Текст книги "Башня духов (СИ)"

Автор книги: Ольга Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

  Я напряглась и увеличила мощность огонька. Теперь видела, что некроманта изрядно потрепали.

  Сколько костей у него сломано? Судя по тому, что боится пошевелиться, много. Это нежить или вихрь лича?

  На лбу – кровоподтёк от удара. Крепкий у Иствана череп! Упал или ударили?

  Весь в грязи, волосы слиплись и опять непонятного буро-серо-малинового цвета. Но это-то как раз волновало меньше раны на шее.

  – Ноги, руки целы? Рёбра? – начала допрос я и попыталась вытянуть из себя хоть капельку энергии.

  Истван молчал и кривился. Представляю, как ему больно.

  Прикосновение к шее вызвало спазм мышц. Некромант вскрикнул, побелел и часто-часто задышал. Глаза слезились, но не от грязи.

  – Сейчас, сейчас я попытаюсь помочь! – успокаивая, бормотала я и сама себе не верила.

  Не могу наложить обезболивающее заклинание. Вижу, как он мучается, даже не пытается скрывать, вижу характерный мутный взгляд, капли пота на лбу – и не в силах оборвать эту пытку.

  – Так, вода, чистая вода! – я лихорадочно размышляла вслух, в отчаянье оглядываясь.

  Разве что снег... Ну да, снег! Тот, где нет трупов.

  Эх, чистого на мне ничего, на дворе – ранняя весна, трава не выросла, а то бы ей перевязала. На первое время сошло бы, но чего нет, того нет. Даже волосы – и те в мерзких останках зомби!

  Вспомнив о кисти костяка, выдрала её вместе с целой прядью – иначе никак и отшвырнула подальше. Облизала губы и решилась на опасную вещь.

  Если проглочу хоть немного, слягу рядом с жуткой резью в желудке.

  – Тихо, тихо, всё хорошо! – будто малому ребёнку шептала я Иствану и осторожно, стараясь не причинять лишней боли, положила пригоршню снега на рану.

  Некромант взвыл и дёрнулся, едва не выбив мне локтем зубы. Инстинктивно, разумеется, а не из мести мучительнице.

  – Дай умереть спокойно! – сквозь зубы процедил он.

  – Не дам! – решительно заявила я и, придавив коленями его ноги, чтобы сильно не дёргался, продолжила очищать рану.

  Истван шипел, стонал, ругался, обещал прикопать в свежей могиле, если выживет, – я не слушала. Одной рукой отбивалась от излишне активного раненого, другой убирала сгустки чёрной крови.

  Кажется, я нечаянно надавила на сломанные кости, потому что некромант заорал благим матом, даже трепыхаться перестал, а потом заскрежетал зубами.

  – Где? – мгновенно отреагировала я.

  – Везде! Нет, доломай мне кости, чтобы целых не осталось! – зашипел Истван, сверкнув глазами.

  Эмоции – это хорошо, значит, не умирает.

  Оказалось, у некроманта сломано ребро и ещё одна рана на бедре, тоже серьёзная. Шутки шутками, а если задета артерия, дело дрянь!

  Плюнув на всё, стянула куртку, вытерла руки о подкладку и попыталась, не раздеваясь донага, снять нижнюю рубашку. Это единственная относительно чистая вещь, хотя бы без трупного яда. Пойдёт на жгуты и бинты.

  Истван с интересом наблюдал за моими акробатическими этюдами, даже стонать перестал. Вот они, мужчины! Даже перед смертью любопытно на женскую грудь взглянуть. Только я её показывать не стану.

  Наконец, рубашка оказалась у меня в руках. Зубами разодрала её на полосы и повесила на ветку дерева. Затем наклонилась к Иствану, наполнила рот слюной и прикоснулась губами к ране. Похожим методом отсасывают яд змей, может, и тут сработает?

  – Идиотка, сама скопытишься! – попытался оттолкнуть меня некромант, но не вышло.

  Знаю, нехорошо бить раненого, но если он иначе не угомонится, приходится. А то действительно проглочу нечаянно трупный яд.

  В рот будто вылили помои и содержимое уборной разом.

  Рвотные спазмы следовали один за другим, но я мужественно боролась с ними и раз за разом сплёвывала вязкую слюну на снег.

  Истван затих, закрыл глаза и не двигался. То ли вконец обессилил, то ли устал со мной бороться.

  Я то и дело посматривала на цвет крови. Когда она вновь станет красной или бурой, можно будет смело отползти в кусты и опорожнить желудок.

  Кожа Иствана осталась липкой и потной даже после мытья снегом. Прикасаться к ней не хотелось, но профессия обязывала. Придерживая его голову, снова и снова чуть ли не вылизывала рану и сплёвывала омерзительную массу.

  На мгновенье показалось, будто некромант не дышит, и я испуганно отстранилась, затормошила его:

  – Истван, Истван, держитесь!

  Веки некроманта дрогнули и снова закрылись.

  – Джено, – чуть слышно напомнил он. – Мне легче, некроманты ночью живучее.

  – И рот прополощи, – чуть погодя, посоветовал Истван. – Немедленно.

  Полоскать не пришлось: меня вырвало. Едва успела отбежать в ближайшие кусты, как желудок решил проблему с ядом. Но на всякий случай я наглоталась снегу и почистила рот. Даже трижды, для гарантии. Тем не менее, во рту всё равно остался гадкий привкус.

  Кажется, Иствана тоже тошнило – от боли и яда. Во всяком случае, характерные признаки были.

  – Давайте, станет легче, – я с готовностью обняла его за плечи, стараясь не нажимать на рёбра. Какое из них сломано, не знала.

  – Не станет, – пробормотал некромант.

  Он держался, не позволяя тошноте взять вверх, и я занялась перевязкой. Потянувшись за разодранной рубашкой, выбрала полосы почище и перебинтовала Иствану шею. Затем, не спрашивая разрешения, вытащила у некроманта нож и разрезала штаны.

  Рана на бедре действительно оказалась серьёзной. Нанесли её не зубами, а каким-то острым предметом. Зато кровь чистая, без трупного яда.

  На перевязку ушли почти все оставшиеся самодельные бинты.

  Теперь ребро.

  Расстегнула куртку и рубашку некроманта и начала искать сломанную кость. Её я зафиксирую тугой повязкой.

  Так, это третье ребро справа. Перелом внутренний. Хорошо бы не в нескольких местах!

  Перевязочного материала катастрофически не хватало, поэтому в ход пошла одежда Иствана. Тот не возражал, точнее, не противился. Глаза его вновь помутнели от боли, челюсти сжались.

  – Простите, но во мне ни капли магии, – извинилась я. – Потерпите, пожалуйста!

  Разумеется, прикосновение к сломанному ребру вызвало очередной стон.

  Я постаралась всё сделать быстро. Перевязала как можно туже и застегнула на Истване куртку.

  Беднягу таки вырвало. Даже дважды. Подозреваю, дело не только в яде, но и во внутренних повреждениях. Зато потом, вроде, полегчало, во всяком случае, взгляд Истван стал более осмысленным.

  Расспросив, где может быть Джено, обещала скоро вернуться и поспешила на поиски второго мага. Почему не ушла раньше? Что толку найти человека и не оказать ему помощь? Да, Джено наверняка в точно таком же пограничном состоянии между жизнью и смертью, но это не повод бросить умирать Иствана. Их жизни равноценны, а, занимаясь поисками, а не лечением, не спасу ни одного.

  Джено лежал на болоте посреди пожухлой травы за ёлочками. Сверху его придавил упырь. Мёртвый – маг вспорол ему живот.

  Нежить оказалась тяжёлой, пока скинула, умаялась.

  Первым делом приложила пальцы к сонной артерии. Пульс есть, но слабый.

  И глаза так страшно смотрят, но не видят...

  – Джено, Джено! – испуганно позвала я, стараясь докричаться до сознания. – Всё кончилось, очнитесь!

  Маг не приходил в себя, и это пугало.

  Может, Истван прав, и, приди я на пару минут раньше, успела бы спасти Джено?

  Всхлипнула и попыталась найти следы ран. Искать пришлось недолго – вся грудь в крови, рука неестественно согнута...

  Не давая себе погрязнуть в пучине отчаяния, вспомнила курс оказания первой помощи. Главное, чтобы Джено пришёл в сознание, а дальше... Дальше сломаю две палки и, опираясь на них, понесусь быстрее ветра, поборю усталость, сугробы и буреломы.

  Или же?.. Винс, может, у паренька осталась капелька силы? Чтобы послать весточку, много не надо.

  Пока думала, тело само делало нужные движения. Давить на грудную клетку нельзя, поэтому положила голову Джено себе на колени, внимательно осмотрела рот и начала помогать дышать.

  Через пару минут пульс выровнялся.

  Перевязать Джено, увы, оказалось нечем, но я вспомнила о сумке, забытой на островке. Там есть шарф. Если с сумкой ничего не случилось, Джено спасён.

  Определённо, Макошь ко мне благоволила! Во-первых, я не провалилась в трясину, пока прыгала по кочкам. Лич, конечно, наполовину осушил её, но не целиком же, да и пустоты остались. Торфяники – вещь коварная. Во-вторых, сумка осталась цела, только сверху заляпана останками нопэров.

  Бежать за чистым снегом и промывать рану было некогда, поэтому перевязала просто так, а руку трогать не стала. Пусть это сделает лекарь, а то неправильно срастётся или ещё больше поврежу. Я бы и ребро Иствана не тронула, если бы оно не мешало дышать.

  Винс лежал там, где я его оставила.

  Увидев меня, парень обрадовался, засыпал вопросами, как остальные. Обманывать не стала, рассказала всё, как есть, и попросила послать Авалону магическую весточку.

  Силы у Винса нашлись, только подсказывать, как правильно сплести заклинание, пришлось мне: от пережитого у парня все не боевые чары из головы вылетели.

  Всё, теперь оставалось сидеть, ждать и молиться, что помощь подоспеет вовремя.

  Разом навалилась усталость, организм требовал отдыха.

  Я рухнула рядом с Винсом, прикрыла глаза и сама не заметила, как погрузилась в тяжкий, глубокий сон.

  Оказывается, можно спать и в таком месте: посреди Гнилой гати и горы трупов. Лежать, не в силах пошевелиться, ни о чём не думать и ничего не чувствовать.

   Глава 10.

  

  Я очнулась на пропахшей табаком дохе. Рядом, тоже на чьих-то тёплых вещах, явно с крестьянского плеча, вповалку лежали настрадавшиеся мужчины. Все бледные, кто с зелёным, кто с серым, кто с синим отливом кожи.

  В руку упирался нос Винса. Парень сладко посапывал. Это хорошо, значит, живой.

  Занималась заря. Робкие лучи солнца румянили верхушки деревьев. Щебетали птицы, поскрипывали колёса.

  Телегу трясло на ухабах. Да так, что иногда казалось – дух вышибет. С такой ездой врагов не надо! Понимаю, дороги такие, но раненым от этого не легче.

  Видимо, маги без сознания, потому что стонов не слышала.

  А Винс спит себе, ничего не замечает. Мне бы так!

  Телега в очередной раз подпрыгнула, и я, набив пару синяков, села, потирая затылок.

  – Проснулись? – с участием спросил сидевший боком ко мне мужчина.

  Я его не знала, поэтому с интересом рассматривала. Немолодой, толстенький, с 'гусиными лапками' у глаз, он напоминал моего учителя словесности в Межене.

  Зато лицо живо обернувшегося на голос Миклоса не могла не узнать. Он тут же начал выспрашивать, не болит ли чего, и всё недовольно косился на спутника.

  Третий мужчина, возница, оказался простым горожанином.

  Странно, я думала, нас заберёт сам Авалон. Или он занят Гнилой гатью?

  Заверив, что не пострадала, только безумно устала, обессилила и перенервничала, спросила о тех, кому повезло меньше.

  Вспомнился слабый пульс Джено, полные боли глаза Иствана. Дожили ли они до утра?

  – Выживут, – авторитетно заявил мужчина с 'гусиными лапками'. – У меня не умирают.

  Значит, он целитель. Раз так, волноваться, наверное, не стоит. Вряд ли Авалон послал за коллегами недоучку. Смерть двух сильных магов – невосполнимая потеря для Верешена.

  – А где остальные? – вопрос я адресовала Миклосу.

  – Скоро вернуться должны, – уклончиво ответил тот. – Ты ложись, поспи.

  Странно, если они обследуют гать, почему нельзя прямо сказать об этом? Неужели Миклос думает, будто от упоминания о болоте мне станет дурно? А ещё говорят про женскую логику – мужская тоже иногда ставит в тупик.

  Целитель, представившийся Золтаном, выпускником Блошской Академии магии, расспросил о ночных событиях и удивился, как троица вообще осталась жива. Я в ответ удивилась, откуда в Верешене взялся дипломированный специалист такого уровня. Блошская академия – заведение солидное, на равных конкурирует со столичной. Наша тоже не хуже, мы всегда в тройке лучших по итогам студенческой аттестации.

  И тут Верешен... В таком городке обычно практикуют знахарки и обычные лекари, но никак не целители.

  Оказалось, Золтан жил в Нийске. Авалон послал за ним, когда узнал, что маги при смерти, и целитель провёл пару неприятных часов в седле, пока не добрался до Верешена.

  Первую помощь пострадавшим оказали подоспевшие по весточке Винса товарищи. Тот успел рассказать о моих подвигах, наверняка приукрасив.

  – Вы ведь в одном доме с Истваном живёте? – поинтересовался целитель.

  Я кивнула.

  – Тогда вам указания оставлю. Будете следить, чтобы он по часам всё пил.

  – А как же Вилма? – с трудом, но вспомнила имя невесты некроманта.

  – Она его выхаживать станет. Всем работа найдётся, – улыбнулся Золтан и поправил сползший с Джено плащ.

  У моста нас ждала делегация магов Башни духов. Заспанные, всклокоченные, они мерили шагами снег, в нетерпении посматривая на дорогу. Заметив телегу, маги встрепенулись и в мгновение ока оказались рядом.

  – Вижу, вы тут самая здоровая, Рената, – вздохнул Авалон, пристально вглядываясь в лица раненых. – Если б знал, ни за что бы...

  Он махнул рукой и отвернулся.

  – Не корите себя, – попыталась я успокоить Авалона. Тот, несомненно, считал себя виновником несчастья. Не досмотрел, не оценил степень опасности, вдобавок, едва не лишил город некроманта. А в Верешене без такого специалиста нельзя.

  Мы с Винсом – тоже головная боль. Именно Авалон отвечает за наши жизни и здоровье. Представляю, какой шум поднимется, когда власти узнают!

  – Олух я, Рената, – вздохнул Авалон. – Знал ведь, лич объявился – и в Гнилую гать вас послал. Стреляный воробей – и так оплошал! Ладно бы по делу, а то ради бумажки...

  Я кивнула, соглашаясь. Плата оказалась слишком высока.

  Авалон заверил, Гнилая гать полностью безопасна. Лес они тоже прочесали и уничтожили все гнездовья нечисти.

  Но о чём-то Авалон умолчал. Я чувствовала это по интонации, по тому, как он обменивался странными знаками с другими, будто требуя, чтобы они о чём-то молчали.

  – А лич, он?..

  – Никого не убил, к счастью, только звери пострадали. Где его жилище, не знаю, но точно не в Верешене. Будем надеяться, ушёл совсем, новый материал для экспериментов искать. На всякий случай я всё в Министерство магии сообщил.

  Запоздалый страх накрыл с головой.

  Стояла, смотрела, как маги осторожно вносят Иствана в дом, и слёзы текли по лицу.

  Ноги дрожали. Меня всю трясло, пришлось даже сесть на крыльцо: стоять я не могла.

  Тогда, на болоте, было не до истерик, а теперь, оказавшись в безопасности, я рыдала, уткнувшись в расцарапанные ладони.

  Следы от когтей упыря почернели, но я стеснялась показать их целителю. Если до сих пор жива, ничего не случится, а тому же Иствану помощь нужнее. И обезболивающее заклинание наложить, и кости зафиксировать, и раны продезинфицировать, мазью обработать, перевязать. А ещё усилить регенерацию тканей, мелкие порезы заживить, порошки, питьё всякое приготовить... Всей специфики работы целителей я не знала, потому как, к счастью, до этого встречалась с ними лишь мельком, по пустяшным вопросам, вроде больного зуба.

  – Что с ним? – по улице неслась раскрасневшаяся Вилма.

  Оттолкнув Авалона, она кинулась к Иствану и, завидев, в каком тот состоянии, заголосила. Потом неожиданно замолкла, зло глянула на меня и прошипела:

  – Говорила же ему: не помогай всяким! А теперь на лице Пишта ни кровинки, а эта кобылица...

  – Рената ему жизнь спасла, – отрезал Авалон. – Вам бы её поблагодарить.

  Вилма замолчала, захлопала ресницами, а потом, разревевшись, кинулась мне на шею, расцеловала в обе щеки и искренне извинилась. Я не сердилась на неё, сама бы подумала, будто любимый человек из-за беспечности заезжей аспирантки пострадал. Ведь Вилма не знала, что не я, а Авалон отправил нас в Гнилую гать.

  Утерев нос рукавом, дочь суконщика проскользнула в дом.

  – Ты бы тоже пошла, – тронул меня за плечо Авалон и заботливо помог подняться. – Или лучше давай ко мне прогуляемся. Настойка ещё осталась, самое то. Заодно выспишься без запаха лекарств.

  Я не ответила, и главный маг Башни подсадил меня на телегу, взобрался следом сам и велел править к Переполошному переулку.

  – Вот не знаю, – посетовал Авалон, – сообщать Ядвиге или промолчать.

  – А Ядвига – это кто? – Рыдания, наконец, отпустили, но страх не прошёл. Всё мерещилось, будто полезут со всех сторон зомби. Я даже руки непроизвольно вскинула, собираясь защищаться. Чем только? Сил не осталось.

  – Жена Джено. Они ведь не в разводе...

  Тут Авалон заметил мои ладони и нахмурился.

  – Рената, – неодобрительно покачал головой он и осторожно коснулся оставленных упырём царапин, – почему ты целителю не сказала?

  Смутившись, пробормотала, что мелочно как-то, отвлекать человека по такому поводу. Ища поддержки, обернулась к Миклосу, но тот вероломно перешёл на сторону начальства.

  – Рената! – Авалон продолжал хмуриться и требовал внятного ответа. Его не нашлось, поэтому пришлось просто отвернуться.

  Авалон вспомнил беспечную молодость и заявил, что лично займётся моим здоровьем.

  Возле дома Джено к нам присоединился Нар. Они вместе с Миклосом без лишних слов перенесли раненого наверх и уложили на кровать.

  Нар обновил наложенное целителем обезболивающее заклинание.

  Я предложила побыть с Джено, но Авалон запретил. В итоге у постели остался сидеть тот же Нар.

  Возница любезно подвёз нас четверых до Башни духов.

  Миклос растолкал Винса и спросил:

  – Идти сможешь?

  Тот кивнул и, пошатываясь со сна и нервного напряжения, побрёл вслед за нами к домику Авалона в саду.

  Миклос же направился к конюшне. Куда он поехал, не знаю. Видимо, выполнять какое-то поручение Авалона.

  – Ты как? – шёпотом спросила я Винса. Выглядел он не очень.

  – Хорошо, – солгал Винс, баюкая сломанную руку.

  Ох уж эти мужчины, никогда не признаются в собственной слабости!

  Дождавшись, пока Авалон снимет охранные плетения, мы вошли в дом.

  Бурча на молодёжь, 'которая других спасает, а о себе не думает', маг велел согреть воды и заняться Винсом. Сам же полез за аптечкой и обещанной настойкой.

  Парень тяготился собственной беспомощностью и всячески пытался доказать, что справится сам. Но я не слушала. Молча нагрела воды и перетащила ведро в закуток за занавеску.

  Ладони будто огнём горели. Не удержавшись, окунула их в холодную воду. Помогло.

  Глянув на нас, Авалон отправил обоих мыться. Меня как наименее пострадавшую первую. Истван оказался прав, слизь и грязь смывались тяжело. Ладони жгло так, что тихонечко выла от боли. Но ничего, справилась, быстро натянула чужую чистую одежду и уступила умывальню Винсу. Пока Авалон приводил его в порядок, отыскала среди вещей парня чистую смену белья и осторожно подсунула под занавеску.

  Авалон сам занялся переломом. Он оказался неплохим целителем: не только наложил обезболивающее заклинание, вправил кость и зафиксировал, но и прошептал регенерирующее заклинание. Я такого не знала.

  Не забыл Авалон и о яде, заставив Винса выпить сомнительно пахнущую жидкость. По словам мага, она очищала кровь.

  Уложив парня, Авалон занялся мной: налил настойки и обработал жирной мазью ладони.

  Я тоже выпила целый стакан лекарства со вкусом горькой полыни и заторопилась домой. Авалон неохотно согласился, но взял слово сегодня же показаться Золтану.

  Не повезло целителю, задержится в Верешене на неделю.

  – Трупный яд – вещь коварная, – напомнил Авалон, – а вы всё хихоньки да хаханьки!

  Руки зажили. О царапинах, оставленных упырём, напоминали только синие прожилки. Золтан обещал, к лету они исчезнут, а пока посоветовал ежедневно смазывать на ночь специальным составом.

  Иствана денно и нощно опекала Вилма. Она готовила ему куриный бульон с клёцками – единственное, что позволял есть врач, обстирывала, перевязывала – словом, взвалила на плечи тяжёлую работу сиделки.

  Если верить Золтану и Вилме, некромант шёл на поправку. Я к нему не заходила, да и дома практически не бывала: запах лекарств поневоле выгонял на улицу. Там как-то встретила Ядвигу – видную рыжеволосую женщину в дорогом, явно сшитом на заказ пальто и очаровательной вязаной шапочке. Она ругалась с молочником, который, по её мнению, пытался подсунуть несвежий творог.

  За юбку матери цеплялась девочка – копия Джено. Так я и поняла, что передо мной супруга наставника.

  Поздоровавшись, завязала с Ядвигой знакомство. Та тут же посетовала на безголового мужа, который совсем не думает о семье, и спустила всех собак на Авалона. По мнению Ядвиги, именно главный маг Башни виновен в расплодившихся в округе тварях.

  – Сколько раз говорила: запросите карательную команду! Нет же, Авалон выговор получить не желает, на муже моём выезжает. Заманил в глушь, жизнь мою разрушил... – Ядвига вздохнула и удобнее перехватила корзину с продуктами. – Мой вам совет, Рената, не гробьте молодость на боевых магов! Все они плюют на семью, только о долге и думают. Вот полюбишь такого, намучаешься.

  Я поддакнула. Просто так, чтобы поддержать разговор, и предложила помочь донести корзину. Судя по кругам под глазами Ядвиги, она ночами не спала, сидя у постели супруга.

  – Спасибо, милая, но сама я. Такие мелочи, право слово, лишь бы Джено жив остался!

  Проводив Ядвигу до Переполошного переулка, наведалась в Башню. Теперь, когда состав магов поредел, я иногда выполняла мелкую работу вместо Нара, который временно заступил на дежурство, замещая Джено.

  Сегодня дел не нашлось, зато случайно подслушала разговор Авалона и Кристофа. Главный маг Башни советовал предупредить местных крестьян, с которыми тесно общался интендант, чтобы те не ходили поодиночке и не гоняли скотину в пустошь.

  – Что, опять аномалия какая? – дожёвывая краюху хлеба с маслом и солью поинтересовался Кристоф.

  Сколько видела его, всё не могла привыкнуть, что он маг. Ну как с такой комплекцией нормативы сдашь? Маги, они жилистые, а тут полненный, хоть и не толстый, без брюшка, мужчина. И вид у Кристофа тоже непрезентабельный, простецкий.

  Наверное, интенданта в своё время пожалели и недоучкой послали заведовать местным хозяйством. А он после всем говорил, будто маг. Такое иногда случалось: студентов со справкой, то есть прослушавших неполный учебный курс, посылали работать во славу короны на должности, куда остальные не шли.

  Положим, без начального знания магии в Башне духов делать нечего, а вот премудрости сложных заклинаний интенданту точно не нужны.

  Я подслушивала, стоя за дверью. Знаю, в моём возрасте не положено, стыдно, но любопытство пересилило воспитание.

  Авалон полагал, будто я ушла, поэтому говорил в полный голос и предельно откровенно. Осторожно выглянув из-за двери, видела, как главный маг очиняет карандаш. Помню, на столе уже лежал карандаш – значит, Авалону просто требовалось чем-то занять руки. А это верный признак волнения.

  – Да нет, – Авалон отложил карандаш и задумчиво потёр переносицу. – Просто Тибор нашёл кое-что в лесу... Только следы, но интуиция подсказывает: скоро явится вся стая.

  Кристоф тяжко вздохнул:

  – Когда же это закончится? Вы убиваете, а они снова родятся!

  – Места тут такие, – философски протянул Авалон. – В предгорьях ещё хуже, на еду времени нет.

  – Главное, чтобы не напали. Джено не боец, Денес в дальний обход отправился...

  Интендант снова вздохнул и, наконец, дожевал хлеб.

  – Ничего, – успокоил Авалон, – поголовье мы изрядно сократили, вряд ли больше десятка оборотней в округе наберётся.

  – По хуторам тоже смотрели? Полукровки опасны.

  Кристоф намекал на то, что волкодлаки, как в народе называли этих тварей, иногда сходились с женщинами, даже жили с ними. В ходе таких связей появлялись на свет ложные оборотни, которые оборачивались только в новолунье, но причиняли не меньше беспокойства. Иногда они проявляли большую агрессию, нежели истинные волкодлаки.

  – Проверяем, – коротко ответил Авалон.

  Теперь понятно, почему ни одного боевого мага нет на месте.

  Решив, что и так злоупотребила приличиями, отошла от двери и спустилась в подвал, к Эрно. Тот, наверное, соскучился, если духи способны испытывать подобные чувства. Шла просто так, без особой цели: после случившегося никак не могла заставить себя взяться за диссертацию.

  Слова Авалона встревожили. Значит, поблизости от Верешена вновь бродили оборотни. Может, даже тот, которого я спасла. Нет, вряд ли он выжил – истерзанный, окровавленный, но за него могли придти мстить члены стаи.

  Тибор обнаружил следы... Хорошо бы оборотни просто проходили мимо, а не планировали нападение! Но, наученная мудрыми профессорами, я знала: когда имеешь дело с нечистью, всегда нужно предполагать худшее.

  Эрно откликнулся, когда я уже отчаялась дозваться. Дух выплыл из стены и замер, буравя иллюзией глаз. Странно так: взгляд есть, а ни зрачков, ни радужки давно не существует.

  – Что случилось? – Эрно кружился вокруг меня.

  Попросила его остановиться, а то даже дурно стало.

  – Там ведь что-то произошло? – настаивал на ответе Эрно. – Все суетились, бегали туда-сюда, кричали...

  – Просто нас едва не убили, – не став скрывать, пробормотала я.

  Проклятая гать комом подступила к горлу. Отвернулась, чтобы не расплакаться. После болота на меня иногда накатывало, даже успокоительный чай пила.

  Золтан прописал снотворное и больше гулять, поэтому ночные кошмары отступили, а днём иногда вспоминала то кисть костяка, то оскал упыря.

  – Не надо стесняться, – участливо пробормотал Эрно, мгновенно оказавшись рядом. – Иногда маги даже седеют, повстречавшись с опасностью, работу бросают, а вы просто плачете. Я ведь тоже не героически погиб... Боялся и жить хотел.

  – Вы правы, у живых нет повода горевать, – по-своему интерпретировала я его слова и осторожно спросила: – А умирать больно?

  Эрно задумался. Тонкие пальцы теребили давно несуществующий артефакт на шее. Его нет – а привычка осталась.

  – Больно, – через минуту обронил дух. – Сначала больно, пока чувствуешь. Будто кровь высасывают, всю, до последней капли. А потом мир меркнет. Тишина. Темнота. Ни боли, ни холода, ни тепла, ни дыхания – ничего. Меня ведь ырка убил, я даже тела не видел... У других обычно иначе: парят себе, на себя же любуются.

  Я пожалела, что затронула больную тему, но Эрно заверил: ничего страшного, нельзя вечно тосковать об утерянном.

  – Принимай то, что дают, – философски заключил маг и улыбнулся. – Мне и вовсе нельзя жаловаться – нашёл собеседницу. Теперь и тело не нужно.

  – Но с ним всё-таки лучше, – резонно возразила я.

  Эрно не стал спорить и помечтал вслух о встрече с каким-нибудь могучим некромантом или личем, чтобы обрести хотя бы бледное подобие былого существования.

  Вспомнив о давнем обещании, заверила, что завтра же наведаюсь на кладбище и разыщу могилу Эрно Триглава. Тот сразу приободрился и лукаво поинтересовался, дочитала ли я его записную книжку.

  – Ты пользуйся, не стесняйся.

  – А можно... Можно мне рисунок оттуда взять? – Нельзя же просто так, без согласия хозяина, вырвать лист и повесить на стенку. Я ведь даже увезти его в Олойск собиралась.

  Дух тепло улыбнулся, кивнул и посетовал, что не может сделать рисунок специально для меня.

  Выяснилось, Эрно с детства увлекался живописью. Я угадала, он родился в дворянской семье. Родители его не бывали при дворе, жили за счёт натурального хозяйства в имении. Они дали сыну прекрасное домашнее образование, благодаря которому тот смог поступить в Блошскую Академию магии.

  – А почему на боевого мага?

  Позабыв о времени, я присела на сумку, приготовившись, если потребуется, выслушать всю жизненную повесть Эрно. Абсолютно добровольно – мне действительно было интересно.

  Настоящий дворянин, но такой простой в общении!

  – Какой мальчишка не мечтает прославиться? – подмигнул Эрно. – Начитался книг, насмотрелся на беды, которые причиняла даже мелкая нечисть и... И докатился до Башни духов.

  – Жалеете? – тихо спросила я, снова представив себе живого и невредимого Эрно. Девушки наверняка сохли. Я бы тоже такому улыбнулась...

  Дух вздохнул и покачал головой.

  – Какая цель боевого мага? Приносить пользу людям. Думаю, на похоронах сказали немало тёплых слов.

  Я бы и дальше с удовольствием беседовала с Эрно, но тот вдруг заторопился, попрощался и исчез.

  Отряхнув сумку, поднялась наверх и вышла из башни.

  Во дворе мне встретился Нар. Мы мило поболтали о том, о сём. Особенно Нара интересовала Ядвига: тот никогда не видел жены Джено, а я обмолвилась, что встретила её.

  – Да вы зайдите, сами взгляните, – предложила я.

  – Дела, – многозначительно протянул Нар. – Вот, вырвался на часик и опять в поле. И характер у Ядвиги тяжёлый, наслышан. Зачем же Джено нервы её криками портить?

  Пожала плечами и в очередной раз подивилась, какими странными бывают мужчины. Никогда не видел – и уже скандалисткой считает. Или это проделки Джено? Оклеветал заботливую супругу... Она ведь о нём печётся, как узнала про беду, тут же сорвалась, приехала...

  Нар отправился по своим делам, а я по своим.

  Сначала заглянула к Джено. Он недавно пришёл в сознание, ещё не разговаривал и практически не двигался, но радовался посетителям. Ходили к нему все, кроме Нара.

  Ядвига встретила меня на пороге и, загородив дверь в комнату мужа, заявила: 'Джено спит, зайдите позже. И лучше не всей толпой – только утомляете!'.

  Не став спорить, отправилась домой, готовить обед.

  Обычно ещё в прихожей меня встречал голос Вилмы. Она развлекала Иствана, или как она его называла Пишта, разными сплетнями. Не думаю, чтобы некроманта интересовали семейные дела пекаря, но он слушал. Видимо, Вилме дозволялось то, что запрещалось другим. Справедливости ради, она любовно ухаживала за Истваном, всячески стараясь облегчить его состояние.

  Некроманта я не видела с той самой ночи, даже совестно стало. Живём в одном доме – а будто в разных городах.

  Тихонько поскреблась в дверь и, увидев, что она не заперта, вошла.

  В квартире Иствана пахло травами и куриным бульоном. Кастрюля с ним стояла на плите. На столе Вилма оставила миску с салатом – видимо, для себя. Значит, скоро вернётся.

  Осторожно заглянув в спальню, улыбнулась лежавшему на взбитых подушках Иствану и спросила, как его здоровье.

  Некромант сильно исхудал, осунулся. Скелет, а не человек! Зато, в отличие от Джено, уже сидит, разговаривает.

  – Ничего так. Спасибо. Не ожидал такой самоотверженности!

  Смутившись, заверила: ничего особенного не сделала. Ведь и вправду, такпоступил бы любой маг.

  Истван поманил меня, пригласив подойти: 'Что жмёшься у порога? Я не заразный, вампиром не покусанный'.

  Я, с интересом осматривая спальню, подошла, отогнула одеяло и присела на краешек постели.