Текст книги "Песнь Ветра. Между Западом и Югом (СИ)"
Автор книги: Ольга Целых
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 19. Жертвы
Dzivia – Dom
С самого начала лета, после трагического Ритуала Первого Дождя, Бова толком не спал. Он разрывался между охраной города, обычными расследованиями и допросом своих солдат о событиях начала лета.
Сегодня днём, на жёстком стуле напротив кресла Префекта Стражи, сидел очередной рядовой, что охранял внутренне кольцо города в тот роковой день. Молодой человек, смущаясь большого начальства, рассказывал о том, что видел.
Но Бова слушал его невнимательно, уже не надеясь ничего узнать. Он думал о том, как странно распорядилась судьба: пасынок первой любви Сирела сидел сейчас перед ним и мял шапку, заикаясь и краснея. За Свирь он наблюдал с тех самых пор, как её изгнали из дворца и выдали замуж за добропорядочного торговца. И, хоть в последний год Сирел почти о ней не спрашивал, Бова продолжал наблюдать.
С юга недавно пришли новости о нападениях на лагеря имперской армии, об абаасах, что поднимаются до срока… Артес, Первый Наследник Императора был там один. Его Пёс Империи сбежал на запад и пропал без вести. Бова сердился. А вдруг Илим прав? И хоть Илим приходился Бове родным дядей, друг с другом они не особо общались: слова Советника нынешнему префекту казались слишком дерзкими. Однако…
Думая о друге, Бова не сразу понял, что говорит солдат и очнулся, только услышав имя будущей супруги Третьего наследника.
– Что ты сказал? – переспросил Бова, удивлённый.
– Обыскивал группу эйсов из Гонгора… – испугался пасынок Свирь.
– Нет, что ты говорил про Салахиль?! – нетерпеливо перебил его префект.
– Госпожа Салахиль прошла мимо эйсов и пожаловалась нам, что они толкнули её, отчего сундук в её руках поцарапался о стену арки.
– Что ещё за сундук?
– Не знаю. Маленький сундук, с локоть в длину.
– И вы его не осмотрели?! – рассердился Бова.
– А зачем? Это же Салахиль, дочь Леона, – страшно удивился юнец, округляя глаза.
– Действительно, зачем? – проворчал Бова и отпустил солдата.
Префект задумался: он уже слышал, как Салахиль, утром дня Начала Лета, проходила через главные ворота города, хотя быть ей там не полагалось. И никто не подумал даже её обыскать. Да и зачем обыскивать дочь Воеводы? Какой имперец, да еще и на военной службе, стал бы это делать? Но что-то не давало покоя Бове, и он вызвал к себе ещё нескольких свидетелей.
Неон быстрым шагом шёл по коридору Верховного Казначейства Империи, за ним следом семенили два юных помощника, нагруженные ящиками с бумагами по самые уши. Бронзовый, с широкими накладками на плечах в виде орлиных голов, плащ наследника развевался, как знамя. Белый камзол из кожи распахнулся на груди, являя миру белоснежную рубаху из тонкого хлопка, всю в бронзовых вензельках. Кожаные сапоги с железными набойками громко стучали о мраморные плиты. Неон задумчиво теребил цепочку на шее, хмуря брови. Помощники же, роняя листы, за ним явно не успевали.
Два охранника, в зелёных плащах, коих Неон давно и без особого удивления подозревал в шпионаже на пользу Тайной службы Воеводы, немедленно распахнули перед ним высокие двери кабинета.
Если рабочие покои Неона в Крыле Казны Императорского Дворца и казались кому-то шикарными, то эти комнаты в Казначействе Индигира могли сразить неподготовленного зрителя наповал. Высокие, узкие окна, лепнина на стенах и потолке, колонны из золота и бронзы, каменные цветы и подсвечники, резная мебель, бархатная обивка и много, много золота. И хоть Императорская линия наивно полагала золото своим металлом, истинными его королями всегда были Казначеи.
Префект Стражи Индигира, не смотря на блестящие доспехи и чистый синий плащ, на фоне золотого великолепия смотрелся, как грязный щенок в музее. Бова, не понимающий подобной роскоши, неуверенно ссутулился на своём кресле, вцепившись руками в рукоять длинного меча в зелёных ножнах.
– Если честно, сталь плохо сочетается с золотом и бронзой.
Неон, как всегда, начал с язвительных комментариев, падая в своё широкое кресло за письменным столом из белой кости. Бронзовый плащ разметался по спинке сидения так изящно, словно наследник всю жизнь репетировал эту беспечную посадку.
– Что привело тебя ко мне, да ещё так официально.
– Официально я тебе отчёт принёс, – Бова подтолкнул к наследнику кожаную папку с вензелем Воеводы и добавил, понизив голос, – а неофициально – пивка попить в хорошей компании.
Префект неодобрительно поглядывал на помощников и слуг, сновавших по кабинету. Навострившие уши стражники у дверей его тоже не радовали. Неон понял его с полуслова, небрежно взмахнул рукой – многочисленная прислуга испарилась, дверь захлопнулась. Остался лишь один немой слуга: на столе появилось и пиво, и вино, и закуски.
– Рассказывай, – Неон поёрзал на стуле от нетерпения.
Но Бова, словно желая отыграться за испытанную неловкость, неторопливо утолил жажду и закусил. Насмотревшись на терзания Второго наследника, воин усмехнулся и заговорил:
– Я пришёл поделиться наблюдениями, давать оценку которым не имею права.
– Что же это?!
– Боюсь, тебе не понравится.
– Рассказывай! – Неон сердито сверкнул глазами.
– Подозрительных личностей было много, каждый страж припомнил по десятку, но никто из них ничего с собой не нёс. Был лишь один человек, которого многие помнят с сундучком непонятного назначения, и которого никто даже не додумался обыскать.
– Кто? Почему?
– Как думаешь ты? – спросил Бова.
Неон про себя отметил, что Бова с Юной похожи этой своей манерой отвечать вопросом на вопрос.
– Я боюсь, это кто-то из чиновников.
– Нет, ещё выше.
– Советники?
– Нет, ближе к тебе, – голос Бовы звучал зловеще.
– Кто-то из семьи? – Неон опешил. – Не тяни, говори кто!?
– Салахиль.
– Да ладно! – Неон от удивления откинулся на спинку стула. – Не может быть.
– Салахиль видели утром, перед ритуалом, на внешних воротах. Она о чём-то мило беседовала с Ануем и тот, потакая родственнице, велел пропустить её. Да и без его просьбы – кто бы додумался обыскивать дочь Леона? Меж тем, к внутреннему кольцу она подошла уже с каким-то сундуком в руках. Сундук был плоский, в локоть длиной, деревянный. На внутренних вратах её тоже видели с ним, но, когда один из солдат рискнул спросить, что в нём, она ответила, что несёт ленты для праздника.
– Салахиль не может быть причастной к действиям ахедов. Она, хоть и не подобает так говорить о родственниках, дура редкостная. Избалованная, ревнивая, мечтательная – типичная малолетняя девица. Круг её интересов ограничен Сирелом и свадьбой, платьями и цацками, сплетнями и интригами, но никак не политикой.
– Я её не обвиняю, – Бова прервал Неона. – Я думаю, её использовали. Ведь войти к ней в доверие не так уж и сложно.
– Думаю, ты прав. Салахиль легко поддаётся внушению. Осталось выяснить – чьему?
– Это лучше выяснить тебе, – Бова усмехнулся. – У меня нет прав лезть в дела императорской семьи.
– Да, предатель оказался слишком близко к нам. Это плохо.
Неон нахмурился, казалось, на сверкающее убранство комнаты пала тень его тревоги.
– И как тебе на новой должности?
Бова рассердился было, но потом вздохнул:
– Я не жалуюсь, но мне трудно играть в подковёрные игры. Мои казначей и секретарь говорят двусмысленно, и никогда прямо. И ещё, мне кажется, они меня обманывают.
– Мой тебе совет: не бойся быть с ним пожёстче. А если будут сильно выделываться, пригрози им мной. Кстати, если надо, я могу прислать к тебе человека, проверить финансы стражи после предыдущего Префекта.
– Было бы очень кстати, Неон, – Бова кивнул. – Спасибо.
– Не было новостей от Сирела?
– Мне он и не писал. А что?
– Прошёл месяц с его последнего письма. Я начинаю переживать.
Бова скривился. От Второго это не укрылось.
– Что не так?
– Может, он сбежал?
Неон помрачнел, склонил голову и посмотрел на префекта сурово и внимательно.
– Я думал, ты его друг.
Бова замялся. Поёрзал на стуле, словно тот резко стал неудобным.
– Я перестал его понимать, когда он бросил Артеса. Хотя нет, ещё когда он вернулся с юга, начались странности…
– А если он окажется прав? Да и Артес не маленький мальчик, нуждающийся в помощи младшего брата. К тому же с ним целая армия империи, в то время как Сирел совсем один.
Бова понурил голову. Отчего-то он злился на Сирела, но сам не понимал, за что.
Юна стояла у окна своей приёмной в Обители Матерей. Закат очертил её неестественно прямую спину, бликнул на перстнях, венчавших болезненно сжатые кисти рук. Женщина опустила взгляд и краем сознания отметила появление новых пигментных пятен и морщин на руках. Но были вещи, волновавшие её сильнее, чем собственное увядание.
Двери распахнулись, с грохотом, когда в комнату ворвалась Салахиль и, пытающиеся удержать её, Матери. Винного цвета платье двоюродной сестры и карминовые мантии соратниц по ордену словно привнесли в серое помещение кровавых брызг. Юна отмахнулась от странного видения текущей крови и сосредоточилась на реальности.
– Юна, это нечто немыслимое! – причитала Салахиль.
Из её красивых глаз бежали аккуратными дорожками слёзы. Очерченный алой помадой рот девушки подрагивал от волнения.
– Ох, Мать Индигира, прости нас, она ворвалась внезапно.
– Ничего страшного, – дочь Бельфегора вскинула руку, остановив путаные потоки речей, – оставьте нас.
Дочь Леона опустилась в простое деревянное кресло. Тень Юны накрыла девушку. Мать слегка повела плечом, открывая ей свет, но тут же прикрыла глаза ладонью, когда на шее сестры кулон с круглым зеркалом поймал луч заката и отразил его яростным бликом.
– В чём меня обвиняют? Это правда? – в серых глазах плескалось искреннее отчаяние и боль.
– Успокойся, дорогая. – Юна обошла разделявший их стол и положила ладони на хрупкие плечи девушки. – Я верю, что ты ни при чём. Поведай мне свою историю.
– Да о какой версии речь? Мать Ингода дала мне в руки ящик, я и отнесла его, куда она просила – на площадь, к сцене.
Салахиль закрыла лицо руками, сотрясаясь в рыданиях.
– Это из-за меня, да?
– Не вини себя, – мать Индигира прижала к себе плачущее дитя.
– Но как же Свирь! Бедная Двина! Если бы я знала!
– Ингода не сказала, от кого получила ящик?
– Я не спрашивала! – голос девушки истерично взвился к потолку. – Где Сирел? Он должен был защитить меня от всего этого! Какой позор и ужас!
– Ну-ну, тише, моя дорогая… – Юна не знала, чем помочь.
Она сжимала тонкие губы напряжённо, готовая сорваться с места в любой момент. Но не уходила, продолжая прижимать к себе родственницу.
– Когда Сирел вернётся? – Салахиль взглянула в глаза сестре с такой искренней надеждой, что Матери стало не по себе.
Юна лишь покачала головой в ответ. Дочь Воеводы вдруг сердито свела брови, став, на миг, похожей на своего покойного брата Тейна. Сердце старшей женщины пронзила боль давней потери. Салахиль всхлипнула, не найдя поддержки, и вновь залилась слезами.
Закатные лучи упёрлись в потолок вырезанного из камня помещения. Юна подняла глаза и успела увидеть, как солнце тонет за крепостной стеной, в ярящийся алым горизонт на западе. Мать Индигира вздрогнула, от осознания собственной беспомощности и опустила голову. Взгляд её, блуждая по волосам двоюродной сестры, уловил было странное движение в тёмном зеркале её кулона. Но женщина приняла это за игру теней.
Высокая, белого мрамора арка, казалось, была древнее всего дворца в Индигире. Вокруг неё вырос город, поднялась из пепла Империя Марха, расцвела имперская система правления Трёх Ветвей. Только белоснежный мрамор уходил вглубь Материнской горы, в овеянные дурной славой Залы Истины. Земляной пол под колоннами был липким от пещерной сырости. И крови. Запах гниения безуспешно маскировали белые лилии, расставленные в резных вазонах у входа. Бороздки в мраморе алели не от особенностей породы, а от многочисленной, пролитой здесь крови.
– О, Мать Мира! Неон! Обязательно было доводить до этого? – голос Юны сорвался до крика, эхом отразившись от коридоров подземелья.
– Таков закон! – Второй наследник тоже повысил голос, но лишь для того, чтобы взволнованная сестра его услышала. Они спешно двигались к Залу Истины. – Как я должен был остановить линию Воеводы в их расследовании?
– Но это же одна из моих Матерей!
– Хоть фаворитка Императора. Для подозреваемых в убийстве члена семьи правителей нет никаких поблажек.
– Ты сам-то в это веришь? В то, что Ингода могла сотрудничать с ахедами? Я – нет!
– Юна, часть твоего ордена покинула город сразу после раскола. Ты не можешь доверять ей только потому, что она из «твоих».
– Мать Мира, помоги ей! – взмолилась Юна, всплеснув руками.
Брат и сестра остановились возле арки в Зал Истины. Охранявшие вход гвардейцы императора преградили им путь. На их голоса из прохода вышел высокий буйй. Его смуглая кожа, казалось, поглощает и без того скудное освещение подземелья. Ваккар слегка склонился, приветствуя Второго Наследника и Мать Индигира.
– Отец здесь, – не спрашивая, но утверждая, заметил Неон.
Впрочем, присутствие здесь личной гвардии императора ничем другим объяснить всё равно было нельзя.
Юна же пришла в окончательное отчаяние.
– Император велел вам ждать здесь, – сказал Ваккар, сверкнув голубыми глазами.
Но ожидание не затянулось. Каменные двери за аркой отворились, выпуская истошный женский крик, а с ним и свиту Императора. Советники обступили его. Юна бросилась было к отцу, но остановилась:
– Отец мой, мой правитель, скажи мне, что вы узнали?
Бельфегор отвлёкся от разговора с Эмиром и Гэсэром, братьями Леона, заменявшими Воеводу в Индигире, и обратил взгляд холодных серых глаз на своего первенца. Но ответил за него, как всегда в неуместной ситуации, Илим:
– Юна, твоя девчонка во всём созналась. Сказала, что работала на ахедов.
– Но отец! Я знаю её, она не могла! – Юна, презрительно нахмурившись, отмахнулась от Советника.
– Не будь такой наивной! – прервал Император, далёким, от отческого, тоном. Его высокий силуэт, увенчанный длинным головным убором, нависал над всеми. – Я не уделял достаточного внимания этим твоим играм в благородный орден, и вижу теперь, к чему это привело! Илим, Айон и Гилюй устроят вам допрос в ближайшее время! А ты, пока не поздно, одумайся!
– Да, отец, – скрипнув зубами, ответила женщина, склонившись в поклоне.
Император, его гвардия и свита, удалились. Двери Зала Истины захлопнулись.
– Сколько бы тебе не было лет, чем бы ты не занимался, наш отец всё равно найдёт, как тебя обесценить, – заметил Неон, с усмешкой, когда стихли шаги в коридорах.
– Ты же понимаешь, что Ингода не виновата! – Юна не могла успокоиться. Её била крупная дрожь.
Неон обнял старшую сестру, хоть и не любил объятий.
– Я знаю лишь одно, Юна. Виновна твоя соратница или нет, но Зал Истины – то место, где не сознаться невозможно.
– Это не правосудие! – Мать сжала руки так, что кожа на костяшках натянулась, словно готовая лопнуть и обнажить колючие кости.
Dzivia – Voryva
Артес натянул поводья, заставив коня замедлить ход. Рыжий, норовистый, жеребец под синей попоной, тревожно заржал. Первый наследник императора огляделся по сторонам. Он и часть легионов Южной армии Марха, во главе с Воеводой Леоном и Легатом Юга Норданом Сильным, двигались по широкому ущелью. Путь их под скалистой сенью, лежал к древней крепости Илирней, стоявшей на единственном пути в Сиру.
Горные королевства окружал высокий и непроходимый Змеиный хребет. Крепость Илирней стояла над рекой Крутой, единственной рекой, которая в районе хребта имела достаточно широкое русло и ровные берега.
Армии империи медленно прорывались через разрозненные отряды ахедов, приближаясь к крепости. Враги Марха словно не ведали никакой воинской доблести – напади из засад, поджигали лагеря, уводили обозы с провиантом. Легаты нервничали, разведчики приносили спорные сведения, а предсказать что сделают ахеды в следующий момент, никто не мог. Если их ловили, они умирали с улыбками на лицах, но ничего не сообщали о планах своего предводителя.
Нордан Сильный, казалось бы, был лучше всех осведомлен о том, чего ждать от нойонов, но и его предположения зачастую не сбывались. Этот высокий, узкоглазый и смуглый легат был родом из Эргиса, в провинции Лодон, и принадлежал к немногочисленному народу предгорий – калгама. С тех пор как ему довелось стать Легатом Армии Юга, он постоянно участвовал в пограничных стычках с горцами. В этот день он предчувствовал беду: ахеды давно не появлялись, подступы к Илирнею никем не охранялись, даже птицы на склонах молчали.
– Нужно подняться на гору и осмотреться, – предложил Легат Юга Воеводе и Наследнику.
Те согласно покивали и повернули коней к узкой тропке, ведущей на вершину ущелья.
Когда предводители оказались над местностью, вместе со свитой, Артес впервые в жизни увидел Илирней во всей красе. Величественная крепость была зажата между двух высоких скал, занимая всё пространство монолитом стены с узкими высокими башнями, похожими на зубья короны. Под стенами, через решётки, стремилась к Зелёному Морю река Крутая, а пеший проход на юг лежал через ворота в стене на берегу. Но добраться до них, без моста или лодки, было невозможно.
– Как крепость стоит над водой? – удивился Артес.
– Под крепостью система опор и балок, а внутри стены стальные тросы от скалы до скалы, – ответил ему Леон.
– Но как нойоны могли построить такое сооружение?! – поразился один из охранников наследника.
– Не нойоны строили её. Илирней был воздвигнут во времена Пятнадцати Королевств великими королями древности.
– Да… Действительно, Илирней – корона Юга, – восхитился Артес.
– И нам пора бы эту корону снять, – вступил в разговор Нордан Сильный. Взгляд его карих глаз выражал настороженность. – Что-то подозрительно тихо здесь. Мне это не нравится.
Внезапно, с севера, до них долетел странный звук, похожий на треск земли. Воины обернулись и ужаснулись: ущелье захлопнулось за спинами имперцев. Каменные лавины до самого верха заполнили щель в земле, придавив тех, кто не успел отбежать. В рядах армии Марха началась паника.
Легаты легионов кинулись к своим воинам, наводя порядок, но пока имперцы отвлекались на обвал, железные врата Илирнея распахнулись, выпуская конных воинов в чёрных одеждах. Из высоких башен крепости обрушился град камней и стрел. Несколько ахедов задействовали странные механизмы у воды, что, крутясь, подняли из воды деревянные понтоны. Конница ринулась по доскам на армию империи, которая уже не успевала выставить заслон и встать в боевом порядке.
– Надо оборвать мосты! – вскричал Артес, направляя коня вниз со склона, но Нордан перебил его:
– Если обрежем мосты, никогда не доберёмся до другого берега! Надо захватить их!
– На башнях лучники! – сурово осадил их Леон. – Пока вы прорвётесь к мостам, вас забросают стрелами!
– От стрел можно укрыться щитами, а через мосты надо прорваться! – упрямо возразил наследник.
– Держись в стороне! – велел Воевода и умчался к армии. Нордан устремился за ним.
Артес разозлился, что его бросили здесь с охраной, и пришпорил коня. Рыжий жеребец встал на дыбы, молотя воздух ногами.
Однако, к ахедам пришла неожиданная и пугающая помощь: со склонов ущелья, как ещё один камнепад, на имперские войска обрушились отряды абаасов. Армия была деморализована. Солдаты оцепенели, со смесью страха и недоверия глядя на тварей с запада, неведомым образом оказавшихся на юге. Синие стяги с золотыми солнцами медленно падали в грязь, одно за другим, и вскоре легионам Армии Марха стало не до штурма крепости…
Неон вышел из Дома Безумия, прошёл мимо своей стражи и позволил слуге подсадить его в седло. Второй старался сохранить равнодушное выражение на лице, однако со стороны он выглядел оглушённым.
Наследник не помнил, как доехал до Индигира, как поднялся к Верхнему городу по серпантину. Не помнил, как вошёл во дворец, как добрался до Покоев Казны, как прошёл мимо своей жёны Уды, забыв поприветствовать, как передал слуге перчатки, уронив мимо протянутых рук, и как заперся в кабинете, не снимая плаща и сапог для верховой езды.
Он сидел на полу у дверей, обхватив руками колени. Очнулся от шелеста портьеры на потайной двери. Карминовая ткань закрыла ему обзор. Горячие, шершавые ладони Юны обхватили его лицо. Старшая сестра обеспокоенно разглядывала брата.
Неон, казалось, растерял своё надменное величие. Он поднял на неё глаза, сосредоточил взгляд и спросил:
– Сирел знает? – горло его пересохло.
– Отец запретил говорить ему об этом.
Юна знала, где он побывал. Встревоженная Уда послала за ней сразу, как только муж вернулся.
– Кто об этом знает?
– Я и Тейн. И отец.
– Он поэтому его ненавидит…
– Но ты не должен, слышишь! – Юна встряхнула Неона за плечи.
Второй Наследник вскочил, вырвался, отшатнулся к стене.
– О стихии! Юна! Как я должен жить с этим знанием? – Неон нервно двигался по комнате, врезаясь в предметы, словно слепой.
– Молча, Неон, – грубо оборвала его Юна, хмурясь. – Он наш брат, и ничто в нём не изменилось.
– Храни меня Ветер! – Неон дошёл до своего стола, нашарил кресло и опустился в него. Руки его тряслись. – Это выходит за пределы того, во что мы верим! За границы того, что мы знаем! Это переворачивает всё! Всё меняет!
Приступ тошноты скрутил его, но Неон сумел сдержаться.
– Ты рос с ним, жил с ним – ты знаешь, что он нормальный. – Начала было Юна, но Неон не слушал.
– Юна! А если он узнал? Если Илим прав на его счёт?
– Успокойся! – прошипела Юна, косясь на дверь. – Напряги свой коварный ум, подумай сам – такое бы не скрылось, а, значит, то, что нам вбивали в головы, не истина.
– Он должен об этом узнать! Я не смогу говорить с ним, не смогу смотреть ему в глаза, пока…
– Бельфегор запретил! Да и представь, что с ним будет, если он узнает? Представь, как это по нему ударит!
– Но он не сможет жить дальше, если не будет знать!
– Он? Или ты?
Неон отвёл взгляд.
