Текст книги "Дар.Золото (СИ)"

Автор книги: Ольга Хмелевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Спасибо за детальный ответ, Тишан. У меня остался к вам один вопрос. Вы ведь наверняка знаете, что это такое? – и Салиб как фокусник вытащил откуда-то медный ошейник. Синий. И передал его мне.

Ну, взял я его, и что дальше? Так и сказал:

– Это любой маг знает.

– Уверены?

Когда мне так говорят, я начинаю думать, что меня на что-то провоцируют. Хотя и проверить свою «уверенность» не помешает. Ладно, посмотрим.

Да, обычная синяя медь. Как и печь в кузнице, рассеивает потоки. Понятно теперь, почему маги не могут сосредоточиться. А просто не на чем сосредотачиваться.

Так это что же получается? И печь в кузне, и этот ошейник, «испорчены» по одним и тем же... правилам? Как там... нарушена структура? Ха, выходит синюю медь не добывают, а делают! Серые эльфы, как сказал Машка. Но у них же не развиты магические способности. А может, потому и не развиты, что они сами эти потоки рассеивают? Вот это я молодец! Ай да я! Может попытаться восстановить эту вещицу? Как печку... Тут всего-то гран пятьдесят. Ну-ка... Сосредоточились, потянули фиолетовую паутинку, и... поковырялись, пока не рассеялась, ага...

Получилось! Ура! Медяшка вернулась в свое красное состояние!

А чего это все на меня так смотрят?

8

Начальник гарнизона крепости и лекарь были... потрясены, да. Они этого даже не скрывали. Отвисшие челюсти и глаза по полтиннику. Странно вообще-то. Они что, подсчитывают, сколько стоила синяя, и сколько теперь стоит красная?..

И только сейчас я понял, какую сотворил глупость. Но теперь уже поздно сокрушаться.

Лэр Салиб встал с кресла, шагнул ко мне и забрал ошейник. Он долго крутил его в руках:

– Тишан, вы понимаете, что сейчас сделали?

Кто сказал, что я плохо «валяю дурочку»? Я ее хорошо валяю, если надо:

– Конечно. Вы были не уверены, что у меня в руках ошейник из синей меди. Вы правильно были не уверены – на самом деле она красная.

– Лэр Райен,– обратился ко мне артефактор. Так официально, что дальше некуда, – Вы испортили очень дорогостоящую вещь. Причем, не мою. Мне за нее придётся отчитываться перед вышестоящим руководством.

Почему он меня все время пытается в чем-нибудь обвинить? Да он от меня отстанет сегодня или нет?! Устал я.

– Дайте сюда, – я быстро взял у него из рук безделушку.

Как мне все это надоело! Дорогостоящая вещь...

Где тут эта гребаная «внутренняя структура»? Медная которая. Ну-ка, потрогаем, пощупаем... Направим фиолетовую паутинку... Как тут все было до моего вмешательства? Во-о-от... Все. А сколько разговоров было! Правда, что-то мне подсказывает, что сейчас еще больше будет. Но это уже без меня.

– Держите вашу дорогостоящую вещь, – я впихнул в руки Салибу синий ошейник, – Радуйтесь.

И вышел из кабинета, хлопнув дверью. Молодец Пончик, быстрее меня выскочил оттуда.

А Машка стоял у двери. И судя по его виду, все слышал. Ну, с его-то кошачьими ушами, уши крысиные!

9

Всю дорогу в столовую Машка почему-то молчал. Ужинал он тоже молча. Но в комнате, дождавшись, когда я закрою дверь, спросил:

– Тишан, у тебя с головой все в порядке? Тебя в детстве не роняли, не?

Я опешил. А он продолжал:

– Ты что каждому встречному-поперечному свои секреты раскрываешь? Ты уже отшил этого Салиба. Так какого... ты еще что-то вытворил? Зачем?!

Да, Машка был прав. Но вот такой я... Всё мое любопытство, чтоб его.

– Понимаешь, я полдня угробил, чтобы понять, почему печка мне не отвечает, а тут...

Машка нахмурился:

– Какая печка? Что «тут»? Ты по-человечески разговаривать не пробовал?

– Печь в кузне. Она молчит. Ну... блин... Как объяснить-то?!.. Короче. Я попробовал отремонтировать плавильную печь. У меня не получилось. Вымотался, но ничего не смог. А тут Салиб дал мне ошейник. Медный. Синий. У него такая же...э... поломка как у печки. Я подумал: когда мне еще в руки попадется такая штука, и решил попробовать. Э... отремонтировать.

– Получилось? – Машка сопел.

– Да, – я пожал плечами, – Она стала нормальной. Красной.

– Что?!

– Тут Салиб заявил, что я ее испортил. А я подумал – они еще и платить за это заставят. Ну, и...

– Что «ну и»?

– Обратно.

– Что обратно?

– Из красной в синюю.

Видно, что Машка был потрясен. Он стоял так несколько мгновений, потом звучно щелкнул зубами и задумчиво спросил:

– Что ты там, на счет эльфов в своем роду говорил?

– Но не серых же! – возмутился я.

Машка внезапно закрыл лицо руками, сел на кровать и мелко затрясся. Я, было, подумал, что он не в себе. Но понял, что его разобрал какой-то совсем уж нездоровый смех, схватил полотенце и смылся побыстрее в душевые, пока с ним еще чего-нибудь не стряслось.

День семнадцатый

День семнадцатый

1

Какое счастье, что утром злобный горнист не дудел в свою дуду. Надо думать, чтобы ненароком не разбудить «высоких» гостей. Как я и предполагал, они остались в крепости ночевать. А хотите знать, почему они вдруг решили спать на жестких матрацах, есть приготовленную наемниками бурду, и даже зайти в душевые, где эти же наемники мылись часом раньше? А из-за Машки! То есть, конечно, не Машки, а свирепого и жуть какого кровожадного барса, который поселился в этих горах.

Как я понял, застращали их изрядно. Но справедливости ради надо сказать, что я бы тоже испугался. А я и испугался, когда первый раз увидел Машку в звериной ипостаси. Не знаю, пришло кому-нибудь из них в голову или нет, что барс... не местный, скажем так? Меня это мало волнует, сами понимаете. Но все же, где-то на самых дальних задворках сознания, маячил вопросец: неужели никто из пехотных так и не понял, что барс... не барс?

Спросил об этом у Машки.

– Ха, – ответил кот, – Конечно поняли. Практически все.

Он блеснул глазами.

– Видишь ли, Тишан, ты тут впервые, а есть и старожилы. Так вот, – продолжал он загадочно, – В этих горах живет дух. И дух этот воплощается. То в медведя, то в волка, то в барса. И вершит справедливость. Или помогает, если хороший человек в беду попал. Так что... Дух я. Понял?

– Маш, ты серьезно? – я был разочарован. Ну, какие духи, в самом деле. А он совершенно спокойно заявил:

– Конечно, серьезно. Серьезней некуда. Ты думаешь, почему никто за арбалетом не побежал? И с вышки никто не стрельнул? Так ведь Дух же! Сейчас его убьешь, а завтра тебе горы мстить начнут.

– О!.. – не выдержал я, – Выходит, ты под духа косил? Использовал суеверие неграмотных масс?

– Нет, – Машка улыбался, – Я и есть тот Дух!

Я помотал головой, уже ничего не понимая. А кот захихикал, и смилостивился:

– Тишан, я же иногда охочусь. И меня иногда видят. И я, иногда, помогаю некоторым особо упоротым, которые блуждают в этих горах. А еще у меня друган тут живет. Волк. А медведя я сам придумал. Вроде как, мне лично медведь помог. Так что, ловкость рук и никакого мошенства.

– Ну, ты... – я даже не знал, что испытывал больше: возмущение или восхищение.

– Тишан, – вздохнул Машка, – Как по-другому выжить в этом мире таким как я?

А я вспомнил Харта. Его обморок той ночью в кузне, когда я вышел извазюканный как... Да, как вчера. Стало тоскливо. В первый раз так тоскливо мне стало, когда я узнал о смерти нянюшки. Но тогда не было так обидно. А сейчас... Накатила какая-то злость. Бессильная ярость. На себя, от невозможности что-то изменить.

– Эй-эй, Тиш! Ты чего? – наверно Машка заметил мое состояние, и я взял себя в руки.

– Ничего. Я вспомнил, как напугал Харта. Он ждал меня возле кузни, а я тогда сильно испачкался в шлаке, да так и вышел к нему. А он решил, что это демон.

Машка непонимающе прищурился, а потом вдруг заржал:

– Так это ты был?!

– Да, пошел ты... – отвернулся я, но Машка хлопнул меня по плечу.

– Это жизнь, Тишан. Она со смертью в обнимку ходит. Просто живи и помни. И если можешь что-то изменить – меняй. А пустая злость или обида... они для слабых. Пошли на построение, а то Пончик скоро дырку в двери прогрызет от нетерпения.

2

Как и следовало ожидать, с утра в крепости царил полный бедлам.

Если вчера, все ходили, стараясь друг друга не трогать и ни с кем не цапаться, то сегодня присутствие высокопоставленных городских лиц и жандармов уже никого не волновало. Наемники на них просто не обращали внимания. Хаар по долгу службы и дворянского этикета еще пытался привлечь служивый люд к лакейским обязанностям для «дорогих гостей», но пехотные в крепости были не зелеными чайниками, а умудренными житейским опытом мужичками, и просто испарялись при появлении Хаара или офицеров.

Поэтому только хмурые жандармы разбирали печальное деревянное сооружение посреди двора. Поэтому Хаар лично метался по кладовой в поисках ткани, пригодной для заматывания покойников. Поэтому секретарь губернатора, прибежал утром к нам в комнату в состоянии близком к истерике, со слезами на глазах попросил у меня роспись на судебных протоколах, а затем, прихрамывая на обе ноги, помчался собирать своего начальника в обратный путь.

Но, наконец, сборы похоронного отряда закончились, и вскоре ворота крепости облегченно проскрипели, закрываясь за скорбной процессией, уводящей пятерых каторжников и уносящей с собой страшные итоги событий последних дней.

Я и Машка, и, разумеется, Пончик, полдня проторчали в кладовой, пытаясь найти то, без чего никак не обойтись на маршруте. Заодно и горное снаряжение подобрать. При условии, что оно вообще здесь есть.

Не нашли. Кроме веревки, ничего из снаряжения не нашли.

Зато Машка понабирал круп, специй и соли столько, словно собирался пересечь весь Хребет от Заячьего моря до Срединного. Я промолчал, но он сам снизошел до объяснений. Правда, ограничился только одним словом «предчувствие», продолжая запихивать припасы в найденный здесь же кожаный мешок.

Когда мы, словно нагруженные ослы, приперли все это добро к себе, в комнату постучал, а затем, не спрашивая разрешения, вошел Тамил.

У него на груди, прижавшись и распластав крылышки, сидел почтовый стриж. Наемник, ласково поглаживая огромной ладонью маленькую птичку, сказал:

– Тебе тут письмо, Тиш. Этот бедняга еле удрал от беркута.

Он протянул крохотную бумажку, свернутую в трубочку.

– Мне?

Я не был удивлен. Я просто обалдел! Вот это да! Правда, чуть-чуть царапнули по душе мои недремлющие кошки, но я все равно был рад. Скрученная в трубочку бумажка, как только я ее взял в руки, развернулась в небольшой лист, обозначив, что запечатано магией. Интересно. Оказалось, от отца.

3

«Здравствуй, Тишан!

За твое сообщение благодарю. Сестры тоже были рады, что у тебя все в порядке.

Если говорить о нас и о наших делах, то все потихоньку налаживается. Многое закупили, расплатились с долгами, люди на земле повеселели и успокоились. Трех детей-сирот, обитавших по моему требованию в отдельной избе, я, наконец, определил к разным крыскинским ремесленникам – пусть учатся. Надеюсь, будет свой кузнец и гончары. А если талант и трудолюбие покажут, я построю им домишки и пару цехов – своих учеников будут учить. Но это пока только планы.

В ближнем к поместью селе, появился знахарь. Но избушку ставить он не спешит. Обитает у одной вдовы. Присматривается, как говорит. Байсар к нему относиться настороженно, да и я не заметил его желания у нас осесть. Староста Звонниц рассказал мне, что пришлый расспрашивал о Марейке. Где она обитала, кто ее сжег, и так далее. Очень интересовался недородом на наших землях. И нахваливал меня за то, что я так быстро поправил дела.

Начал я строительство стены с наблюдательными башнями вокруг поместья. Давно надо было этим заняться. Еще твой дед советовал. Но надеялись на короля и не спешили.

По совету Байсара, я набрал шестерых молодых ребят покрепче и посмышленей. Обучаем ратному делу.

И вертихвостки здесь же. Без них разве обойдется?! Я был против, чтобы сестры наставничали, но мастер меня убедил, что так у ребят и злость и старание появятся. И девчонки научаться отвечать не только за себя. В первый же день он устроил показательный бой с Ташкой и заявил новичкам, что пока они не одолеют сестер, бойцами их считать нельзя. «Разве может мужчина уступать женщине в воинском деле?» – так он им сказал, и теперь подгонять или уговаривать парней не надо.

Надеюсь, что тебе были интересны наши новости. Если будет возможность, пиши.

Да, совсем забыл. Я включил тебя в ранг Вессалии.

Барон Эльгар Райен».

4

Пока я сидел за столом и читал, Машка копался в припасах, Пончик демонстративно уселся напротив Тамила и разглядывал птичку, а Тамил стоял, не обращая на него внимания, и грел в большой ладони маленького почтальона. Он, кажется, ждал, пока я закончу читать.

А меня письмо... огорошило. По башке. Не, барон в своем репертуаре, конечно! Так, между прочим, как ничего не значащее действо сообщил мне, что я стал полноправным его наследником. Включил он меня в ранг! А если я не хотел? У меня он спросил?

Да, вру я... Оно приятно, что тут скажешь. Но опять завозились те самые кошки, которые скребутся на душе, когда их не зовешь.

И еще. Это что же получается, барон Райен готовиться к... военным действиям? Столько поколений даже не думало о крепостной стене, а тут на тебе? Что он мне хотел сказать этим письмом? И что это за знахарь в нашем селе, который интересуется не врачеванием людей вассала короля, а его хозяйской деятельностью?

Тихо стоявший Тамил кашлянул, обращая на себя внимание, и я поднял голову:

– Спасибо, Тамил. Это из дома.

– Там все хорошо? – вежливо поинтересовался наемник.

– Да, в принципе...

Тут меня перебил Машка. Прекратив ковыряться в баулах, он встал:

– Ты чего мнешься, Тамил? Как девка перед конфетной лавкой. Я ж тебя не один год знаю, чего принес? Какие сплетни?

Тамил вздохнул, погладил стрижа и присел на краешек моей кровати.

– Тут дело-то такое, – он смотрел в пол, – Сдали вас маги. Хоть напоследок, но подгадили.

– Не понял, – напрягся Машка.

– Что золотишко вы нашли. Павда что ли?

Мы с Машкой переглянулись.

– Это кто такое сказал? – Машка подобрался, как перед прыжком.

– Да эти двое. Пока сидели в клети, попросили сторожевого передать своим родичам, что так, мол, и так, король прислал колдуна, который золото в этих горах нашел. А за то, что, мол, они узнали об этом, сыскари их и вздернут. Даже сказали, сколько их дворянская фамилия заплатит за эту весть. Пять золотых посулили.

– Сторожевой поверил? – коротко спросил Машка.

– Да, етить... поверил, конечно. Кто б не поверил?

– А ты?

– Ты меня знаешь, Маш. Я от золота никогда не отказывался, но его потерять не жалко – его снова добыть можно. А друзей уже не вернешь. Они дороже.

Я сел. Для меня смысл происходящего был понятен. Точнее, я понимал, что подставили воздушники нас по полной. Но, что это меняет?

Мы молчали.

– Я тебя понял, – наконец сказал Машка, задумчиво разглядывая стрижа у наемника на груди, – Я не забуду.

Тамил кивнул и пошел к двери. Но все же оглянулся:

– Так вы нашли что-нибудь, Маш?

Кот усмехнулся:

– Как ты думаешь, мы бы сюда вернулись?

Тамил снова кивнул и закрыл дверь за собой.

5

Машка стоял посредине комнаты в глубокой задумчивости. Я бы даже сказал в глубочайшей. Мои махания перед его носом ничего не дали, покашливания действия не возымели, и за дело кардинально взялся Пончик. Он взлетел серьезному кошаку на плечо и попросту укусил за ухо.

Э... Зато подействовало. И даже очень. Такого удивления в Машкиных глазах я еще не видел. Кругленькие такие глазки, серенькие.

– Тишан, – спокойно обратился ко мне Машка, – Что-то мне не нравятся наши проверяющие...

А я-то надеялся, что он сейчас возмущаться начнет. Но, нет. Он обратил на Пончика внимания не больше, чем на муху, надоедливо жужжащую под потолком. Похоже, игрушки закончились. И если до этого были игрушки, то тогда что начнется сейчас?

– Рассказывай, – я подошел к двери и закрыл ее на щеколду.

– Понимаешь Тиш, что-то тут.... Ладно, давай попробуем понять, что происходит, – он уселся на стул и, устраиваясь поудобнее, закинул ногу на ногу, – Эти, так называемые проверяющие, приехали вроде бы с обычной проверкой. Сам посуди, слабенькие вроде бы маги – лекарь и артефактор. Что они могут сделать воздушникам или огневикам? А тем более менталисту? Ничего. Значит, обычная проверка. Они и ведут себя с Фаркасом и с лэрами Тимлессами как обычные инспектора – цепляются к ерунде. Но, мы с тобой уже знаем, что они, самое малое, направлены контролировать поиски золота. И вот тут мне не дают покоя некоторые нестыковки.

– Например?

– Например, если им нужен ты, как ищейка золотого запаса королевства, то почему Салиб останавливает твое избиение в самый последний момент? Давай подумаем: вот привезли Харта – почему бы Салибу сразу не подойти и не осмотреть тело? И сразу сделать заявление, что его убил не ханур. Ладно. Будем считать, что он не ожидал подобного. Но он мог остановить всех, как только Фаркасовский прихвостень тебя ударил. Но нет, он ждал. Ждал, пока тебя начнут бить. Причем, как можно большее количество наемников.

– Маш, а я ведь не рассказывал тебе этого. Ты откуда...

– Я в душевых был. Уже в мыле стоял, когда забили в набат. Так что всё видел. Там же и в барса перекинулся. Так, не сбивай с мысли. Вопрос: зачем Салибу надо было, чтобы тебя избивало несколько человек?

– Ну... может на каторге людей мало?

– Ага, только он не мог знать, что ты их потом помилуешь.

– Но он сам предложил их пожалеть. Помнишь? Может быть, он хотел выявить самых злобных? И чем больше их будет, тем... не знаю...

– Чем больше, тем меньше... Больше. Меньше.

Машка встал, заходил по комнате. А я продолжил свою мысль:

– Тем меньше злобных останется. Он их изолирует.

Он остановился. Посмотрел на меня задумчиво.

– Да. Он обязан их... изолировать. И даже судить. Устав крепости прямо предписывает разбираться на месте со всеми нарушениями. И дает неограниченные полномочия начальнику гарнизона.

– Вот и я говорю.

– Сколько человек позавчера попало в подвал?

– Восемь. Вместе с магами.

– А должно было быть девять.

– Должно? И кто девятый?

– Фаркас. У артефактора было три ошейника. Ошейника, Тиш! Для слабых магов хватило бы браслета. Наши господа проверяющие заранее знали, кого нужно, как ты говоришь «изолировать». А наемники просто до кучи.

– Значит, они заранее знали, что эти трое в сговоре?

– Скорее всего.

– Все равно непонятно. Не могли же они знать, что Син захочет убить Харта.

– Конечно, нет. Но помнишь, ты спрашивал, почему Тайная Стража мышей не ловит? Теперь увидел что ловит? Ещё как ловит! Они просто воспользовались моментом. Начали давить проверкой. Заставили магов психовать, торопиться и все такое. Любой начальник, имеет грешки. А уж за Сином их было-о. Но Фаркаса я убил. Оставались двое воздушников.

– Зачем такие сложности. Арестовали бы, да и дело с концом.

– За что?

– Ну...

– Магов не за что было арестовывать. Нужно было спровоцировать их на агрессивные действия. И не просто действия, а угрожающие жизни кого-то очень важного. И только потом – в клетку. А «важные» у нас как раз проверяющие. Вот Салиб и подставился, заранее зная, какой артефакт надо применить, чтобы они никого не убили, – Машка почесал за ухом, – Правда, конечная цель непонятна.

Я поежился, вспоминая как меня «уронили» во дворе, и как я «летал» в Хааровском кабинете. И как меня настойчиво пытался лечить Крисс. Я вспомнил, что всегда повторял отец:

– Если цель непонятна, нужно искать того, кому выгодно. Давай начнем с конца – с результатов. Они и покажут, какая была цель.

– Ладно. Что мы имеем на сегодняшний день? В гарнизоне по штату не хватает десятерых, и из них трех магов. Боевых магов. Почти треть списочного состава. Нет завхоза и повара. Твориться бардак. Что это значит?

– Ну, наверно, Крепость слабо защищена.

Машка внезапно остановился:

– Правильно! Если Крепость некому защищать, если специально уменьшают гарнизон, что из этого логически следует? – и я вдруг увидел, как его зрачки медленно стягиваются в вертикальную линию. Он тихо произнес, – А следует, Тишан, что готовится нападение.

Тут я вообще споткнулся:

– Ты хочешь сказать, что эти инспектора предатели?

Машка задумчиво молчал.

– Нет, – наконец ответил он, – Наоборот. Они очень преданы короне.

Я мало что понимал:

– Если так, то кто готовит нападение на Крепость, охраняющую границы государства?

– Тот, кто знает, что в крепости не хватает десятерых...

Я только слушал.

–...а знают, точнее узнают, те, кто скоро получит, или уже получил, трупы казненных родственников. Клан воздушных магов и род Тимлессов, – продолжал Машка, – И все бы ничего. Проглотили бы они и этот суд, и эту казнь. Поскорбели бы месяц-другой и начали делить наследство, тихо радуясь, что отхватили дармовой кусок. А через полгода вообще забыли об этой крепости...

– Но?

– Но появился один... фактор.

– Какой?

Машка вздохнул:

– Золото.

6

Я сидел и молчал.

Машка, покачиваясь на стуле и прикрыв глаза, казалось, разговаривал сам с собой:

– Что будет дальше? А дальше клан воздушников припрется сюда, под стены, и разнесет все здесь в хлам. Якобы в порыве праведного гнева. Погибнут все. Ну, может Хаар останется, как свидетель нападения на пограничную крепость. Потом король соберет небольшой полк, доблестно победит воздушных магов в честном бою и казнит всех, так сказать, по справедливости. Заодно избавится от неблагонадежных, кого выявит Тайная Стража. Точнее, кого она уже выявила. А земли и замки бунтовщиков король, как водится, заберет себе.

В моей душе царил полный раздрай:

– А если ты ошибаешься, Маш?

– Если бы. Я даже уверен, что отец и сын Тимлессы никому ничего о золоте не говорили. Это распустил слух кто-то из наших доблестных инспекторов. Что б уж наверняка. Чтоб заварушка получилась знатная.

– Но им-то зачем?

– Тиш, тебе знакомо такое слово – «приказ»? А вместе с «приказом» и солидное вознаграждение. Очень солидное. Может даже те самые земли и замки бунтовщиков.

– Но ведь люди погибнут! – я и верил, и не верил, – Глупо погибнут из-за... пустого места. В крепости, нет никакого золота.

– Есть.

– Маш, не тупи. То, что мы с тобой принесли, это капля в мо...

– Тиш, здесь есть намного больше. Намного, – перебил он меня, – Ты.

– Маш, не смешно.

Он опустил голову и тихо продолжил:

– Я не знаю, что ты такое, Тишан. Но ты странный и, судя по всему, очень ценный артефакт. За тебя и идет драка. За то, чтобы прибрать тебя к рукам, положат кучу людей. Не сомневайся, положат. И объявят твоему отцу, что тебя убили в этой мясорубке. Что будет дальше надо объяснять?

Мне пришлось сцепить зубы, чтобы спокойно ответить:

– Да, объясни. Я не понимаю.

– Тебя не убьют, – усмехнулся Машка, – Тебя переправят куда-нибудь в тихое место и будут... м-н... исследовать. А то, что ты бастард, означает, что официальных прав аристократа у тебя нет, хоть ты и считаешься дворянином. Ты очень удобная персона. И не простолюдин, за которого может спросить хозяин, и не аристократ, в случае убийства которого король обязан начать расследование. Ты между двух огней. Со всеми вытекающими.

– Я уже не бастард.

Машка вскинулся:

– Да, ладно?! Это ты сейчас из письма узнал? Поздравляю... барон... – он смешно фыркнул, – Только, по большому счету, это не имеет никакого значения.

– Почему?

– Потому что титул это всего лишь испачканный тушью пергамент, который легко сжигается, теряется и всё такое. Потому что золото всего лишь металл, который сам по себе ничего не стоит. Потому что земельный надел нельзя сунуть в карман и унести. Цену имеешь только ты сам, твой опыт, твои знания, твой разум. Это невозможно отнять. Даже твоя смерть не отнимет у тебя знания и опыт. Ты можешь всё это просто отдать, но только добровольно. Никто не заставит тебя, если ты этого не захочешь. В этом сила.

Все правильно, подумал я.

Что изменилось в моей жизни, когда я узнал, что стал бароном. Да, ничего. И отец это прекрасно понимает. Поэтому в его письме обошлось без «фанфар», «поздравлений» и «ковровых дорожек». Сделал он это не для меня. А для тех, кто «не понимает». Это им нужно. Это они играют в такие игрушки. И... это у них есть власть. Жаль.

– И что мне теперь делать? – мне было неприятно и... страшно.

Машка удивился:

– Я не понял. Почему только тебе? Ты, типа, в моих услугах больше не нуждаешься? – он склонил голову набок, рассматривая меня как какую-то экзотическую зверюшку, – А, может быть, я от тебя тоже кое-что хочу получить?

– Тебе парочку месторождений подарить?! – не выдержал я, – Или сразу пойти удавиться? Какая разница у кого я буду подопытным: у тебя или у Тайной Стражи?!

Машка встал, подошел ко мне, хлопнул по плечу и заявил:

– Нет, барон! Золота мне не надо. У рода Расов его навалом. И серебра тоже. Мы не зря два века в гномьих горах околачивались.

– Тогда что же тебе от меня надо, древний ты наш?

Машка фыркнул:

– Места под солнцем. Всего лишь.

– Ну-ну... После того, что ты тут наговорил.

– Тебе клятву верности принести? Я могу.

Сказано было серьезно. Уж это я могу почувствовать и без магии. Даже Пончик соскочил с кровати и недоверчиво понюхал Машкины сапоги.

– Машка, пошутили и хватит.

– А я не шучу, – ответил оборотень с такой... ответственностью, что я как-то даже растерялся.

И прежде чем я успел что-то сказать, парень встал передо мной на одно колено, вытащил из ножен свой меч, воткнул его вертикально в пол и взялся за рукоять обеими руками:

– Я урожденный Машал Рас, рода Расов из горного клана Волков, – начал он формулу присяги, – Призываю всех давших мне силу и кровь и ушедших за край в свидетели...

Что-то было не так. Я однажды видел, как приносил присягу мастер Руш. Моему отцу. Как-никак, а барон доверил ему жизнь своих детей. Это было давно, и я плохо помню. Но Машка явно делал что-то не то.

– ...признаю урожденного Тишана Райена равным мне по крови, и даю над собой право равного...

Я попятился. Это были не стандартные слова вассальной клятвы! Это было что-то совсем... Изначальное! Он что творит?!

– ...и отдаю ему слово верности. Знаю, нет за него ни платы, ни ответа – ни на войне, ни на пиру, ни в забвении. Ни слава, ни золото, ни смерть слову моему не указ. Дар, прими.

Машкин меч окутал слабый синеватый туман, который тихо растаял в пространстве, повеяв на нас еле осязаемым теплом.

Я стоял в полном оцепенении и не мог произнести ни слова! Как вообще это прикажете понимать?! Он что, признает меня кровным? Что это за клятва, и какого демона здесь происходит?! Зачем?

А Машка легко поднялся с колена, затолкал меч в ножны и, показывая безупречное великосветское воспитание, поинтересовался:

– Ты жрать не хочешь? А то, уже обед.

7

Ну, что сказать. Мы втроем пошли в столовую. Голод не тетка, а двигатель цивилизации.

В столовой мы подсели к Тамилу, взяв у дежурного кашевара по полной миске слегка подгоревшей перловки. При нашем появлении разговоры примолкли, но вскоре пехотные, как ни в чем ни бывало, делали вид, что им глубоко на нас с высокой колокольни... Очень усердно делали вид. И если не знать о слухах, загулявших по крепости, то на косые взгляды можно было бы не обращать внимания. А так, я и Машка делали «морду кирпичом» – якобы ничего не видим, не слышим, не знаем. Только Пончику действительно было всё... да, по тому самому барабану.

Начальство, то есть дворяне, в столовой не присутствовало. Я так думаю, что оно решило не рисковать, и теперь принимало пищу отдельно. То есть в кабинете начальника гарнизона. Как там на счет бабы, которая с воза, и коню от этого... далее по тексту.

Словом, обедали мы, никуда не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой. Если и было мне неуютно под перекрестными косыми взглядами наемников, на счету у каждого из которых, как минимум, одна война, то я изо всех сил старался этого не показать.

Дежурный кашевар, разнося по столам кружки с компотом из диких груш, остановился возле нас и, обращаясь к Машке, обронил:

– Там, вас, это... к Хаару зовут, как пожрёте. Лекаришко бегал, вас искал. Уж не знаю, чего им надо. Понял, что ли?

Машка кивнул:

– Понял, Вась. Спасибо.

Упомянутый Вась хмыкнул «спасибо на хлеб не намажешь» и пошел дальше.

Тамил, сидя напротив нас, угрюмо ковырялся в каше, и Машка взяв кусок хлеба, невзначай толкнул его миску. Наемник поднял глаза, а парень, не глядя на него, тихо проговорил:

– Сваливай, если можешь. Сегодня.

Тамил зыркнул по сторонам, допил компот и поднялся из-за стола. На нас он не смотрел. Отнес посуду на кухню и вышел.

А я тоскливо подумал: может и нам «свалить» куда-нибудь? Сегодня. И как только мы покинули местный общепит и вышли во двор, я Машку так и спросил. С ответом кошачий авантюрист не задержался:

– Свалим. Но надо сходить к Витору. А там война план покажет.

Мои душевные кошки в очередной раз недвусмысленно заявили, что план этот мне не понравиться. Как и всё остальное.

Честно сказать, мне не очень хотелось смотреть на план, который покажет война, тем более, что воздушные маги ничем не отличались от огневых – такая же спесь. Хороших знакомых среди них у меня не было никогда, как и среди остальных магических сословий. Разве что лекари относилось ко мне вполне лояльно, но впрочем, они относились лояльно ко всем, по причине врожденного дружелюбия. Правда, это дружелюбие не мешало знахарской братии отсылать своих врагов на тот свет, лишая их жизненной силы не с помощью огня или ветра, а путем отнятия оной непосредственно голыми руками. Вот и вся разница.

– Пожар? – неуверенный вопрос прозвучал в десяти шагах от нас.

Мы с Машкой одновременно повернулись в ту сторону, где трое пехотных пристально высматривали что-то на холме. В направлении старых развалин.

Там, над холмом, все выше и выше поднималось странное желтое сияние.

– Пожар!!! – послышались крики уже со всех сторон. Хотя какой пожар? Зарево, да. Но никак не...

Кузня!

Забыв обо всем и плюнув на то, что обо мне подумают, я сорвался с места. Лишь бы успеть! Нужно во что бы то ни стало успеть. Добежать, пока еще можно что-то понять.

Я понесся по двору к подъемной клети, а за мной длинными затяжными прыжками как белка-летяга скакал ханур.

Вскочив на доски подъемника, я изо всех сил закрутил лебедку, и Машка, успев на ходу запрыгнуть ко мне, тоже вцепился в воротило. Мы вдвоем раскачивая под собой клеть, взлетели на крепостную стену. Визгливо заскрипели шестеренки поворотного механизма, и клеть тут же начала спускаться со стены. Не дождавшись пока платформа стукнется о землю, я спрыгнул с досок и помчался по тропе к развалинам. Машка и Пончик бежали сзади, но сейчас это интересовало меня меньше всего. Сейчас мне нужна была только одна вещь. Печь! И когда полукруглое строение показалось за развалинами старой мастерской, я споткнулся. Если бы не Машка, ухвативший меня за куртку, точно проехал бы носом по земле. Это строение сияло! И сияние шло изнутри. Расширяясь в разные стороны, сияние набирало мощь, и яркий золотой свет уже начинал опасно слепить глаза.