Текст книги "Брак по расчету, или Истинных не выбирают (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13. Арлан Кавайон

Княжна Деламар оказалась милой барышней без великосветских замашек, и встреться мы с ней при других обстоятельствах, вполне вероятно, она понравилась бы мне. Но невозможно же проникнуться теплыми чувствами к человеку, которого тебе навязывают как залежалый товар в конце базарного дня.

Отец полагал, что союз с Деламарами был отличным вариантом для нашей семьи, и в том, что касалось его финансовой стороны, он был абсолютно прав. Кто отказался бы жениться на алмазной принцессе? Не собирался отказываться и я. В конце концов, так или иначе мне придется на ком-то жениться, так почему бы и не на княжне?

Но внутренне смирившись с этим браком, я не собирался показывать этого окружающим. К тому же, даже если нам с княжной придется стать супругами, это вовсе не значит, что мы будем находиться рядом друг с другом большую часть времени. Разумная свобода – вещь решительно необходимая, и я собирался выторговать ее, прежде чем поставлю подпись в брачном договоре. Отдельные спальные комнаты и взаимное уважение – вот основа прочного семейного союза. Конечно, если бы, помимо уважения, я мог испытывать к супруге еще и любовь, было бы вовсе замечательно, но я боялся, что шанс обрести такое счастье был слишком мал.

И потому почти весь следующий после прибытия ее светлость в наше поместье день я без особых угрызений совести провел на ипподроме. Нам с княжной сразу следует установить определенные правила, которых мы оба станем придерживаться. И чем скорее она поймет, что наш брак прежде всего – это выгодная для обеих сторон сделка, тем будет лучше.

А вот моя матушка подобный подход решительно не разделяла.

– Тебе не кажется, дорогой, что ты мог бы пригласить на ипподром и ее светлость? – спросила она меня вечером. – Она целый день вынуждена была скучать в нашем с Джоан обществе.

– Я всего лишь придерживался той линии, что определил отец, – возразил я. – Мне казалось, мы не хотим привлекать внимание к приезду ее светлости и, тем более, к нашим с ней возможным отношениям. Она прибыла сюда как подруга Джоан, и чем больше ее будут видеть в обществе моей сестры и чем меньше – в моем, тем дольше мы сможем держать всех в неведении.

С этим матушка вынуждена была согласиться. Она поправила бабочку на моей шее и смахнула пылинку с рукава моего фрака.

– Боюсь, Джоан утомит ее своей болтовней, – вздохнула она, – а ее светлость окажется слишком тактична, чтобы в этом признаться.

– Возможно, – я не видел в этом никакой проблемы, – но так или иначе ей придется привыкнуть к Джо – ведь если мы всё-таки поженимся, то они станут почти сестрами.

Матушка улыбнулась и всё-таки попросила меня быть повнимательней к нашей гостье, и я охотно это пообещал, правда, сразу оговорив:

– Только, прошу вас, не в ближайшие пару дней! Завтра я обещал Роберу Дювалю помочь выбрать охотничью лошадь в конюшне графа Бланкара. А послезавтра – вы же помните? – в Аньере открывается ярмарка, и я намерен ее посетить.

– Возможно, ее светлости тоже будет это интересно, – живо отозвалась матушка.

Но я решительно пресек ее попытку покуситься на то немногое, что доставляло мне удовольствие.

– Не думаю, что это хорошая идея. Боюсь, ее светлость может быть шокирована теми незамысловатыми развлечениями, которым я собираюсь там предаться. Катание на карусели, уличные театры, где зрители легко могут отпустить скабрезную шутку, поедание пончиков прямо на площади. Не лучший способ произвести на княжну хорошее впечатление.

Матушка рассмеялась:

– Какой же ты еще ребенок, Арлан!

Но возражать всё-таки перестала. А потому, проведя весь следующий день на конюшне графа Бланкара, через день я отправился в Аньер. Это была моя давняя традиция – я с самого детства старался не пропускать открытие большой летней ярмарки. Конечно, прежних впечатлений от нее уже не было, но настроение она мне поднимала.

Я любил эту праздничную суету – многоголосый гомон, среди которого можно было разобрать акценты всех верландских провинций, запах корицы, ванили и свежих яблок, улыбки на лицах взрослых и детей.

Первой палаткой, возле которой я остановился, была палатка мадам Трюшо – здесь продавали самые вкусные пироги в Аньере.

– Чего изволите…, – хозяйка, кажется, собиралась сказать «ваша светлость», но заметив мой предостерегающий взгляд, добавила другое, – молодой человек?

Я взял политую сиропом и обсыпанную сахарной пудрой булку из слоеного теста, которое было таким воздушным, что просто таяло во рту. Свою первую покупку у мадам Трюшо я совершил, когда мне было пять лет, и ни разу ее товар не заставил меня разочароваться.

Я прошел по рядам с книгами и картинами – народу здесь было гораздо меньше, чем в продуктовых, – но задерживаться нигде не стал, а повернул к палаткам с тканями и кружевами. Наше герцогство славилось тонкой работой местных мастериц. Но когда я остановился у прилавка с вышитыми салфетками и полотенцами, вовсе не искусное рукоделие было тому виной.

За прилавком стояла девушка такой немыслимой красоты, что не заметить ее было невозможно. И эту красоту ничуть не портил ни смешной чепец, ни простое мешковатое платье. Обычно у таких прилавков толпились в основном особы женского пола. Но здесь среди приценивающихся покупателей было немало мужчин, и этот факт отчего-то привел меня в негодование.

Я не знал, кто эта девушка, да и не должен был знать, но и мимо пройти я не смог.

– Хотите купить рушник, сударь? – синие как васильки глаза девушки заглянули мне прямо в душу. – А может быть, скатерть? Вашей невесте или супруге они непременно понравятся.

Нет, ни полотенце, ни скатерть меня ничуть не интересовали. Я хотел купить ее саму – всю, без остатка. И у меня хватит на это денег. Немногие семейства в Верландии могли бы посоперничать в богатстве с Кавайонами.

Да и много ли надо этой простушке? Золотые сережки с бриллиантами да красивое платье. Все женщины падки на драгоценности. И на сладкие речи.

Подобное желание удивило и меня самого. Я отнюдь не считал себя влюбчивым или увлекающимся. Обычно контролировать свои чувства у меня получалось куда лучше.

Впрочем, стоило ли отказывать себе в такой малости? Особенно теперь, когда я вот-вот остепенюсь и стану почтенным мужем. Я хотел провести эту ночь в одной постели с этой прелестной лавочницей и не видел причин себя от этого удержать. Мы с княжной не давали друг другу брачных обетов, мы даже еще не были помолвлены. И ей совершенно не обязательно было знать, по какой причине я остался ночевать в Аньере.

Девушка отвлеклась на другого покупателя, и я почувствовал что-то, весьма похожее на ревность. Я куплю всё, что лежит не ее прилавке, в обмен на ее согласие пообедать со мной. Слишком выгодная сделка, чтобы она могла от нее отказаться.

– Вы что-то выбрали, сударь? – она снова повернулась ко мне.

Я самодовольно улыбнулся и достал из кармана несколько золотых монет.

Глава 14

В Аньер я приехала спозаранку – нужно было постараться заполучить палатку не где-нибудь на отшибе, куда покупатели не дойдут, а на хорошем, «хлебном» месте. Прежде, когда бабушка бывала на таких торжищах, распорядитель ярмарки размещал ее особо – ее имя было на слуху, и немало верландцев приезжали сюда именно для того, чтобы купить вышивку мадам Фонтане. Но поскольку она не появлялась на ярмарке уже на протяжении нескольких лет, никто не ждал ее и на этот раз.

– Внучка Элоизы Фонтане? – удивился распорядитель месье Дижон. – Я даже не знал, что у нее есть внучка. Надеюсь, вы привезли то, что сделала именно ваша бабушка? Простите, мадемуазель, возможно, мое недоверие вас обидит, но вы же понимаете, что ваши умения у нас еще не было возможности оценить. Когда кто-нибудь покупает салфетку или скатерть мадам Фонтане, он же платит не только и не столько за красивую вещь, которую можно положить на праздничный стол, но за те невидимые свойства, которыми эти вещи наполнены.

Бабушка предупреждала меня об этом, и я сказала именно то, что мы с ней обговорили накануне.

– Не беспокойтесь, сударь. Большая часть товара, который я сегодня привезла, сделана бабушкиными руками. А то, что вышивала я сама, я положу на прилавок отдельно. И заверяю вас, месье Дижон, у покупателей не будет поводов быть недовольными.

К своим словам я присовокупила еще и несколько монет, и распорядитель отвел мне место в самом центре того ряда, где стояли рукодельницы. Мастерицы из соседних палаток встретили меня приветливо (они торговали пряжей и ткаными половиками и не видели во мне конкурентку), давали мне советы и передавали поклоны бабушке.

И всё-таки поначалу торговля шла не слишком успешна. К моей палатке подходили, хвалили узоры на полотенцах, интересовались ценой. Но стоило им услышать, сколько я просила за свое рукоделье, как большинство из них отходили с изумленным видом. А одна дама не постеснялась высказать мне свое негодование в лицо:

– Как может обычный носовой платок стоить целый верель? Если вы не соблаговолите сбавить цену, вы ничего не продадите.

Я терпеливо пояснила:

– Но это не обычный платок, мадам! Видите, здесь вышита сорока. Эта птица – символ счастливой встречи. И если вы хотите встретиться с кем-то, кого давно искали, но не могли найти, то носите этот платок с собой, и эта встреча непременно состоится.

Она фыркнула, но всё-таки потянулась за кошельком:

– Я куплю его вовсе не потому, что поверила в ваши сказки, мадемуазель. Напротив, я куплю его именно для того, чтобы однажды упрекнуть вас во лжи. Откуда вы приехали на ярмарку? Из Виллар-де-Лана? Ну, что же, если вы будете торговать тут и в следующий раз, я специально найду вас и предупрежу других, чтобы они не слушали ваши сладкие речи.

– Как вам будет угодно, мадам! – я постаралась улыбнуться, хотя больше всего в этот момент мне хотелось отказать ей в покупке.

Но пока я не могла позволить себе быть чересчур разборчивой. Меня тут еще никто не знал, а те, кто помнили мадам Фонтане, были готовы платить только за ее, а не за мою вышивку. И мне приходилось врать, что почти всё, что я разложила на прилавке, было сделано ее руками. Хотя на самом деле из ее рукоделья здесь была только скатерть. И именно за эту скатерть я запросила самую большую цену.

Скатерть я нашла в одном из бабушкиных сундуков, и весь прошлый день мы пытались привести ее в приличный вид – кипятили в отваре из луковой шелухи, чтобы избавиться от желтых пятен и придать ткани приятный розовато-кремовый цвет, потом закрепляли краску, вымачивая ткань в холодной воде с добавлением уксуса и штопали порвавшееся в нескольких местах кружево.

И несмотря на то, что результат получился отличным, я не была уверена, что смогу скатерть продать. Она стоила каждого вереля из тех, что я запросила, но обычный покупатель вряд ли мог позволить себе столь дорогую покупку.

До полудня я смогла продать только несколько носовых платков собственного изготовления. Впрочем, и у моих соседок торговля шла не особо хорошо.

– Народ ждет, что к вечеру мы сбавим цены, – вздыхала женщина, что торговала пряжей. – И как бы ни было жаль, так и придется поступить. Не везти же товар назад.

– Подожди, – откликнулась ткачиха, – авось, на ярмарку еще приедут управляющие из близлежащих поместий. У Кавайонов скоро намечается большое торжество – дочери его светлости исполняется двадцать лет, и ожидается прибытие гостей со всей страны. Конечно, мой товар для такого случая не подходит, а вот вышивка мадам Фонтане – самое то для такого случая. Джоан Кавайон засиделась в невестах.

Услышав имя Кавайонов, я навострила уши. Именно на день рождения этой самой Джоан я и приехала в Верландию. По ярмарке ходили разносчики газет, и я уже купила «Аньерский вестник». Но в номере, большая часть которого была посвящена открывающейся ярмарке, не было ничего, что бы хоть как-то было связано с семьей его светлости. И о княжне Деламар там тоже не было ни слова – но этот факт скорее насторожил, чем обрадовал меня.

Управляющий Кавайонов прибыл на ярмарку в два часа пополудни, и я похвалила себя за то, что не отправилась обедать именно в тот момент, когда он дошел до нашего ряда. Сопровождавший его месье Дижон что-то шепнул ему, указывая на мою палатку, и тот подошел к прилавку.

– Правда ли, что это вышивка мадам Фонтане? – спросил он, трогая скатерть.

– О да, сударь! – это было истинной правдой, и я энергично закивала. – Но смею вас заверить, что я и сама вышиваю так же хорошо, как и бабушка.

– Надеюсь, что так, мадемуазель, – сухо ответил он и без лишних разговоров отсчитал мне требуемое количество монет.

Он взял не только скатерть, но и один из шелковых носовых платков, и когда он удалился, я едва не запрыгала от восторга. Мне так хотелось показать бабушке вырученные деньги, что я с трудом поборола желание собрать остатки товара и немедленно вернуться в Виллар-де-Лан.

Но после того, как у меня купил дорогую скатерть сам управляющий Кавайонов, покупателей у моей палатки стало куда больше, и было бы неразумно этим не воспользоваться.

Я рассказывала про значение узоров, которые были нанесены на ткань, про цвета нитей, которые использовались в вышивке, и это тоже возымело эффект. Не более, чем за четверть часа я продала набор столовых салфеток, полдюжины носовых платков и красивое полотенце.

Мне ужасно хотелось есть, но я не могла позволить себе отойти от прилавка именно сейчас и стойко продолжала улыбаться покупателям.

На меня смотрели множество людей, и всё-таки его взгляд я почувствовала особо. Молодой человек стоял чуть в стороне и смотрел на меня так пристально, что я смутилась.

– Хотите купить рушник, сударь? А может быть, скатерть? Вашей невесте или супруге они непременно понравятся.

Но я видела – ни полотенце, ни скатерть его ничуть не интересовали. Он был явно из благородных, и мне показалось странным, что он вообще пошел именно по этому ряду. Такие, как он, предпочитают искать на ярмарках нечто гораздо более изысканное и соответствующее их статусу – старинное оружие или скаковых лошадей.

И всё-таки он достал из кармана деньги. И улыбнулся холодно, оценивающе.

– Я куплю у вас всё, мадемуазель, если вы согласитесь со мной пообедать.

Глава 15

Нет, кажется, я не ослышалась – я увидела, как вытянулись лица других покупателей. На мужчину теперь смотрела не только я.

Его одежда могла показаться совсем недорогой, но это было обманчивое впечатление. Его пиджак был сшит из викуньи и стоил не меньше пяти тысяч верелей. Такую ткань могли позволить себе только очень богатые особы. И браслет на его руке был отнюдь не из серебра, как многие могли бы подумать, а из палладия, который был дороже золота и платины.

Я окинула взглядом прилавок, оценивая стоимость того, что на нем лежало. Большую часть товара я уже распродала, но у меня еще оставались и носовые платки, и полотенца, и салфетки. Всё это стоило не меньше тридцати пяти верелей. Но я решила увеличить цену вдвое – если я не ошиблась, то этот франт заплатит эти деньги, не моргнув глазом.

– Семьдесят верелей, сударь, – и я послала ему самую милую из своих улыбок.

Торговаться он не стал. Монеты перекочевали в мой карман, а когда я упаковала товар в большую шляпную коробку, молодой человек вручил эту коробку женщине средних лет в скоромной одежде, которая пришла на ярмарку с пятью детьми разного возраста. Та сначала растерялась, а потом принялась слёзно его благодарить.

Ну, что же, если он хотел произвести на меня впечатление, то ему это удалось. Он подал мне руку, помогая выйти из палатки.

– Как я могу к вам обращаться, мадемуазель?

– Мадемуазель Фонтане.

– А что, если нам отбросить условности и называть друг друга просто по имени? – он предложил это так запросто, словно мы были давно знакомы.

Но я покачала головой:

– Мадемуазель Фонтане, и никак иначе. И я буду признательна вам, сударь, если вы тоже себя назовете.

– Да, разумеется, мадемуазель! – он церемонно поклонился. – Месье Бертлен к вашим услугам. Надеюсь, вы не имеете ничего против отличных морепродуктов, которые превосходно готовят в ресторане месье Дюбуа?

Я заверила его, что обожаю и устриц, и креветок.

Ресторан, в который меня привел месье Бертлен (а я сомневалась, что это была настоящая фамилия моего нового знакомого, поскольку он назвал ее после секундной, но всё-таки паузы), оказался красивым и светлым. Хозяин предложил нам пройти в отдельный кабинет, но я предпочла сесть за столик у окна в общем зале.

Выбор морепродуктов здесь был и в самом деле весьма богатый. Стейк из семги с икорным соусом, тунец под лаймовым соусом, креветки и мидии, запеченные в белом вине, устрицы с фуа-гра. От одних только названий я сглотнула слюну. Мне давно уже следовало подкрепиться, и просто отлично, что этот месье (кем бы он ни был на самом деле) позволил мне сбежать из торговых рядов гораздо раньше вечера.

Мы сделали заказ, и месье Бертлен спросил, бывала ли я здесь прежде. Я отрицательно покачала головой, и он самодовольно улыбнулся. Как я успела заметить, листая меню, цены здесь были весьма высокими.

– Я не видел вас на этой ярмарке прежде. Вы приехали издалека?

– Да, из Милавы, – назвать столицу Верландии мне показалось довольно безопасным. Я бывала там несколько раз и неплохо знала город.

– Значит, в Аньере вы почти ничего не видели? – оживился он. – В таком случае, позвольте мне показать вам мой родной город. Я проведу вас по самым красивым его местам. А вечером, когда стемнеет, на Ратушной площади будут запускать фейерверки.

Я не собиралась говорить ему, что не собиралась оставаться в Аньере до вечера – за те деньги, что он мне заплатил, он имел право хотя бы помечтать.

За обедом (который оказался просто отменным!) месье Бертлен рассказал мне немало интересного – он любил свой город и знал немало местных легенд. И хотя многое из того, что я услышала, уже было мне известно, я слушала его с удовольствием.

От десерта я отказалась, и когда мы выпили кофе, и мой спутник заплатил по счету, то отправились гулять по городу. Ратушная площадь, бульвар Пехотинцев с цветущими рядами магнолий, Центральный парк с красивыми фонтанами. Я шла по местам, где бывала в детстве, и наслаждалась и рассказами месье Бертлена, и собственными воспоминаниями.

Но уже начало смеркаться, и мне следовало возвращаться в Виллар-де-Лан. Мой новый знакомый показался мне человеком порядочным, и мне хотелось верить, что он не станет настаивать на более близком знакомстве. Когда мы заключали сделку, речь шла только об обеде, и мне было бы грустно, если бы он вздумал потребовать чего-то большего.

И всё-таки я не могла позволить себе рисковать. Если бы я вдруг ошиблась в нём, он мог захотеть удержать меня силой. И хотя мы гуляли по людным местам, я не могла допустить ни малейшего намека на какой-либо скандал.

Конечно, я могла просто остановить проезжавшего мимо извозчика, но тогда месье Бертлен узнал бы, что я еду в Виллар-де-Лан и мог последовать за мной. Он был милым и понравился мне, но это ровным счетом ничего не значило. Как бы я не сердилась на своего отца, я знала, сколь важна для него была репутация Деламаров, и не собиралась продолжать этого знакомства.

Мы как раз проходили по улице генерала Мишо, когда я вспомнила об интересной особенности небольшого магазинчика дамских товаров, который на ней находился. Когда-то в детстве мы с мамой заходили в него, и пока матушка находилась в примерочной, я перепутала двери и вместо улицы Мишо оказалась на улице Королевских магов. Ох, как испугалась я тогда!

– Надеюсь, вы не будете против, месье Бертлен, если я на минутку загляну в этот милый салон?

Я почувствовала, что покраснела, но мой спутник, кажется, счел мое смущение вполне естественным – в этом магазине, помимо прочего, продавалось и изысканное женское белье. Он сел на скамейку у крыльца, а я поднялась по ступенькам.

В салоне было несколько покупательниц, и я, попросив у одной из одетых в униформу продавщиц карандаш и бумагу, написала на листке несколько слов, попросив передать записку мужчине, который будет меня искать. А потом спросила про вторую дверь.

Мог ли знать месье Бертлен про особенность этого магазинчика? Вряд ли. Мужчины обычно сторонятся таких заведений.

Я прошла через небольшой торговый зал и оказалась на улице Королевских Магов. Найти свободную пролетку не составило труда, и уже через несколько минут мы, миновав Ратушную площадь, выехали на дорогу, ведущую в Виллар-де-Лан.

Я надеялась, что месье Бертлен не сильно рассердится на меня за это бегство. Впрочем, это было не так уж важно. Вряд ли когда-нибудь мы встретимся с ним снова.