Текст книги "Любимая, останься (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Марта подалась вперед. Вот она грань, разделяющая на «здесь» и «там». Нужно сделать всего лишь шаг.

И Марта бы сделала, но заметила боковым зрением метнувшуюся к ней тень. Кто это? Марту схватили за руку и бесцеремонно потянули в сторону.

– И куда это мы собрались? – прозвучали над ухом ехидные слова.

– Бадди?

– Ну а кто же еще? Кто будет тебя спасать? Все я. Все на мне.

Она настырно тянула Марту все дальше от Аральзаса и все дальше от испепеляющих друг друга взглядами мужчин.

– Идем, живее, – ворчала атильда, ускоряя темп, – пока не началось.

– Что не началось?

Марта послушно шагала за Бадди. А что ей еще оставалось? Та вцепилась в нее клещом и отпускать не собиралась.

– Не видишь, Карсуолс выходит из терпения? – кивнула она на Виктора. – Того и гляди прибьет любого, кто под руку попадется.

Какой еще Карсуолс? И кого прибьет? Генриха? Марта с опаской косилась на разъяренных мужчин, но атильда успокоила:

– Не переживай. Генрих тоже не лыком шит.

Бадди передвигалась резвой рысцой, арканом ведя за собой Марту. По стеночке, по стеночке – и шмыг на выход из зала. А потом петляла узкими коридорами, где царила страшная темнота. Но благо у атильды на шее болтался мужской медальон-светильник.

Через пару минут они уже были далеко от места событий. Кажется, успели. Из дальних коридоров начали доноситься страшные звуки и отблески вспышек света. Было похоже на разряды молний и взрывы снарядов. Марта боялась представить, что там происходит. Бадди же, напротив, была спокойна.

– Пусть пар выпустят. Им это пойдет на пользу.

Вскоре они выбрались из бункера. Марта сразу же почувствовала облегчение. Свежий ветерок гладил щеки, бодрил. Влекущая в родной мир магия Аральзаса здесь уже не действовала. Мысли прояснились. Но что творилось в сердце – полный раздрай.

Бадди отвела ее к мини-лагерю – двум соснам, к которым были привязаны лошади. Постелила на траву какую-то тряпицу, усадила. Дала выпить травяного отвара из дорожной фляги.

– Ну? Лучше? – присела рядом.

Могут ли помочь травки, когда сердце в клочья?

– Бадди, о чем они говорили? Ты слышала? Что значит «Генрих меня купил»?

– Слышала. Не знаю, – ничем не смогла помочь атильда. – А что я тебе говорила – держаться от него подальше, – проворчала она. – Говорила – сбежать. Говорила – не заглядываться. А ты что? Влюбилась?

– Угу, – со вздохом созналась Марта. Не ей – себе.

Она положила голову на плечо атильды и начала жаловаться. А кому еще?

– Бадди, как я устала от того, что ничего не помню. Как мне надоело, что я ничего не могу понять. Как это горько, внезапно узнавать что-то жуткое и пережить это еще раз, по новой. Я ведь была на волосок от того, чтобы закончить ритуал, – она показала Бадди ладонь, на которой все еще виднелись следы от Альса. – Если бы мне не помешали, я бы уже все вспомнила. А теперь мне кажется, что этого не произойдет никогда. Каждый раз будут новые препятствия.

Бадди взяла руку Марты в свои ручищи. Внимательно посмотрела на ладонь.

– Ты можешь сделать это прямо сейчас.

– Что? – встрепенулась Марта.

– Закончить ритуал. Руна до сих пор видна четко, а значит, магия Альса до сих пор в твоей ладони.

Марта посмотрела на Бадди с удивлением и надеждой. Вот так все просто? Пока царапины не зажили, можно закончить ритуал?

– Выходит, я могла сделать это в любой момент? Просто приложить ладонь ко лбу и все вспомнить?

– Да.

От волнения по телу прокатилась дрожь.

– Наконец-то! – прошептала Марта. – Наконец-то узнаю про него все.

Она поднесла ладонь ко лбу, но до того, как прикоснулась, услышала от Бадди:

– Кстати, ты и обо мне кое-что узнаешь.

– Что?

– Тебе может не понравиться. Одна пикантная деталь, – Бадди немного отстранилась, как будто боялась, что Марта набросится на нее, как только вспомнит об этой пикантной детали.

Ну вот, еще один сюрприз. Бадди-то что могла натворить?

Марта приложила ладонь ко лбу, не веря, что все получится. От руки пошло тепло, а потом кожу начало покалывать – так бывает, когда что-нибудь отлежишь. Чувство покалывания усиливалось, просачивалось глубже, а дальше – яркая вспышка. Сработало! Вот оно – первое воспоминание. И касалось оно почему-то Бадди. Видимо, потому, что та была рядом.

В голове всплыла их первая встреча. Все, как и рассказывала атильда. Марта в лагере вольников. Сидит у костра с чашкой похлебки в руках. Она не боится бородачей, расположившихся рядом – вольники ее не трогают, но все равно ей здесь неуютно. А вот появляется их главарь. Марта сразу понимает – пришел за ней.

– Поднимайся. Идем, – командует он. – Тобой тут кое-кто интересуется. Познакомлю.

Главарь заводит ее в палатку.

– Вот, Бадди, привел тебе ее, – бросает он кому-то за столом.

Марта поднимает на Бадди глаза...

Глава 43. Нужен толчок

Воспоминания Марты разворачивались, будто 3D фильм. Красочный, яркий, фактурный. Главарь вольников подходит к Бадди и панибратски хлопает по плечу. Только вот Бадди немного не такая, к какой привыкла Марта. Вернее, совсем не такая. У нее короткие рыжие волосы. Но, разумеется, Марту смущает не цвет волос. Кое-что другое. Бадди одета не в безразмерный балахон, а в штаны и тунику. Мужская одежда очень хорошо подчеркивает широкие плечи, мускулистые руки. Свободный ворот не скрывает мощную шею, и Марте бросается в глаза кадык. У женщин он никогда не выступает. Недаром его называют «адамовым яблоком». Бадди – это МУЖЧИНА!!!

В голове не укладывалось. Марта привыкла считать Бадди в меру вредной, но преданной компаньонкой далеко за шестьдесят. А это, как выяснилось, компаньон, и, кстати, не такой уж и старый. Как такое может быть? Сложно было поверить собственным воспоминаниям. Нет, так-то черты лица у Бадди нельзя было назвать женственными – крупный нос, тяжелый подбородок. Но вела-то она себя все это время совершенно по-женски. Хотя... не совсем. Марту удивляла ее воинственность и ловкость. Взять, к примеру, как она заправски держалась в седле. А эта ее склонность к авантюрам? Бесстрашие, с которым она бросалась на выручку?

– Вспомнила? – Бадди подскочила на ноги и начала отступать.

Боится гнева Марты? И правильно делает. Марта была глубоко возмущена.

– Как ты посмела... то есть посмел быть моей компаньонкой? – она тоже поднялась и начала надвигаться.

Ишь, что придумал. Наглый рыжий тип! Втерся в доверие и в... спальню. Присутствовал при переодеваниях, при принятии ванны.

– Я хотел защитить. Мне нужно было быть рядом. Но разве позволил бы Генрих к тебе приблизиться, не прими я женский образ?

Каков гусь! Еще и прикрывается благородными мотивами. Защитить он хотел. Марта грозно наступала на Бадди. Она пятилась. Вернее, он. Она-он – у Марты в голове творился сплошной сумбур из-за внезапной смены пола ее компаньонки.

– Ради тебя же старался, – подобрав полы своего балахона, Бадди принялся резво улепетывать.

Смотрелось комично.

– Убью! – Марта пустилась вслед, но на самом деле ее гнев уже сходил на нет. На что ей злиться? Бадди ведь ни разу не переступил допустимую черту. Он хоть и присутствовал при ее переодеваниях и купаниях, но всегда или отворачивался, или скрывался за ширмой – никогда не посягал на ее скромность.

Марта неслась за ним уже, скорее, машинально, и ее воспоминания тоже неслись. В памяти всплыло, как Бадди забрал Марту у вольников и предложил жить у него – в уединенной лесной сторожке. Он не расспрашивал Марту о ее прежней жизни, и Марта поступала так же. Они знали друг о друге только то, что у обоих была острая потребность в средствах. Вскоре они стали чудесными партнерами по общему бизнесу. Их обязанности распределись так: Бадди искал клиентов, встречался, договаривался, а потом организовывал Марте встречу с человеком, которого она должна была прочитать. Кстати, для конспирации Бадди при работе с клиентами всегда использовал образ старухи-атильды. Вот откуда у него эти балахоны и отработанная актерская игра.

– Эх, Бадди, Бадди...

Марта устала за ним гоняться – остановилась отдышаться, привалилась к дереву. Он понял, что прощен, перестал улепетывать, а, наоборот, подошел.

– Нам лучше убираться отсюда, – он покосился на бункер.

Звуки, доносящиеся оттуда, начали стихать. Что это означает? Мужчины уже «выпустили пар» и сейчас покажутся здесь? Бадди предлагает не дожидаться этого момента – сбежать. Возможно, он и прав: подальше от двух разъяренных мужчин – безопасней. Но Марте бы вспомнить, кого из них нужно опасаться больше. Почему все, что касается Бадди, так отчетливо прояснилось в памяти, а другие воспоминания пока совсем мутные.

– Бадди, почему я вспомнила только тебя?

– Чтобы вспомнить других – нужен толчок.

Марта догадалась, что Бадди имеет в виду. Воспоминания о конкретном человеке воскресают, когда он оказывается рядом.

– Давай убираться, пока не поздно, – начал торопить Бадди.

Нет. Сбежать – не вариант. Марта устала от тайн и недомолвок. Если она хочет узнать, что у них было с Генрихом, она должна его увидеть. Она чувствовала, что это будут горькие воспоминания, но она должна через них пройти. Он отец ее ребенка, а значит, она должна узнать о нем всю правду, какой бы разочаровывающей она ни была.

Глава 44. Не подходи!

Генрих был рад, что Бадди увела Марту из пещер. Атильда сможет о ней позаботиться. У него не раз случались перепалки с вредной старухой, но, тем не менее, он ей доверял – не сомневался, что она искренне предана Марте. Поэтому и уступил ее навязчивой просьбе взять с собой в пещеры. Не согласись он, она бы все равно помчалась за ним вслед.

Как только женщины скрылись, Карсуолс перестал сдерживать себя – обрушил всю мощь своей родовой магии на Генриха. Он скручивал пространство, сжимал, натягивал. Оно не выдерживало дикого давления – скрежетало и искрило – пещеры озарялись жуткими вспышками.

– Она моя, – в ярости хрипел Карсуолс, усиливая магические потоки.

– Тебе нужна не она, только ее дар, – Генрих держал удар.

Он выставил вперед ладонь с широко разведенными пальцами. На указательный был надет отцовский перстень, который сиял ослепительным синим. Это особый защитный артефакт. Большую часть времени он просто дремлет и выглядит неприметно – мутный серый кристалл, обрамленный серебром. Его магический фон кажется слабым, но в критические минуты артефакт способен оживать. Перстень сам решает, когда это сделать. Не существует заклинаний, ритуалов или зелий, способных заставить его излучать магическую энергию. Отец рассказывал, что сработать артефакт может, только когда речь идет о чем-то очень дорогом для владельца артефакта. Только сильнейшие эмоции могут оживить камень. И уж если он включится, тогда ему под силу будет противостоять любой магии.

За все то время, что Генрих носил перстень, тот еще ни разу не срабатывал, хотя Генриху доводилось попадать в крайне опасные ситуации. Но всякий раз камень молчал – ему не хватало накала чувств. Зато теперь вспыхнул так, что Карсуолс, один из сильнейших магов королевства, бессильно закрыл глаза руками.

Генрих догадывался, почему кристалл ожил, почему именно теперь ему хватило эмоций. Их было через край. Что Генрих пережил сегодня, когда узнал от Диглана, что Марте грозит опасность! Музыканты уже исполняли последнюю мелодию, гости готовились разойтись, когда профессор появился в бальном зале. Сначала Генрих не заметил его. Он слишком был поглощен новостью, о которой доложил один из его людей – Дитель уже начала свою грязную игру, уже запущены чудовищные сплетни о Марте. От дамы к даме, из уха в ухо течет подлая ложь.

Генрих был вне себя от ярости. Он собирался немедленно все это прекратить, но все планы пришлось отложить, когда Диглан рассказал ему о своих опасениях. Непостижимо, как профессор понимает Карраса без слов, но его какаду смог донести до хозяина, что Марту похитили. Безумный страх навсегда потерять ее охватил Генриха. И волновался он не только за любимую. Он оказался во власти целого водоворота новых незнакомых чувств... отцовских чувств – желание защитить свое дитя щемило грудь.

Генрих и не знал, что способен ощущать подобное. С того момента, как он поговорил с Ламмертом и догадался, что Марта носит ребенка – его ребенка, в нем что-то перевернулось. Он несколько дней сживался с этой мыслью. Ходил хмельной от переполнявших его эмоций. У него будет наследник! Можно ли описать, что чувствует мужчина, когда понимает, что любимая женщина носит его дитя? Но, дьявол, как же все непросто! Однажды, Марта уже сбежала от Генриха. Это может случиться снова – как только она вспомнит все, что произошло.

Он не хотел ее терять. Не мог допустить, чтобы она исчезла вновь. Он рад был, что у нее пропали воспоминания. Это давало выигрыш во времени. Давало шанс пробудить в Марте чувства. Его устраивало, что их отношения могут начаться с чистого листа. Но это было неправильно. Генрих понимал, что должен дать любимой все вспомнить. Она страдала оттого, что вместе с воспоминаниями потеряла часть себя – он это видел. Он сам раздобыл для нее Альс, хоть это и было для него равносильно самоубийству. Теперь она все вспомнит. Простит ли?

Карсуолс прекратил атаковать, только когда заметил, что двухсторонний камень перехода начал мутнеть. С проклятиями он ринулся к нему. Камень терял силу и, если Карсуолс собирался им воспользоваться, то времени медлить у него не было. Он спешно шагнул за грань – туда, куда несколько минут назад манящая магия Аральзаса чуть было не затянула Марту. Артефакт с легкостью проглотил Карсуолса, и через пару мгновений поверхность камня сделалась грязно-серой, шершавой и абсолютно непрозрачной. Переход закрыт.

Генрих не знал, сдался ли Карсуолс, или еще вернется, чтобы попытаться добиться своего. Но ему это будет сделать непросто. По крайней мере, этот портал заснул на долгие годы. Видно было, что древний камень смертельно устал.

Как только Генрих осознал, что опасность миновала, тут же ринулся к выходу. В груди горело единственное желание – убедиться, что с Мартой все в порядке. Он быстро выбрался наружу. Окинул взглядом окрестности, и на душе похолодело – Марты нигде не было видно. Опять сбежала? Ночь, глухой лес – здесь столько опасностей. Надо срочно догнать. Далеко они с Бадди уйти не могли. Он кинулся к лошадям, но тут боковым зрением заметил какое-то движение в кустах. Замер, пригляделся. От сердца отлегло. Никуда Марта не сбежала. Просто зачем-то спряталась в растительности и оттуда пристально наблюдала за ним.

Его это поначалу даже немного развеселило. Шпион из Марты – никакой. Выдала себя в первую же минуту. Но радужные чувства быстро сошли на нет, когда он заметил боль в ее глазах. Он кинулся к ней через заросли.

– Не подходи! – твердо произнесла она. – Стой там, где стоишь. Магия Альса подействовала. Я вспоминаю.

Генрих не ожидал. Что, прямо сейчас? Вот в это мгновение все и произойдет? Он отчего-то думал, что Марта не успела пока воспользоваться Альсом. Он надеялся, что у него будет возможность ее подготовить. Но судьбе было угодно выбрать свое время и место.

Их разделяла пара шагов и ветки какой-то лесной жимолости. Генриху это расстояние казалось невозможно огромным. Ему хотелось подойти. Взять ее за руку. Но он выполнил ее просьбу – остановился. Будет довольствоваться тем, что может смотреть в ее глаза.

Генрих пытался понять, какие именно воспоминания сейчас воскресают в ее голове. Ему хотелось пройти этот путь вместе с ней – еще раз пережить то, что случилось несколько месяцев назад...

Все началось с того, что однажды Генрих встретил красивую умную женщину которая представилась ему Лаймой. Хотя нет, это началось еще раньше. В те тяжелые дни, когда он переживал внезапную смерть отца.

Глава 45. Первая встреча

Генрих любил и уважал отца. Тому пришлось воспитывать сына в одиночку. Богам было угодно забрать мать Генриха на небеса, когда ему было всего десять. Отец делал все, чтобы смягчить сыну горечь потери. Он стал для Генриха непререкаемым авторитетом. Мудрый, невозмутимый, мужественный, справедливый, ответственный. Они были не просто отец и сын, между ними была крепкая мужская дружба. Они доверяли друг другу, понимали с полуслова, в трудный момент готовы были подставить друг другу плечо.

Незадолго до того рокового дня, который Генриху до сих пор тяжело вспоминать, отец отправил его в поездку по герцогству. Нужно было лично проинспектировать состояние дорог. Генрих с небольшим отрядом колесил по провинциям, когда ему доставили срочную депешу от отца. В послании он просил отложить на время дела и вернуться в замок – хотел сообщить какую-то важную новость.

Генрих сразу понял, что речь действительно о чем-то безотлагательном, иначе бы отец не стал отрывать сына от дела, которое сам же и поручил. Кроме того, речь шла о чем-то либо секретном, либо очень личном. Имей информация нейтральный окрас, отец бы сообщил ее прямо в письме.

Генрих сразу же отдал своему отряду приказ возвращаться. Через два дня они уже были в замке, где их ждали ужасные роковые новости – отец умер. Черное горькое отчаяние завладело Генрихом. Ему было сложно смириться с тем, что потерял самого близкого человека.

Событие, и без того печальное, усугублялось еще и подозрительными деталями. Отца нашли мертвым в кабинете. В его руке был зажат кубок, на дне которого обнаружили остатки смертельного яда. Следов борьбы или сопротивления не было видно. Все говорило о том, что отец добровольно ушел из жизни. Нет! Генрих этому не верил. Что бы ни случилось, перед каким бы страшным испытанием ни оказался отец, он не стал бы решать проблему вот так – просто самоустранившись. Отец никогда не был малодушным.

Генрих не хотел, чтобы имя отца было опорочено, но по замку уже поползли слухи. Ему удалось их пресечь. За пределы замка информация не вышла. Официально было объявлено, что герцог Сувельский погиб от сердечного приступа.

Это было тяжелое время. На Генриха обрушилась ответственность за управление герцогством. Много работы, бессонные ночи. А из головы не шли мысли – что же на самом деле случилось с отцом. Кто виновен в его смерти? Каковы были мотивы убийц? Или все-таки отец это сделал сам? Почему? Генрих организовал расследование. Нанял магов-детективов. Лучших из лучших. Они все сходились на одном – в ту роковую ночь в кабинете отца кроме него самого никого не было.

Генрих не сдавался. Привлекал новых людей. Искал таких, кто обладал уникальным даром. Вот так через несколько дней и вышел на Лайму. Красивая, таинственная, странная, не похожая ни на одну женщину, с которой ему доводилось встречаться. Генрих сразу понял, что она обладает сильной магией. Однако Лайма разочаровала его.

– У меня нет дара. Но я могу устроить тебе встречу с особым человеком.

Генрих слушал ее внимательно. Она сказала, что знает того, кто может решить его проблему.

– Слышал про величей?

Разумеется, Генрих слышал. Редчайший дар. Считалось, что в королевстве давно не рождалось людей, кого бы боги наградили подобной способностью. Неужели Лайма знает такого?

– Велич – это тот, кто тебе нужен. В его силах прочесть, каждого в твоем замке. Велич сможет разглядеть в их головах даже то, чему они сами не придали значения. А уж если среди них есть предатель, велич вычислит его без труда. Никакая магия не в силах скрыть от велича то, что творится у человека на душе.

Генриха не надо было уговаривать. Он и так понимал, что велич – это шанс узнать, что же произошло с отцом. И он не раздумывая ухватился за этот шанс. Лайма потребовала за услуги кругленькую сумму и один из родовых артефактов. Но цена была для Генриха не важна.

Вскоре сделка состоялась. Это была странная сделка. Лайма получила затребованное ею вознаграждение, за что пообещала назвать место и время, где Генрих сможет встретить велича.

– В мои обязанности входит лишь доставить его туда. А дальше делай, что хочешь, – заявила Лайма. – Предложи работать на тебя. Пообещай золотые горы. Впрочем, можно и без гор. Поверь, добиться согласия будет нетрудно.

Лайма сказала Генриху приехать посреди ночи ко входу в Вальтанские пещеры.

– Там и найдешь велича.

Да, первая встреча Генриха с Мартой произошла именно здесь, где они находятся сейчас. Он приехал посреди ночи, как и договаривался с Лаймой. Сначала подумал, что та не выполнила обещаний. Никакого велича возле пещер не было. Генрих спешился, побродил вокруг, но так никого и не заметил. И тут его слух уловил тихий звук – едва различимый шорох, доносящийся из входа в пещеры. Он ринулся в темноту каменного коридора и обнаружил худенькую, напуганную, крадущуюся вдоль стенки девушку. Это и есть велич? Генрих почему-то думал, что речь про мужчину.

На пару мгновений ему стало все равно, велич перед ним или нет. Девушка явно нуждалась в помощи. Ее била крупная дрожь то ли от холода, то ли от страха. Нет, пожалуй, все-таки от холода. В пещерах было ужасно сыро, а на ней лишь тоненькое платье необычного фасона, похожее на нижнюю женскую сорочку. И, что еще хуже, босые ноги.

Он машинально стянул с себя тунику и протянул ей. Но она не взяла, лишь попятилась. Боится. Ему вдруг смертельно захотелось прижать ее к себе, согреть, успокоить.

– Доверься мне. Я не причиню вреда, – сказал как можно мягче, снова приближаясь к ней.

Она вскинула на него глаза. В полумраке пещеры, который разгонял лишь свет медальона, они показались ему бездонными омутами – пробрали насквозь непостижимой глубиной. Она перестала пятиться – будто смирилась с неизбежным. О да, убежать от Генриха у нее все равно не получится. Он сам накинул на нее свою тунику.

– Как тебя зовут?

– Марта.

– А меня Генрих.

Он не смог устоять перед непреодолимым желанием согреть ее. Прижал к себе: унимая ее дрожь.

Глава 46. Как, когда, почему?

Бадди настаивал убираться подальше от пещер, но Марта его уговорам не поддалась. Может, и не самый подходящий и безопасный момент, чтобы все вспомнить, но дальше тянуть категорически не хотелось. Пора было становиться собой. Собрать выпавший из головы пазл последних нескольких месяцев жизни, сделать выводы и стать, наконец, хозяйкой собственной судьбы – принимать решения, не позволять никому манипулировать собой.

Единственное на что согласилась Марта – это спрятаться в кустах и наблюдать за происходящим из укрытия. Бадди ворчал, что глупо было оставаться возле входа в пещеры – опасно.

– Надо было бежать, а то сейчас начнется.

Но зря он боялся. Ничего страшного не началось. Из пещер вышел Генрих. Один. И вид у него был отнюдь не воинственный. Он озирался по сторонам. Марта догадалась – ищет ее. И через пару мгновений их взгляды встретились. Это послужило толчком, необходимым, чтобы память ожила. Яркие картины ворвались в сознание. Марта видела, что Генрих идет к ней – и тут же остановила его. Пусть не приближается. Сначала она должна все вспомнить.

В глазах потемнело – это первое воспоминание. Жутковатые ощущения. Холодно, сыро, страшно. Марта в пещерах. В тех самых, из которых ее несколько минут назад вывел Бадди. Так вот где она встретилась с Генрихом впервые. Но как туда попала? Как ни силилась Марта, ей не удавалось воскресить в памяти предшествующие события. Все как в тумане. Вот она еще в родном мире – в офисе детективного агентства, в вот уже и в темных каменных коридорах, напугана и дезориентирована, движется по стенке на ощупь. В смутных смазанных кадрах подсказка – Лайма. Это она как-то причастна к тому, что Марта переместилась. Но подробности, видимо, придут позже – когда появится нужный толчок.

Пока же воспоминания влекли Марту дальше жуткими пещерными ходами в неизвестность. Она не могла понять, сколько времени шла впотьмах наугад. Прошло несколько минут, или несколько часов? Ей казалось, что где-то впереди она видит едва различимый отблеск света. В ту сторону и двигалась. Но отблеск дразнил ее – то появлялся, то исчезал. Марта начала впадать в отчаяние. Сможет ли хоть когда-нибудь выбраться из зловещего лабиринта. Или ей суждено заблудиться тут и пропасть.

Тоска и страх постепенно подступили к самому горлу. Марту знобило от холода и безысходности. И вдруг она услышала звук шагов. Страх усилился, но вместе с ним в сердце ворвалась радость – наконец-то, она здесь не одна. Марта настороженно разглядывала приближающегося мужчину. С его шеи свисал светящийся медальон. Тьма хоть немного рассеялась. Какое это облегчение – снова видеть, что вокруг тебя.

Чем ближе он подходил, тем большим доверием проникалась к нему Марта. Он выглядел благородно и мужественно, его уверенный чеканный шаг дарил успокоение. Наверно что-то похожее ощущают попавшие в завалы люди, уставшие от отчаянных попыток выжить, когда вдруг появляются спасатели. Именно так и воспринимала Марта подошедшего к ней мужчину – своим спасителем.

Спаситель представился Генрихом. Ему подходило это непривычное слуху Марты имя. В нем ощущалась сила и мощь, как и в самом обладатели имени.

Все еще обостренное чувство осторожности не позволило ей принять из его рук тунику, которую он на ходу стянул с себя. Тогда он сам накинул ее Марте на плечи. Мягкое тепло шерстяной накидки окончательно убило страх. Генрих просил довериться ему, и она доверилась. Он здесь, чтобы спасти ее.

Она не стала противиться, когда Генрих прижал ее к себе, чтобы согреть. Только в тот момент она осознала, насколько успела продрогнуть – холод просочился под кожу, сковал все тело. Марта благодарно впитывала ласковое тепло своего спасителя.

– Я отвезу тебя к себе, – сказал он, когда унял ее дрожь.

Она не стала возражать. Он вывел Марту из пещеры и усадил на коня, который поджидал поблизости. Следом сам вскочил в седло, и они тронулись в путь.

Понимала ли в тот момент Марта, что попала в другой мир? Ее сознание рвалось от необъяснимости происходящего. Почему она совершенно не узнает местность, почему Генрих одет необычно – будто герой исторического фильма, почему, в конце концов, они передвигаются на лошади? В привычной жизни Марты ничего этого не было, только мегаполис с его небоскребами, пробками, шумом, суетой. Где это все?

Еще больше она удивилась, когда дорога вывела их к небольшому каменному строению со всеми атрибутами средневековой архитектуры. Красиво, таинственно, и... совершенно не укладывается в голове.

Генрих назвал строение малым Йосменским замком. Прозвучало так, будто это всего лишь один из замков, а так-то у Генриха их несколько. Тогда Марта еще не знала, что так оно и есть.

– Сейчас он пустует, но завтра же я найму слуг.

Пара работников в замке все же была. Они быстро подготовили одну из комнат для Марты. Она была тронута гостеприимством Генриха, но с каждой секундой ей становилось все больше не по себе. Где она??? Марте срочно требовалось, чтобы кто-то внятно объяснил ей, что происходит.

Они с Генрихом разговаривали всю ночь, сидя в креслах у камина. Это был странный разговор. Марта окончательно убедилась, что находится не в земном мире. От такого легко впасть в отчаяние, но Генрих не дал – пообещал, что сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей вернуться домой.

Марта испытывала глубокую благодарность. Она прекрасно понимала, что не встреть Генриха, пропала бы в той зловещей пещере, а если бы даже и выбралась, то все равно у нее был бы мизерный шанс выжить в чужом незнакомом мире. Какая неимоверная удача, что Генрих случайно повстречался на ее пути. Да, в тот момент она подумала, что их встреча случайна, что Генрих скакал по своим делам и, проезжая мимо пещер, наудачу обратил внимание на звуки, раздающиеся изнутри. Генрих не стал ее в этом переубеждать, а сама Марта была слишком дезориентирована и растеряна, чтобы почуять в этой версии что-то подозрительное. Тогда она и подумать не могла, что Генрих сам причастен к тому, что она оказалась в чужом мире.

Выслушав Марту, Генрих принялся рассказывать о себе. В его жизни сейчас была черная полоса – он оплакивал потерю отца. Марта слушала о странных подозрительных обстоятельствах смерти герцога Сувельского и вдруг поняла, что могла бы попробовать помочь Генриху узнать правду. Она рассказала ему о своем даре велича и заверила, что была бы рада отблагодарить его за помощь, оказав помощь взамен.

Прошло несколько дней, прежде чем Марта свыклась со своим новым положением и хоть немного освоилась в новом мире. Генрих все это время был рядом. Окружил заботой и вниманием. Было решено, что Марта какое-то время поживет в Йосменском замке, прежде чем переселиться в родовой замок Генриха, где произошла трагедия с его отцом, и начнет работать с обитателями замка.

Это были не самые плохие две недели в жизни Марты. Она много читала, чтобы лучше понять здешнее мироустройство. Генрих организовывал для нее пешие и конные прогулки по местным живописным просторам. С каждым днем у Марты росла симпатия и влечение к своему спасителю. Наверно, именно поэтому она и согласилась на странное предложение – ехать в родовой замок Генриха в качестве его невесты. Почему бы и нет? Не так уж и сложно притвориться обрученной, зато это поможет свободно чувствовать себя в замке и упростит расследование, которое Марте предстояло провести.

Но ей не суждено было попасть в родовой замок Генриха...

Глубокий вдох... выдох. Марта ощутила, что подошла к самой эмоциональной части своих воспоминаний. Как, когда, почему произошло то, отчего она сейчас ждет ребенка? Это случилось ночью перед их с Генрихом предполагаемым отъездом в родовой замок. Марта уже лежала в постели, но еще не спала. Ей показалось, что кто-то легонько стукнул в окно. Сначала она даже не придала значения. Но странный звук повторился. Днем слуги проветривали комнату, возможно, неплотно прикрыли створку, а сейчас ею шалит ветер? Марта поднялась, чтобы проверить. Подошла к окну. Оно действительно было незакрыто. Потянулась к ручке и... остолбенела от страха и неожиданности.

Глава 47. Прощальная записка

Генрих заметил, как участилось дыхание Марты. Любимые серые глаза лихорадочно блестели. Какое воспоминание сейчас владеет ею? Может, она вспоминает ту ночь? Сколько раз он сам воскрешал в памяти те незабываемые часы.

Это случилось накануне их запланированной поездки в его родовой замок. Он уже готовился лечь спать, когда услышал ее глухой короткий вскрик. Тревога тут же сковала сердце. Наверное, пронзительный визг и то вызвал бы у него меньше беспокойства. Генрих сразу понял, что произошло что-то нехорошее – Марта сильно напугана. Он бросился в ее комнату – благо она располагалась по соседству с его покоями.

Генрих предполагал, что увидит кого-то постороннего, готовился свернуть шею любому, кто посмел потревожить его гостью. Но никого кроме Марты в комнате не было. Она неподвижно стояла у приоткрытого окна и всматривалась в темноту. Настолько напряженно и сосредоточено, что даже не сразу заметила Генриха.