Текст книги "Песнь Ветра. Между Западом и Югом (СИ)"
Автор книги: Ольга Целых
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17. Загнанные в один угол
Армия империи Марха два месяца собиралась под Туярой, столицей южной провинции Вилюй, что управлялась наследниками по линии Казны. Воины стекались со всех концов страны, и, непривыкшая к таким количествам военных, провинция торговцев удивлённо роптала. Никогда ещё ветер войны не дул с юга, и тревожные предчувствия заставляли крестьян бежать вглубь страны, отчего дороги и тракты оказались забиты.
Высокий шпиль главной дозорной башни города, увенчанный фигурой орла, возносился к небесам и был виден на много столбов вокруг. Артес с вершины Орлиной башни смотрел на разбитые за стенами города палаточные лагеря, марширующих солдат и на вереницы гружёных провиантом телег. Золотая пелена заката окутывала холмы и горы тёплым сиянием, скрадывала жёсткие очертания Змеиного Хребта на юге, растворяла западный горизонт прощальной негой.
Рядом с наследником стоял Воевода Леон, а позади него, в почтительном молчании, замерли Легаты четырёх из Пяти Армий. Легата Пятой армии не было. Пятый Легат предпочёл бросить брата и отправиться на запад, в поисках призраков прошлого. Артес только сжал огромные кулаки, скрипнув зубами от злости и обиды.
– Шагонар, твоя армия должна остаться под Индигиром. Пятая армия также, временно, под твоим командованием, – Леон раздавал указания. Самый молодой из легатов, высокий эйс с серыми раскосыми глазами, командовавший Армией Севера, кивнул, чуть улыбнувшись. – Нордан и Осор идут с нами на Илирней, Бинин – останется под Туярой.
Легаты Севера, Юга, Запада и Востока важно кивали, поглядывая на Воеводу с интересом. Давно они искали повод погонять своих солдат. За сто лет без войн имперцы знатно расслабились. Битва с горцами не казалась им опасной, в их глазах скользило открытое презрение к ахедам, мысль о собственном превосходстве грела их сердца. Артес, обернувшись к ним, проникся этой уверенностью и последние сомнения оставили его.
– Хватит тянуть. Дядя, если мы готовы, выступаем завтра.
– Согласен, – Леон кивнул, – на рассвете.
Легаты ушли, оставив воеводу и Первого наследника. Лицо Леона вдруг осунулось. В его глазах, обращённых к горизонту, Артес уловил тоску. Дядя непроизвольно прижал руку к сердцу. Старший наследник нахмурился:
– Что случилось? Ты не уверен в нашей победе?
– Нет, Артес, – покачал головой Воевода. Обруч с башнями на его чуть поседевших волосах вспыхнул на солнце серебристым светом. – Но любая война – это смерть, а со смертью приходят абаасы. Одно сражение – и все погибшие окажутся в армии запада.
– Но у них нет Посланника! Что они могут без него? – возразил наследник скривившись.
– Ничего, – согласился Леон. – Просто иногда я думаю, что где-то, среди абаасов, бродит в беспамятстве и мой сын… Ведь Тейна не успели похоронить. Тот курган, что нашёл на юге Сирел, был пуст.
– Он уже не человек, которого ты знал. Он абаас – злой дух, вселившийся в мёртвое тело, и ничего от Тейна в нём уже нет.
Леон только тяжело вздохнул. Воля его была велика, однако мысль, что его сын лишён жизни после смерти, ослабляла его, подтачивала его силы.
LEAF – Suurin
Сирел пожалел о том, что поругался с женщиной Посланника. Они не виделись чуть меньше декады, тренировки отменили, а Ирай мчался на всех порах, как по звёздам определил наследник, на Запад, в самое сердце Пылающих Земель.
В тех высотах, где властвовал Западный Ветер, всегда было холодно и промозгло. Теплее становилось только около вулканов, но тогда чёрный пепел оседал на голубые стены, забивал лёгкие, грязнил волосы и шкуры абаасов.
Гора Холат дала о себе знать издалека. Облака её вулканического пепла затмили солнце. Голубые стены Ирая стали грязно-серыми, совсем как на старинных фресках. Когда замок опустился к подножию горы мертвецов, она закрыла собой всё небо, возвысившись над ним исполинским надгробием, выше шпилей Дворца Правителей, выше Купола Имянаречения.
Сирел выждал, пока Посланники, маг и их свита удалятся из замка. Его колотила дрожь, когда он выбирался из барака и поднимался на крепостную стену, прячась от караульных. Желудок свело от животного ужаса, но он, собрав волю в кулак, осмелился выглянуть за стену и встретиться глазами с Холат. И ночной кошмар предстал перед наследником во всём своей мрачном величии.
Холат, словно древний мёртвый монстр, раскинула своё массивное, бесформенное тело с отростками застывших лавовых потоков посреди выжженной равнины. Она угрюмо возвышалась в мрачном одиночестве: окружающие её вулканы расступились, словно боясь этого страшного соседства. Черно-красную её кожу кое-где покрывали обугленные, измождённые жаром, скелетообразные деревья с колючками вместо листьев. Из жерла Горы Мертвецов валил густой, чёрный дым, пополам с пеплом. Тяжёлые его сгустки спадали по склонам, словно локоны зловещей старухи, более лёгкие взмывали к небесам, цвета церулеума, стремясь примешать в эту слепящую чистоту свою едкую грязь.
Ирай сел на скалу, что, не касаясь Холат, тянулась к её восточному склону выступом, оканчивающимся разрушенным мостом, некогда опиравшимся на массивные колоннообразные опоры. Под мостом, созданная искусственно, вилась расщелина для отвода лавы, но её дна разглядеть было не дано за туманом и испарениями. От развалин переправы, уже по склону вулкана, вилась узкая тропа, кое-где имевшая выдолбленные в породе ступени.
Сирел проследил за тропой взглядом до самого портала к Источнику Смерти. Высоко над землёй, временами закрываемый облаками и дымом, находился величественный арочный проход, украшенный колоннами, через который в этот несчастный мир являлись пришельцы и их Посланники. Третий различил даже слабое голубоватое сияние, что жутковато подсвечивало вход изнутри. Наследник опустил взгляд ниже и заметил, на середине пути к вершине, статую, изувеченную временем и извержениями, но всё ещё вполне узнаваемую: Белый Маг Улу Тойон, сжимая в руке посох четырёх стихий, взирал пустыми провалами глазниц на империю.
Третий обернулся, проследив за взглядом статуи. На горизонте были только вулканы и горы, но Сирел знал, что там, на востоке, лежит Янтарная пустыня и за ней его родная Марха.
Мужчина снова тяжело вздохнул, сжав кулаки, и заметил то, что потрясло его не меньше Холат. На скале, позади того места, куда сел Ирай, располагался… город? Сирел не знал, можно ли это назвать городом.
Выдолбленные в земле ходы куда-то под землю, небольшие глиняные и каменные строения без крыш, нагромождённые друг на друга, лабиринты узких проходов. Плиты и остатки надгробий, какие-то разрушенные стены и остовы зданий. А среди всей это грязи, в чёрной саже и пепле, бродили, прятались, сидели на солнце, занимались какими-то хозяйственными делами абаасы всех пород и возрастов.
Сирел пошатнулся и схватился за зубец стены. Никогда в жизни он не видел столько изувеченных тел и проклятых душ. Не представлял, что их может быть так много. Тысячи тысяч убитых. Загубленные жизни. Жертвы войны, убийств, насилия. Потерявшие посмертие.
Чуть в стороне от бараков тварей стоял вполне приличный дом из камня, с крышей и окнами. К дому вела аллея, уставленная какими-то памятниками. Позади дома виднелось старое кладбище с холмиками могил.
Ветер легонько коснулся плеча Сирела, и тот мгновенно присел за зубец. Он осторожно выглянул и увидел, как суетятся у моста Посланники и маг, командуя абаасами. Те задействовали какие-то тросы и подъёмные механизмы, и вот над обломками каменного моста повисла узкая деревянная переправа.
Княгиня с тоской обернулась на Ирай, Третьему показалось что она смотрит на него. Но колдун крикнул, и она понуро поспешила следом за ним. Закатное солнце блеснуло в её золотых волосах тоскливо умоляюще, но Посланница скрылась в тени Горы Мертвецов.
– Замок сел, – заметила Пинега, когда Сирел тихо проскользнул обратно в барак, – мы можем попытаться сбежать?
– Мы у подножия Холат… Ирай стоит на треугольной скале, с двух сторон пропасть, с третьей целый город, полный абаасов. А за ним край вулканов и дикой земли, – Сирел тоскливо поглядел в окно на серые стены и медленно падающий пепел.
– Город абаасов? – воскликнула Бурея с отвращением.
– Много их? – осторожно спросила Пинега.
– Слишком много… – вздохнул наследник.
– Что же нам делать?
Вернулись Посланники ближе к ночи, когда багровый, пыльный, последний луч заката расплескался по вулканам, наградив Холат кровавой окантовкой. Сирел и его спутницы видели, из щелей своего барака, как пришельцы входили в замок. Посланник ликовал, Маг сдержанно усмехался, а Княгиня…
На неё было больно смотреть, столько горя было в её глазах, столько бессилия в ссутуленных, узких, плечах, в сломленной позе. Абаасы, следовавшие за ними, несли голубоватые, крупные камни и бочки с водой.
– Вы изверги! Как вы можете?!
Но её крик разбился о холодные стены замка и остался без ответа.
Южный ветер напористо налегал на стены Ирая, чёрные знамёна Посланника хлопали под его порывами, неистово, скрипели стены бараков и плохо сбитой деревянной тюрьмы имперцев. Пахло дымом, пепел забивался в щели меж камней, за отвороты одежды, в шкуры абаасов.
На небо, цепляясь окровавленными когтями за облака, выползла Сира. Её свет расплескался по миру, сделав его черно-красным. Холат закрыла созвездие священного треугольника, поглотив полнебосвода.
Сирел не спал, как и его спутницы. Наследник ждал, заранее зная, чьи шаги услышит, когда большую часть абаасов сгонят в подвалы.
– Вы пойдёте со мной, – Княгиня вошла в барак, в сопровождении Агона. Её лицо выражало тревогу и решимость. Она указала на Сирела с Пинегой.
– А Бурея? – спросил Третий, поправляя на поясе тренировочный деревянный меч.
– Нет, – отрезала Посланница.
Мечница подлетела с места, как ужаленная, готовая спорить и сопротивляться, но Сирел остановил её, положив руку на плечо и что-то прошептав.
Пленники вышли из барака и последовали за женщиной Посланника, ведущей их в тень. Девушка держалась с нарочито спокойным видом, но глаза ее беспокойно бегали, оглядывая округу. Абаасы закрыли Бурею и встали на страже, как ни в чём ни бывало.
Княгиня привела их к заднему выходу из Ирая. На том выступе, где Сирел говорил ей о звёздах, висела верёвка.
– Куда мы идём? – спросил наследник, предвидя, впрочем, ответ.
– К Источнику.
Пинега поёжилась и молитвенно сложила руки перед лицом.
– Нас не должны увидеть, – хмуро продолжила девушка, тряхнув заплетёнными в косу волосами. – Маг и Посланник задумали нечто ужасное. У вас есть шанс им помешать.
– Откуда мы знаем, что ты не используешь нас в своих целях? – Воинствующая Мать исподлобья смотрела на светловолосую.
– Так я и использую, – пожала та плечами. – Вы поможете мне. Однако, выгода очевидна и для вас, патриоты Империи. Не время болтать! – оборвала она начавшееся было возмущение Пинеги. – Надо спуститься и пройти по мосту незаметно.
Ветер нещадно раскачивал верёвку, Агон, спускавшийся первым, мужественно терпел его злые порывы, упираясь ногами в массивное подножие замка. Достигнув земли, он махнул рукой, разрешая спуск Пинеге и придерживая конец каната.
Пока Воинствующая Мать спускалась, Сирел повернулся к Княгине.
– Как ты? – прошлую ссору надо было как-то сгладить. – Мне жаль…
Но она махнула рукой, не дав ему закончить и заговорила, устало:
– Когда-то давно я читала книгу, главный герой которой любил говорить, что надёжа – глупое чувство.
Ветер выдернул из косы золотые волосы, и тонкая её рука легко коснулась виска, убирая за ухо непослушную прядь. Взгляд Сирела зацепился за это очень человеческое движение.
– Раньше я не понимала этих слов, фыркала, презрительно, натыкаясь в романах на это выражение. Но сейчас, стоя здесь, рядом со столь похожими, но, тем не менее, совершенно чуждыми мне людьми, вдали от привычного своего мира, я понимаю: некоторым надеждам лучше умереть.
– Каким, например?
– Скорее всего, я не вернусь домой, – она зажмурилась и сердито встряхнулась. – Значит, пора перестать бояться и взять себя в руки.
Сирел не знал, что ей ответить. Первым его желанием было одёрнуть её, возмутиться очередной выдумке о мире за Источником. Потом он удивился тому факту, что говорящие абаасы читают, и читают, видимо, не только ради коварных планов против Марха. Вместо споров Третий вздохнул глубоко, расправив плечи, и сказал:
– Когда-то, служа на южной границе, куда я бежал, впав в немилость у своего отца, я чувствовал то же самое. Мой привычный мир ушел из-под ног, всё исказилось, свет и тьма поменялись тогда местами. Злоба и жажда мести потихоньку заполнили мой разум. Но я очнулся. Да, я утратил многие свои надежды… Но у меня остался мой долг. В нём смысл моей жизни.
– Сегодня я тебя понимаю, – кинула девушка-абаас, глядя ему в глаза. – Боюсь только, что, цепляясь за свой долг, мы просто обманываем себя, придумываем своим жизням смысл, которого нет.
Посланница и наследник смотрели друг другу в глаза в молчании, пока Пинега не достигла конца спуска. Мать позвала Третьего и тот, очнувшись, отвёл взгляд.
Сирел схватился за верёвку и полез вниз. Диалог этот выбил его из колеи, поэтому на земле он оказался быстро, не заметив ни ветра, ни грубости верёвки. Он махнул Княгине рукой и та, с опаской, начала спуск.
Агон, запрокинув вверх косматую голову, продолжал придерживать конец каната, явно тревожась за свою госпожу. И тревога его не была надуманной.
На середине спуска Посланница сорвалась, зацепив бедром грунт на основании Ирая. Посыпались камни и глина, Агон не успел спрятать глаза и на мгновение ослеп от пыли.
Тренированное тело Сирела среагировало быстрее разума своего хозяина. Он успел подхватить светловолосую, больно отбив руки и упав на спину, сгруппировавшись так, чтоб не повредить шею.
– Второй раз, – заметила Княгиня, когда они поднялись и отдышались. – Спасибо.
– С тебя куртка, – буркнул Наследник, избегая возмущённого взгляда Пинеги.
Посланница упала молча, сохранив видимое хладнокровие. И теперь отряхивала ушибленную ногу, словно ничего не было, но от Сирела не укрылась её прикушенная от боли губа и расширенные зрачки.
Пробираясь к мосту, они прятались за валунами и в размытых тенях Сиры. Часовые Ирая делали обход не часто, но в смотровых башнях мелькали регулярно. Зная слабости своей обороны, Княгиня уверенно вела их, оглядываясь на замок. Мост перебегали в момент смены караула. Сирел хотел разглядеть дно расщелины, но ничего там не увидел, кроме красно-чёрной бездны.
Когда он ступил на поверхность Холат, необъяснимый ужас пронзил его. Он шагнул вперёд, зачарованно разглядывая серый пепел, медленно поднявшийся над его сапогом. Наследник поднял голову: впереди петляла узкая тропа, извилистая, с остатками ступеней на почти отвесных подъёмах.
Княгиня, не останавливаясь, шла вперёд. Агон следовал за ней, к его спине были привязаны три небольших бочонка, которые он взял где-то под Ираем, когда прятал конец верёвки. Голубоватое сияние над их головами то появлялось, то исчезало, скрываемое уступами и неровностями местности.
– Смотри, что я нашла, – прошептала Пинега, догоняя Сирела.
Женщина протянула ему пучок трав, применяемых жрицами для ритуального сна.
– Спрячь, пригодятся, – кивнул Третий, чувствуя, как в его голове начинает созревать план побега.
Ближе к вершине нервные порывы ветра принесли с собой тучу пепла. Княгиня вовремя подняла плотный ворот до самых глаз, успев крикнуть:
– Глубоко не дышите!
Но как бы Сирел и Пинега ни старались, мелкий, всё проницающий пепел, забивал им лёгкие и глаза. Наследник чувствовал, что задыхается. Пинега непрерывно кашляла. В какой-то момент наследнику пришлось подхватить воинствующую мать под руки – идти дальше сама она не могла.
Голубое сияние затмило красный свет Сиры, валуны у источника освещались теперь с двух сторон. Синий и красный цвета ярким контрастом напомнили Сирелу о видениях после ритуала. Он бы придал этому больше значения, если бы не удушье. Наследник поднял голову, с трудом.
Княгиня стояла на уступе, окружённая сиянием Источника. Её волосы казались почти белыми, трепеща на ветру, как знамя поражения и смерти.
Напротив неё, мрачный и пугающий, высился каменный храм, вросший в вулкан. Треугольный фронтон с одним только символом смерти в виде барельефа, без украшений и изысков. Квадратные колонны сохранились не все, часть из них наполовину развалилась, казалось, что храм скалится обломками клыков. Голубой свет заполнял его изнутри. Разломанные ступени, затёртые временем и потоками уже остывшей лавы, поднимались ко входу. Сам храм, казалось, пережил когда-то крупное сражение. Скала вокруг него была повреждена явно неестественным образом. Грубые разломы, ямы от вырванных кусков породы, трещины и сколы на стенах…
Посланница обернулась к своим спутникам, вернулась к Сирелу и попыталась подхватить Пинегу с другой стороны. Пепел, казалось, не причинял ей особых неудобств. Однако, Воинствующая Мать отшатнулась от разумного абааса.
Каждый новый шаг давался Сирелу всё тяжелее, и не то чтобы удушье было тому виной… Теперь он чувствовал некую упругую силу, которая всё увереннее и сильнее давила на него, словно прогоняя прочь от Источника. В какой-то момент сопротивление голубоватого свечения настолько выросло, что Третий понял, что не в силах сдвинутся с места.
Княгиня оглянулась на него, в её глазах отражался мертвенный свет. В таком освещении она казалась ещё более чуждой и пугающей, менее человечной.
– Источник не пускает тех, кто его боится.
– Я не боюсь дыры под горой! – огрызнулся наследник, хрипло.
Он думал, что не разделяет суеверности своих соотечественников, но, сам того не ведая, испытывал перед этим храмом настоящий, панический страх.
Пинега посмотрела на него, настороженно. Сирел сжал её руку, приободряя и себя, и её, а затем шагнул вперёд. Сопротивление никуда не делось, но Сирел шёл, преодолевая скорее себя, чем неровность местности. Воинствующая мать двигалась за ним, след в след, словно дикий олень за вожаком.
Княгиня ждала их под фронтоном. Плиты на полу храма давно раскрошились, четыре ряда колонн рассыпались от времени и разрушений, крыша держалась непонятно каким образом. Голубым светом здесь было залито всё, даже красные отсветы Сиры отступили, почтительно. Воздух казался чище, пепел словно не мог преодолеть невидимый барьер. Пахло как после грозы, только в помещении было жарко и сухо. В трещины на полу намело земли, странные, бледные ростки неизвестных растений тянулись к выходу, на солнечный свет.
Меж колонн стояли разрушенные постаменты с остатками статуй, вроде бы Посланников. Впереди, за тающими в сиянии колоннами, было нечто вроде каменного портала, слышался тихий плеск воды, на потолке искрились блики. Свечение там нарастало до нестерпимого.
Путники прошли вглубь зала, утопленного в гору, и остановились у огромного каменного колодца. Множество ступеней спускались куда-то вниз, к сиянию, а напротив входа, гладкая, как стекло, из недр вулкана вытекала река.
Стекала она с искусственного приступка, что формировал поток в монолитную стену воды. Поток этот, казалось, светится сам по себе. Стекая к колодцу, он разбивался бриллиантовыми брызгами о ступени и сбегал куда-то в бездну. На гладкой водной поверхности люди и абаасы отражались как в зеркале. Но удивительнее всего было то, что воздух в помещении оставался сухим, и мокрых пятен на полу, как и брызг на стенах, не наблюдалось.
Княгиня спустилась на несколько ступеней к самой воде и протянула к ней чуть дрожащую руку. Помедлив, нерешительно, она всё-таки дотронулась ладонью до взволнованной глади, зачерпнула немного сияющих брызг и тяжко вздохнула, высыпая их обратно, словно это была не вода, а песок.
– Выхода всё равно нет, – сказал ей Агон, спуская со спины бочонки.
Он поднял с пола ткань и накинул на стоящие у стены зеркала. Посланница прикрыла глаза и сев на ступени, стала стягивать с себя сапоги.
– Объясни им, что делать. Я не могу.
Сирел оторвал взгляд от Источника Смерти и подошёл к Агону:
– Что в бочках?
– Порох, – ответил Агон, приоткрывая крышку.
– Что такое порох? – удивился Наследник, рассматривая чёрные крупинки неизвестного ему вещества.
Пинега, осенив себя священным знаком, тоже приблизилась.
– То, что взрывается и горит. То, для чего нужны жёлтые кристаллы, – взгляд абааса, направленный на Наследника, не дал Третьему усомниться в том, что Агон его помнит.
– Ты хочешь уничтожить Источник? – Сирел возликовал, внутренне.
– Да.
– И Посланники перестанут появляться в этом мире? – голос Пинеги сорвался от радости.
– На некоторое время. Пока маг снова не разберёт завал, – вмешалась Княгиня.
Имперцы обернулись на звук её голоса, с удивлением обнаружив, что девушка успела скинуть верхнюю одежду и остаться в короткой белой рубахе.
– После того, что здесь натворил Азов Третий, ему понадобилось лет сто на то, чтоб отстроить зеркало и призвать нас. Конечно, не все это время он был занят раскопками, да и теперь, зная, как повторить свой путь, ему понадобится гораздо меньше времени. И всё же, это задержит его. Свой ритуал они совершат. Но без ресурсов Источника жертв будет в десятки, а то и в сотни, раз меньше.
– Нам этого хватит? – Сирел посмотрел на три бочонка.
Агон ничего не ответил, только указал взглядом за колонны. Третий подошёл и увидел больше декады таких же бочек.
– Агону пришлось сбегать несколько раз, пока я отвлекала внимание мага и Посланника. Давайте скорее, времени мало.
– Ты подумала о последствиях? – Пинега выглядела встревоженной. – Зею и Бурею могут убить за твои выходки!
– Если вы справитесь без шума и быстро вернётесь в свой сарай, вся ответственность ляжет на меня, до вас Посланнику дела не будет.
– Без шума? А будет шум? – нахмурился Сирел.
Посланница закатила глаза и указала на Агона. Вести разговоры ей явно не хотелось. Абаас же достал из кожаной сумки длинный шнур и объяснил имперцам что нужно. Его грубые лапы не позволяли делать тонкую работу.
Пока они раскладывали бочки вокруг источника, соединяя их странным шнуром, пропитанным селитрой и натёртым порохом, Княгиня вошла в колодец и по шею погрузилась в сияющие воды.
Около часа они потратили на то, чтоб обложить Источник, соединить шнуры в один и дотянуть его до выхода из храма. Когда работа была закончена, Пинега направилась к выходу, Агон собирал вещи, а Сирел вернулся к Источнику. Княгиня всё ещё находилась в воде.
– Что ты делаешь? – он опустился на верхние ступени колодца.
Не удержавшись, коснулся рукой источника и почувствовал, как его руку нежно покалывают мелкие светящиеся частицы. Казалось, Источник Смерти не совсем обычная река. Пока он стекал по зеркальной стене, он был водой, но стоило его зачерпнуть, и он ссыпался с рук, как сверкающий песок.
– Прощаюсь со своей последней надеждой, – она не поворачивалась к нему, но он видел её отражение в зеркале водопада.
– Отсюда вы выходите? Можно ли через него вернутся?
– Да, отсюда. Как видишь, нет, – нехотя ответила она и нырнула.
– Для призыва нужен ритуал? – он дождался, пока она выплывет к его ногам, и отдышится.
По её волосам стекали голубые искры, но сами волосы были лишь слегка влажными, как и одежда.
– Не всегда. Посланники приходят сами. Кэлон говорил, что они могут появиться, даже если Источник разрушен, только у них меньше шансов пережить путешествие и вынырнуть. Первым Посланникам приходилось трудно.
Она хотела уже уплыть обратно, но Третий успел схватить её за руку:
– Что они задумали? Что за жертвы?
Она дёрнулась было, но не смогла вырваться. Подняла на него сердитый взгляд голубых глаз, в которых отражалось мертвенное сияние источника:
– Обращение человека происходит лишь на четвёртый день, так? Но знал ли ты, что Посланник может его ускорить? Что присутствуя на поле боя с людьми, он способен поднимать только что умерших и вновь вести их в битву? Эти абаасы терпят немыслимые муки, теряют остатки разума и воли, получают с собой в новое тело раны старого. Это мучительная и жуткая пытка для них. – Она оглянулась на Агона, её взгляд был полон странного сочувствия. – Однако для того, кто посылает их в бой нет лучше воинов. Там, на юге, имперцы приближаются к горным королевствам. Несущий в себе кровь Посланников, с помощью определённых ритуалов на горе Холат, может поднять абаасов подле себя. Черпая силу из этих странных вод, можно обращать очень многих и мгновенно. Лишённый этих сил, обратить Ама Саган сможет далеко не всех. Я думаю, он планирует диверсию в лагерях вашей армии. И хочет сразу поднять абаасов против людей. Взорвав Источник, мы ослабим его атаку. А тех, кто всё же погибнет, я спасу от боли и ужаса преждевременного обращения.
Третий потрясённо молчал. Их молчание нарушал лишь шум текущего источника.
– Зачем ты это делаешь?
– Потому что больше некому.
– Как жаль, что я не могу предупредить своих, – Сирел опустил голову, приложив руки к вискам.
– Пора уходить, – Агон потрепал Сирела за плечо.
Наследник поднялся и последовал за Пинегой. Княгиня осталась в пещере ждать. Оба они испытывали схожее чувство бессильного гнева. Они оба утратили свои надежды, оказавшись загнаны в угол. Остался только долг. И долг пленника – бежать.
– Ты проводил их? – спросила Посланница у своего верного абааса, когда Агон вернулся и сел на ступени.
– И запер.
– Ты готов?
Чудовищно широкие плечи абааса поникли, когда он вынул из ножен короткий нож.
– Нет. Но сделаю всё, что прикажешь.
Девушка вышла из воды и остановилась напротив него, ласково приподняла его подбородок и заглянула в глаза.
– Это ослабит меня, но не убьёт.
– Ты не знаешь точно, госпожа!
– Вот и проверим, – голос её сделался резким и властным. Она протянула ему свои руки венами вверх.
Сирел и Пинега сидели в бараке, шёпотом пересказывая Бурее события ночи. Близилось утро. Голубоватые стены Ирая с внутренней, западной, стороны, осветились холодным серым светом, когда вдалеке грянул нежданный гром.
Грохот камнепада и дрожь земли докатились до них. Замок Посланников вздрогнул и пробудился. Во дворе началась паника, засуетились абаасы. Колдун выскочил из своих покоев, выискивая виноватых, но кроме Княгини никто не пропал.
Агон с госпожой на руках появился через час. Она была бледна, с чёрными кругами под глазами. Рукава рубахи в бурой корке засохшей крови. Посланник и маг, которые уже поняли, что произошло, встретили её бурей гнева.
Девушка же молча прошла через площадь, опираясь на абааса, подошла к ним и опустилась на колени, зная, что её ждёт и принимая свою участь. Лицо её, казалось, ничего не выражает, но взгляд продолжал отражать свет Источника Смерти. В золотых волосах запуталось несколько голубых искр.
Кнут сумасшедшего Посланника обрушился на её спину. Маг же, гневно сжимая посох, и пождав побелевшие губы, стоял рядом не вмешиваясь.
Сирел отошёл к дальней стене барака, лишь бы не видеть этого. Бурея же с Пинегой, наоборот, ликовали, наблюдая за казнью.
– Что ты наделала?! – истеричные вопли Посланника метались меж башен замка.
Солнце спускалось по стенам Ирая, неспешно, под размеренные удары хлыста. Тень Холат отступала, зажигалось небо праведной, чистой синевой. Ветер уверенно дул с востока, относя пепел и дым. И только когда светило, выглянув из-за зубца крепостной стены, ослепило Посланника, тот прекратил свою пытку.
Молчавшая всё это время девушка упала навзничь. Агон бережно поднял хозяйку и занёс в замок. Её белая рубаха алела карминовыми полосами, а на том месте, где она стояла, остались алые гроздья кровавых ягод. Колдун смотрел им вслед со злостью. Посланник, выместив свою ярость, казался потерянным.
– Что нам теперь делать?!
– Мы проведём ритуал. У нас есть всё необходимое. Конечно, результат будет далёк от того, что ты обещал Ама Сагану. Но будет, – утешил его Кэлон, сердито стукнув посохом по каменным плитам. – А вот порох придётся делать заново.
Ирай вздрогнул и приподнялся над землёй.
Sephiroth Ulf Söderberg – A Map Of Eden Before The Storms
Великая армия Марха вышла из-под Аслета, последнего крупного города империи на пути в южные королевства. Громыхая оружием, звеня доспехами, шли воины под синими флагами к Змеиному Хребту.
Здесь, у подножия высоких и крутых скал они остановились чтобы перед рассредоточением войск, разбить лагерь и подготовится к тяжёлому переходу через горы. К небу поднимались дымки от многочисленных костров, гвалт и шум, издаваемый многими тысячами солдат, далеко разносился по округе. Горы вторили эхом беспечным имперцам, но в отзвуке этом можно было услышать зловещие нотки.
Ночь пришла, как невеста, желанна и нежна. Звёзды воссияли над имперской армией, стих дневной шум, остался лишь уютный гул костров. Когда Карон взлетела над горизонтом, командиры дали сигнал ко сну, и у огня остались только караульные, лениво озирающиеся по сторонам.
Артес и его дядя Леон уже крепко спали, когда, незадолго до рассвета, раздалась череда громких, подобных раскату грома звуков, дрожь прошла по земле, прозвучал рог тревоги. Его резкие, взволнованные крики, ворвались в сон наследника.
Артес вздрогнул и проснулся, схватил меч, что лежал у изголовья его походной кровати, и выбежал на улицу, как был – босой, в одних штанах. Заспанные оруженосцы в панике выбежали из соседнего шатра. Зрелище, представшее пред ними, привело имперцев в замешательство.
Лагерь горел. С четырёх сторон поднимались к небу лепестки карминового пламени. Солдаты и офицеры, в бессильной ярости, а кто и просто в панике, носились меж палатками, пытаясь справиться со странным огнём.
К реке выстроилась колонна солдат, передающих воду вёдрами. Но странное пламя не реагировало на воду, а те, кто случайно попадал под его танцующие лепестки, горели заживо, не в силах сбить огонь.
Прогремел ещё один взрыв, а за ним дикое ржание лошадей, громким эхом прокатившееся по округе. Испуганные животные, объятые пламенем, разбегались, давя тех, кто попадался им на пути и разнося огонь туда, куда он ещё не успел проникнуть.
Палатки вспыхивали словно промасленная бумага, стоило карминовому лепестку попасть на них. Крики попавших в ловушку людей раздирали воздух, сливались с громким гулом огня и треском изломанного жаром дерева в страшную песнь разрушения.
Артес метался пытаясь помочь Воеводе Леону навести порядок. Но усилия их были тщетны. Вода не помогала справиться с пламенем.
В центр лагеря устремился Омогой, раздвигая пламя своей силой и уворачиваясь от его жгучих ударов. Когда маг сумел, наконец, прорваться к преторию, сквозь толчею и панику, сгорела уже большая часть. Друид расчистил от огня площадку и, призвав остальных жрецов, стал танцевать опасный танец своей стихии. Волосы танцоров искрились и пламенели. На их лицах выступал пот, один из юных жрецов пал на месте, истощив свои силы. Это сражение давалось им тяжело. Неукротимая стихия ярилась и отказывалась подчиняться, словно не была частью этого мира, словно её подпитывала чья-то злая воля.
