Текст книги "Не верь мне (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 24
Катя
– Что?... – прерывает Рома свой увлекательный, длиною в десять минут, монолог, заметив, как я кусаю губы, чтобы не рассмеяться, – Я слишком болтлив?
– Нет! – восклицаю я, – Говори – говори!... Ты очень интересно рассказываешь.
Действительно, это похоже на чудо, но воодушевленный, приправленный яркими нюансами рассказ Романа о том, как вчера они с парнями сплавлялись по местной горной речке, практически избавил от неприятного привкуса после встречи с Ярой.
– Я скучаю по родному языку, Кать... – объясняет он, сделавшись серьёзным, – Целый год будто не в своей шкуре живешь...
– Тебе не нравится в Канаде?
– Да, вроде, нравится, но... – взяв пачку сигарет, выбивает одну и зажимает губами. Затем, чиркнув зажигалкой, прикуривает и продолжает, – Не могу я там ассимилироваться. Дядька надеется на меня, а я...
– Хочешь вернуться сюда? – договариваю за него, когда он замолкает, чтобы выдохнуть дым в открытое окно.
– Я бы вернулся, ага. Сколько бы ты там не зарабатывал, ты для них все равно «понаехавший». Заносчивые задницы.
– Так возвращайся...
Рома, словно только и ждал моего одобрения, несколько раз активно кивает и затягивается никотином.
Так, за разговорами, мы приезжаем в ресторан итальянской кухни на набережной, на противоположной стороне от пристани, где мы отдыхали в прошлые выходные.
Занимаем столик на открытой террасе и углубляемся в изучение меню.
– Выбрала? – спрашивает он спустя несколько минут.
Я заказываю пасту с сыром и салат с томатами и базиликом. Рома – карбонару.
Когда официант отходит, лежащий на столе экраном вниз его телефон начинает звонить. Он берет его в руку и, хмыкнув, принимает вызов. А затем, когда взгляд Ромки останавливается на моем лице, я понимаю, кто именно на том конце провода.
– Здорово, – говорит Кацюба в трубку, – Да... да...
Фокус размывается, его светлые глаза становятся пустыми.
– Ужинаем... да... – продолжает насмешливо и при этом достаточно напряженно для того, чтобы понимать, насколько ему не нравится этот разговор, – Какая разница?... Да...
Мою кожу под одеждой покалывают тысячи мелких иголок. Дующий с реки ветер, путается в волосах, забирается под воротник блузки и под подол юбки, но мне все равно становится жарко, потому что каким–то чудом я слышу хрипящие нотки требовательного Пашкиного голоса.
Рома отключается, кладет телефон на стол и с улыбкой смотрит на меня.
– Бдительный у тебя брат... Душный.
– Это он?... – уточняю я, – Паша звонил?
– Да, – выдыхает сдавленно Ромка, и в этот момент его телефон звонит снова.
Он смотрит на экран и, тихо ругнувшись, встает из–за стола и выходит с террасы.
Я провожаю его спину взглядом, а затем достаю свой мобильник из сумки. У меня пусто – ни сообщений, ни пропущенных звонков от Просекина нет. Друга атакует.
Ерзая и все время посматривая туда, где у парапета стоит Кацюба, я не нахожу себе места. Так и подмывает набрать Паше и потребовать, чтобы он не смел мне мешать, мать его, наслаждаться компанией преприятнейшего парня!
– Всё хорошо? – спрашиваю я, когда Рома возвращается.
Ветер растрепал его светлые волосы и задрал воротник рубашки – поло. Словно не замечая этого, он тяжело опускается на стул и качает головой.
– Охренеть просто!...
– Что?... Проблемы?
– На пустом месте, – смеется он, – Слушай, Кать...
У стола появляется официант с подносом. Выставляет тарелки и бокалы и с учтивой улыбкой удаляется, а Рома продолжает:
– Слушай, Кать... Если бы я не знал, что вы родственники...
– Мы не родственники, – не удерживаюсь от реплики, потому что все упоминания о наших с Просекиным родственных связях, которых никогда не было, в последнее время вызывают жуткий приступ аллергии.
– Все равно... – отмахивается Кацюба, – Если бы я не знал, что он твой брат, то подумал бы, что он тебя ревнует.
– Он... – заталкиваю в себя порцию воздуха и резко ее выталкиваю, – Он мне не брат, Ром... И он не ревнует.
– Я встречался однажды с родной сестрой приятеля, – указывает подбородком в сторону, где должно быть, географически находится Канада, – Там, в Ванкувере...
– И что?
– И никогда с ним таких проблем не возникало.
– Что сказал тебе Паша?
– Блядь... – усмехается он, не слушая меня, – Я что, повод давал?... И вообще, Кать...
– М?...
– У тебя ведь парень был, и там... вроде как серьёзно всё было, да?...
– Да.
– Как Паха допустил это?
Мы смеемся, оба откинувшись на спинки стульев. Ромка – нервно. Я – скорее для того, чтобы взять паузу на обдумывание ответа.
– Он успокоится, – говорю, спустя некоторое время.
– Когда в августе я свалю в Канаду?
– Надеюсь, раньше, – хохочу я.
– Николаева он так же дрочил?
– Нет.
– Почему? – усмехается негромко, – Тот вызывал больше доверия?
Потому что тогда мы действительно были братом и сестрой. Тогда я ещё не знала, что может вытворять его язык, и каким твердым может быть член.
Но дело для Пашки, скорее всего не в этом. Вернее, точно не в этом.
– Он осторожничает после того, как... – перевожу дыхание, – Как Андрей обидел меня.
– Ох, ни хрена себе!... – восклицает Рома, округлив глаза, – То есть, Андрей накосячил, а получает за это Роман.
– Он успокоится...
– Номер в отеле общий нельзя, на сплав нельзя, на парашют нельзя, приставать тоже нельзя...
Я закусываю губы, потому что это и правда смешно и странно. Если не учитывать один момент.
– А с Эвелиной, я полагаю, у него общий номер будет?
– Не знаю... – пожимает плечами Ромка, – Он же сам организацией занимается.
Я сильно надеюсь, что нет. Пашка не станет заниматься этим на моих глазах. Да и Эва, если бы он заказал один номер на двоих, уже давно объявила бы об этом всему свету.
Примерно через час, после вкусного ужина, Рома везет меня домой. Болтает снова без остановки, начисто забыв о всех неприятностях, и развлекает меня новыми анекдотами.
Я больше молчу. Наблюдаю за ним и понимаю, что с таким, как он точно не заскучаешь. Что рядом с ним не придется постоянно думать о Паше и гадать, с кем и чем он сейчас занимается.
Когда машина останавливает у ворот моего дома, я, взяв инициативу в свои руки и не оставляя надежды Роме на нечто более серьёзное, опускаю ладонь на его плечо и коротко целую в щеку.
– Это все?... – тянет он разочарованно.
Ответить я не успеваю, потому что на мой телефон падает сообщение от Просекина.
«Дома уже?»
Глава 25
Павел
«Дома» – прилетает тут же, и я невольно поддаю газу.
«Заеду» – записываю и отправляю голосовым.
Мои родители у Лебедевых, поэтому повод заскочить не притянутый за хвост. Они ж, мне, считай, вторая семья. И дочки их, как сестры.
Которых люблю до скрипа зубов.
«Отлично. Разговор есть» – пишет Котя, и по отсутствию эмодзи в сообщении я понимаю, что она не в духе.
Ромыч нажаловался, значит. Наш кленовый мачо.
Лебедевы вместе с моими родителями расположились на террасе с задней стороны дома. Негромко играет музыка, пахнет вкусной едой и сигарами. Корги носится по лужайке за маленькой бабочкой.
Другими словами, располагающая к умиротворению идиллия, к которой я привык с детства. Однако в этот раз расслабиться не получается.
– Давай к нам, – говорит Руслан Андреевич, поднимаясь с места и шагая ко мне навстречу.
Матвей, что–то жуя, быстро вытирает руки салфеткой и тоже встает на ноги. Катя, лишь мазнув по мне взглядом, смеется, разговаривая с моей матерью.
Вроде норм все, но полыхнувший в ее глазах огонь проходится по моему лицу двумя огненными полосами. Она в ярости, кажется.
– Здорово, – пожимаю руку Мота, – Как дела?
– В поряде, – басит он, дожевывая, – Как сам?
– Так же.
Мария Сергеевна начинает суетиться, усаживает меня за стол напротив Кати, подает тарелку, бокал, что–то ещё, на чем я не могу сфокусировать внимание. Сижу и пялюсь на натянутую улыбку младшего Лебеденка, как ее иногда ее отец называет.
Тщательно отводя взгляд, она пытается выглядеть максимально заинтересованной в том, что говорит моя мать.
Я вытягиваю ногу под столом и касаюсь ее ступни носком кроссовки. Ее ресницы вздрагивают, и зубья виски со звоном ударяют о тарелку, а затем Катя пихает меня ногой в лодыжку и сразу ее убирает.
Я давлю смешок. Злится. Пиздец мне, как только останемся наедине.
– Паш, вы же завтра вместе в загородный отель едете?... – вдруг говорит Мария Сергеевна.
– Ну да.
– Ты на машине? Заедешь за Катей?...
– Мама!... – восклицает Котя возмущенно, – Я с Ромой поеду!
– Я заеду, – киваю ее матери.
– Конечно, Катюш, – поддакивает моя.
– А Рому твоего я ещё в глаза не видел, – отзывается Руслан Андреевич, выдыхая белый сигаретный дым, – И уже какой–то кемпинг.
– Он нормальный! – с вызовом заявляет Катя, – У Паши спроси!
Я наполняю бокал газированной минеральной водой и, отпив немного, наслаждаюсь лопающимися на языке пузырьками.
Лебедевы верят мне безоговорочно. Как старшему брату, которого у Коти никогда не было, другу детства, просто надежному близкому человеку. Если я скажу, что Кацюбе можно доверить их дочь, они даже не подумают усомниться.
Но, глотая минералку, я молчу.
– Паша!... – смотрит на меня Катя, – Скажи им, что я поеду с Ромой.
– У него машина под завязку забита будет. Я за тобой заеду.
Ее сузившиеся глаза буквально высекают молнии. Откинувшись на спинку дивана, она склоняет голову набок и продолжает буровить меня взглядом.
Пусть бесится.
Я говорил вчера в Ромычем – не будет у него с Катей ничего серьёзного. Он не посмеет ослушаться дядьку, а тот ни за что не отпустит от себя единственного наследника. Так что сближаться им смысла нет. Если Ромка рассчитывает потрахаться здесь от души, то это точно будет не Катя.
– Разве тебе не нужно будет везти Еву и Эву? – спрашивает она нарочито громко.
Улыбка моей матери тут же застывает, а отец прочищает горло и спрашивает:
– Сразу двух, сын?...
– Зачет, – глядя на меня, смеется Матвей.
– М?... – не отстает отец.
– Там и для тебя местечко найдется, – отвечаю Кате.
Ее с розовыми пятнами щеки становятся ещё ярче. Глаза превращаются в два остро заточенных клинка, готовых пронзить меня, как только выпадет такая возможность.
– Пусть гуляет, пока молодой, – вступает Руслан Андреевич.
– Вот теперь точно зачет! – разводит руками Катя и, поднявшись на ноги, выходит из–за стола.
– Не в настроении сегодня, – провожает взглядом ее спину Мария Сергеевна, а потом обращается ко мне, – Вы поссорились?
– Нет.
И это чистая правда. Ссорой то, что между нами с Котей происходит, это не назовешь. Скорее – маета какая–то. Накручивающая нервы на кулак и лишающая покоя хрень.
– Может, у нее с этим новым парнем проблемы?... – встревает Мот.
– Вряд ли, – мотаю головой и, встав с кресла, отправляюсь на ее поиски.
Спустившись с террасы, обхожу дом и обнаруживаю Катю в подвесном коконе у парадного входа в дом. Забравшись в него в ногами, она залипает в телефон и делает вид, что не видит, как я приближаюсь.
– Трудный день был? – спрашиваю, подпирая задницей поперечную балку крыльца.
– Ага... – отзывается тихо, – Дурацкий.
– Расскажешь?
В этом месте всегда густо пахнет цветами, но среди этих ароматов я безошибочно нахожу ее. Аромат кожи и волос.
– Что именно? Ты, по–моему, и так все знаешь.
– Ты о Ромыче?
Она гасит экран телефона, засовывает его под бедро и поправляет подол юбки.
– Паш... давай откровенно.
– Давай.
– Сколько это будет ещё продолжаться?
– Что именно?... – уточняю, конечно, понимая, о чем она.
– Твой контроль... – отвечает, невесело усмехнувшись, – Прости, но это выходит за всякие рамки.
– Я не делаю ничего такого, чтобы ты...
– Не делаешь?! – вскрикивает приглушенно, – Пока мы были в ресторане, ты звонил Роме два раза!... Два раза, Паш!
– На то были причины.
Я же, блядь, не дурак и не слепой!... Я же виду, что он смотрит на Котю, как на кусок мяса! Что бы у них там впоследствии ни получилось, конкретно сейчас, он хочет ее трахнуть!
А ей, сука, этого сейчас вот совсем не нужно!
– Боже!... Какие?! Я тебя никак не пойму, ты в нашей паре с Ромой за кого больше переживаешь, за меня или друга?
– Очевидно же, нет?...
– Нет!... Может, ты ревнуешь его ко мне, Паш?... – спускает одну ногу и подается вперед, – Может ты бесишься, что с тех пор, как мы стали встречаться, он меньше внимания уделяет тебе?
– Это не так, Кать.
В этот момент дуновение ветра забирается под подол ее юбки и, подняв его, на мгновение являет моему взору ее белое белье. Простое хлопковое, без кружев, но член в штанах дергается так, что мне приходится скрестить ноги, чтобы не напугать ее.
– Значит, волнуешься за меня?
– Да, я же объяснял.
– Не надо Паш!... – восклицает, прижав обе ладони к груди, – Отстань от нас!... Я сама решу, как мне общаться с Ромой и... – быстро облизывает губы, – и чем с ним заниматься!
– Хуй–то там, Кать... Ты уже один раз сама решила.
Глава 26
Катя
Яркое солнце бьет в боковое стекло Пашкиной машины и сильно припекает плечо. Мои лежащие на передней панели ноги – тоже. Знаю, как бесит его, когда я так делаю, но сегодня я предпочитаю об этом «забыть».
Тихо играет музыка. Сам Просекин, уверено ведя машину в плотном потоке таких же, как мы, городских, решивших провести выходные за городом, успевает переписываться с кем–то в телефоне.
Я тоже листаю рилсы, пока не вижу всплывшее в верхней части экрана уведомление – сообщение от Эвелины.
Украдкой глянув на Пашу, я на него нажимаю.
«Привет, Катюша. Хотела с тобой посоветоваться»
«О чем?»
«Никак не могу определиться с цветом купальника. Ты же Пашу хорошо, знаешь. Скажи, какой ему нравится больше. Белый, голубой или желтый?» – пишет она.
Красивой для него хочет быть. Желанной. Чтобы видел только ее.
– Паш...
– М?... – отзывается, не отрываясь от переписки.
– Тебе какой цвет больше нравится? Белый, голубой или желтый?
Погасив экран телефона, он бросает его в чашу консоли и поворачивает голову.
– Белый. А что?...
– Так, ничего... Просто спросила.
«Голубой» – отвечаю, представив, как невыгодно этот цвет будет оттенять ее слишком белую кожу.
Надо было написать, что коричневый. У него чехол для телефона такого цвета. Пусть бы бегала по торговым центрам в поисках подходящего купальника в самый последний момент.
«Спасибо, дорогая!» – прилетает от Эвы украшенное двумя десятками сердечек сообщение.
Пффф...
Выдохнув, я разваливаюсь в кресле и скрещиваю ноги в лодыжках.
Да, последние дни я чувствую себя стервой, и это не ПМС. Это справедливая обида, на дебильность ситуации. Это боль, которая прописалась в моей груди, и четкое осознание – я влюбилась в Просекина.
Если это навсегда, я умру.
– Ты уже был в этом отеле? – спрашиваю с целью отвлечь себя от грустных мыслей, пока настроение не испортилось окончательно.
– Был пару раз.
– Я читала отзывы. Говорят, там круто.
– Мне нравится, – кивает он.
– Мы все будем жить в домиках у реки?
По трассе мимо нас пролетает сигналящая машина одного из Пашкиных друзей. Нам свистят и машут из открытых окон.
– Да, мы забронировали эту линию, – отвечает Просекин, когда седан, перестроившись в соседнюю полосу, теряется в общем потоке.
– Блин, круто!... – восклицаю, восторженно улыбаясь, – А какой домик будет у нас с Ромой?
– У вас с Ромой не будет общего домика, – отвечает он, своим убийственным спокойствием раздражая меня ещё больше.
Разумеется, я знаю, что Пашка забронировал домик на нас с Таней, и что жить вместе с Ромой мне никто не позволил бы, но я все равно не могу удержаться, чтобы не позлить «друга».
– Вот черт... – бормочу, отворачиваясь к окну, – Я белье новое купила.
Он не отвечает, но повисшая в салоне тишина заглушает даже льющуюся из колонок негромкую музыку. По моим обнаженным ногам расползаются мурашки.
– Не терпится ему продемонстрировать?... М, Катя?...
– Не заводись, – бросаю тихо и делаю вид, что снова проваливаюсь в рилсы.
Пашка замолкает. Успокаивается или нет, я не знаю, но до самой базы отдыха мы больше не заговариваем, и я понимаю, почему – нам обоим не хочется ссориться и портить отдых друг другу.
Приезжаем в числе последних. Часть ребят уже заселились и даже успели искупаться в бассейне и теперь бродят по территории кто с пивом, кто с коктейлем.
– Пользуйся репеллентом, – говорит Пашка, когда мы шагаем вглубь территории по дощатому настилу.
– Тут комары?
– Могут быть вечером.
– Ясно...
– В реку не лезь. Вода холодная, – продолжает инструктировать, – В бассейне с подогревом. Позже ещё чан затопим.
– Мммм... обожаю...
– Никакие ягоды или грибы, которые найдешь в лесу, в рот не суй...
– Паш...
– Они могут быть ядовитыми.
– А песочница тут есть? – спрашиваю со смехом, – В песочнице мне можно поиграть?
В этот момент мы выходим на круглую залитую солнцем лужайку, в центре которой оборудован большой очаг, а по краям расставлены деревянные лавки со спинками для удобных вечерних посиделок у огня. Идем по краю и натыкаемся на шагающих навстречу Рому и Диму. Оба уже успели искупаться. Мокрые волосы Кацюбы стоят торчком и придают ему мальчишеский вид.
– Ка–а–ать, – тянет он, касаясь моего плеча прохладной рукой, – Я уже пошел звонить тебе. Чего так долго?...
– Мы пропустили что–то интересное? – усмехается Просекин.
Но Ромка, словно не слыша его, смотрит только на меня. А я, поднявшись на носочки, касаюсь губами холодных капель на его щеке и шепотом здороваюсь:
– Привет.
– Тебе сделать коктейль? Текила Санрайз?...
– Ага... Я пока переоденусь.
– Танюха уже здесь, – сообщает Дима.
– Здорово.
Разойдясь с парнями, мы с Пашей идем дальше, однако сразу за поворотом на тропику, ведущую к домикам, мы сталкиваемся с сестрами Силагадзе. Ева душит меня в объятиях, а одетая в голубой раздельный купальник Эвелина, повисает на шее Просекина. Целует в щеку и прижимается ртом к его губам. Это длится всего секунду, но моему сердцу оказывается достаточным, чтобы, испытав крайне болезненный укол, сжаться в комок и затаиться.
Шепнув ему что–то на ухо, она отступает на шаг, и только после этого обращает внимание на меня.
– Привет, Катюш, – говорит тихо, чмокнув губами в нескольких сантиметрах от моей щеки, – Спасибо за помощь!...
– Обращайся, – проговариваю так же неслышно.
Девчонки, тряхнув напоследок волосами, убегают, а мы с Пашей шагаем дальше.
– Твой домик предпоследний, – говорит он, показывая рукой вперед.
– Последний чей?
– Мой.
– Воу!... Соседи, значит?... С кем ты его делишь? – спрашиваю я, – Дай угадаю! С милой блондинкой в голубом купальнике.
– Если ты видишь Ромыча милой блондинкой в голубом купальнике, то да.
– Постой, – пихаю его в бок и сама останавливаюсь, – Ты делишь номер с Ромой?
– Ты хочешь, чтобы я делил его с Эвой? – отвечает Пашка вопросом на вопрос.
– Но почему именно с ним?
– А в чем проблема, Коть?
И ведь не докопаешься, но мы оба знаем, что «проблема» точно есть. И спорить сейчас, доказывая очевидное, смысла нет. Этот ненормальный решил контролировать не только меня, но и Рому!
– Ни в чем!... – развожу руками, – Приятное соседство!... Я офигеть, как рада!
– Я тоже, – проговаривает он, кружа глазами по моему лицу, – Просто, блядь, словами не передать, как.
Глава 27
Катя
– Вот же гадство, – сетует Эва, усевшись на свободный шезлонг рядом со мной.
Я сдвигаю очки на лоб и открываю один глаз.
– Сгорела, кажется!... – жалуется она, увидев, что я на нее смотрю, – Я думала, тут везде тень.
– Держи! – кричит ей Ева, лежащая под зонтом в паре метров от меня.
Бросает сестре тюбик с кремом, но тот, не долетев, приземляется мне в ноги.
Я подаю его Эве и сочувственно проговариваю:
– Завтра кожа лоскутами слазить будет.
– Ну, не–е–ет!... – ноет она, принимаясь втирать в нее охлаждающий гель.
Они ходили купаться на реку – холодную, быструю и каменистую. Зачем – не знаю. Ведь Паша с самого начала предупредил всех, что она не для купания. Зато солнце там палит так, что шашлыки жарить можно. Вот Эвелина и поджарилась. Красное с голубым теперь совсем не сочетается.
– У меня очень нежная кожа!... Очень! – лепечет она, всхлипывая, – Мама называет меня форфоровой статуэткой. А теперь что?...
А теперь подвявший перец чили.
– Да, ладно, забей, – отзывается со своего места Таня, – В первый раз, что ли?
– Не в первый! – буркает, надувшись, Эва, – Но именно сегодня это вообще лишнее!
– Будто кто–то в этом виноват, – усмехается подруга, поднося ко рту дольку сочной дыни.
Эва обиженно пыхтит, долго возится рядом, раздражая меня максимально, а потом расстилает полотенце на шезлонге и, наконец, укладывается.
Паши не было, когда они с Евой плескались в реке. Он не был свидетелем эффектных поз и каскада из мокрых волос. Думаю, именно это является причиной ее дурного настроения, а вовсе не подрумянившаяся до хруста корочка.
– Ты не видела Пашу? – спрашивает она спустя три минуты, – Он куда–то исчез...
– Наверное, чан с парнями готовит.
– Ой, точно!... – восклицает приглушенно, будто информация, которую она выдает, достойна только моих ушей, – Ещё ведь чан!
Таня, спрятавшись за солнечными очками, делает вид, что спит. Ева, поглядывая на нас, успевает общаться с кем–то по телефону.
– Кать... – говорит ещё тише, – Можно нескромный вопрос?
– Насколько нескромный? – улыбаюсь я.
– Да, нет... ничего такого... – быстро перевернувшись на бок, Эва подпирает голову согнутой в локте рукой и продолжает, – Я же помню, как ты говорила, что не любишь, когда через тебя пытаются подобраться к Паше.
– Не люблю, ага...
– Но я, как бы, не пытаюсь подобраться, потому что как бы...
Боже, она всегда была косноязычной или ее такой сегодняшний поцелуй с Просекиным сделал?
– Что?
– Я как бы уже подобралась, – смеется, обмахивая красное лицо ладонью, – Я хотела поговорить и кое–что узнать...
– Любимый цвет?
– Любимый цвет я уже знаю, – проговаривает она, лукаво улыбаясь, словно Пашка упал без чувств, увидав ее в голубом купальнике, – Я другое хотела спросить.
– Что?
– Кать, как ты думаешь, я ему нравлюсь?
Только этого мне не хватало. Вытянув ноги, я на мгновение прикрываю глаза сгибом локтя, а затем снова смотрю на нее.
Эва симпатичная. Красивая, если смотреть правде в глаза. Миниатюрная блондинка как раз в Пашкином вкусе. Он удостаивает ее своим вниманием, значит логично думать, что да, нравится.
– Думаю, нравишься, – отвечаю, чувствуя, как от вспыхнувшего в ее глазах блеска в моей груди болезненно сжимается.
– Правда?... То есть... как бы, у него же были до меня девушки, и тебе есть, с чем сравнивать...
– Мне?...
– То есть, ты же видела его отношение к другим? – уточняет, играя бровями, – Как думаешь, ко мне он относится как–то иначе?
А вот тут мне ее порадовать нечем. Он относится к ней не то, чтобы так же, как ко всем остальным, но даже немного прохладнее. Я помню девицу, с которой он был целых два месяца. Она жила в его квартире и готовила на завтраки яичницу. Поэтому...
– Может быть, у нас с ним есть шанс на что–то серьёзное?
– Я не знаю, Эва. Ты же скоро в Питер вернешься.
– Я могу перевестись! Если Паша скажет, я могу даже бросить учебу!
– Совсем ненормальная?! – раздается позади голос Евы, – Тебя отец убьет!
– А ты не подслушивай! – восклицает Эвелина с нервным смехом.
– А ты не неси бред! – отвечает ей сестра.
Воспользовавшись их перепалкой, я поднимаюсь с шезлонга и направляюсь в наш с Таней домик, чтобы переодеться к вечеру. Подруга идет следом.
Мы молча по очереди принимаем душ, надеваем юбки и топы и возимся с макияжем у небольшого зеркала.
– Как думаешь, они уже трахаются? – наконец заговаривает Таня.
Стянутость в груди превращается в тугой узел. Я улыбаюсь, но знала бы она, каких усилий мне это стоит.
– Понятия не имею.
– Мне кажется, ещё нет, но вот–вот...
– Думаешь? – карандаш для бровей замирает около моего лица.
– Скорее всего, даже сегодня.
– Они в разных домиках.
– И что?... – усмехается Таня, – Вполне в Пашкином духе. Он всегда держит дистанцию.
– Но где они...
– Блин, Кать... Ты как маленькая. Отправят Еву погулять у речки. Или Ромку к тебе.
– Я не думаю... – мотаю головой, запрещая себе даже думать об этом. Паша не станет так делать. Отвезет ее к себе завтра или...
Наполнив легкие воздухом, я медленно выдыхаю его через нос и продолжаю делать себя красивой.
Однако когда чуть позже мы с Таней выходим к площадке с зажжённым очагом в центре, первыми когда я вижу, оказываются танцующие под медленную музыку Эвелина с Пашей. Ее руки обнимают его шею, его – лежат на ее пояснице. Улыбаясь и глядя в его глаза снизу вверх, она внимательно слушает, что он ей рассказывает.
Я застываю. Боль растекается по венам, а изображение перед моими глазами становится неестественно четким. Его дрогнувшие ресницы, приподнятый уголок губ. Блик от костра на ее волосах, пульсирующая венка на тонкой шее.
– Катя, – зовет шагающий ко мне Рома, – Потанцуем?
– Иди, – толкает в спину Таня.
– Конечно, – отвечаю я, оглянувшись.
Через мгновение мои руки оказываются на шее Ромы. А его – на моей талии. Я с улыбкой смотрю на него снизу вверх. Уголки его губ приподняты, и в моих волосах наверняка тоже отражаются блики от костра.
– Как настроение? – спрашивает он тихо.
– Отлично.
Он не пил сегодня. От него пахнет солнцем, теплом и предвкушением. Большие ладони плотно прижаты к моей пояснице, мягкое дыхание касается кожи лица, и я чувствую взгляд Просекина на моей спине.
– Может, погуляем? – предлагает Кацюба, когда смолкает музыка.
– Можно, – отвечаю я и вижу, как продолжая висеть на шее Пашки, Эва шепчет ему что–то на ухо.
Он молча загадочно улыбается, а я вдруг понимаю, что Таня права – эти двое решили заняться сексом уже сегодня.
– Черт... – выдыхаю через одеревеневшее горло.
– Что?...
– Я... сейчас приду, – говорю Роме и, развернувшись, быстро шагаю с площадки.
– Катя!... – окликает он.
– Я сейчас! – взмахиваю рукой.
Прохожу мимо кресел, сворачиваю на ведущую к домикам тропинку и вдруг слышу тяжелые шаги позади.
– Коть...
– Отвали!
