя, да не волнуйся ты так, – раздается за спиной ее голос, – Дай отцу прийти в себя. Он бедный, до утра не спал.

– Почему? – оборачиваюсь я, – Он расстроился вчера?

Мама тоже смотрит на меня как–то по–новому. На ее лице замешательство вперемешку с радостью и неверием. Стоя с моей футболкой в руках, она внимательно разглядывает меня.

– Нет... Дай нам время свыкнуться с мыслью...

– Но вы не расстроены? – стою на своем, потому что если они с папой не рады за нас, это очень сильно расстроит меня.

– Мы ошарашены, Катя. Ещё вчера ты для нас была младшей дочкой, домашней девочкой, а уже сегодня готовишься стать мамой и съезжаешь от нас.

– Я сама пока ещё в шоке, – слезаю с дивана и, шагнув к ней, крепко крепко обнимаю, – Мне кажется, всё это происходит не со мной!

– Но ты счастлива?

– Да!... Мне кажется, что исполнилось самое заветное мое желание!

Мама целует мои щеки, убирает волосы от лица и смотрит в глаза.

– Когда ты успела влюбиться в него, Катя? Как это случилось?

– Я не знаю!

Конечно, я не расскажу ей о той ночи в Пашкиной квартире и о тех поцелуях, которые поставили точку в нашей дружбе.

– Я думала, он для тебя как брат...

– Нет, мам... Мы привыкли с Пашей думать, что как брат и сестра друг другу, но на самом деле это уже давно не так.

Когда мы спускаемся вниз, наши мужчины уже на кухне. Папа греет чай, Пашка с затаенной улыбкой смотрит на меня. Дескать, не волнуйся, твой отец меня не покусал.

– Я почти все собрала, – проговариваю негромко, – Поможешь спустить?

Сегодня утром я сделала УЗИ и даже попала на прием к врачу, которая вышла на работу в свой выходной только ради меня. И исследование, и осмотр показали, что беременность действительно есть, и что все в порядке. Наш малыш родится в июле следующего года. Мне придется на время оставить учебу в магистратуре, а Пашке – приготовить все к рождению ребёнка.

Через час в машине, забитой под завязку моими вещами и контейнерами с едой, которую мама и тетя Марина приготовили для нас, мы приезжаем домой.

Пока он поднимает сумки, я впервые присматриваюсь к его квартире, как к своему жилищу на ближайшее время.

Медленно курсирую по комнатам и вдруг понимаю, что подсознательно всегда хотела быть тут хозяйкой, и в те разы, что бывала здесь, непременно наводила свои порядки или даже делала перестановку. Паша относился к этому терпимо, чаще просто не обращал внимания, словно это в порядке вещей.

Теперь все по–настоящему.

Я встречаю его у порога с моими двумя чемоданами в руках и повисаю на шее. Он тут же ловит мои губы, словно только этого и ждал.

– Паш... Паша, тебе не кажется, что мы спим, и нам снится сон?...

– В моём сне не может быть так много твоего отца, – хмыкает он весело, – Нет, я точно не сплю.

– Что он говорил тебе? Угрожал или рассказывал, что у меня аллергия на гранаты и что я терпеть не могу маринованные помидоры?

– Это я и без него знаю.

– Что тогда?

– Давал наставления. Советы бывалого семьянина.

Я смеюсь и зацеловываю его лицо.

– Потерпи немного, он скоро привыкнет и успокоится.

Потом Пашка помогает мне раскрыть все сумки и освободить полки для моих вещей и уезжает не надолго в офис.

Я открываю холодильник, забитый едой, и впервые заговариваю с малышом.

– Чего ты хочешь? Мясо под сыром или овощи?

От важности момента и от осознания, что внутри меня теплится жизнь, и вот–вот застучит маленькое сердечко, в горле вырастает огромный ком. На глаза наворачиваются слёзы.

– Может, йогурт?...

В этот момент желудок сжимается, и я понимаю, что угадала. Мы оба хотим йогурт. Достав и вскрыв упаковку и нахожу в сумке свой телефон и вижу в нем пропущенный от Натки.

Предвкушающе ухмыльнувшись, набираю ее. Наверняка, до нее дошли последние новости.

– Катя! – выпаливает она в трубку без приветствий, – Мне мама все рассказала! Это правда?!

Я отпиваю прямо из бутылки и облизываю губы.

– Думаешь, мама стала бы шутить такими вещами?

– Ты что, беременна?!

– Да...

– Вот черт!...

– Ты не рада? – смеюсь я, – У тебя будем племянник, и ещё, мы породнимся с Просекиными. По–моему, идеально!

Я на самом деле так думаю и теперь даже представить не могу рядом с собой никого, кроме Паши. И свекрови лучше, чем тети Саши, не придумать, и свекра, ближе, чем Олег Сергеевич.

– Я в шоке!... Когда ты сказала мне, что влюбилась в Пашку, я подумала, что это временное помутнение, – признается она смущающимся голосом, – Ну знаешь, ты только что рассталась с Андреем, а Просекин всегда рядом, надежный и понимающий. Я решила, что ты перепутала признательность с любовью.

– Нет, Нат... Все иначе было. Я долго путала любовь и дружбу. Потом наши отношения наперекосяк пошли, и мы даже перестали общаться на некоторое время.

Ната слушает, молча. Даже через динамик телефона чувствую, что проникается моими словами. Верит мне.

– Но беременность... Так быстро...

Я тихонько смеюсь в трубку.

– Так вышло.

– Катя... ты счастлива?

– Очень!... Ещё никогда моя жизнь не была такой яркой и наполненной, Ната.

– Правда?... – выдыхает сестра, – Я очень рада!!! Очень – очень счастлива за тебя. Наверное, это и правда судьба. Никто не знает и не любит тебя так, как он.

– Да, – соглашаюсь я и спрашиваю, – Как у тебя дела? Резников не связывался с тобой?

– Не–а... зачем?...

– Ну... не знаю. Может быть, он захотел бы...

– У него девушка есть, Кать, – перебивает Натка, – Я иногда вижу ее рилсы и фото. Она держит его руки, прижимается к ним щеками. Цветы нюхает, которые он дарит.

– Только руки? – уточняю я, – Самого его в рилсах нет?...

– Ты же знаешь его характер.

– Знаю.

Нрав у Петра Резникова не из самых приятных. Я бы не хотела, чтобы Натка тратила на него свои моральные ресурсы. Там без вариантов.

– Кажется, у них все отлично.

– Тогда забудь его, – говорю я.

– Уже, – отвечает со смехом.

– И не принимай близко к сердцу то, что между вами произошло...

– Ага...

Мы разъединяемся. Я принимаюсь наводить порядок и к Пашиному приходу накрываю на стол. Он приезжает даже раньше, чем обещал. Входит в прихожую с огромным букетом розовых роз и с широкой улыбкой на лице.

– Предложение делать будешь? – догадываюсь сразу.

– Выйдешь за меня?