Текст книги "С тобой не соскучишься (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Отец Маркина Сергея привез поросенка в субботу. Порубил сам тушу на куски. Далее за дело взялись женщины. Андриана тут же на кухне качала коляску с девочками, смеялась над неловкими действиями женщин и давала советы. Вера и Майка, где прислушивались, где отмахивались, но с тушей разобрались. Мясо отделили от сала, которого было совсем немного, спрятали в морозилку. Сало засолили. Делали это обе в первый раз, наугад. Засыпали солью с чесноком и перцем куски, поставили в холодильник, упаковав в целлофановые пакеты. С костей срезали как можно больше мяса, из косточек решили варить супы. Пожарили сразу ливер, свежего мяса. Как было вкусно! Стол получился праздничный. Ради такого случая выпили по стопочке коньяка из запасов Андрианы.
– На кой черт мне ваша колбаса, – говорила Андриана, накладывая себе вторую порцию, – когда такая вкуснятина на столе.
На другой день в школе Вера выслушала множество советов, рецептов и записала их. Теперь она знала, как использовать ноги, голову, даже хвост и свиную кожу. Её научили, как сделать рулет из свиной шкурки, из головы, как сварить холодец. Все это делала Майка, пользуясь записями подруги и собственным опытом: она все-таки жила несколько лет в деревне. Надо сказать, блюда получились вкусные, Андриана решительно отказалась от колбасы. "Ваш рулет вкуснее", – заявила она.
И все же денег не хватало. Вера молчком брала из тех денег, что удалось снять Майке перед отъездом из З-жья. Иногда с грустью смотрела на свою банковскую карточку и не решалась воспользоваться её. Безопасность Маруси гораздо важнее.
Неожиданно число людей в их доме увеличилось сразу на четыре человека. Не умела Вера проходить мимо чужого несчастья. Когда-то она вытащила из настоящей клоаки слепую провидицу Лейсе и её родственников, а теперь, когда увидела этих бездомных людей, словно наяву услышала тонкий, детский голосок девушки, её славной Люси: "Помоги им, Вера!"
...Хмурым осенним днем постучали в калитку, робко, несмело.
Майка выглянула за ворота. Там стояли очередные беженцы. В тот год их много было. Согнанные с родного места беспорядками в родной республике, простые люди шли по дорогам России в надежде на лучшую жизнь, побираясь, прося подаяние. В богатые дома стучали редко. Но иногда осмеливались. Андриана не любила нищих. "Работать пусть идут!" – ворчала она, когда сердобольная Майка пыталась им помочь. И в этот раз под воротами стояло трое измученных людей. Старый седой человек с равнодушным отрешенным лицом. Нерусская усталая женщина с грудным ребенком, который слабо плакал, худенькая-худенькая, почти просвечивающая светловолосая девочка лет семи-восьми с удивительными серо-зелеными глазами, в тонкой кофточке. Майка уже хотела закрыть перед ними калитку, как на крыльце появилась Вероника.
– Кто там? – спросила она.
– Очередные нищие, – робко ответила Майка.
– Майка, Майка, зачем ты так называешь людей? Мы все можем оказаться на их месте. Ты им что-нибудь дала?
– Нет. Андриана сердится. Ты знаешь. Я вчера цыганке хотела дать хлеба, она начала ругаться.
– То цыганке, которая требовала денег, а хлеб потом выбросила, – подумала Вероника. – Эти, похоже, нуждаются сильно.
– Да и лишних денег у нас нет, чтобы давать подаяние, – продолжала Майка.
– Нет, – согласилась Вера. – Поесть вынеси им. Если откажутся, тогда гони.
Майка вынесла людям несколько вареных яичек, полбуханки хлеба, кусок соленого сала, несколько огурцов.
Женщина поклонилась, поблагодарила на своем языке. Девочка жадно смотрела на еду. Отойдя в сторонку, беженцы, несмотря на холод, сели под дерево на землю, начали кушать. Вероника видела в окошко: голодные они. Девочка накинулась на еду с жадностью волчонка, моментально проглотила яичко, посмотрела голодными глазами на второе, женщина отдала ей свое, от которого откусила пару раз, девочка, отказываясь, замотала головой, показала на грудного ребенка и стала есть хлеб. Женщина старалась есть, не торопясь, с достоинством. Старик жевал равнодушно, но подобрал все крошки. Женщина поднесла к груди ребенка. Тот плакал и не хотел сосать грудь.
– Молока у неё что ли нет? – подумала Вероника.
Женщина достала копейки, что были у неё, стала считать. Девочка замерла, глядя на женщину. Все также отрешенно и равнодушно сидел седой старик. Слезы потекли по лицу нерусской женщины, она сунула в рот ребенку хлебную корочку. Тот затих, начал сосать хлебушек, потом выплюнул и снова расплакался.
– Надо отнести им молока, – сказал чей-то голос.
Вероника вздрогнула. Рядом была Андриана. Вера не заметила, как та появилась. Она тоже смотрела в окно.
– Кровью сердце обливается, – сказала женщина. – Сил нет смотреть на стариков и детей. Ведь умрет у них ребенок, умрет. И девчонка долго не продержится, худа больно. Тоже умрет. Вон, вся синяя.
– Умрет, – согласилась Вероника.
– Иди, помоги им, – сказала Андриана.
Вероника вышла за ворота, протянула пакет молока. Благодарно заохала женщина. Заговорила гортанным языком.
– Молоко надо же подогреть, – пронеслась мысль у Вероники. – Пакет из холодильника. Простудится ребенок, заболеет, если уже не болен. О чем я думала, когда несла этот пакет?
Мать ребенка, наверно, размышляла о том же. Она спрятала пакет под мышку, согревая его. Вероника стояла рядом задумчивая. Вдруг кто-то тронул её за руку. Седой старик робко показывал на свои босые замерзшие ноги.
– Нет, дедушка, – ответила Вероника. – Нет у нас мужчин в доме. Нет обуви.
Её поняла девочка. Она что-то сказала старику. Женщина перевела усталые глаза на дочь. Надо уходить. Девочка же смотрела внимательно на Веру. У неё были умные глаза, совсем недетские, измученные, как тогда у больной Лейсе. Снова, как несколько лет назад, в сердце женщины плеснулась жалость.
– Идите за мной, – кивнула им Вероника. – Идите. Скажи, чтобы вошли, – сказала она девочке, думая, что женщина и старик не говорят по-русски, хотя у старика были славянские черты лица.
Она сделала приглашающий взмах рукой. Люди стояли. Тогда Вероника потянула за рукав старика: "Пойдемте со мной, дедушка!" Старик медленно пошел, опираясь на сучковатую палку. Вера привела людей во двор.
– Майка, надо ребенка накормить, – сказала она подруге, которая с испугом следила за Вероникой. – Подогрей молока! Нет, лучше свари детскую смесь. У нас ведь есть.
– Они же беженцы, может, и нерусские, – тихо сказала Майка.
– А нас с тобой спасал врач тоже из беженцев, только ему больше повезло, чем этим. Ему дали в России работу и комнатушку для жилья. Он, считай, подобрал нас с тобой на улице, положил в больницу, когда мы бежали, не зная куда? – зло бросила Вероника.
Майка виновато и робко замолчала. Вере стало неудобно: и так в жизни досталось подруге, и она еще орет на неё. Но Майка уже пошла в летнюю кухню, позвала туда женщину с ребенком, который продолжал слабо плакать и упорно выплевывал корочку хлеба. Вероника задумчиво смотрела на старика. Выехала на своей коляске Андриана. Старик посмотрел на сидящую в инвалидном кресле женщину. Пытался что-то сказать, но губы и язык его не слушались, он замолчал. Вероника вопросительно смотрела на худенькую девочку с серо-зелеными умными глазами. Похоже, только она одна говорит по-русски.
– Мы скоро уйдем, – тихо сказала девочка. – Мама только накормит маленького братика теплым молочком, что вы дали. Алик уже второй день ничего, кроме воды и хлебушка не сосет. У него от этого болит животик, а у мамы нет больше молочка.
Вероника улыбнулась и хотела погладить по голове девочку, но тут же отдернула руку.
– А вдруг у неё вши? – подумала она.
Одежда была на девочке старая, но не очень грязная. Похоже, мать изо всех сил старалась следить за чистотой. Андриана вопросительно глянула на Веронику, медленно произнесла:
– Ночью уже заморозки. Как вот их сейчас выгнать на улицу?
Вероника поняла все.
– Андриана, нам сторож давно нужен. Вчера кто-то пытался залезть во двор, пока нас не было. Да и Майке тяжело одной с двумя детьми и с тобой... Она вся исхудала. Двор убирать некому, посмотри, какой беспорядок в саду...
– А на твою зарплату прокормим всех? – спросила Андриана.
– Попробуем, – ответила Вероника. – Только как сказать, что платить мы им не будем.
– Так и скажи.
Вера обратилась к девочке:
– Скажи своему дедушке....
– Дедушка все понимает, он только молчит, – ответила девчушка.
– Дедушка, – повернулась к нему Вероника. – Вы можете остаться у нас. Нам нужен сторож, нужна помощница по дому. Только денег нет, чтобы платить вам. Согласны ли вы за еду и жилье поработать? Скоро холода наступят, вы будете в тепле. Андриана, ведь их можно пока расположить во флигеле?
– Можно, – кивнула хозяйка. – Пусть живут. Может, найдут способ и подработать еще где.
Собирался дождик. Стало еще холоднее. Девочка дрожала в своем тонком платье и кофточке, прижимаясь к деду, посинели ноги старика.
– Пойдемте в дом, – позвала Вера.
– Только заставь их сначала вымыться! – крикнула вслед Андриана. – Одежду сожги, мы их оденем. Найдем что-нибудь. И мужская у меня есть. Там в кладовке есть старые вещи еще от Олега. Что смотришь? – засмеялась Андриана. – Я когда от твоего Переметьева уходила, взяла его костюмы от Армани. Да шучу, шучу. Просто мы бывали здесь с Олегом часто. Старую одежду сюда отвозила, да и просто запас держала. Хотела выкинуть, руки не доходили, потом ноги не стали ходить. А вот детской одежды совсем нет.
– Ладно, купим или перешьем. Майка ведь у нас портниха неплохая.
Измученные люди с напряженным вниманием слушали их разговор.
– Идите сюда, – опять позвала их Вероника.
Майка повела их в здание летней кухни. Сторож обычно жил в полуподвальной комнате в большом доме. Но Вероника не решилась сразу пустить людей в дом, где живут они.
– Летний душ еще действует? – спросила Андриана.
– Действует. Только там холодно. Пусть в бане вымоются. Сейчас включим насос, воды накачаем, нагреем. Где Майка-то? Что она так долго?
Вероника вошла в летнюю кухню и ахнула. Майка кормила грудью чужого ребенка – у неё всегда было много молока.
– Тише, – зашипела подруга. – Мальчик только начал засыпать.
– Я что кашу не сварила? – шепотом спросила Вера.
– У малыша животик болит. Ему мамино молочко нужно. А у меня сама знаешь, молока очень много, сцеживать приходится без конца.
Она передала заснувшего ребенка матери. Та взяла и тихо заплакала.
– Я сейчас тебе, Гуля, одеяло дам и пачку смеси. Будет чем покормить, – говорила Майка и обратилась к девочке. – И тебе поищем что-нибудь потеплее.
– Не надо, Майя, – тихо сказала Вероника. – Сходи лучше в аптеку, купи средство от вшей. Эти люди останутся у нас.
Старик и девочка робко стояли в дверях. Девочка перестала дрожать, в кухне было тепло, но по-прежнему испуганно прижималась к старику. Тот все был таким же отрешенным. Майка, схватив куртку, бросилась бежать. Вера позвала всех за собой в баню, включила воду, наполнила огромный бак, что был смонтирован в плиту.
– Оставайтесь здесь, следите за водой, а я за одеждой, – сказала Вероника. – Когда нагреется, будете мыться.
Она ушла из бани, помогла заехать в дом Андриане:
– Последишь за детьми, – сказала она женщине. – Постучишь, если девочки проснутся. Да, где одежда-то?
Андриана показала на дальнюю кладовку. Вероника набрала ворох одежды, пошла в баню. Там уже что-то говорила вернувшаяся Майка.
– Вы сейчас помоетесь, вода уже горячая, – приказала Вероника и подала педикулезный шампунь и спрей. – Вот с этим. Не обижайтесь! Одежду свою всю выбросите. Сложите в этот пакет, завтра сожжем. Майка, где у нас большой таз. Малыша в нем искупаете! Да, детское мыло... Май, дай новый кусок для детей. И крем детский не забудь.
– Знаю, – крикнула повеселевшая Майка.
Женщина закивала, на все соглашаясь. У старика впервые мелькнула в глазах какая-то осознанная мысль, он молча вышел в предбанник.
– Сами помойтесь. А потом вымоете детей. Или как вам лучше, смотрите сами. Потом придете туда, – Вера указала на летнюю кухню.
Так и сделали. Чистые, но такие же робкие беженцы переступили порог летней кухни. У женщины были восточные черты лица, а старик и девочка походили на русских. Майка усадила всех за стол и накормила борщом.
– Мы совсем не богаты, – говорила она. – Дом этот принадлежит Андриане. Только денег и у неё нет. Но дом продавать не хочет. Вероника пошла работать. Я бы тоже могла, я портниха. Но надо следить за детьми, помогать Андриане. Я не успеваю. Вот вас поэтому и позвали без денег. Нам нужен сторож. Когда у Андрианы были деньги, она хорошо платила. Только кто-то заграбастал её денежки. Я не поняла. Вера все знает, она не говорит. Ведь меня Вера так же, как и вас, подобрала. Она хоть и сердитая, но добрая. Андриана её слушается.
Девочка быстро работала ложкой, не забывая откусывать хлеба, она наелась и стала засыпать; медленно, словно оказывая уважение каждому кусочку пищи, ел старик, стараясь не ронять крошек. Женщина кормила молочной смесью малыша.
– Давай я подержу его бутылочку, – улыбнулась Майя, – сама покушай. Да и налей дочке еще борща. Может, покушает еще. Вечером мяса приготовим.
Беженцев расположили во флигеле, как и планировали. Там, хоть и не топилось, но было еще тепло. В одной комнате, где стоял старый диван, еще вполне прочный, остался старик, в другой Гуля с детьми. Там были две старые кровати. Для мальчика Вера хотела дать двухместную коляску, но Гуля замотала головой: не надо, Алик со ней поспит. Вместо этого она попросила молока на ночь. Вера запоздало спохватилась, что здесь нет плиты, не на чем будет подогреть молоко, да оно и прокиснуть может без холодильника. Андриана приказала дать электрический чайник и микроволновку. Майка же принесла пачку детской смеси и кое-каких продуктов. "А вдруг вы ночью захотите покушать, – простодушно пояснила она. – А этого добра у нас много". Она поставила на стол большую тарелку краснобоких яблок. Гуля улыбнулась и не стала ничего говорить. Она давно были приучены к голоду. Только девочка робко протянула руку к сладкой булочке, но тут же отдернула. "Ты ешь, ешь! – грустно сказала Майя. – Давай я тебе молочка еще налью. Завтра нам хорошего, деревенского привезут. Ешь, малышка!"
Утром рано Вероника поспешила на работу. Вернулась, измученная, после шести уроков. Она через час опять уйдет, проведет два частных урока. Все какие-то деньги. Вера уже была известна как хороший репетитор. Потом надо выйти на грядки, помочь Майке докопать свеклу с морковкой, убрать двор, сад. Как хорошо, что сегодня светит солнце, и нет надоевшего дождя. Надо будет привести в порядок огород. Без овощей они не выживут. Поэтому на следующее лето огород расширят. Вера зашла во двор. Первое, что она увидела, это был чистый сад. Все засохшие ветки были удалены, горел маленький костерок, там, где она приказала выкинуть одежду. Старик ходил по двору с пилой, что-то делал. Не было больше в его глазах безучастия. Он поклонился Вере, не говоря ни слова. Двор тоже был подметен. Вероника поспешила в дом. Там стрекотала машинка. Что-то шила Майка. Наверно, перешивает что-то для малышек. Нет, Майка шила костюм для заказчицы. За детьми смотрела Андриана и девочка, Тейса. В доме была чистота и порядок. Женщина была на кухне, готовила еду. Андриана довольно улыбнулась.
– Перезимуем, Верка. Смотри, как я ловко их всех по делам расставила. Теска с детьми, за мной заодно приглядывает. Гулька варит и моет. Она чистоплотная баба, сама увидишь. А руки какие у неё умелые, мне так ловко помогла пересесть на диван. Спине стало больно, так она помяла, потерла, полегчало мне. Знаешь, она прямо все болезненные точки мои чувствует. Старик на улице двором распоряжается. Он еще ничего, бодренький. Майка деньги зарабатывать будет. Портниха от Бога. Поверь прежней первой моднице. Я уже позвонила одной знакомой, у неё нестандартная фигура, сразу примчалась, вот Майка и выполняет первый заказ. Так что, выживем, Верка!
– Верю, верю, – засмеялась Вероника. – Только Тейсу я забираю из нянек в школу. Девочка будет учиться. Я договорилась. Тейса, ты училась уже?
– Да, – ответила девочка. – Я должна учиться во втором классе.
Но никаких документов об окончании первого класса не было. Вера переговорила с её матерью, чтобы вновь отдать девочку в первый класс. Гуля пошла спросить старика, тот молча кивнул.
– Вот что, Майка, сможешь сшить костюмчик Тейсе к завтрашнему дню?
– Смогу. Я, кстати, видела еще старый плащ Андрианы, она не носит его. Давай куртку смастерю девочке.
– Замечательно, – обрадовалась Вера.
Тейсу отвели в школу через два дня. Одежду всю сделала Майка. А обувь пришлось купить. Андриана, у которой были кое-какие связи, решала вопрос документов. Кроме записи в паспорте Гули, ничего на девочку не было.
Новые жильцы старались не попадаться лишний раз на глаза. Жили во флигеле. Сделав свою работу, уходили и тихо сидели там. Но наступившие холода все изменили. Флигель решили не отапливать. Нужны были дрова. ОГВ там не было. Включать электрообогреватели оказалось дороговато. Поэтому семью сторожа переселили в большой дом. Там была полуподвальная комнатка для сторожа. Старик решительно остался там. Гулю с детьми поселили в небольшой комнате около кухни.
Вот такие дела, заботы окружали Веру. Чем больше, тем лучше.
– Верка, пожалей себя, – говорила Андриана. – Не надорвись. Откажись хоть от частных уроков. Гуля соседям дом убирает. Ей там платят. Андрон сад соседям в порядок привел. Ему тоже дали денежек. Проживем без твоих заработков.
– Выживу, – отрицательно качала головой Вера. – Лишь бы Артур не пронюхал про нас.
О нем даже вспоминать не хотелось. А вот кое о ком другом женщина думала чаще.
Глава 10.
Давным-давно... В той жизни...
Вероника... Как Никита всегда любил эту её.
Перед его глазами появился образ любимой женщины. Вера любила светлые тона, белую одежду. Казалось, там, где она, шире пространство и больше света. И те недолгие счастливые дни, когда они были рядом, в сознании мужчины до сих пор ассоциируются со светом, с солнцем. И в центре Вероника.
Вот она в белой простой футболке и шортах, играет с Никитой в бадминтон, прыгает, нагибается, стараясь отбить удар. Вера хохочет, проигрывает, ей немного досадно, она даже слегка обижается, а Никита, победив, обнимает и целует Веру, и все обиды улетели сразу. Им хорошо, они счастливы.
Или другое воспоминание. На дискотеку девушка надела белое простенькое, на первый взгляд, платье, вокруг шеи нитка жемчуга, такие же жемчужины в ушах и на пальцах – подарок покойной бабушки, это натуральный жемчуг, дорогой. Вера надевает эти украшения в счастливые минуты.
– Не боишься, – спрашивает мужчина, – что зажмут тебя в темном углу и снимут?
– Нисколечко не боюсь, – отвечает Вера, – ты же со мной, – она озорно прищуривается. – Только одному человеку, тебе, разрешено меня зажимать по темным углам.
А вот она бежит навстречу Никите в белом пальто, на ногах высокие белые сапоги на тонком каблуке. Девушка со всей скорости бросается в его объятия, он кружит Веру, целует. Никита счастлив. До сих пор белый цвет для него – это цвет счастья.
Когда Колечкин встретился с Вероникой в армии, она считала его только другом. Советовалась с ним, рассказывала о своих поклонниках. Никита слушал и страшно ревновал в душе. Но почему так нелепо складывались их отношения. Почему так поздно Никита сказал Вере прямо, что давно любит её, почему притворялся, что он ей друг, да и только. Хотя нет, он писал ей о своей любви, но ответа не получил.
Мысли мужчины унеслись в армейскую действительность.
Никиту разжаловали из шоферов. Перевели в другую часть. Там он встретил двух солдат, что пытались изнасиловать Веру в стогу сена. Подонки узнали Никиту. Опасаясь, что он может все рассказать про них и генеральскую дочь, они сильно избили его. Никита попал в госпиталь. От тех дней у него остался шрам на руке. Располосовал один из негодяев ему ножом. Рычагов не успел разобраться с этой историей, он получил новое назначение. В госпитале Никиту навестила Дульцинея. Зная недалекий характер этой женщины, её любовь к лести, он вежливо произнес: "Вы сегодня такая молодо выглядите, Дульцинея Григорьевна. Я вас принял за новую молоденькую медсестру". Мать Веры довольно улыбнулась и милостиво простила простого солдата, положила на тумбочку апельсинов и радостно сообщила, что Вера выходит замуж. Никита расстроился. В тумбочке лежало письмо Вере, в котором молодой человек писал о своей любви. И все же Никита хотел, чтобы девушка знала о его чувствах. Дульцинея согласилась передать это письмо Вере, обещала даже прислать дочь в госпиталь навестить Никиту. Вера не пришла, она уехала. Это бывший шофер генерала узнал от своих товарищей. Отбыл к новому месту службы Богдан Анатольевич Рычагов. Вскоре следом за мужем отправилась и Дульцинея. Письма, которые Никита писал по адресу генерала Рычагова, остались без ответа. Следы Веры потерялись. Никита не пытался её найти. Пусть девушка будет счастлива. Не получилось у них ничего, так не получилось. Сказать, что он не вспоминал Веру, это будет неправдой. Долгие вечера её светлый образ стоял перед его глазами, снилась ночами озорная п-кая девчонка.
Порой Никите кажется, что его любовь вспыхнула в тот день, когда он увидел впервые высокую девочку, с огромным букетом красных роз, одиноко стоявшую первого сентября во дворе новой школы.
Одиннадцатиклассникам в тот день не хватило одного букета для учителей.
– Найдите! – приказала Инна Сергеевна. – Вы в одиннадцатом классе. Неужели за все эти годы ваши учителя не заслужили от вас хотя бы одного цветка?
Все дружно согласились, что заслужили. И Никита со своим другом Сашкой пошел на поиски цветов. Цветов было много в тот день в школе, целое море. Но надо еще уговорить какого-нибудь пятиклашку отдать свой букет. Взгляд парней наткнулся на новенькую незнакомую девочку с длинными пепельными косами, на её роскошный букет. Она одиноко стояла в стороне в ослепительно белой блузке, светлой юбке, в красивых бежевых туфлях на каблучке (уже тогда девушка предпочитала в одежде белые тона), держала целую кучу белых роз.
– Смотри, сколько роз! Целая куча, – первым заметил Никита.
– Это то, что нам надо, – обрадовался Сашка. – Идем?
– Идем, – кивнул друг.
Друзья решительно направились к незнакомке.
– Тебя как зовут? – спросил её Сашка.
– Вероника, – смело ответила девчонка, глядя живым озорным взглядом на старшеклассников.
– Вер, а мы тебе нравимся? – Сашка решил смутить девчонку вопросом.
– Нравитесь, – блеснули густо-серые глаза. – Но рыжий больше, чем ты.
Парни захохотали от неожиданности.
– Вер, а сколько у тебя роз, – невинно поинтересовался Сашка.
– Пятнадцать. А что? – красивые серые глаза незнакомой девчонки в обрамлении длинных подкрашенных ресниц, ничуть не смущаясь, в упор глядели на старшеклассников.
– Верунчик, ну раз я тебе нравлюсь, выручи нас, дай три розочки, – жалобным голосом протянул рослый Никита. – Нам для учителей не хватило.
– Возьмите, – девочка вытащила из букета три розы, не особо слушая, зачем им нужны цветы.
Сашка взял розы, и оба они, довольные, пошли назад к своему классу. Вдруг девочка их окликнула.
– Подождите. Вот еще одна роза.
– Зачем? – не понял Сашка.
– У меня осталось двенадцать. Четное количество
– Да, но тогда у меня будет четыре, – озадачился Сашка.
– А не тебе. Я твоему другу подарю. Персонально!
Вера подбежала и, весело улыбаясь, протянула самую пышную розу Никите. Сашка многозначительно подмигнул другу. Никита взял розу, пообещал хранить её возле сердца всю жизнь.
Но почему так? Вера, как ослепительно яркий белый метеор на небе, мелькнет в его жизни короткой вспышкой и исчезнет. Может, правильно сказала провидица Лейсе: "Веры нет с тобой лишь потому, что она всегда приходила сама к тебе и сама уходила. А ты? Что делал ты? Ты пытался вернуть. И то не всегда, – помолчав, слепая девушка добавила. – Ты должен прийти к ней. Ты должен сам найти свое счастье. Тогда она останется навсегда". Вот и ищет свою любовь Никита. А Вера пропала. От отчаяния он тогда спросил слепую девушку, живущую с братом на богатой даче Вероники, не знает ли Лейсе, где Вера, жива ли она.
– Жива, ждет тебя, – ответила, ничуть не удивившись вопросу, девушка. – Она ведь тебя тоже любит.
– Где ждет? – не отступал Никита.
– Дома, у тебя дома, – ответила Лейсе, лицо её исказила болезненная гримаса, и девушка схватилась за голову. – Мне опять больно, очень больно, – пожаловалась она. – Как мне больно!
– Так Вера любит меня? – переспросил Никита.
Лейсе не ответила, она опустилась на колени и тихо заплакала, обхватив голову тонкими руками: "Мама, моя мамочка. Твоей Люси опять очень больно. Помоги мне!"
Брат слепой девушки, сторож на даче Вероники, погладил по голове слепую сестру, пытаясь успокоить её боль, сердито посмотрел на Никиту:
– Зачем вы её мучаете вопросами? Лейсе плохо себя чувствует. У неё опять начались приступы головной боли, – он начал набирать по телефону какой-то номер. – Потерпи, моя хорошая, моя маленькая Люси, сейчас приедет Ираклий... Он поможет... Или мы к нему поедем сами... Мне надо научиться самому делать уколы.
Никита, подчинившись какому-то инстинкту, обнял слепую девушку, стал тихо гладить её по голове, как маленького ребенка. Та прижалась к нему, затихла. С благодарностью смотрел на него Тимур, брат слепой Лейсе.
– Давайте я вас отвезу к Ираклию, – предложил Никита.
Никита в тот день приехал в дом, который принадлежал Веронике, с одной целью: что-то узнать об его исчезнувшей хозяйке. Колечкину сообщили, что здесь видели двух женщин с грудными детьми. Может, одна из них Вера? Тимур, сторож, сердито ответил, что это были беженцы, он пожалел женщин, пустил переночевать.
– Вероника Богдановна не стала бы меня ругать за это, – добавил он. – Она нас, тоже бездомных и нищих, какими подобрала...
Лейсе же наивно сказала, что Веры здесь нет, она с дочкой была в больнице. Это Колечкин и сам знал. Была Вероника в больнице, дочку рожала, только куда из больницы она делась? Мужчине показалось, что слепая девушка хочет еще что-то добавить, но неразговорчивый брат увел её.
Собираясь на дачу Веры, пытаясь отыскать её следы, Никита Артуру сказал совсем другое про цель своей поездки. Тот мечтал этот дом тоже сделать своим. Это оказалось труднее. На дом, на имя Веры, была оформлена дарственная. Просто так не переоформишь. Артур тогда сгоряча приказал выгнать сторожа с его ненормальной слепой сестрой-провидицей. Пусть дом разворуют, разграбят. Меньше Верке достанется, если объявится. Никита вмешался тайком. Он сообщил все отцу Веры, генералу Рычагову. Тот прилетел в Москву, встретился с Артуром, показал тому внушительную фигу, сказал, что дача его, предупредил: надо будет – полк солдат с ракетными установками выпустит на Артура, а сторожа оставил. "Пусть все остается, как при Вере", – грустно сказал он. Никита спросил Рычагова, знает ли он что о Вере, тот подозрительно посмотрел на заместителя Артура и ничего не ответил. Логично. Ведь Никита остался в фирме Олега Переметьева "Северные зори", когда многие не захотели работать под властной и жестокой рукой Артура и ушли. Но у Никиты другая цель, генерал пока об этом не знал. Рычагов ничего не сказал про дочь. "Наверно, не знает", – решил так Никита. Артур после беседы с Богданом Рычаговым на генеральскую дачу больше не претендовал. И носа своего сюда не совал – Лейсе в очередной раз опять ему скорую смерть предсказала от близкого человека – от матери его ребенка. Тот сильно струсил, но вскоре успокоился: детей у него не было. И заводить их он не собирался. А вот Никита не выдержал, съездил еще раз. Во-первых, проверил, все ли в порядке, надежный ли сторож. Во-вторых, здесь когда-то он пережил самые счастливые часы с Верой, и здесь он её дважды потерял. Мужчина планировал один, без свидетелей поговорить с неразговорчивым сторожем. Может, он что скажет о Вере. Сторож молчал, врал, что не знает ничего. Это было не так. Никита просто чувствовал это. Тогда Колечкин заговорил с Лейсе. Брат пытался запретить, но слепая девушка разулыбалась, услышав слово "Вера". Провидица в душе была ребенком, она врать не умела. Но её слова еще больше запутали Никиту. Понять эту странную слепую девушку было невозможно. Она твердила, что Веру Никита найдет её дома. Невольно мелькала страшная мысль: а что если Артур с Вероникой расправился, с ней и ребенком, и лежат о где-то в доме или около дома тщательно захороненные негодяем останки женщины и ребенка. Успокаивало одно, Лейсе говорила о Вере, как о живой. А потом схватилась за голову, жалобно, как ребенок пожаловалась: "Мне больно". И Никита не решился спрашивать дальше. А Тимур не верил ему. И был прав. В глазах всех Колечкин – первый помощник и лучший друг нового хозяина. Но как иначе Никита может справиться с Артуром и вернуть имущество и деньги, принадлежащие по праву маленькому ребенку покойного Олега? Лишь только играя роль лучшего друга младшего Переметьева. "Я даже точно не знаю, как Вероника назвала девочку! – мелькнула странная мысль. – Никто не видел свидетельства о рождении. Артур утверждает, что было оно. Олег успел оформить свидетельство о рождении и дать имя девчонке – Мария"
Глава 11.
Давным-давно... В другой жизни...
Никита, вернувшись из армии, продал дом на окраине П-ва, оставшийся от родителей, и начал свое первое дело. Успешно начал. Помогла ему жена. Да, жена. Еще в студенческие годы Никита женился на Люське Артюховской. Состоятельная семья Артюховских была родом с Украины, а в России стало не просто получить гражданство. Вот и выручил Никита хороших знакомых своих родителей, оформил брак с Людмилой. Уже давно получила гражданство деловая Людмила, давно имеет свое дело, свою квартиру, а все никак Никита не оформит с ней развод. Может, потому, что никогда Никита не считал себя женатым, ни дня не прожил под одной крышей с женой. Но когда он начинал свой бизнес, Людмила помогла. Прошло пять лет. Появились деньги, первая небольшая квартира. А семьи не было. Менялись женщины, никто близко к сердцу не припал. А вот Веру забыть не мог. Казалось, уже не помнит, но какое-то незначительное событие, и опять снится она, веселая и озорная дочь генерала Рычагова.
В то лето он первый раз за долгие годы устроил себе отпуск. Уехал на дачу с друзьями. Дня два все отсыпались, потом порыбачили и заскучали. Друзья предложили съездить в ночной клуб. Сказано, сделано. Поехали, потанцевали, Мишка и Вадим познакомились с девчатами. Время провели весело. Повезли новых знакомых домой. Девчата оказались из соседней деревни. Парни ушли ночевать к новым подружкам. Никите пары не хватило. Он не расстроился. Через неделю друзья опять собрались на дискотеку. Собрался с ними Никита. Девушки обещали взять с собой подружку. Встретились поздно вечером. Вадим, который затеял это знакомство, кричал Никите в трубку:
