Текст книги "Песнь Ветра. Между Западом и Югом (СИ)"

Автор книги: Ольга Целых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

В круглом зале, где с северной стороны притулились три обитых синим бархатом, кресла, пыльных и забытых, громко играла музыка. Музыканты восседали на балкончике у гостей над головой и сосредоточенно наигрывали простенькие танцевальные мелодии огня и ветра. Буйи разместились в отдельном шатре, стоявшем у восточной стены, вход в шатёр был закрыт плотным узорчатым ковром, но за перегородкой слышались приглушённые голоса, и слегка пахло мокрой собачьей шерстью.

Сирел и его союзницы вошли в зал в разное время. Зея, всё еще изображая слепую, шла под руку с наследником. Поразмыслив, он усадил девушку на скамью рядом с шатром буйев, оставил Бурею бродить рядом с сестрой, а сам ушёл в толпу.

Градоправитель, как выяснилось, троюродный внук самого воеводы Камала Шестого по имени Янгел, расхаживал среди гостей, здороваясь со знакомыми, ободряюще хлопая по плечам крестьян и шахтёров.

– Ну что, сколько заработал? – спросила Пинега, невзначай подойдя к Третьему.

– Ничего, – буркнул Сирел, вглядываясь в дно своей чаши. – А вы?

– Золотой. – подмигнула ему женщина.

– Как?

– За мужем последили, разоблачили любовницу, мужика от бутылки отвадили, крепко припугнув, наказали сбежавшего жениха и проучили одну приживалку.

– И всё за один день? – Сирел округлил глаза от удивления. – Неужели за это платят?

– Конечно. Сами-то ничего сделать не могут, – пожала плечами Пинега.

– Мда… – Сирел вздохнул, вспомнив своё позорное падение в обморок от солнечного удара.

Рану на бедре он залечил остатками живой воды, но нога всё ещё саднила. Пинега хлопнула его ладонью по спине, приложила кулак к груди, сделав знак «держись» и удалилась.

Третий вернулся к столам с закусками, налить попить. У бочки с пивом собралась толпа завсегдатаев, что громкими криками подбадривая виночерпия, опустошали свои кружки с невероятной скоростью. Наследник покачал головой и, не глядя, протянул руку к одинокому графину с водой. Его пальцы наткнулись на что-то тёплое. Он развернулся, резко, заученным и отработанным движением.

– Спокойно! – окликнула его южанка с тюрбаном на голове, примирительно поднимая руки, – я просто хочу пить.

Морщинки вокруг её глаз углубились, выдавая веселье. Её паж схватился за рукоять кинжала на поясе.

– Что ж, позволь, – он взял кувшин и налил воды в её чашу. Потом плеснул и себе.

Паж успокоился, замерев за плечом хозяйки и поглядывая на наследника, украдкой.

– Ты не пьёшь? – спросила женщина, рассматривая его внимательно.

– Пью. Но не сегодня, – Сирел старался вести себя как остальные, однако перед битвой он предпочитал не употреблять.

– Ты всё равно на них не похож, – пожала она плечами, словно прочитав его мысли.

Наследник повернулся к ней, с интересом вглядываясь в синие глаза. Отчего-то он никак не мог запомнить остальные черты её лица: запах розового масла мешал сосредотачиваться. В итоге образ в его голове складывался весьма поверхностный: тюрбан да два синих колодца, но и то, он мог поручиться, чтоб без оттеняющей ткани возле лица очи были бы самые обычные. Подумав, что у него проблемы с головой, мужчина перевёл взгляд на пажа, но даже скрытое тряпками, лицо юнца он видел хорошо. Бледно-голубые глаза, серые ресницы, кожа светлая.

– Ты не похожа на южанку, ни с островов, ни из Лема, – заметил он, осторожно.

– С чего ты взял? Много видел южан? – усмехнулась она сощурившись.

– Довелось бывать на юге, – уклончиво ответил Третий.

– Ну, я родом с юго-востока.

– Вы из народа нойонов?

– Я сирота, – она поглядела на него снисходительно, но всё же, отвела взгляд. Соврала.

Её паж напрягся, ссутулив узкие плечи. Глаза его бегали, хоть он и не смотрел на наследника, тот всё равно ощущал нервозность юноши.

– Значит, вам понадобился какой-то порошок? – сменил он тему.

– Да. Нам нужна сера для ритуала. Она горит священным синим пламенем.

– Что за ритуал? Чему посвящён? – засыпал он её вопросами.

– Слишком много вопросов для простого наёмника, или чем ты там занимаешься? Навоз таскаешь? – она снова сощурила веки, глядя на него в этот раз со злостью. – Ты не ахед, часом?

– Нет. А вы? – невинно поинтересовался Сирел, склонив голову набок.

– Ветер упаси! – отмахнулась женщина.

– Не знаю, откуда вы, но прикрытие ваше сыпется, – Третий сурово поглядел на южанку и её пажа.

– Не знаю, откуда ты, – передразнила женщина, – да только на деревенского паренька ты тоже непохож.

– Многовато неувязок для мирных купцов. И след за вами кровавый.

– Это был несчастный случай. Мы тут ни при чём, – равнодушно пожала она плечами.

– Ещё как причём. Этот чудный приём с пивом и закусками, кровь с твоих рук не смоет, – Сирел глядел на неё сурово, исподлобья.

– Мы просто хотим помочь нашим торговым союзникам.

– А как же рёв, что раздаётся за завалами? – Сирел навис над ней, угрожающе.

– Мне откуда знать? У нас на юге такого не было уже лет сто. – удивилась она, несколько наигранно. – Хочешь помочь – иди с нами.

– Где записаться? – приподняв одну бровь, спросил наследник.

Паж посмотрел на него с лёгким восхищением.

Сирел отхлебнул из своей чаши, сердито. И злился он на себя, в первую очередь. За то, что не сдержался и… разозлился. Нужно было держать себя в руках.

– Доброго вечера, друзья!

Голос Градоправителя Янгела далеко разносился по залу. Он стоял на табуретке непринуждённо с видом таким же благородным и естественным, с каким на тронах восседали губернаторы провинций. Подле него стояли жрецы и жрицы стихий, несколько Матерей, управляющий шахтами, казначей и префект городской стражи.

– Мы собрались здесь, чтобы набрать отряд добровольцев, что, не страшась опасностей, ринутся на помощь нашим шахтёрам, спрятанных за завалом. Живы ли они? Мы не знаем. Первая группа отравилась ядовитым ветром из этих про́клятых шахт. Но со второй группой подобного не будет! Да, наш гарнизон ушёл на юг, но мы не беспомощны! Во-первых, с вами пойдут наши друзья буйи, смелые и бесстрашные воины, во-вторых, сопровождать вас будут юные маги из самого Генина. Я предчувствую успех этой миссии!

Янгел тряхнул кулаком, пьяная толпа отозвалась радостными криками.

– Наша многоуважаемая жрица земли Айдана готовит для вас особый ритуал. Мы, имперцы, не подчиняемся никому, кроме наших Правителей, потому ставить лидером южан никак нельзя. Однако, и южане, наши гордые гости из Островного Союза, не привыкли подчиняться слабакам. От того сегодня на погребальном ритуале Огня мы выберем сильнейшего, который поборется за лидерство с самым сильным буйем из свиты госпожи Джалы. К тому же, победителя ждёт прекрасный ритуал коронации Лорда Долины, что проведёт наша многоуважаемая жрица Айдана!

Половина толпы восторженно взревела. Жрица земли, не молодая, но красивая женщина невозмутимо стояла рядом с Матерями, лица которых от этой вести перекосило, словно они вдруг съели по луковице. Пинега, что замерла за спиной Сирела, тихо выругалась. Зея, возле которой наследник сидел, вздрогнула и покраснела, одна Бурея поддержала толпу. Правда, увидев лицо наставницы тоже смутилась, но неискренне.

– Ну, дорогие мои вояки! – прервал гвалт Янгел. – Освободите-ка место для боя. Представляю вам бойца от Островитян – Агон!

Из пёстрой толпы вышел тот самый высокий воин с двумя мечами за спиной и вскинул руки вверх, зарычав грозно. Лицо его было закрыто шарфом, рубаха заправлена в перчатки, а поверх широких штанов он носил складчатую юбку, как, впрочем, и его спутники. Толпа встретила его восторженными криками.

– Чтобы не измотать нашего гостя, сначала вы все сразитесь стенка на стенку в танце Огня! Давайте, разделитесь на команды и возьмите ритуальные маски! И все во двор, пока буря не началась.

Люди послушно вышли на улицу, увлекая своего градоправителя за собой. Ушли и жрицы со жрецами, зал не покинули только Матери и их сторонники, чьи принципы не позволяли участвовать в этих ритуалах. Но Пинега и сёстры вышли. Они знали, что Сирел будет драться и не хотели оставлять его без присмотра.

Hedningarna – Veli

Двор дома Градоправителя выходил на окраину города. За забором виднелись только редкие деревенские избы, да горный хребет. В центре двора полыхал огромный костёр.

Жрецы огня наигрывали низкую, простую мелодию на крыловидных гуслях, их поддерживали друиды земли, ритмично бившие в обтянутые бычьей кожей барабаны.

Жрицы пламени танцевали нечто неспешное под песнь на старом северном языке. Зачинала одна женщина, на втором куплете ее подхватили остальные. Одежда танцовщиц загорелась, но пламя не причиняло им вреда, стелясь за женщинами ярким шлейфом.

Следуя колебаниям ритма, как свеча, что следует за малейшим дуновением ветра, они обошли костёр четыре раза. Взявшись за руки, жрицы протанцевали ещё четыре круга в обратную сторону, и с каждым их проходом сила пламени увеличивалась. Вот уже и глаза их стали красными, светясь внутренним огнём. Ловко перекидывая друг другу волны жара, запрокидывали они головы, в эйфории. Песня с простым мотивом гипнотизировала, звала, вкрадывалась в головы зрителей, и те плясали на месте, хлопая в ладоши. Язык песни, почти забытый в империи, звучал и грубо, и мягко, взлетая на гласных и рыча согласными.

Когда мелодия ускорилась, отдавшись воле ударных, в огонь полетели вещи покойных шахтёров. Голоса жриц, хриплые, грудные сделались громче. Тягучая партия жалейки и колёсной лиры вплелась в канву танца. Танцовщицы вкинули руки к небу, гибкие, как языки огня, с кончиков их пальцев взлетали к синеве небес алые искры. Пламя костра взвилось к звёздам, шипя как змеи, ревя, как дикие животные. Бёдра жриц соблазнительно качались из стороны в сторону, волосы взвились вверх, обернувшись алыми жалящими языками. Барабанщики усложнили рисунок танца, ускорились, и вот уже войны выбежали на песок перед костром.

Жрицы танцевали все быстрее, кружились, голоса певиц переходили в крики. Тембр их сильно отличался от Материнского. Носительницы карминовых мантий пели высокими, чистыми голосами, но жрицы… Жрицы пели так, как велела им душа. Сильные, громкие, чуть хриплые их голоса напоминали и треск костра, и шум водопада, и рёв ветра, и грохот камнепада. И это пение пробирало людей изнутри, заставляло сердце биться быстрее. Ноги сами шли в пляс, а из головы уходили тревоги.

Половина мужчин-воинов обрядилась в белые маски, отдалённо напоминающие лица людей, вторая половина сражалась в чёрных, рогатых масках, напоминающих об абаасах. Звон затупленной стали гармонично вплёлся в мелодию. Магия ритуала проникала даже в рисунок боя, и тот стал похож на танец. Вспыхивала сталь, ловя огненные блики, кружились воины, поднимая пыль к небу. Песок нагревался. На некоторое время жрицы перестали петь, но в перезвоне клинков продолжал звучать мотив их песни.

Воины, выбывшие из битвы, уходили с поля боя, оставляя место более стойким. В центре осталось трое: двое в чёрных и один в белой маске. Они кружили, то в одну, то в другую сторону, в едином ритме и никак не могли достать друг друга. Но воин в белом, нарушив темп, шагнул в центр их треугольника, и, продолжая танцевать, рубанул тупым клинком соперника от бедра до плеча. Удар второго он поймал на меч в верхней позиции, в развороте. Поймал и, скользя клинком по лезвию, вышиб меч из рук соперника.

– Праотец победил абаасов! – взревела толпа. – Путь их свободен!

Паж Джалы поднял взгляд на свою госпожу и спросил, через платок голос его звучал глухо:

– А что было бы, если бы победили абаасы?

– Ритуал начали бы сначала. Если бы абаасы выиграли четыре раза подряд – за эти души никто бы уже не имел права бороться: Праотец отвернулся бы от них.

Жрицы замедлились, мелодия вернулась к изначальному ритму. Маски абаасов бросили в костёр. Пламя, пожрав жертву, успокоилось, неспешно догорая на углях.

Пинега и близняшки стояли в стороне от танцующих. Старшая из Воинствующих Матерей на ритуал смотрела с неудовольствием. Зея озиралась встревоженно, забыв о слепоте, а Бурея пританцовывала, тихо подпевая.

К Победителю подошли танцевавшее у огня жрицы. Их одежда пеплом осыпалась на песок, только пламя ещё облегало фигуры. Глаза горели, волосы трепетали как языки свечей. Они окружили его, танцуя, а когда разошлись, на песок ступил воин-южанин с островов. Парные клинки вычерчивали вокруг него двойные восьмёрки, бликуя и искрясь. Воин в белой маске встал в защитную стойку, покрепче перехватив свой клинок.

Теперь из музыки остались только барабаны, ритмичные, как сердцебиение, сотрясающие землю. Песок подпрыгивал мелко, по нему шла рябь, как по воде. Ветер над городом усилился, пламя костра описало круг, раскидывая хлопья пепла по двору.

– Ты видишь его? – шёпотом спросила Зея у сестры.

Бурея приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть мужчин на другом краю площадки:

– Темно, не вижу лиц.

Агон, кружа вокруг воина, рисовался, раскручивая клинки над головой, или, приближаясь к противнику быстрым шагом, щёлкал перед его лицом ножницами из двух восьмёрок. Но мужчина в белой маске увернулся, уходя от драки.

– Чего он ждёт? – спросил Паж у градоправителя.

Юноша глядел на битву восторженно, чуть ли не прыгая, и Джала осадила его, схватив за плечо.

– Как чего? – удивился Янгел. – Пока противник вымотается.

– Агона не измотаешь. Он лучший воин не потому, что быстро мечом машет, а потому, что может делать это сутками, – Паж надменно усмехнулся, поглядывая на белую маску.

– Но так же не бывает. У любого бойца есть слабые стороны, – Нахмурился префект городской стражи, присоединяясь к разговору.

– Быть может, они есть и у Агона, – пожал плечом юноша, – но пока никто их не нашёл. Тем более что для вашей империи парные мечи оружие непривычное.

– Редкое, да, – согласился префект, рассердившись, – но наш Третий Наследник Сирел непревзойдённый мастер боя на двух мечах. Если бы он был здесь…

– Однако, его здесь нет, – повернулась Джала к воину, скрестив руки на груди. Её красивое лицо вдруг всё перекосило, – боюсь, наёмникам-имперцам придётся подчиняться нам.

– Не бывать этому!

– Посмотрим.

Меж тем, на арене воин в белой маске пассивно ушёл от очередной атаки буйя. Он перекатывался по песку, уходя от ударов, петлял, как заяц, пока не оказался у южанина за спиной. Толпа радостно охнула, предвкушая победу, но Агон развернулся с нечеловеческой быстротой и поймал удар на перекрестье клинков. Воин, не дожидаясь, пока противник скинет его оружие, разведя мечи, пнул того ногой в живот. Буйй согнулся, но удар почему-то не причинил ему особенного вреда. Однако мечи он расцепил, и воин в маске, не теряя времени, вышиб правый клинок из его рук.

Битва закипела по новой. Теперь соперники были почти на равных: длинный, затупленный для ритуала меч против саблеподобного клинка. Белая маска перешёл в наступление, искры летели от ударов, песок и пепел закружились в вихре, длинные тени бойцов страшно танцевали на штукатурке дома градоправителя.

Агон был физически сильнее своего противника. Его удары оставляли на клинке соперника глубокие борозды. Южанин высоко вскинул меч и резко, мощно обрушил его. Воин поймал удар на клинок, но не удержался на ногах и упал на колени. Агон замахнулся ещё раз и меч соперника раскололся пополам, как сухая палка. Левое плечо имперца было задето. Кровь упала на золотой песок.

Толпа испуганно взревела, требуя остановить бой, но воин в белой маске, дотянувшись рукой до земли, зачерпнул горсть и бросил ее в лицо врагу в тот момент, когда буйй снова замахнулся. Агон зарычал, но не сдвинулся с места и не остановился. Его заточенный на одну сторону клинок полетел вниз, со всей мощью. Взметнулась пыль, скрыв соперников. Люди кричали, волнуясь за судьбу белой маски.

Вдруг из завесы пыли кувырком выскочил воин со сломанным мечом. Он добежал до того места, где выбил клинок из рук соперника, откопал его из песка и перехватил обратным хватом в левую руку. Из пылевого облака, рыча и ярясь, вылетел подслеповатый Агон. Он сломя голову мчался на воина, и, казалось, тот не успеет ничего предпринять. Но белая маска вскинул трофейный клинок, принимая удар сверху. Поединщики упирались ногами в песок, краснея от натуги, их сдвоенный рык громовым раскатом прокатился по округе. Агон давил со всей силы, его противник скользил и заваливался, почти падал, клинки скрежетали друг о друга. Но сверкнула сталь, левая рука воина взлетела вверх, и тяжёлое яблоко сломанного меча врезалось южанину в висок. Агон пошатнулся, шагнув назад, маска перекинул клинок в руке, меняя хват, и подсёк соперника под колени мечом плашмя. Буйй упал на песок, ему на грудь кинулся воин и приставил к шее саблю и обломок меча, зажав соперника в ножницы из лезвий.

Во дворе стало тихо. Даже ветер в изумлении замер. Пыль и пепел оседали на землю с каким-то неловким видом. А потом зазвучали одинокие рукоплескания. Женщина в тюрбане вышла из толпы, хлопая в ладоши.

– Отлично. Просто потрясающе, – в её голосе смешивалось восхищение и недовольство. – Кто же ты, о неизвестный герой?

Воин поднялся, воткнул оружие в песок и стянул маску с лица.

– Почему-то я не удивлена, – покачала она головой. Бубенчики укоризненно зазвенели, – вставай, Агон. А ты – назови своё имя.

– Меня зовут Камал, – ответил ей Сирел, сплёвывая кровь из прокушенной губы.

Одной рукой он схватился за край потной, грязной рубахи и скинул её с себя. Рана на плече, хвала стихиям, была неглубокой.

– Поприветствуем же нашего Лорда Земли! – вышла на песок Жрица.

Толпа, наконец, очнулась и зашлась радостными криками.

– И что теперь? – спросил Паж у градоправителя, не спуская глаз с победителя.

– О, теперь наш храбрец будет коронован, проведёт ночь со жрицей этой земли и получит виде́ние об исходе предприятия!

Молодой южанин глядел на градоправителя с выражением презрения и удивления на лице.

Сирел внимательно посмотрел на пажа прищурившись. Тот перехватил его взгляд и отвернулся, слишком быстро для человека с чистой совестью. Да и черты его лица, что не были скрыты платками, казались наследнику слишком мягкими для южных юношей.

– А что за виде́ние он увидит?

– О, духи этих мест и сама эта земля расскажут ему всё, что знают о случившемся в шахтах, и представляют ли чужаки угрозу.

– Серьёзно? – паж усомнился. – Так подробно?

– Ну, видения обычно весьма туманны… – ответил Янгел замявшись. – Но Жрица Земли истолкует ему увиденное.

– Понятно… – Джала и её паж обернулись к Сирелу, которого уже уводили к храму Стихий.

Enigma – The Roundabout

Дурман благовоний кружил Сирелу голову. Высокие потолки храма терялись в дыме курений. Пахло древним отваром жрецов – «водой видений», куда входили такие опасные для здоровья травы как красавка, белена, дурман и редкая в империи мандрагора. Друид поднёс мужчине кубок из красного стекла. Наследник поднял на него глаза, отчего-то все движения давались ему с трудом, голова стала тяжёлой, как колода. Третий ненавидел ритуалы с травами. Он уже не понимал зачем вообще ввязался во всё это. Какое ему было дело до всех этих шахтеров, когда на кону стояла его великая миссия? Сколько его солдат перебьют там, на юге, пока он пьёт здесь ритуальные отвары со жрицами? Как ему найти выход из всего этого? Но напиток, скользнув по пищеводу к желудку, прогнал тревожные мысли. И наследник отключился.

Ветер гонит тёмно-синие тучи по алому небу. Горы цвета индиго острыми пиками тянутся ввысь, мрачной фиолетовой тенью нависая над выжженной, красной землей. Сирел тяжело дышит, замерев у подножия гор. Вдруг над его головой раздаётся жуткий гром, резкий и раскатистый, за которым следует грохот камнепада. Голубое, яркое пламя вырывается из пещеры и растекается по камням. Иссиня-чёрные птицы в страхе поднимаются на крыло, и их крики бьются зловещим эхом о скалы. Крупные, вишнёвые валуны летят прямо на Третьего наследника. Он вскидывает руки, чтобы защититься, но багрово-синяя тень настигает его, и он проваливается во тьму.

Прозрачная, как топазы река омывает Сирела по пояс. Длинные, багровые ветви ив стекают в воду. Золотой луч солнца падает на реку, и та искрится, ветви приходят в движение, шевелясь, как тонкие, когтистые лапы неведомой твари. Золото течёт по речной глади, и мужчина пятится, неловко, судорожно. Страх обуял его, он не может и не хочет смотреть на свет.

Частокол сосен цвета лазури, карминовый подлесок, расплескавшийся в вышине закат. Сирел бежит, не чуя ног. Вдруг путь ему преграждает высокая мужская фигура с уродливым лицом-мордой. Наследник останавливается, а незнакомец смеётся, приподняв край маски.

– Чего медлишь? Убей меня! – Тейн дразнит двоюродного брата и бежит прочь.

– Сирел! – женский крик рвёт картинку. – Помоги мне!

На высоком обрыве, над иззелена-синей бурей моря, женщина в васильковом платье тянет к наследнику длинные руки.

– Мама? – опешил наследник.

– Это не твоя мать! – женщина с тем же лицом, что у матери, но в карминовой мантии, хватает его за плечо и разворачивает к себе.

Сирел видит её огромные сапфировые глаза и проваливается куда-то в бездну.

Снова топазовая река. Ивы плачут кровью, вода темнеет, а золото, словно живое существо, рвётся из ивовой клетки.

– Сирел! Помоги! Ты должен! – кричит женщина в синем.

– Не слушай её! Ты ей ничего не должен! – её крик снова перебивает женщина в красном.

Наследник стоит на развилке. Слева, в центре и справа клубится багровая пелена.

– Это мой выбор?! – вопрошает Сирел, сбитый с толку.

– Нет, – Тейн стоит у его плеча. – Но ты за него в ответе.

Сирел поворачивается к брату, вокруг Тейна расползается золотой ореол. Третий пятится, в страхе.

Земля содрогается, трясётся, Сирел падает в пыль цвета красной охры. Поднимает глаза и видит высокий столб огня и дыма, вырывающийся из жерла огромного вулкана. Потоки раскалённой лавы стекают вниз, к наследнику. И Сирел поднимается с колен, он бежит, не разбирая дороги.

Но впереди завывает бирюзовая буря. Ветер ярится, бушует и гонит огромную волну прямо на мужчину.

Топазовая река темнеет от крови. Золото выплеснулось в воду и быстрыми змейками стремится к Сирелу.

Худая, ультрамариновая, высокая тень Бельфегора стоит на краю тронного возвышения. Позади него как пламя огромного костра, ярится закат.

– Про́клятый металл! – Император срывает с себя золотую корону и бросает под ноги сыну. – Про́клятый, как и ты!

Корона растекается, золото светится неземным, ярким светом и ползет к наследнику.

Сирел мечется между волной и лавой. На горизонте меж ними загорается золотой рассвет и стихии замирают, вдруг.

– Спаси меня, Сирел! – заходится в крике женщина в синем.

– Как? Как тебя спасти, мама? – нервы наследника на пределе.

– Возьми! – кричит Тейн, протягивая на руке сгусток золотого света.

– Нет! – Сирел пятится. – Никогда! Проклятый металл!

– Тогда она умрёт. – Тейн бережно прижимает пламя к груди, глядит на брата с тоской и болью.

Буря срывает женщину в синем с обрыва. Жуткий, душераздирающий крик взлетает над волнами.

– Мама! – по щекам Сирела бегут слёзы, он рвётся за ней, но чьи-то цепкие руки держат его.

– Я твоя мать! – говорит женщина в красном. – Иди ко мне, сынок…

Но лицо её искажает злоба.

Тейн падает среди синих сосен на горящий дёрн. Его глаза стекленеют. Он грустно, через боль, усмехается:

– Ты убил меня…

Клубящаяся багровая мгла поглощает развилку. Пути исчезают.

Меж двух стихий гаснет солнце. Сирел падает на землю, закрывая голову руками, но оранжевая лава и зелёное цунами настигают его.

Голубое пламя разгорается во тьме. И ничего больше в этом мире нет, кроме голубого пламени.

Сирел очнулся уже после того, как его тело судорожно приняло сидячее положение. На алых простынях под балдахином он оказался один. Наследник глубоко дышал, он весь взмок и не понимал, где находится. Звук мягких шагов достиг его слуха, полог кровати отъехал в сторону, впуская золотой свет рассвета. Сирел шарахнулся от него было, но быстро взял себя в руки. Это уже был не сон.

Верховная Жрица Айдана улыбнулась наследнику ласково и подала кубок с травяным отваром.

– Пей, Сирел. Это поможет вывести из твоего тела дурманные травы.

– Камал, – поправил её наследник, принимая чашу.

– Как скажешь, Камал, – согласилась жрица.

Впрочем, наследник был не удивлён – ритуалы природы всегда вскрывали истину, как бы её не прятали.

– И что значат мои видения?

– Ты сын западного ветра, твоя судьба в твоих руках, Сирел. Ты и сам поймешь свои сны. Просто не бойся золота.

– Но с чего мне бояться золота? – нахмурился мужчина.

– Мысли шире, Пёс Империи. Золото лишь метафора, – Пожала плечами жрица. – Однако, ты не спросил у земли о чужаках и шахтах, так что действуй как знаешь.

Сирел глубоко вздохнул успокоившись. Встал с кровати, окинув мятые простыни и смущённо спросил:

– А мы… ну…

– Нет, – усмехнулась Айдана.

– Но ведь все думают, что… – опешил Сирел.

– Люди любят преувеличивать.

– Но и Матери так говорят!

– Матери тоже люди, – жрица мягко потрепала его за перевязанное плечо и проводила на выход.