Текст книги "Песнь Ветра. Между Западом и Югом (СИ)"

Автор книги: Ольга Целых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Омогой напрягся для последнего, решающего удара, закрутился на месте, рассекая воздух раскалённым мечем, упал на одно колено, тяжело дыша и огляделся. Пламя над лагерем вернулось к своему естественному красному цвету, а затем потухло, внезапно.

Наступила тишина, рёв огня утих, и по равнине разнеслись крики раненых людей. К рассветному небу поднимались уже не уютные дымки костров, но горький, едкий дым пепелища. Не осталось шатра, которого бы не коснулся огонь, не осталось человека, не обжёгшегося при тушении.

Артес, перепачканный гарью, стоял позади Леона, когда Легаты пришли к Воеводе, наведя подобие порядка. Нордан Сильный, ещё более тёмный от пепла и сажи, злобно плевался, что было очень на него непохоже. Осор Гневный просто молчал и его молчание наводило ужас на всех, кто его знал.

– Раненые исчисляются тысячами, – ответил Осор на тяжёлый взгляд Воеводы. – Среди погибших – Легат Первого Легиона провинции Орель – Ануй, и бывший префект городской стражи Онохой Бородатый. Оба сгорели заживо в своих шатрах. Мёртвых ещё не считали.

– Но как же так?! – Артес опешил. Меж его бровей залегли глубокие морщины негодования и гнева.

– Магический огонь? – предположил Нордан. – Люди не могли сбить с себя пламя и метались, обезумев, неся огонь туда, куда он не проник сам.

– Столько жертв! И ведь мы ещё даже в битву не вступили! – негодовал Первый наследник.

– Вступили, – прервал его Леон. – Просто у наших врагов свои методы.

– Ахеды! – сплюнул Нордан. – Я ведь говорил вам, что они безумны!

– Наша тактика себя не оправдывает, – согласился с ним Легат Юга.

Артес вскинул брови. На миг пред его внутренним взором возник совет в День Смерти и речи Сирела.

– Больше патрулей, – Леон командовал сухо, ибо все и так знали, что надо делать. – Разведчиков отправлять дальше и чаще. Выставите дополнительные дозоры! Пленные есть?

– Пока нет. Мы выслали несколько отрядов прочесать округу, но пока безрезультатно, – отчитался один из офицеров разведки.

– А что Омогой? Позовите его.

Через несколько напряжённых минут в шатёр Воеводы вошёл верховный маг огня.

– Что скажешь нам, Омогой? – Леон смотрел на мага. – Что это за магия?

– Одно могу сказать точно – это запрещённое колдовство. Не для ритуала или мира вспыхнуло это пламя, в его танце послание: смерть. Но я узнаю его. Это пламя танцевало на развалинах Ирая в последний приход Посланников.

– Что говорит Верховный Врачеватель? – у Леона резко пересохло в горле.

Он постарался отмахнуться от слов мага, но не смог.

– Эллей старается как может, но многих уже не спасти.

– Откуда же огонь взялся?

– Очагов возгорания четыре, лагерь брали в кольцо. Кто-то подобрался очень близко.

– Можно ли найти виновных?

– Ахедов и след простыл. Может, в лагере предатели…

– Всех, кто стоял сегодня на часах, выпороть и понизить в звании, – Леон обернулся к Легатам. – Если это повторится, шкуру я спущу уже с вас.

Легаты согласно покивали и разошлись, ушёл и друид. Леон и Артес остались одни.

– Что скажешь, Артес, был ли прав твой брат? – вздохнул Воевода.

– Может и так, – уклонился Первый наследник. – Но разве это отменяет нашу месть?

– Нет. Но действовать придётся очень осторожно.

Белёсая пелена рассвета поднималась над миром, подсвечивая дым пепелища. Эхо в горах злорадно гудело, разнося стоны имперской армии. И не было воинам покоя.

Ближе к концу первой декады дня, над лагерем снова тревожно запел сигнальный рог.

– Что на этот раз? – Леон не выдержал и вышел из шатра.

Ему навстречу, сбиваясь с ног, неслись солдаты. Но Воевода и сам всё понял, когда возле претория, сама по себе, опрокинулась телега с трупами.

Абаасы наплевали на традиционные четыре дня скорби. Они вторгались в ещё не остывшие тела, агонизируя вместе с жертвой. Искорёженные огнём, окровавленные, с безумными белыми глазами, они бросились на имперцев. Битва закипела у претория. В небо устремились звуки битвы: звон стали, рыки, стоны. Когда последний абаас пал, Первый Наследник повернулся к Воеводе, вытирая окровавленный меч о край рубахи.

– Что это было, дядя? – Артес ничего не мог понять.

Но Леон всё понял:

– Посланник вернулся. И он может быть рядом!

Глава 18. Сердце Ирая

Theodor Bastard – Volch'ya Yagoda

В тот день, когда маг и Посланник спустились в подвалы Ирая, Сирел проводил их тяжёлым взглядом через щель в стене барака. Он метался по тюрьме из угла в угол, не находя себе места. Дурные предчувствия терзали его разум.

А потом замок содрогнулся. Замер. Небо над Ираем заволокло чёрной тучей. Солнце укуталось в облака, словно не желая видеть его. Где-то вдали, под замком, прогремели тяжёлые раскаты грома. Но вместо дождя на стены пал пепел от извергающихся вулканов. Пылающие земли словно взбунтовались. Над Ираем усилили магический купол, но едкий пепел всё равно проникал за стены. Черно-серый снег опадал на каменные плиты.

Ближе к вечеру замок ненадолго опустился на землю, дав колдуну с мальчишкой, в окружении своей жуткой свиты, покинуть Ирай, а потом снова взлетел выжидая.

Агон явился к пленникам незамедлительно. Он уставился на Сирела поблёкшими глазами, но ничего не сказал. Третий сам всё понял, поднялся с колючего сена своей тюрьмы и последовал за чудовищем.

– Нет, Сирел! – Пинега схватила его за руку. – Не ходи! Не помогай ей!

Сирел ничего не ответил Матери. Только мягко высвободил руку и ушёл.

Абаасы за стенами узилища встретили пленника странно внимательными и настороженными взглядами. Казалось, белые бельма их очей прояснились и выражали теперь тревогу и растерянность. Западные твари даже втянули вечно высунутые слюнявые языки. Охранники выпрямили плечи, перехватив древки оружия с почти человеческой осознанностью. Они провожали пленника странными взглядами.

Третий Наследник смахнул серый пепел с волос и втянул носом воздух. Пахло, как всегда псиной, дымом и, на удивление, морем. Тёплый и солоноватый порыв ветра уткнулся наследнику в шею.

Агон взлетел по ступеням внутри замка к покоям своей госпожи. Там уже собралась толпа абаасов с тряпками, водой, какой-то нехитрой снедью. Сирел вошёл, зная, что увидит.

Свет лучины выхватывал из голубых сумерек бледное, всё в лихорадочной испарине, лицо Княгини. Щёки впали, обострились черты лица, сделав его ужасающе угловатым, похожим на лисье. Рукава рубахи были неаккуратно закатаны, обнажая продольные порезы вдоль вен. Девушка осела на стул, в изнеможении сложив голову на его спинку и обхватив её руками. Она не могла найти себе удобное место и шаталась как пьяная. На спине рубашку кто-то разрезал, обнажив плохо обработанные раны от кнута. Пелена тумана, такая же, как раньше у абаасов, стояла теперь в её глазах, мерцавших бело-голубым светом в те моменты, когда ей удавалось пересилить боль и разомкнуть опухшие веки. Говорить она уже не могла, находясь в явном бреду. Жар её тела ощущался в комнате, как одинокий уголёк в сухой траве – казалось, одно неловкое дуновение и всё вспыхнет.

– Помоги, – Агон протянул пленнику какую-то грязную тряпку.

– Убери это, – отмахнулся наследник и обратился к абаасам: – Все тряпки собрать, прокипятить. Найти алкоголь. Принести мне. Также мне нужен отдельный таз с горячей водой и много соли. Найдите иглы и нитки – их тоже прокипятить. А ты, – он повернулся к Агону, – либо привяжи её к стулу, либо держи сам.

Абаасы разбежались, Агон подошёл к своей госпоже и аккуратно потянул её за руки.

– Что, западный ветер вас побери, это такое? – Сирел перехватил её тонкое запястье.

Вспоротые вены, хвала ветрам, уже не кровоточили, остановленные неведомой силой. Но наследник, вспомнив ее попытку выброситься с крепостной стены, отчего-то внутренне сжался.

– Не важно, – покачал головой абаас.

Появился один из духов запада, входящий в охрану Посланника, с бутылкой мутного красноватого вина. Сирел снял крышку и принюхался, лицо его перекосило. Но для его целей подошло бы уже что угодно. Приподняв светловолосую за подбородок, он разжал ей челюсть и влил алкоголь. Девушка поперхнулась, слабо задёргалась, постанывая, но вырваться не получилось. Убедившись, что «солдат» зафиксирован и обезболен, Третий забрал у Агона небольшой острый кинжал, бросил его в кипяток к подоспевшему абаасу с котлом.

Осмотр ран на спине показал, что кровотечение горе-друиды остановили, но что делать дальше абаасы явно не знали. Наследник засучил рукава, оторвал от простыни на кровати полосу ткани и собрал свои непослушные волосы в пучок. Выволок из шкафа чистую ткань, то ли полотенце, то ли простыню, разодрал на куски. Сполоснул руки от пыли, заставив одну из абаасов лить ему воду над тазом. Из кипятка ему выудили кинжал и Сирел, сев на табурет позади Посланницы, принялся за дело.

Третий наследник промывал раны солевым раствором, действуя быстро и уверенно. Агон держал свою хозяйку, которая дёргалась и слабо стонала. Жалел наследник только о том, что рядом не было друида с флакончиком живой воды. Мёртвые края ран пришлось срезать. Кровь и вода стекали по женской спине, смешиваясь с потом и грязью, падали на пол, в таз под стулом.

Позвоночник, хвала ветру, повреждён не был. Третий усмехнулся зло, бессмысленной и неумелой жестокости мальчишки-Посланника. Плохо было то, что по почкам кнут тоже мог попасть, но задеты внутренние органы или нет, наследник определить не мог.

Абаасы принесли ему иголку, но это оказалась обычная швейная игла. Изогнув ее как можно аккуратнее, Третий принялся шить. Абаасы нашли только обычные синие хлопковые нитки для штопки. Сирел скривился, но жил животных в Ирае не было.

Наследник шил прямо поверх старых, частично заживших шрамов, создавая новую сетку будущих рубцов. Ему самому стало душно и жарко, пот норовил попасть в глаза.

Сирел устал от постоянных дёрганий Княгини, хоть Агон уже держал её почти целиком на руках. Края ран пришлось сшивать не до конца, оставляя выход для возможного гноя. Неглубокие порезы он оставил не зашитыми, лишь обработал и наложил сухую ткань. Абаасы суетились вокруг, пытаясь помочь, но больше мешали. Шерсть от них налипала на руки наследника, лезла в глаза, в раны Посланницы.

Когда всё кончилось, Посланницу отмыли от крови, выбросив ошмётки рубахи, и уложили в чистую постель лицом вниз. Агон и Сирел вышли на крыльцо замка, тяжело дыша. Сирелу самому не помешала бы баня. На Агоне запеклась кровь, разводы грязи портили его кожаную жилетку, которую он так старательно берёг, шерсть стояла дыбом. Противники сидели на крыльце и вдыхали солоноватый воздух предрассветного мира.

– Спасибо, – прохрипел Агон.

– Она обещала мне оружие.

Агон повернул свою косматую голову на наследника и долго вглядывался тому в глаза.

– Идём.

Агон привёл его в холл замка, обитый деревянными панелями. Подойдя к одной из стен, он аккуратно снял деревяшку и задействовал механизм, открывающий проход. Тёмная, узкая, витая лестница, вела куда-то под основание замка, и наследник, предчувствуя удачу, устремился вниз. Агон остался наверху.

Когда ступеньки закончились, Третий вошёл в небольшое помещение с высоким потолком и обомлел: в круглой комнате, выдолбленной в скале точно под центром стен замка, на каменном возвышении, в плену у пятнадцати стальных когтей, покоился огромный драгоценный камень. Его бледное, белое, свечение заполняло комнату.

Сирел слышал о таких камнях: когда-то, до запрета боевой магии, жрецы вставляли их в посохи. Слёзы Карон, как их называли, концентрировали магию вокруг и усиливали мощь того, кто ими управлял. Камни эти встречались редко. Они были прозрачно-голубыми или молочными, как сгустки речного тумана, но неизменно отбрасывали яркий жёлтый отсвет на свою тень. Найти камень размером с кулак считалось большой удачей. Здесь же, оскверняемая аббасами, возлежала огромная друза размером с бычью голову. Правда, с одной из сторон артефакт был обломан, кое-где покрыт копотью и засохшей кровью.

Третий наследник императора усмехнулся ликуя. Он нашёл сердце Ирая, нежное и хрупкое. Осталось только подготовить план побега, чтоб не упасть вместе с абаасами.

Позади камня пряталась ещё одна дверь, ведущая в некое подобие мастерской. Сердце Сирела возликовало ещё больше. «Гнев Солнца», легенда, миф, запретное изобретение последней войны с Западом, обрушившее своды Источника Смерти, лежало перед ним. Пусть и сломанное, пусть пыльное, но реальное. К тому же, теперь он знал о порохе. О том самом секретной компоненте, что был основной составляющей мощи «Гнева».

Третий наследник поднимался по витой каменной лестнице, чувствуя восторг. Хоть он и старался подавить улыбку, от Агона, ждавшего его наверху, это не укрылось, но он лишь недовольно сложил на груди когтистые руки. Абаас указал мужчине на выход, но Сирел, подняв голову, уверенно посмотрел ему в глаза. Обмен взглядами длился, казалось, вечность. Но, усмехнувшись, как-то устало, Агон посторонился, пропуская пленника.

Сирел взбежал по ступеням обратно в покои Княгини. Девушка слабо металась в постели, борясь с болью и жаром. Он опустился на колени рядом с изголовьем, краем глаза заметив Агона, что замер у дверей.

– Я знаю, что ты не такая, как они, – он говорил негромко, но уверенно, зная, что даже в бреду она услышит его. – Ты не хочешь войны, да? Всего лишь помочь своим абаасам, защитить их от жестокого мага…

Глаза Княгини приоткрылись. Слабое голубое сияние, точно отблеск Источника Смерти, светилось в её туманных от боли очах. Дыхание ее стало глубже, чаще.

– Но ахеды сбили тебя с пути. Они не хотят спасения для абаасов, лишь выиграть войну вашими силами. Они не пожалеют ни людей, ни абаасов, лишь бы добиться своего. Помоги мне бежать и тогда, освободившись, я смогу помешать им. У меня есть друзья в высших чинах армии, они поверят мне.

– Если она поможет тебе бежать, её убьют! – зарычал от дверей Агон.

– Ты знаешь, как убить Посланника, – Сирел не обратил на него внимания. Он продолжал говорить с Посланницей, вглядываясь в туманную бездну ее глаз. – Да, тебе жаль его, но посмотри, что он сделал с тобой. Стоила ли эта боль, это унижение, того? Чем так хорош этот жалкий чужак, что ты так трясёшься за его жизнь?

– Ты не понимаешь… – прохрипела девушка, стискивая в кулак мокрую от её пота простыню.

– Я понимаю одно. Пока он жив, твои высокопарные слова о любви к абаасам – чушь. Ты ничего не делаешь, чтоб защитить их!

– Ложь!

– Ритуал был совершён! – холодно ответил ей Сирел. – Вот только не знаю, как смог Ама Саган так быстро добраться до нашей армии…

– Он не один… – абаас заморгала, смахивая тихие слёзы. – У него есть сестра.

– Кто?

– Ты знаешь её… – Княгиня закрыла глаза, проваливаясь в беспамятство. – Ты её видел…

– Кто она?!

Сирел было привстал на коленях, желая схватить посланницу за плечи и встряхнуть, как вмешался Агон. Абаас рыкнул и бросился к постели. Он успел перехватить руки наследника:

– Пахнет розой. Звенит, когда двигается.

– Госпожа Джала?

– Маяс Хара, – выдохнула девушка и её затрясло. – Тебе не следовало туда ходить… Я думала, ты сгорел заживо в той пещере…

– Откуда ты знаешь? – Сирел удивился, но, внезапно, его разум пронзила молния озарения. – Так это ты была её пажом?! Это ты забрала серу и обломки оружия? И как я сразу не понял…

Третий закрыл глаза руками, массируя веки, чтобы собрать мысли воедино.

– Ты поможешь мне? – спросил наследник, через некоторое время. – Отпусти нас.

Голубые глаза вновь приоткрылись. Но собраннее её взгляд не стал.

– Те абаасы… Те люди умерли ужасной смертью… – длинные слова давались ей с трудом, мужчина едва различал их. – Ты просишь слишком много. Я уже спасала твою жизнь… Дважды. Твой побег мне дорого обойдётся.

– А чего ты хочешь?

Третий наследник не отрицал справедливость её слов. Хотя, конечно, мысль, что его жизнь спасал абаас, чести ему не делала. Но, кем бы она ни была, он готов был пойти на любую сделку, лишь бы уйти из Ирая и успеть спасти Марха.

Но девушка, услышав его вопрос, лишь устремила на него усталый, мутный взгляд. Ему вдруг показалось, что он увидел нечто-то хрупкое, ранимое, то, что он не был готов принять. Сирел, недоумевая, смотрел на неё, пока до него не дошло. К несчастью, он не успел спрятать смятение и брезгливость отразившиеся на его лице.

– Говорящий абаас, значит? – зло спросила Княгиня, догадавшись о его чувствах. На миг ярость затмила боль, и туман исчез из её глаз. – Чудовище из-под горы Холат?

– Я не… – язык подвёл наследника.

Да и Посланница не желала больше его слушать: боль физическая, смешавшись с болью душевной накрыла её, и израненное тело затрясло от похожих на кашель рыданий. Агон рывком поднял Сирела на ноги и выволок в коридор. Абаас был так разъярён, что швырнул человека с лестницы. Наследник чудом успел сгруппироваться и не сломать себе шею. Когда он поднялся на ноги, Агон стоял у её дверей и тяжело, яростно дышал. Глаза его блестели огнём красным, безумным. Он сжимал и разжимал свои огромные кулаки, низко пригнув шею, словно борясь с желанием напасть на пленника.

– Падаль! – взревел он. – Хочешь сбежать?!

– Я не хотел её обидеть! – Сирел поднял перед собой руки.

– Убирайся в свою клетку!

Пинега и Бурея о чём-то перешёптывались, когда вошёл Сирел, но увидев его озадаченное лицо, вскочили со своих мест и устремились к нему.

– Почему ты весь в крови? – встревожилась старшая из Матерей, потянув на себя грязный край его рубахи.

– Это не моя кровь. Кровь Посланницы.

– Ты убил её? – возликовала Бурея.

– Нет, наоборот. Зашил.

Пинега покачала головой.

– Когда мы сбежим? Мы слишком много знаем, нам нужно срочно предупредить своих.

– Я не теряю надежды, – начал было Сирел, сам не веря своим словам, – как ваши успехи?

Пинега посмотрела на него, внимательным взором своих мудрых глаз, от неё не укрылось его смятение и беспокойство. Но женщина удержала рвущиеся наружу вопросы.

– Вот, мы подсушили и накрошили сонные травы. Осталось лишь подбросить их Посланнику в еду в нужный момент.

– Что ж, так и сделаем, – кивнул наследник.

Пинега раскрыла объятия, ласково, по-матерински улыбнувшись. Бурея первая приникла к её тёплой груди, Сирел помедлил, нахмурившись, но, вздохнув, приобнял своих спутниц. Мать запела трогательную молитву к Праматери. Про себя же наследник молился Праотцу, надеясь на его покровительство в этом царстве смерти и отчаяния.

Когда Посланник и Маг вернулись, над замком зажглись далёкие звёзды. Шеол, Онор и Марха напряжённо смотрели через пелену вулканического пепла. Небо словно отдалилось от проклятого летающего камня.

Мальчишка был взвинчен. Колдун – задумчивее обычного. Увидев перед собой Агона, разумный абаас соскочил с коня и приблизился к нему, зло хмурясь.

– Тупое, но верное отродье! – сплюнул Посланник под ноги монстру. – Я же знаю, ты уже пытался ей помочь, – он достал из кармана маленький фиал с сияющей жидкостью из Источника Жизни. Медленно протянул к раскрытым ладоням абааса, но вдруг отдёрнул руку. – Да только зачем она ей?

Он размахнулся и впечатал хрупкое стекло в бездушные каменные плиты. Агон взревел, упав на колени. Он скрёб когтистыми лапами в пыли у ног своего владыки, но не мог собрать воду обратно. Посланник рассмеялся самодовольно хлопнул абааса по плечу и ушёл.

Спешившись, устало, колдун с сожалением посмотрел на лужицу грязи и поникшего рядом с ней Агона.

– Насколько всё плохо? – спросил он у абааса.

Тот поднял на него оскаленную морду и лишь помотал ей из стороны в сторону, тяжело по-собачьи дыша. Плечи мага опустились, он сжал посох так, что костяшки пальцев побелели, и последовал за Посланником.

Агон не сдвинулся с места, лишь покачиваясь, тихо поскуливал. Возле него собрались абаасы, толкаясь и прижимаясь друг к другу. Чьи-то тихие шаги заставили западных духов обернуться, но их вожатый даже ухом не повёл, только предупреждающе зарычал.

Сирел все равно подошёл ближе и опустился рядом. В его руках была синяя тряпка – обрывок рубахи. Мужчина аккуратно поднял с земли горлышко разбитого фиала с последней парой капель священной жидкости и, держа его острыми краями вверх, протянул Агону. Тот словно перестал дышать, бережно, насколько позволяли его грубые лапищи, взял обломки и с удивлением уставился на пленника. Мужчина приложил синюю ткань к мокрой пыли и прижал её рукой.

Сирел поднял тряпку с земли, отряхнул от комочков грязи и закрыл глаза, взывая к стихии своего рождения, зная, что нарушает все запреты и рушит их легенду о наёмниках. Ветер, с восторгом и деланной кошачьей неохотой, закрутился вокруг наследника, обнюхал протянутую тряпицу и, фыркнув пылью, выгнал мутные капли воды из ткани. Третий схватил Агона за лапы и подставил разбитое горлышко под зависшие в воздухе искры источника Жизни.

– Это не исцелит её, – вздохнул Сирел, обращаясь к абаасу, – но придаст сил и ускорит заживление ран.

Агон несколько секунд потрясённо молчал, глядя на наследника, а потом тихо произнёс:

– Я знаю, что ты задумал. Я помогу.

Посланник взлетел по ступеням в комнату к своей соотечественнице. Замер у порога, едко усмехаясь. Девушка приподнялась на кровати, глядя на него с ненавистью.

– Зачем ты пришёл?

– Знаешь, – начал он, демонстративно глядя сначала куда-то в потолок, а затем переведя взгляд на неё, – мы с Ама Саганом поговорили и пришли к выводу, что твоя дерзкая выходка с Источником нам лишь на пользу. Теперь, благодаря тебе, мы стали мобильнее, нам больше не нужна та дурацкая гора и город разлагающихся тварей. Лишь один вопрос остался: твоё послушание. Южанин говорит, что на тебя плохо влияют твои имперские друзья. Что, как только я освобожу тебя от их пагубного влияния, ты образумишься и поможешь мне.

– Помогу в чём? – глаза её светились голубым огнём, перекрывающим выражение усталости и боли.

– Захватить Империю. Кэлон с его великой целью меня заколебал. «То нельзя», «так нельзя». Пошёл он! Вот Ама Саган указал мне верный путь. Мы захватим империю и будем править сами!

– Что?

– Кто остановит армию мертвецов? Все павшие солдаты, благодаря твоему присутствию на поле боя, будут обращаться в абаасов сразу, без ритуалов. И мы захватим Марха, поделим с ахедами и будем жить, ни в чём себе не отказывая.

– Но как же проклятие? Мы должны его снять! Ты обещал!

– А зачем? – пожал плечами Посланник. – Ради чего? Неужели ты сочувствуешь имперцам, которые мечтают насадить твою голову на пику? Снять проклятие и умереть от их рук, оставшись без абаасов, или стать королями этого примитивного мирка? Выбор очевиден.

Он весь светился от довольства и предвкушения.

– Зачем ты рассказал мне об этом? – тихо спросила девушка.

– Я хочу, чтобы ты была рядом. Кто, как не ты, может понять меня в этом чужом и тупом мире? Ведь я знаю, что ты всё ещё любишь меня. И твои чувства могут быть взаимны.

Он опустился на колени возле её постели и впился губами в её губы, на одно долгое мгновение. Княгиня устало прикрыла глаза, отстранилась, поморщившись, и ответила:

– Мне не нужна империя! И я не стану воскрешать абаасов в бою.

Посланник похолодел и, поднимаясь, скрестил на груди руки.

– Твоё согласие сделало бы меня счастливее. Однако, оно и не требуется. Решения принимаю я. Будешь сопротивляться, маг прикончит Агона. – пришелец распалялся, злость сочилась в каждом его слове. – Строишь из себя святошу! Вспомни, что ты сделала с Киром и Юлей.

– Я не могла иначе! – Посланница закрыла лицо руками.

– И я благодарен тебе. Теперь я единственный Посланник, а вскоре стану и новым императором! И моя армия будет вечно расти!

– Это безумие!

– Нет, это справедливая плата за все наши мучения! Мы выступаем до конца лета! И, кстати, с пленниками пора разобраться. Та строптивая баба в клетке давно напрашивалась, ваша с Кэлоном мягкость ни к чему не привела. Пора проучить этого самодовольного мужика и его гаремчик.

– Нет! Не делай этого! – закричала девушка, но Посланник лишь отмахнулся, не оглядываясь, и ушёл.