Текст книги "Брак по расчету, или Истинных не выбирают (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16. Эвелин

После обеда Джоан отправилась на верховую прогулку и очень удивилась, когда Эви отказалась составить ей компанию.

– Вы не любите лошадей, ваша светлость? Но разве их можно не любить?

Эвелин пришлось сказать, что она опасается ездить верхом, потому что однажды в детстве лошадь выбросила ее из седла.

– Бедняжка, – Джоан сочувственно вздохнула и пообещала, вернувшись с прогулки, показать ей оранжерею.

– Простите мою дочь, ваша светлость, – вздохнула герцогиня Кавайон, когда они остались в столовой зале одни. – Иногда она напрочь забывает о правилах хорошего тона. Наверно, если бы она родилась мужчиной, подобная эксцентричность могла бы даже показаться интересной. Но она – девушка!

– Всё в порядке, ваша светлость, – поспешила заверить ее Эви, – ваше общество мне ничуть не менее приятно.

Герцогиня благодарно улыбнулась и, извинившись, отошла на несколько шагов, чтобы заслушать доклад управляющего, как раз прибывшего с городской ярмарки. Кажется, эта ярмарка была весьма значимым для Аньера событием, и сама Эвелин тоже была бы не прочь ее посетить. Но Арлан Кавайон отправился туда один, а в силу его отсутствия в поместье, сюда не приехал и граф Реверди.

– На ярмарке появилась внучка Элоизы Фонтане? Вот как? Это просто отличная новость! И вы говорите, что она тоже отличная вышивальщица? Но вы же понимаете, что дело тут вовсе не в обычном мастерстве, а в той магии, которую ее бабушка умела вложить в свои работы. Но, пожалуй, я готова дать этой девушке возможность себя проявить. Завтра же отправляйтесь в Виллар-де-Лан и предложите хорошую цену за ее услуги. Если она владеет хотя бы половиной того, что умеет мадам Фонтане, то это будет выгодная для нас сделка. Предложите ей пожить у нас в поместье неделю или даже две – полагаю, этого времени будет достаточно, чтобы она украсила вышивкой то шелковое постельное белье, что мы привезли из столицы.

Тут герцогиня поняла, что гостья могла ее слышать, и отчего-то смутилась, и это навело Эви на мысль о том, что речь шла не о простом постельном белье, а том белье, которое предназначалось для первой брачной ночи ее сына и княжны Деламар. Правда, Эвелин было решительно непонятно, зачем вообще это белье нужно было украшать какой-то вышивкой – по ее разумению, шелк был хорош уже сам по себе. Но у аристократов могли быть свои причуды.

– Простите, что заставила вас скучать, – ее светлость предложила Эви выйти на балкон. – Должно быть, вас удивило, что я обрадовалась появлению на ярмарке какой-то вышивальщицы? Но дело в том, что мадам Фонтане, о которой шла речь, не просто искусная рукодельница. Она владеет почти забытой всеми остальными магией вышивки. Да-да, узоры, которые выходили из ее рук, обладали невероятной силой. Вы можете не верить этому, то даже в нашей семье было множество тому подтверждений. Я нередко покупала у нее разные мелочи – носовые платочки, столовые салфетки, накладные воротнички – каждую для особой цели. И эта цель очень часто оказывалась достигнута. И потому я весьма огорчилась, когда мадам Фонтане в силу возраста и слабости зрения уже не смогла вышивать. И вот теперь в Виллар-де-Лан приехала ее внучка, которая, кажется, тоже владеет этой магией. Не правда ли, как это символично, что она появилась здесь именно сейчас?

Услышав это, Эвелин почувствовала себя дурно. Этого ей только и не хватало! Если она правильно поняла, то ее светлость собирается поручить наполнить магией не только постельное белье, но и прочие вещи. И пусть Эви не вполне верила в такую бытовую магию, она всё-таки не могла полностью ее отрицать. А что, если герцогиня и ей самой подсунет какое-нибудь полотенце с вышивкой, которая способна ее одурманить? Она и оглянуться не успеет, как окажется привороженной к Арлану Кавайону и пойдет с ним под венец.

От одной только мысли об этом ее бросило в жар. Она и без того уже слишком заигралась! Ей следовало прекратить этот маскарад и немедленно! Если она совершит хоть какое-то серьезное действие под именем княжны Деламар, то окажется за решеткой до конца своих дней. И она с еще большим нетерпением принялась ждать приезда графа Реверди.

И его сиятельство появился в поместье этим же вечером – вместе с Арланом. Сын герцога Кавайона был чем-то сильно раздражен, и сославшись на головную боль, вызванную ярмарочным шумом, отправился в свою комнату. А вот граф охотно составил компанию Эви и Джоан, когда ее светлость предложила им прогуляться по саду.

Джоан болтала без умолку, и Эви с его сиятельством могли только безмолвно переглядываться, надеясь, что она отвлечется на что-нибудь и хоть ненадолго оставит их одних.

– Сегодня удивительно теплый вечер, не правда ли? Мне даже жаль, что я не взяла Додо на прогулку. Но я подумала, что вы, Диана, обидитесь, если я возьму с собой собаку – я и так сегодня пренебрегала обязанностями хозяйки.

Тут Эви горячо заверила ее, что держать собаку взаперти в такой чудесный вечер – просто преступление, и Джоан, заявив, что вернется через пять минут, убежала в дом.

– Вам удалось найти княжну Деламар, ваше сиятельство? – голос Эвелин срывался от нетерпения и страха.

И когда она увидела ответный кивок графа, то готова была его расцеловать. Но уже в следующую секунду она поняла, что что-то было не так. Реверди вовсе не выглядел довольным.

– С ней что-то случилось, ваше сиятельство?

Она остановилась, не в силах больше сделать ни шагу. А граф, словно нарочно мучая ее, не торопился отвечать.

– Видите ли, мадемуазель, это дело оказалось не столь простым, как я предполагал. Да, я сумел найти ее светлость, но она категорически отказалась возвращаться. Как мы и думали, речь идет о каком-то тайном увлечении княжны. Несомненно, она сбежала ради мужчины, и приезжать в поместье Кавайонов вовсе не в ее интересах.

Эви облегченно вздохнула. История любви княжны Деламар ее ничуть не интересовала. Главное было, что княжна жива и может подтвердить, что она, Эвелин, не сделала ей ничего дурного.

– Ну, что же, она может оставаться там, где она и находится. Пусть только она подаст весточку своему отцу, что с ней всё в порядке. А я уеду от Кавайонов прямо завтра – отравлюсь посмотреть Аньер, доберусь до аэропорта и улечу куда-нибудь на первом же рейсе. Тогда, возможно, никто и не догадается, что здесь была не настоящая княжна. Все решат, что она, познакомившись с Арланом Кавайоном, составила о нём не самое приятное впечатление и сбежала из-под венца.

Этот план показался Эви вполне осуществимым, но граф Реверди, похоже, так не думал.

– Если бы всё было именно так, мадемуазель, то я охотно бы с вами согласился. Но дело в том, что княжна как раз не хочет выдавать свое местонахождение, опасаясь, что отец силой вернет ее домой. Так что тот факт, что вы невольно выдали себя за нее, играет ей на руку. Из разговора с ней я понял, что она совсем не будет против, если вас обвинят в том, что вы умышленно поменялись с ней местами и теперь удерживаете ее где-то силой.

Эвелин замерла, не веря своим ушам.

– Но как ее светлость может быть столь жестока? Разве она не понимает, чем мне это может грозить? Я окажусь в тюрьме, и моя репутация будет испорчена.

Граф усмехнулся:

– Я полагаю, мадемуазель, ваша репутация волнует ее светлость меньше всего. Вы своими действиями дали ей возможность оставить ложный след, и она намерена этим воспользоваться.

– Но вы же, ваше сиятельство, сумели ее отыскать? И вы разговаривали с ней! И сможете подтвердить это в полиции! – Эви уже едва не плакала. Всё произошедшее настолько шокировало ее, что только в графе Реверди видела она свою единственную надежду выпутаться из этой истории без особых последствий.

– Понимаете, мадемуазель, я был бы рад вам помочь, но, к сожалению, когда я разыскал ее светлость, она взяла с меня слово, что я никому не расскажу о том, где она находится. Более того – я пообещал ей, что вообще не скажу никому о нашем разговоре. Да, сейчас я в какой-то степени нарушил это слово, но более делать этого не намерен.

– Но вы не можете так со мной поступить! – Эвелин, забыв об осторожности, сорвалась на крик. Чудовищность ситуации сводила ее с ума. – Я понимаю, вы – дворянин и привыкли держать свое слово. Но разве вы не понимаете, что только вы можете подтвердить, что я ни в чём не виновата? Что только нелепая случайность и мое глупое любопытство привели меня сюда! Вы обязаны мне помочь!

Граф поднес палец к губам, призывая ее не кричать. И сам перешел почти на шепот:

– А понимаете ли вы, мадемуазель, на что вы обрекаете меня самого? Княжеская дочь попросила меня о весьма важной для нее услуге, которую я пообещал ей оказать. Если я нарушу слово, в ее лице я наживу могущественного врага. А с вами мы едва знакомы. Так с чего бы мне становиться на вашу сторону?

– Но это не только моя сторона, но и сторона Кавайонов! Княжна решила обмануть не только своего отца, но и вашего друга. И если вы не поможете мне, я не стану молчать. Я расскажу и о вашем участии в этом деле.

Она разрыдалась, и граф протянул ей платок.

– Подумайте, мадемуазель, стоит ли мне угрожать? Если вы решите впутать меня в это дело, то лишитесь поддержки единственного человека, который вам сочувствует. К тому же, вам никто не поверит. Моя репутация безупречна. Я – сын одного из министров Верландии, и у меня много влиятельных друзей. А вот кто вы такая? Ну-ну, мадемуазель, перестаньте плакать. Вы неправильно меня поняли. Я вовсе не отказываюсь вам помочь. Но, поскольку, помогая вам, я лишаюсь расположения дочери князя Деламара, я хотел бы получить за это некоторую компенсацию.

– Компенсацию? – переспросила Эвелин, шмыгнув носом. – Я вас не понимаю, ваше сиятельство.

– Услуга за услугу, мадемуазель, – Реверди улыбнулся, – только и всего.

Глава 17

Мы с бабушкой устроили вечером пир – она запекла гуся в яблоках, и мы позвали соседей. Это был вечер воспоминаний – я то и дело возвращалась в детство и чувствовала себя счастливой.

– А помнишь рыжую Нэнси, Диана? – спросил месье Трюваль. – Ну, как же, вы играли с ней каждый день. Она еще не могла пройти мимо моей булочной, не простояв четверть часа перед витриной со сладкими пирогами. Так вот – она вышла замуж и уже обзавелась двумя детьми!

О, да, я вспомнила смешливую курносую Нэнси! И как я вообще могла про нее забыть? Надо будет непременно ее навестить.

– А Робин? – спохватилась я, и сердце вдруг дрогнуло. – Парнишка с торчащими во все стороны темными вихрами! Он часто появлялся на нашей улице и помогал тем, кто в этом нуждался.

– Да-да, я помню его! – откликнулась мадам Варсен. – Однажды он снял с дерева моего кота, который полдня не мог слезть оттуда сам.

– А мне он помог починить колесо у телеги, когда оно сломалось прямо посреди площади.

– А мне – написать письмо в мэрию, когда я остался без очков. У меня тогда совсем не было денег, и он потом подарил мне очки своего дедушки.

Они все помнили его таким, каким запомнила и я сама. Но никто не мог сказать, что с ним стало. Кажется, он не появлялся в этом квартале уже много лет. И от того, что я ничего не смогла о нём узнать, мне стало грустно.

Хотя это было невероятно глупо – сожалеть о каком-то мальчишке, даже фамилии которого я не знала. И он, конечно, уже давно забыл обо мне. Да и кого он должен был запомнить? Взбалмошную девчонку с тонкими косичками в вечно порванном от лазанья по развалинам платье? Я подумала об этом и покраснела.

Когда мы ложились спать, бабушка вдруг обняла меня, и ее тонкие потрескавшиеся губы коснулись моей щеки. Она никогда не умела хвалить словами, но этот жест значил для меня больше, чем тысяча слов.

Я была так воодушевлена продажами на ярмарке, что на следующий день с самого утра засела за пяльца. Конечно, такой большой ярмарки в Аньере не будет еще долго, но я могла бы предложить свою вышивку хозяевам городских магазинов и гостиниц. И есть же другие города, где тоже бывают ярмарки.

Но от работы меня скоро отвлекли. Приехавший в экипаже мужчина показался мне знакомым, но только когда он назвал себя, я вспомнила, что именно он купил у меня на ярмарке скатерть.

– Что привело вас сюда, месье Эрве? – спросила бабушка. – Надеюсь, их светлости пребывают в добром здравии?

– Да, благодарю вас, мадам Фонтане, – поклонился он. – Именно герцогиня и послала меня сюда. Как только она узнала, что к вам приехала внучка, которая тоже владеет магией вышивки, то сразу велела мне ехать в Виллар-де-Лан.

– Вот как? – удивилась бабушка. – И чем же мы заслужили столь лестное внимание ее светлости?

Она предложила гостю присесть, и он, расположившись на стуле (я жутко боялась, что тот сломается под его весом), принялся объяснять:

– Должно быть, вы знаете, мадам, что сын их сиятельств находится в том возрасте, когда все благородные господа предпочитают уже иметь свою семью. И ее светлость имеет основания надеяться, что он женится в самом скором времени. Нет-нет, ничего более по этому поводу я вам сказать не могу, ибо и сам не владею подобной информацией. Но, кто бы ни стал его избранницей, чтобы принять ее достойно в доме Кавайонов, следует продумать всё до мельчайших деталей. Скатерти, салфетки и постельное белье – всё должно быть безупречным. И когда я прибыл вчера с ярмарки и рассказал ее светлости о встрече с мадемуазель Фонтане, моя хозяйка подумала о том, что было бы просто отлично украсить все эти вещи изящной вышивкой. И не простой, а со смыслом! Ну, разве плохо будет, если на ночной сорочке молодой жены будет вышит символ плодородия? А на рубашке жениха – символы богатства и власти? Впрочем, вы куда лучше знаете, что следует вышивать.

Бабушка бросила на меня взгляд, пытаясь понять, как я отнеслась к такому предложению. Но я была слишком растеряна, чтобы ответить.

Вышивать постельное белье для Арлана Кавайона? Того самого Кавайона, за которого отец хочет выдать меня замуж? Вот уж ирония судьбы.

Бабушка приняла это за отказ и покачала головой:

– Простите, месье Эрве, но моя внучка еще не столь умелая рукодельница, чтобы украшать такие тонкие вещи. Да и приехала она ненадолго.

– О, мадам! – воскликнул гость. – Если мадемуазель Фонтане боится испортить дорогие вещи, то она может начать с тех же носовых платков для его светлости. Ведь магия не становится менее сильной от того, что узор украшает всего лишь такую мелкую вещь? Пусть ваша внучка хотя бы попробует!

Это было и страшно, и заманчиво одновременно. Мне любопытно было посмотреть на Кавайонов, но я боялась чем-то выдать себя. Ни с кем из них я не была знакома, но вдруг кто-то из них видел меня где-то за пределами Деламара? Впрочем, было маловероятным, что они разглядят княжну в простой вышивальщице. И всё-таки сомнения оставались.

Но эти сомнения развеяла следующие слова месье Эрве:

– Ее светлость готова предложить вам пятьсот верелей и, разумеется, полный пансион на ту неделю, что вы проведете у нас в поместье.

Названная сумма была весьма внушительной. Этих денег хватило бы, чтобы отремонтировать бабушкин дом, купить ей дров на зиму и наполнить продуктами ее кладовую.

– Я согласна, сударь! – сказала я, прежде чем бабушка успела что-то ответить.

Она хмыкнула, но не стала возражать.

И через два часа, когда экипаж Кавайонов снова остановился перед нашим домом, она помогла мне погрузить в него сундучок, наполненный нужными для вышивания предметами – прямоугольными и круглыми пяльцами самых разных размеров, нитками всевозможных цветов и иголками разных размеров.

Мы подъехали к особняку Кавайонов не с парадного входа, а с той стороны, с которой в дом входила прислуга, и я ощутила легкую обиду. Но тут же отругала себя за это. Мне следовало привыкнуть на время к тому положению, в которое я сама себя поставила.

Но я едва ли не впервые задумалась о том, какие чувства могут испытывать слуги, когда они каждый день видят всю эту роскошь с изнанки.

– Подождите пока здесь, мадемуазель, – сказал месье Эрве, усадив меня на скамеечку. – Я – управляющий поместьем Кавайонов, но здесь, в доме властвует месье Бертлен. Я доложу ему о том, что вы прибыли, и он сам определит вас в отведенную для вас комнату.

Месье Бертлен? Именно этой фамилией назвался мой новый знакомый с ярмарки. От нехорошего предчувствия бешено застучало сердце. Но нет, конечно, это не может быть он. Таких совпадений не бывает! Мало ли на свете Бертленов?

– Мадемуазель Фонтане? – услышала я за спиной знакомый голос.

Я вздрогнула, вскочила со скамьи, обернулась. Передо мной стоял тот самый молодой человек, что заплатил мне семьдесят верелей. И выглядел он сейчас совсем не таким милым, как тогда.

Я запаниковала и ничего не ответила. Но он и не нуждался в этом. Он подошел ко мне вплотную и усмехнулся:

– Кажется, вы не ожидали, мадемуазель, что мы снова встретимся с вами так скоро? Но, помнится мне, у вас есть передо мной должок.

И прежде, чем я опомнилась, он притянул меня к себе и поцеловал прямо в губы.

А вот то, что случилось дальше, не поддавалось никакому разумному объяснению. Меня будто током пронзило, и это ощущение было таким сильным и таким непонятным, что мне стало страшно.

Но самым странным было то, что когда месье Бертлен вдруг резко отступил от меня, я увидела на его лице такое изумление, которого не видела никогда и ни у кого.

Глава 18. Арлан Кавайон

Поверить в то, что эта девчонка меня обманула, было непросто. И я как идиот пялился в листок, который подала мне продавщица. «Простите месье, что вынуждена удалиться. И спасибо за прекрасный вечер!» – вот и всё что написала мне эта нахалка.

Я прождал ее не меньше получаса, прежде чем догадался заглянуть в магазин. Ну, кто мог знать, что там есть и другой выход? И что эта девица меня так облапошит!

Я выскочил на улицу Королевских магов, но, конечно, ее там уже не было. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно. И даже встреча с Реверди его ничуть не улучшила.

Вернувшись домой, я заперся в комнате, вновь наплевав на обязанности хозяина. Ничего, княжну Деламар есть кому развлекать и без меня. Но даже когда я заснул, мне приснилась она – мадемуазель Фонтане!

Но если эта девица думала, что я стану ее искать, то сильно ошибалась. Не родилась еще та, ради которой Арлан Кавайон совершал бы такие подвиги. Вокруг меня всегда было достаточно женщин, которые смотрели на меня с обожанием.

Хотя, следовало признать, что в данном случае я был не прав – вряд ли она хотела, чтобы я ее искал. Она даже не сказала мне своего имени. Да и фамилию наверняка назвала не свою – как и я сам.

Всё следующее я посвятил своей сестре. Подготовка к дню рождения Джоан был в полном разгаре, и ей требовалось мое мнение решительно обо всём. Достаточно ли нарядным было платье, которое шилось к празднику? Не слишком ли помпезным будет торт? А список гостей? А приглашенные музыканты? А фейерверк?

Уже к обеду у меня разболелась голова и я снова скрылся в своей комнате. Но одиночество вновь вернуло меня во власть воспоминаний, и красивое лицо мадемуазель Фонтане снова встало перед глазами. Нет, это было каким-то наваждением!

Я выглянул в окно как раз тогда, когда к дому подъехал открытый экипаж. В нём сидел наш управляющий месье Эрве и девушка в шляпке, показавшейся мне знакомой. Нет, этого не могло быть! Должно быть, я перегрелся на солнышке, когда гулял по саду с сестрой.

Но мысль о том, что девушкой в экипаже была именно мадемуазель Фонтане, не давала мне покоя, и решил выйти во двор, чтобы убедиться, что это не так.

– Куда ты, дорогой? – спросила матушка, когда мы встретились на лестнице. – Вот-вот подадут обед. И мне хотелось попросить тебя быть с ее светлостью хоть чуточку более милым.

– Конечно, матушка, – отмахнулся я. – Ты знаешь, куда сегодня ездил месье Эрве?

Она задумалась ненадолго, а потом улыбнулась:

– Ах, да, конечно! Я же сама послала его за мадемуазель Фонтане.

– Мадемуазель Фонтане? – я замер, пораженный ее ответом.

– Может быть, ты помнишь старую Элоизу Фонтане из Виллар-де-Лана? Конечно, ты с ней не знаком, но не мог о ней не слышать. Она – самая знаменитая вышивальщица Верландии. И я давно хотела, чтобы она украсила вышивкой кое-какие наши вещи, – тут матушка отчего-то смутилась. – К сожалению, сейчас она отошла от дел. Но, кажется, ее внучка тоже владеет этим искусством. И я подумала, что было бы неплохо…

Я не дослушал и, поцеловав матушке руку, помчался дальше, перепрыгивая через несколько ступенек.

Теперь уже не могло быть никаких сомнений. Вышивальщица! Конечно, это она.

Она сидела на скамеечке, когда я подошел. Мое появление стало для нее неожиданностью – я заметил, как она вздрогнула и побледнела.

– Кажется, вы не ожидали, мадемуазель, что мы снова встретимся с вами так скоро? Но, помнится мне, у вас есть передо мной должок.

И прежде, чем она опомнилась, я притянул ее к себе и поцеловал прямо в губы.

А у уже через мгновение вынужден был от нее отпрянуть.

Я сам не понял, что случилось. Возможно, этот разряд тока шел от ее платья. Дешевые ткани иногда сильно электризуются. Именно так я попытался себя успокоить.

Потому что другое объяснение, которое тоже пришло мне в голову, было слишком невероятным. Конечно, этого не могло быть! Истинных пар не существует – это я знал точно. И с чего бы мне усомниться в этом теперь?