Текст книги "Брак по расчету, или Истинных не выбирают (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35. Эвелин

Этот бал приводил Эвелин в трепет еще задолго до того, как он начался. При таком скоплении народа вероятность быть узнанной (а вернее, напротив – неузнанной) возрастала во много раз. Среди гостей мог найтись тот, кто хорошо знал княжну Деламар. А что могло быть хуже публичного разоблачения? Разве что такой же публичный арест.

Поэтому Эви старалась держаться подальше от Деламаров, к которым было приковано всеобщее внимание. Она старалась затеряться в толпе. Хорошо, что о танцах они поговорили с Арланом еще накануне, и теперь она могла не бояться, что он пригласит ее на один из них. Но на всякий случай, как только заиграла музыка, она предпочла выйти сначала на балкон, а потом и в парк.

Нет, она умела танцевать вальс, но ни за что не решилась бы показать свое умение перед столь взыскательной публикой. Одно дело танцевать там, где тебя никто не осудит, если ты ошибешься, сделав неправильный шаг. И совсем другое – перед сотнями внимательных гостей, которые с удовольствием обсудят каждый твой промах. К тому же – выйти на паркет значило бы привлечь к себе особое внимание, а это ей было ни к чему.

Среди приглашенных, разумеется, был и граф Реверди, и Эви с равной степенью и желала разговора с ним, и боялась его. И теперь, гуляя по расцвеченному огнями парку, она вздрагивала от каждого резкого звука.

Граф нашел ее в саду, хотя и не скоро – к тому моменту, когда она увидела на аллее его высокую фигуру, она уже почувствовала, что на улице стало прохладно.

– Простите, Эвелин, я не мог выйти раньше, – его сиятельство, кажется, заметил, что она дрожит. – Я должен был дождаться танца с именинницей. Но теперь все обязательства выполнены, и я полностью в вашем распоряжении. Надеюсь, дорогая Эви, вы не забыли о моей просьбе?

Эви стало немного обидно – он слишком быстро признал, что вышел в парк лишь для того, чтобы справиться о тиаре.

– Разумеется, не забыла, ваше сиятельство. А вот вы, кажется, забыли упомянуть о том, что эта тиара – не просто украшение с драгоценными камнями, но и сильный магический артефакт. Возможно, именно поэтому ее когда-то и приобрел герцог Кавайон. А если так, то он или ее светлость непременно поймут, если мы заменим ее на копию.

– Ничего подобного, Эвелин! – запротестовал он. – Позвольте, я покажу вам эту копию, и вы сами всё поймете.

Он поманил ее на боковую аллею и там достал из кармана бархатный мешочек. Через минуту на его ладони появилась тиара, весьма похожая на ту, что Эви видела в будуаре герцогини. Они стояли под магическим фонарем, и его свет причудливо заиграл в ярко-красных камнях.

– Да, внешне они одинаковы, – признала Эвелин. – Но я говорю не о внешней форме, а о магическом наполнении. Насколько я знаю, его светлость – дракон, а значит, прекрасно чувствует магию.

– Магию этой тиары способны чувствовать только Реверди! – уверенно и не без гордости заявил граф. – Для всех остальных это – не более, чем дорогое украшение. С утратой этой драгоценности наш род утратил значительную часть семейной магии, Эвелин! И это ужасно – знать, что артефакт, который способен многократно усилить твои возможности, бесполезным грузом лежит в шкатулке герцогини Кавайон. Если хотите, мы можем прямо сейчас пройти в библиотеку и отыскать там книгу, где описана история этой тиары. Вы убедитесь, что я ни в чём вам не солгал.

Но в этом не было необходимости – Эви уже и сама изучила каталог древних украшений Верландии, о котором недавно упомянула ее светлость. Рубиновая тиара там действительно была и обозначена была как драгоценность семейства Реверди. О ее нынешнем пребывании в поместье Кавайонов там не было сказано ни слова.

– Наш род так и не признал утрату тиары, – будто прочитав ее мысли, с горечью сказал граф. – А бабушка до сих пор считает себя виноватой в том, что случилось, хотя в той ситуации она приняла, наверно, единственно правильное решение. Она уже в преклонных годах и очень слаба, и мне хотелось бы порадовать ее таким подарком. Прошу вас, Эви, сделайте это для меня, и я стану вашим должником!

Его глаза подозрительно заблестели, и он отвернулся, чтобы не показывать Эви своей слабости. Но она заметила его слёзы, и сердце ее дрогнуло.

– Хорошо, ваше сиятельство, – и голос ее тоже дрогнул, – я попробую достать для вас эту тиару.

Граф вложил в ее ладонь бархатный мешочек, а потом поцеловал – прямо в губы. У нее закружилась голова – то ли от этого поцелуя, то ли от того, что она собиралась сделать.

Глава 36

Это случилось снова! А ведь на этот раз он всего лишь поцеловал мою руку!

Теперь я уже не могла списать всё на всем понятные новые ощущения, которые испытывает каждая девушка, которую целуют впервые. Руку мне целовали уже много раз – на светских приемах и балах в Деламаре. Да, сейчас это сделал человек, который (что тут скрывать?) был мне небезразличен. Но даже это не могло объяснить то странное впечатление, которое производило на меня каждое прикосновение Кавайона.

Я уже начинала понимать, что таким необычным образом моя магия откликается на его магию – они словно тянулись друг к другу, увлекая нас за собой. И это, признаться, меня немного пугало.

Возможно, мне следовало просто поддаться этому чувству и поплыть по течению. Ведь всё складывалось весьма неплохо – меня влекло к человеку, за которого меня хотел выдать замуж мой отец. И стоило мне объявить сейчас, что я – княжна Деламар, как Арлан Кавайон ко всеобщему удовольствию тут же сделал бы мне предложение. Но что-то во мне противилось такому шагу.

Да, для меня это были новые ощущения, но возможно, для самого Арлана это было не более, чем рядовым увлечением. И наигравшись в примерного жениха и мужа, он отправится на поиски новых приключений.

Наверно, это было ужасно глупо, но мне хотелось бы, чтобы он объяснился в любви не княжне Деламар, а мадемуазель Фонтане. И не просто объяснился бы, а сделал бы что-то, что об этой любви свидетельствовало.

В юности я прочла немало романов о любви, и в каждом из них герои ради любимых женщин готовы были пойти на любое безумство. Способен ли на такое Арлан Кавайон? Окажутся ли его чувства столь сильны, чтобы пойти против семьи, против общества, в котором он вырос?

Я мысленно задала себе эти вопросы и покачала головой. Какая глупость! С чего я взяла, что он на самом деле в меня влюблен? Ему всего лишь понравилась хорошенькая девушка, и он решил, что легко сумеет ее обольстить. И все эти прогулки в парке, красивые слова и приглашение на первый танец в полном народа зале – лишь способы произвести на меня нужное впечатление. Но стоит мне уступить, и он потеряет ко мне интерес и переключится на другой объект столь же настойчиво и пылко.

Это следовало прекратить и немедленно! Я и без того вела себя недопустимо. Да, мне нравился Арлан, но его поведение с той, кого он считал простой вышивальщицей, свидетельствовало о том, что он привык играть с чужими чувствами. Разве он думал о репутации мадемуазель Фонтане, оказывая ей столь явное внимание? Разумеется, нет! И наигравшись вдоволь, он и не вспомнит о бедной девушке, которая доверилась ему.

Всё во мне протестовало против этого. С одной стороны, мне хотелось продолжить игру и посмотреть, насколько далеко готов зайти Арлан. Но с другой стороны, если бы всё пошло по стандартному сценарию, разочарование было бы слишком велико.

Впрочем, я легко могла всё это проверить. Мне следовало лишь вернуться в Виллар-де-Лан. Здесь, в поместье Кавайонов, я была слишком уязвима. А вот присутствие бабушки придаст мне необходимую стойкость и удержит от ошибок.

А если мадемуазель Фонтане действительно что-то значит для Арлана, то он найдет способ завоевать мое сердце. И не на одну ночь, а на всю жизнь.

Тут мой взгляд упал на медное колечко, что блеснуло на пальце, и я вздрогнула. Я же совсем забыла о Робине! А ведь не далее, как еще сегодня утром, я была полна решимости его разыскать.

Я грустно улыбнулась. Я и сама не знала, зачем так отчаянно цеплялась за прошлое. Да, это была моя первая любовь, а она, как известно, оставляет неизгладимый след в душе любого человека. О, сколько ночей я проплакала в Деламаре, когда отец запретил нам ездить в Виллар-де-Лан, и я поняла, что никогда больше не увижу Робина! И всё-таки это было прошлое, и тот мальчишка, который так нравился мне, разве стоил стольких лет воспоминаний? Разве сам он сделал хоть что-то, чтобы меня отыскать? Разве подал мне какую-то весточку?

«Когда это кольцо станет тебе впору, я женюсь на тебе!» – так он тогда сказал. И вот оно сидит на пальце как влитое, а его рядом нет. Нет сейчас и не было все эти годы. Так почему же я снова и снова думаю о нём?

Я знала, что мне следует сделать – вернуться в Виллар-де-Лан и бросить это кольцо в Гаруну. Забыть о том, что было, и думать о сегодняшнем дне.

Бал был еще в самом разгаре, но я уже решила, что не стану возвращаться в бальную залу. Я соберу свои вещи и, написав записку герцогине Кавайон с выражением благодарности, уеду к бабушке. Я уже вышила постельное белье и выполнила тем самым свои обязательства. А деньги ее светлость могла прислать в Виллар-де-Лан с управляющим.

А потом я буду просто ждать. И если за те несколько дней, что я проведу в доме бабушки, Арлан так и не решится на отчаянный поступок, то я вернусь в Деламар и постараюсь забыть всё то, что здесь случилось. И если Кавайону будет достаточно пустых сожалений обо мне, хотя он мог получить мои руку и сердце, то что же – он сам сделал свой выбор. А я скажу отцу, что мне не понравился потенциальный жених, и пусть папенька сам думает, как потактичней сообщить об этом Кавайонам.

Я прошла по дорожке вдоль парадной стороны дома, свернула за угол, направляясь ко крылу, что было отведено для прислуги. Здесь было уже не так светло, как на аллеях парка. Но вдруг раздался грохот, а уже в следующее мгновение небо расцветилось тысячами сияющих огней. Начался фейерверк. Громкие возгласы восторга раздались со всех сторон.

Я видела немалой иллюминаций, но всё-таки остановилась, подняв голову вверх, наслаждаясь яркими узорами в темном небе. Это было великолепно!

– Надеюсь, мадемуазель Фонтане, вы не собирались сбежать? – услышала я за своей спиной голос Арлана.

Теперь мы стояли рядом и оба смотрели в небо. А через несколько секунд я почувствовала, как Кавайон вложил мне что-то в руку. Ввысь устремился новый пучок ярких огней, и стало светло, словно днём. Я подняла руку – на ладони лежал шелковый платочек.

Сначала я ничего не поняла. Что он хотел этим сказать? Хотел, чтобы я что-то вышила для него? Но ткань явно была не новой – посеревшая, с заломами от долгого лежания в кармане.

Но прежде, чем задать вопрос, я развернула платок и вздрогнула – в одном из его уголков был вышит серебристо-серый дракон. Вышит еще неумелой рукой. Моей рукой!

Воспоминания нахлынули мощным потоком. Робин подарил мне кольцо, а мне стало неловко, что нечего было подарить ему в ответ. И я вышила ему этого дракона. Почему именно дракона? Этого я не знала и сама. Дракон был символом удачи, но возможно, я просто подсознательно угадала дракона в самом Робине?

– Это был ты? – охнула я.

Глава 37

Всё это было слишком невероятным, чтобы оказаться правдой! Робин – это Арлан Кавайон??? Нет, поверить в это было невозможно.

– Значит, это был ты?

Продолжать называть его на «вы» уже не было никакого смысла. С Робином мы всегда были на «ты».

– И ты всё это время знал, что я – та девочка, с которой ты был знаком в детстве? – мой голос задрожал от обиды.

Как он мог скрыть это от меня? Почему не признался сразу? Зачем затеял всю эту игру?

– Конечно, нет! – он замотал головой. – Я только сегодня увидел у тебя это кольцо!

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Несмотря на то, что всё случившееся еще не укладывалось у меня в голове, сам факт того, что я нашла Робина, был замечательным! Вернее, он меня нашел. Нет, это мы нашли друг друга.

Но уже в следующую секунду я поняла, что ситуация отнюдь не стала проще. Это для меня всё стало понятно. Что два человека, которые так нравились мне, вдруг оказались одним. И теперь мне уже не нужно было метаться между прошлым и настоящим, пытаясь понять, к кому из них я испытываю более теплые чувства.

А для Арлана всё запуталось еще больше. Теперь к его увлечению вышивальщицей Дианой Фонтане добавились еще и детские воспоминания, и данное мне когда-то слово – жениться на мне, когда кольцо мне станет впору.

Кажется, он подумал о том же, потому что снова взял мою руку в свои ладони.

– Сидит как влитое!

И что он будет делать теперь? Впрочем, сейчас мне не хотелось об этом думать. Мне нужно было так о многом его расспросить, что не хотелось терять ни минуты.

– Почему ты называл себя Робином?

– Потому что это – одно из имен, которые мне дали при рождении. Робин Арлан Кавайон. Просто так получилось, что меня все называли вторым именем – Арланом, и именно под этим именем меня и знали в нашем герцогстве. И когда я бегал по округе в простой одежде, босоногим, я не мог называть себя Арланом. А вот Робином – мог.

– Но зачем тебе нужно было становиться Робином? Зачем вообще ты появлялся в Виллар-де-Лан в простой одежде?

Он рассмеялся:

– Потому что быть маленьким аристократом казалось мне ужасно скучным. Всё время находиться под присмотром гувернёра, бывать на занятиях по расписанию, неукоснительно соблюдать светский этикет – от всего этого у меня сводило скулы. Быть Робином – значило быть свободным. К тому же, так я мог позволить себе делать то, чего мне всегда хотелось – дружить с теми, с кем мне было интересно, а не с теми, кого мне настойчиво рекомендовали родители. Ты не представляешь себе, как славно было бегать по руинам старого замка и представлять себя отважным рыцарем, спасающим принцессу от злого чудовища!

– И много ли принцесс ты спас? – я тоже рассмеялась.

– К сожалению, ни одной, – в его голосе прозвучало разочарование. – Тогда я потерял тебя и уже думал, что никогда больше не найду.

– А ты искал? – теперь я уже не улыбалась.

– Искал! Поверь мне – я искал. В то лето, когда я подарил тебе кольцо, в моей жизни многое изменилось. Отца давно уже раздражали мои частые исчезновения из поместья, и он решил, что мне не помешает немного дисциплины. Родители отправили меня в столичную академию, а поскольку мое поведение и там отнюдь не было примерным, в течение пяти лет я лишался права на поездку домой, и все каникулы вынужден был посещать дополнительные занятия. В Аньер я вернулся только после окончания академии – уже совсем взрослым.

– Достаточно взрослым, чтобы понять, что никаких принцесс в Виллар-де-Лане нет, – грустно вздохнула я.

– Нет, ты не права! – воскликнул он. – Первое, что я сделал, вернувшись домой, это поехал в Виллар-де-Лан! Наверно, ты не помнишь, но у меня в юности был друг – рыжий Джон, вместе с которым мы совершили немало славных дел. Я почти ничего не знал о тебе – ни твоей фамилии, ни где ты живешь. Поэтому я решил разыскать сначала Джона – уж он-то наверняка смог бы рассказать мне о тебе, ведь он сам был родом из Виллар-де-Лана. Но когда я пришел в его дом, то узнал, что Джона больше нет – он утонул в Гаруне двумя годами ранее.

Да, я помнила рыжего Джона – в отличие от Робина, он всегда был молчалив. Он был большой как скала.

– А про синеглазую девочку, в которую я когда-то был влюблен, мне никто толком рассказать так и не смог. Я узнал только, что ты, с тех пор, как уехала из Виллар-де-Лана в то лето, когда я подарил тебе кольцо, так никогда и не возвращалась сюда. Но даже после этого я иногда приезжал в твой городок и бродил по улицам, надеясь, что в толпе мелькнет твое лицо.

– Но когда ты увидел меня снова, ты меня не узнал, – разочарованно сказала я.

– Прости! Но ты же тоже меня не узнала!

Да, было обидно это признавать. Раньше мне казалось, что я узнаю Робина из миллиона других людей.

– Я помнила тебя вихрастым худеньким мальчишкой, – я искала себе оправдания. – Теперь ты совсем другой.

– А ты стала просто красавицей!

Он потянулся, чтобы обнять меня, но я отступила на шаг. И не потому, что мне не хотелось этих объятий – напротив, сейчас как никогда мне хотелось, чтобы он снова меня поцеловал.

Но на дорожке, что вела к парадным воротам поместья, я увидела Эвелин Клеман и сразу поняла, что она собиралась сделать. Она собиралась бежать!

Глава 38. Эвелин

Эвелин вернулась в парк спустя полчаса. Танцы в бальной зале еще продолжались, и большинство гостей находились именно там. Но на улице тоже было немало народа, и ей приходилось быть осторожной, чтобы никто не заметил ее встречи с графом.

Странное дело – если бы она была здесь под своим настоящим именем, ей бы и в голову не пришло скрываться, идя на встречу к мужчине, который ей нравился. Что может быть более естественным и понятным? А эти аристократы всё только осложняли. Их вечная забота о репутации и пустые рассуждения о чувстве долга перед семьей, страной, обществом.

Впрочем, на эту встречу ей в любом случае пришлось бы идти тайком.

– Эвелин! – окликнул ее Реверди из-за кустов рододендрона. Цирк, да и только! – Получилось? Вы смогли ее достать? – его голос срывался от волнения.

Эви достала из кармана тот бархатный мешочек, что он ей недавно передал – только у него теперь было уже другое содержание.

У графа задрожали руки, когда он попытался достать тиару, и Эви пришлось ему помочь. Они стояли неподалеку от большого фонаря, и рубины вспыхнули в его свете.

Его сиятельство задышал так тяжело, что Эвелин испугалась, что ему стало плохо. Он гладил камни и едва не плакал. Казалось, он забыл, что Эви находилась рядом с ним, потому что вздрогнул, когда она кашлянула, пытаясь вернуть его в реальность.

– Благодарю вас, Эвелин! Я никогда этого не забуду! – он чуть поклонился.

Но Эви не почувствовала себя удовлетворенной. Реверди был сейчас не здесь, не с ней – он был в своих мечтах, которые, наконец, сбылись, и до нее, Эвелин, ему уже не было никакого дела.

И то, что случилось дальше, лишь подтвердило ее сомнения. Граф поцеловал ей руку, и Эви почувствовала, что это был прощальный поцелуй.

– Простите, Эвелин, но я думаю, будет лучше, если я вернусь домой немедленно. Мне хочется порадовать бабушку как можно скорей. Я расскажу ей о храброй молодой девушке, благодаря которой реликвия вернулась в нашу семью. Вы сделали хорошее дело, Эви – всегда помните о том, что вы всего лишь помогли восстановить справедливость.

О ней самой он думать, кажется, вовсе не желал. Он ни словом не обмолвился ни о княжне Деламар, ни об ее собственном положении в доме Кавайонов. Он так торопился удалиться, что не мог думать ни о чём другом, кроме этой кровавой тиары.

Он спрятал мешочек в карман и, еще раз поклонившись, развернулся и зашагал по аллее в сторону центральных ворот, за которыми кучно стояли экипажи. Его фигура становилась всё меньше и меньше, пока вовсе не растворилась в темноте.

Сказка кончилась, и Эви тоже пора было вернуться в реальность. Жалела ли она о том, что поступила именно так? Нет, ничуть. Как бы там ни было, но если тиара действительно так много значила для семьи Реверди, и ее магия просыпалась только в их руках, значит, именно у них она и должна находиться. И может быть, сами Кавайоны будут без нее только счастливее.

И хотя теперь Эви уже могла не волноваться, что граф выдаст ее, оставаться здесь она тоже уже не могла – ей тоже следовало вернуться домой. Рано или поздно кто-то узнает ее, или настоящая княжна Деламар, может быть, надумает сюда приехать. И тогда Эви выкинут на улицу как нашкодившего щенка – на улицу, где, впрочем, ей было и место.

Сколько бы она ни пыталась играть роль благородной дамы, следовало признать, что выходило это у нее неважно. И более того – она не испытывала от этого никакого удовлетворения. Вести праздный образ жизни было приятно, но это была не ее жизнь.

Ей уже хотелось вернуться к работе и стать самой собой. У нее еще оставалась неделя отпуска, и она мечтала провести ее там, где ее любят такой, какая она на самом деле.

Конечно, она никогда не забудет то время, которое она провела здесь, и возможно, станет вспоминать о нём с лёгкой грустью. Это было волнительно, забавно и даже немного поучительно. Но нужно уметь вовремя остановиться.

Она снова подумала о Реверди и покачала головой. Она всегда знала, что между ними нет и не может быть ничего общего. Но встреча с ним позволила ей многое понять, и этот опыт тоже был полезен. И пусть это увлечение оставило рану в ее сердце, если бы можно было вернуться на две недели назад, она ничего не стала бы менять.

Она вернулась в свою комнату, сняла бальное платье и драгоценности. Взяла листок бумаги и написала на нем несколько слов для герцогини Кавайон. Ее светлость произвела на Эви самое приятное впечатление и было немного стыдно уезжать отсюда вот так, посреди ночи. Но она твердо решила, что сделать это следует именно сейчас.

Она надела самое простое платье княжны лишь потому, что тут у нее не было своего собственного. Но она непременно вернет его ее светлости, как только узнает, где та находится.

Эви вышла на улицу, где всё еще продолжался праздник. Она старалась никому не попадаться на глаза. Нужно было только добраться до ворот – там было много съемных экипажей, которые готовились развезти по домам гостей.

Фейерверк оказался для нее неожиданностью, и она задрожала, когда раздались первые залпы. Но это было так красиво, что она остановилась на аллее и долго смотрела в небо, наслаждаясь возникавшими там картинами. Ну, что же, это было восхитительным завершением ее путешествия. Путешествия, которое она никогда не сможет забыть.

Она уже почти дошла до ворот, когда услышала за спиной чьи-то шаги.

– Постойте, мадемуазель!

Эви остановилась, оглянулась – ее догоняла мадемуазель Фонтане. Они по сути не были знакомы, и она не понимала, что той от нее потребовалось именно сейчас. Хотела поблагодарить за присланное платье, в котором та появилась сегодня на балу? Но она уже сделала это, прислав записку.

Мадемуазель Фонтане подошла ближе, и Эви восхитилась тем, как сидело на той бальное платье. А девушка смотрела на нее так пристально, словно хотела сказать что-то этим взглядом. И Эви уже в который раз подумала о том, что эта мадемуазель кажется ей смутно знакомой.

– Вы уезжаете? – спросила мадемуазель Фонтане.

Эвелин вздрогнула. Меньше всего ей сейчас хотелось с кем-то объясняться.

– Да, – коротко откликнулась она. – И простите, но я тороплюсь.

– Прошу вас, останьтесь! – ее собеседница проявила странную настойчивость.

А Эви разозлилась:

– Извините, мадемуазель, но мне некогда с вами разговаривать.

Она развернулась, но Фонтане вдруг схватила ее за руку.

– Всего пять минут! И может быть, после этого вы всё-таки решите остаться.

Да что она себе позволяла? Эви выдернула руку из ее руки.

– Я уезжаю немедленно. А вы… Вы ничего не знаете, чтобы…

Но эта странная девушка вдруг улыбнулась:

– Напротив – я как раз знаю, о чём прошу. Вы ведь Эвелин, правда?

Эви прошиб холодный пот. Этого только не хватало! Она присмотрелась к собеседнице повнимательней. У нее всегда была плохая память на лица.

И что она должна теперь сделать? Сказать, что та ошиблась? Неожиданное препятствие разом выбило ее из колеи.

– Нет-нет, не бойтесь! – торопливо заговорила мадемуазель Фонтане. – Я вовсе не намерена раскрывать вашу тайну! Напротив, я хочу попросить вас ее сохранить еще на протяжении пяти дней!

– Да кто вы такая, дракон вас раздери? – закричала Эви.

А девушка вдруг протянула ей руку:

– Я – Диана Деламар!