Текст книги "С тобой не соскучишься (СИ)"

Майка и Зина Лепестковы родились в далеком Х-ке. Отца они не помнили. Он рано умер. Мать была красавица, но она и её единственная сестра воспитывались в детском доме, поэтому дедушек и бабушек не было. Обе сестры вышли замуж, разъехались в разные стороны. Майка не помнила сестру матери, хотя та приезжала пару раз, даже имя её забыла. Счастья матери в личной жизни не было, отец рано умер, с его смертью кончилось счастливое время для Майки. Матери до детей никогда не было особого дела, девчонки часто сидели ненакормленными, пока мать устраивала личную жизнь. Старшую Зину забрала сестра умершего отца, Фиса, и воспитала. Майку мать не отдала. Сама не знала почему. Потом приезжала единственная сестра матери, тоже хотела взять Майю, но и ей мать не отдала дочери, разоралась, с сестрой разругалась. Больше сестры матери Майка не видела. Мать прекратила даже переписку. Девчонка росла тихая, забитая. Мать не церемонилась, отпускала затрещины. Мужики у матери постоянно менялись. Майке было семнадцать лет, она оканчивала школу, когда последний сожитель матери пытался её изнасиловать. Девушка сумела вырваться, убежала из дома, несколько месяцев жила у своей старенькой классной руководительницы. О дальнейшей учебе пришлось забыть. Майка устроилась ученицей в ателье по пошиву женской одежды. Именно там девушка научилась хорошо шить. Потом встретила Коптия Дениса, он служил здесь. Срок службы Дениса подходил к концу, он предложил Майке выйти за него замуж и уехать в О-скую область. Майя согласилась. Денис был обычный парень, не очень умный, звезд с неба не хватал, но добрый. Майка не любила его, но была глубоко благодарна ему, что спас от преследований отчима, который начал угрожать и старенькой учительнице, требуя, чтобы девушка вернулась в дом матери.

Майя приехала с Денисом в О-скую область, в деревню Сельцы. Дом у родителей Дениса был огромный и запущенный. Мать её мужа не отличалась чистоплотностью, любила выпить. Майку встретила равнодушно. Женился сын и хорошо, а то вот старший из тюрем не вылезает. А была бы жена, глядишь, и удержала бы его от очередной дурости, не мотал бы старший сынок очередной срок. Майка запряглась в их хозяйство. Она вычистила, выскоблила дом, вылизала двор, годами копившийся навоз в сараях заставила Дениса и свекра вывезти на огороды, которые сама и посадила. В доме Коптиев с приходом Майки жизнь улучшилась. Так и прожила бы Майка, копаясь в огороде, выращивая скотину и продавая овощи, молоко и яйца, попутно немного зарабатывая шитьем: каждый год выпускницы школ бежали к Майке, чтобы сшить платье. Майка просто замечательно шила. Но случилось несчастье. Майка была беременна, когда простудился и тяжело заболел Денис. Простуда обернулась тяжелейшим воспалением легких. Не выздоровел Денис, умер. С этого момента кончилась относительно спокойная жизнь женщины. Все чаще попивала, все суровее смотрела свекровь на робкую невестку, ушел в долгий запой свекор, и в довершение всех бед вернулся из тюрьмы их старший сын Павел. В первые же дни стал обращать внимание на Майку. Даже большой живот женщины не смущал его. Когда хотел, тогда и лез в постель невестки. Майка писала Зине, жаловалась, та позвала её к себе, но Павел не отпустил. Может, и уехала бы потихоньку Майка, но Зина заболела. Успела Майя её навестить в больнице, поговорила с сестрой, поплакала. Зина говорила слабым голосом:

– Вижу, попала ты в хороший переплет, сестричка. Не повезло нам с тобой в жизни. Мать у нас непутевая. Я-то хорошо с тетей Фисой жила, тебя, я знаю, она тоже хотела взять, да и материна сестра просила отдать тебя ей. Мать заупрямилась, не отдала, сказала, что там и так куча детей. С мужем мне не повезло, а твое счастье совсем коротким оказалось. Я не выкарабкаюсь, я это знаю. Мне тетя Фиса свою квартиру оставила. Я напишу завещание, тебе оставлю. Муж мой куда-то сбежал, после того как избил меня сильно. Квартира пустая. Поезжай в П-в. Бросай этих придурков. Пусть сами живут, как могут...

– Что ты, Зин, не надо так говорить, поживешь еще...

– Нет, Май, умру я. Так что жить тебе одной, без поддержки. Если мой муж будет мешать тебе с квартирой, обратись к Андриане Переметьевой, я у неё работаю. Она хоть и богатая, но баба хорошая. Я попрошу её помочь тебе.

– Спасибо, – прошептала Майка.

Зина не успокоилась, пока в этот же день к ней не пришел больничный юрист и не заверил завещание.

– Вот, сестренка, возьми, – сказала Зина. – Здесь завещание и мои документы. Ведь в любом случае приедешь еще ко мне. Если выкарабкаюсь, вместе порадуемся, а если помру, похоронишь. Оплачешь меня, как положено.

Тихо, горько заплакала Майка. Она чувствовала, что теряет единственного родного человека.

Зина не перенесла операции. Павел не пустил Майку даже похоронить сестру. Но она вырвалась, доехала опять до больницы. Ей отдали на руки оставшиеся документы: паспорт сестры, справку о смерти. Когда Майя вышла из больницы, думая, что делать дальше, возле больницы стоял злой Павел. Он силой увез Майку назад в деревню. Все остальные попытки женщины убежать кончались ничем. Майя даже не знала, когда, кто, как и где похоронил сестру.

Положение Майки в доме свекрови стало хуже некуда. Несмотря на все издевательства, побои, которыми награждал её Павел, Майка доходила беременность. Родила девочку, назвала Ярославой. Иногда мечтала, что заберет девочку и как-нибудь убежит из дома, или, может, сделает что-нибудь Павел, посадят его снова. Так прошли три месяца. А потом случилось ужасное. Славочка родилась слабенькая, плакала по ночам, Павел орал, что выкинет ублюдка, вырывал ребенка из рук матери, насиловал Майку. Свекровь недовольно поджимала губы, свекор пил. Как-то вечером напился и Павел. Без конца плакала Славочка.

– Майка, заткни рот своему ублюдку, – кричал Павел.

Майка трясла ребенка на руках. Еле укачала. Вдруг распахнулась дверь, ввалился пьяный Павел.

– Бабу, хочу бабу, – в его рту болталась вонючая сигарета.

Он подошел к застывшей Майке и отшвырнул её от детской кроватки. Дальнейшие минуты были для Майки, как замедленное кино. Майка, как видимо, ударилась головой и потеряла сознание, привел её в себя страшный беспомощный крик маленькой дочки. Майка увидела, как Павел гасит сигарету о голый животик девочки:

– Сейчас посмотрим, на что твоя сучонка годится.

Потерявший человеческий облик Павел стал расстегивать ремень брюк. Пришедшая в себя Майка схватила стул и изо всей силы опустила его на голову Павла. Тот упал без чувств. Майка схватила малышку, завернула в первое попавшееся одеяльце, схватила сумку с документами, что-то накинула на себя и побежала на улицу. Было темно. В окнах соседей не горел свет. Да и не пустят они, все боятся Павла. Недалеко от деревни проходила железная дорога. Майка вскочила в уходящий поезд дальнего следования, встала на колени перед проводницей. Та, словно что поняла, довезла женщину с ребенком до З-жья. С дочкой на руках, без единой копейки, Майка вышла на перрон, прошла в здание вокзала. Она долго сидела на вокзале. Хотелось есть. Последний раз её накормила проводница вагона. Милиционер стал подозрительно коситься на женщину с ребенком. Вдруг Майе показалось, что среди толпы мелькнуло лицо Павла. Майка выбежала на перрон и вскочила в первую отходящую электричку. Вагон был пуст. Лишь зашла и села в середину вагона сидела красивая, хорошо одетая женщина с грудным ребенком в кружевном конверте. Так Майя встретила Веру и считала, что с этого момента её жизнь и жизнь Славочки стала налаживаться.

Глава 24.

Веру навестила в больнице Лейсе. Обе очень обрадовались встрече. Слепая девушка долго держала крошечную Марусю на руках. Ласково что-то приговаривала, смеялась тихо и радостно, улыбался и ребенок. Вера жалела, что Лейсе не видит улыбки младенца. Но та все чувствовала, все знала.

– Я понравилась твоей девочке, – сказала слепая девушка. – Маруся любит меня. Любит свою тетю Люсю.

– Конечно, любит, – согласилась Вера. – Тебя нельзя не любить, моя добрая Люси.

Говорила Лейсе сегодня, как самая обычная девушка. Она давно не слышала голосов, не разговаривала с мамой, ничего не предсказывала, у неё уже несколько месяцев не болела голова. Радовались братья, радовалась Нана, что здоровье их девочки пришло в норму.

– Ты счастливая, Вера, ты стала мамой, – ласково улыбалась светловолосая и голубоглазая сестра Наны. – У тебя есть дочка. А я никогда не видела и не знала мамы, и детей у меня никогда не будет. Я очень любила малышку Лейсе, дочь моего брата Иллариона. Мы с ними еще встретимся, ненадолго, я знаю. Я так мечтала понянчить детей Ираклия, но война разорила наш дом, – она нежно прижала малышку и поцеловала её. – Я благословляю твою девочку. Живи, Маруся, ничего не бойся, у тебя все будет хорошо. Это говорит твоя тетя Люси. Я же тетя для Маруси? Ты же мне стала сестрой, так, Вера?

– Так, – улыбнулась женщина. – Ты еще молодая, моя сестричка Люси. Надо надеяться на счастье. Ты всегда говоришь мне, что я буду очень счастливой...

– Я и сегодня скажу, – подтвердила слепая девушка. – Ты родилась под счастливой звездой. Я еще успею чуть-чуть порадоваться твоему счастью. Вот придет твое солнышко, и все будет хорошо.

– Почему же только чуть-чуть?

– Мой путь на земле подходит к концу. Скоро я найду папу, а потом мама заберет меня к себе. Ты знаешь, я слепая, но, мне кажется, я вижу сны. Вижу маму, бабушку. Бабушка сидит в кресле и тянет ко мне руки. А папа стоит рядом. Мне надо спешить, чтобы встретить их на земле. Ты знаешь, я запуталась. Моя бабушка на небе, но я вижу бабушку на земле. И маму тоже. Они живут в одном доме. Я стала плохо видеть будущее. Я путаюсь в нем, – пожаловалась под конец Лейсе.

– Люси, моя Люси. И папу мы твоего найдем, и у братьев твоих еще будут жены и дети, они все будут счастливы. А ты всегда будешь с ними. Ты будешь нянчить своих племянников, а они будут любить свою необычную тетю.

– Не всегда я буду здесь, с вами, – спокойно и грустно возразила Лейсе. – Я умру молодой. Бабушка мне рассказывала, что меня назвали в честь её сестры Лейсе. Она умела лечить людей и умерла совсем юной. Трудно одному, без помощи нести свой дар. Знаешь, в последнее время, мне все видится огромный мир, вся вселенная, а там близкие мне люди, они такие же, как я, они умеют колдовать, видеть будущее, лечить людей. И они ждут меня. Вера, я скоро умру. Ты найди таких же, как я, приведи, покажи им мою могилу. И пусть они помогут маленькой Лейсе, дочери Иллариона. Все мои знания уйдут к ней. Она не должна умереть рано, как я. Для этого ей нельзя быть одинокой.

Вера слушала свою Люси и плохо понимала, о чем та говорит. Лейсе пояснила:

– Я умею видеть будущее. Я не сумасшедшая. Этот дар пришел от прабабушки Кати. Она была русская, но не обладала никаким даром. Бабушка Диана говорила, что именно в их роду рождались всегда такие необычайные женщины с разными способностями. Без поддержки других, таких же, как они, им долго не прожить. Поэтому умерла моя тетя Лейсе.

Чтобы успокоить Лейсе, Вера пообещала найти потомков давно умершей Екатерины Соколовой.

Женщины говорили долго. Робко заглянула в их бокс Майка со Славочкой на руках. Майка выглядела измученной. Славочка спала от силы по двадцать минут, что днем, что ночью. Сказывались и страдания матери во время беременности, и испуг и боль, что причинил им Павел. Вера, жалея молодую женщину, иногда брала к себе Славочку, давала Майке поспать хоть часок.

Чуткая Лейсе тут же подняла голову, отдала Марусю матери:

– Это Нана пришла? А почему она с ребенком? – незрячие глаза смотрели в пространство, они там видели свое, недоступное другим.

– Нет, это не Нана, это Майя. Моя подруга, – улыбнулась Вера. – У неё есть дочка Славочка.

– Позови её, – приказала слепая девушка Вере.

Лейсе почувствовала чужую боль. Эта боль исходила от беспомощного существа. Боль и страх были в душе маленькой девочки. А так не должно быть. Сейчас Лейсе поможет этим двум несчастным созданиям. Хотя им повезло, они уже встретили Веру. Её светлая звезда вышла из тени, она опять светит другим. И Вера сама, несмотря на заботы, просветленная, радостная. Только она еще не понимает этого. Её счастье совсем близко. Оно ищет её.

– Майя, заходи, познакомься с моей Люси, – позвала Вера. – Она ангел, который по ошибке попал на землю.

Майка вошла, Славочка, как всегда, не спала, хныкала, болел животик, ожог плохо заживал.

– Дай мне твою девочку, – попросила Лейсе. – Я помогу ей. Ты не бойся, я не уроню, я умею держать детей на руках, мне Вера показала.

Вера вспомнила, как Лейсе забрала её боль и подумала:

– Пусть, правда, немного пошепчет над ребенком, может, будет Славочка спокойнее спать. А то Майка вся измоталась.

Майка испуганно смотрела на Веру. Та кивнула. Женщина протянула малышку слепой провидице. Ребенок доверчиво затих на руках девушки. Лейсе заговорила, её голубые глаза по-прежнему смотрели в пространство, по-прежнему видели что-то свое, доступное только ей:

– Как же тебе было больно, моя маленькая, как плохо. Мама тебя защищала, но маме самой было плохо. Ты любишь маму. А как же не любить, если с того момента, как ты пришла на этот свет, ты всем мешала, кроме неё. Только мама любила тебя. У тебя замечательная мама. Мама твоя тоже страдала. Часть её боли ушла к тебе. Это неправильно. Мы заберем боль и вернем тому, кто её вам принес. Тетя Лейсе это сделает. Я умею это. Нельзя обижать беспомощных. Что это такое? – чуткие руки Лейсине замерли на животике девочки. Потом быстро развернули пеленку, пробежали по животу девочки, наткнулись на ожог. – Кто это сделал? Разве так можно? Я никогда не желала никому зла, а сделавшему это желаю. Пусть твоя боль, моя маленькая, уйдет к нему. Пусть он умрет. Живи спокойно, девочка, – она провела руками по животику девочки. – Болит! У маленькой девочки животик болит. Сейчас перестанет. Тетя Люси все сделает.

Майка испугалась, глядя на движения рук слепой девушки, но Вера успокоила её. Руки Лейсе скользили по животу девочки. Нашли опять ожог, замерли, приподнялись, зашевелились, потом по воздуху еще раз обежали все тельце ребенка. Ребенок лежал и улыбался. Что-то шептала Лейсе.

– Вот, возьми, – устало сказала слепая девушка, обращаясь к Майе, – я сделала, все, что могла. Я очень устала. Прости меня, Майя, но тебе помочь уже не смогу, нет сил. Слабая стала Лейсе, недолго ей осталось жить. Поднимайся сама, Майя. Ты хороший человек. Учись быть сильной.

Слепая девушка встала, пошатнулась и чуть не упала. Вера поддержала её. Майка испуганно взяла Славочку, девочка не плакала, она улыбалась светлой младенческой улыбкой. А потом стала засыпать.

– Иди, иди, – ласково улыбнулась Лейсе, – Иди. Твоя дочка будет спать. Долго и спокойно. И ты поспи. С тобой никогда ничего больше плохого не будет. Скоро ты найдешь отца своей дочке, он будет вас охранять и защищать. Иди!

Майка ушла. Лейсе схватилась за голову:

– Болит? – встревоженно спросила Вера.

– Кажется, болит опять. Совсем немного.

– Люси, моя Люси, – укоризненно сказала Вера. – Не знаю, ругать тебя или благодарить. Ты пожалела ребенка, ты не думала опять о себе.

– Знаешь, Вера, нет у меня прежних сил, я никогда не видела людей, но всегда различала их, а теперь начинаю не узнавать. Вот зашла твоя подруга, а я спутала, сначала думала, что Нана пришла, сестренка моя.

Вера уже знала, что слепая провидица умеет и лечить людей, только делает это редко, скрывает свой дар. У Лейсе не так уж много сил. После пребывания среди нищей братии Фаддея, где она, не жалея себя помогала обездоленным и по приказу главаря предсказывала будущее, девушка полностью так и не оправилась. А на лечение сил всегда требуется очень много. Но бывали моменты, когда слепая провидица не считалась ни с чем, никто её не мог остановить. Как сегодня, когда облегчила страдания Майкиной девочки. Братья старались ограждать сестру от больных и несчастных людей. Лейсе, случалось, помогала им, а потом очень плохо себя чувствовала. Ираклий разрешил ей прийти к Вере, потому что ребенок её был здоров. А вот про Славочку он не подумал, не подумала и Вера, когда звала Майку. Хотя, с другой стороны, Лейсе сама почувствовала боль ребенка. И если она решила помочь, спорить с ней было бесполезно. Волю слепой никто не мог сломить.

– Люси моя, как мне дальше жить? – осторожно спросила Вера, отвлекая девушку от каких-то внутренних мыслей.

Вера чувствовала, что состояние Лейсе ухудшилось, и молила Бога, чтобы у неё не начались сильные головные боли. Голова не заболела, но лечение для Лейсе не прошло даром, она начала опять говорить что-то странное.

– Вера, бери свою дочь, бери маму и сестру и уезжай. Сама решишь куда. Ты не ошибешься. Когда найдешь моего папу, позовешь туда свою Люси. Вера, я скоро умру, а я еще должна вылечить маму.

Вера встревоженно смотрела на слепую девушку. Вошел Ираклий. Он сразу все понял:

– Опять лечила?

– Да, – ответила провидица. – Я помогла крошечной девочке. И я опять вижу будущее. Ты скоро встретишь свою невесту, Ираклий, чтобы расстаться с ней. У тебя будет русская жена. Я не увижу её. Ты ей расскажешь обо мне? Не забудь сказать, что я её люблю. Она хорошая у тебя.

– Конечно, конечно, сестричка, – поспешил он согласиться. – Голова у тебя болит?

– Немножко, – ответила Лейсе.

– Пойдем, я тебе дам лекарство.

– Подожди, я еще не попрощалась с Вероникой. Вера, я очень хотела быть крестной матерью Маруси, но я не успею. Пусть Нана станет крестной. Ты верь Нанке, она не предательница, она верная. А Марусе, когда вырастет, обо мне расскажешь. Скажешь своей девочке, что я её очень люблю. Прощай. Поезжай, Вера, к своему счастью. Мы больше не увидимся. Ты уедешь, не захочешь меня видеть.

– Увидимся, Люси, увидимся, – уверенно ответила Вера. – Я всегда хочу тебя видеть.

– Я постараюсь успеть, – как-то странно ответила Лейсе. – Не забудь, ты обещала помочь маленькой Лейсе. Её жизнь должна быть долгой.

Ираклий увел сестру

На другой день, в субботу, Вера и Майя тайком покинули больницу, ничего не сообщив Ираклию и Тимуру. Был выходной день, дежурный врач мимоходом глянул больных и куда-то ушел. Медсестры пили чай и болтали в сестринской. Майка вышла в город, купила себе одежду, большую двухместную коляску для девочек. И женщины с детьми покинули больницу, не сообщив об этом даже Ираклию. Сели в электричку и вскоре оказались в соседнем небольшом городе. Вера по паспорту умершей Майкиной сестры Зины осталась в местной гостинице с двумя детьми. Майка уехала в П-ов. Через неделю следом за ней выехала со Славочкой и Марусей и Вера. Их приютила в своем доме Андриана.

Артуру не удалось найти следов Веры. Но и Никита никак не мог её найти. Хуже всего то, что Вера не знала, что Колечкин её ищет и одновременно он следит за Артуром, чтобы тот не расправился с Верой. А Вера исчезла, как сквозь землю провалилась, выйдя из роддома и спустившись в метро.

Ни Артуру, ни Никите не пришло в голову искать вторую жену Олега Переметьева у первой его жены. Артур помнил, как Андриана наотрез отказывалась встречаться с Вероникой во время болезни, считая её отчасти виноватой в своих несчастьях. Никита тоже что-то слышал об этой истории. В П-ве они Веру не искали.

Глава 25.

Прошел год. Вернулся из горячей точки поседевший генерал Рычагов. А возвращаться было некуда. Где Вера, неизвестно.

Год назад была неприятная истории, связанная с его дражайшей генеральской половиной – Дульцинеей Тамбовской. Моложавая, красивая генеральша связалась с капитаном, моложе её на десять лет. Ушла к нему. Штабному руководству это все не понравилось. У Рычагова были неприятности. Он вынужден был вернуться в Россию. Сразу же был направлен в одну из горячих точек. Дульцинею и капитана тоже выпроводили из-за границы. Рычагов решил разводиться с женой. Не впервые Дульцинея заводила романы с офицерами. Любви к жене Богдан Анатольевич давно никакой не питал, а дочь уже выросла. Ничто их больше не держит вместе. Пусть бывшая жена устраивает свою жизнь по-новому. А он пока будет служить, потом выйдет в отставку, попросится к дочери или поселится рядом со своей неугомонной Вероникой, будет нянчиться с внучкой – ведь Вера уже должна будет родить. Научит генерал внучку всему тому, чему когда-то учил её мать. Тогда эти мысли грели сердце, а теперь от них на душе спокойнее не стало. Несчастлива была дочь в браке. Вера, Вероника, веселая, озорная дочь. Почему он, отец, не поверил тогда, много лет назад, в её любовь к Никите. В результате оба несчастны. Но что еще хуже: никто не знает, где Вера, что с неё и её дочерью.

Что Никита любит его дочь, в этом генерал убедился, встретившись с Колечкиным после исчезновения Веры после родов. Он вспомнил свою дочь накануне свадьбы. Богдан Анатольевич очень хорошо знал Веру: она старалась, улыбалась, но угасла, приняв решение стать женой Олега Переметьева. И опять не вмешался отец, разрешил Веронике совершить эту ошибку. Все они в результате пришли к печальному итогу. Умер Олег, глубоко прячет свои чувства Никита, мудрит что-то, работая с Артуром, но хуже всего неизвестность. Что с Вероникой, где она, не знал никто.

Жить Рычагову пришлось на даче дочери. В генеральской квартире поселилась с новым мужем Дульцинея. Сам Богдан Анатольевич был во временном отпуске и ожидал нового назначения. На душе было погано. И если бы не присутствие на даче Лейсе и её брата, совсем бы плохо было Рычагову. Он полюбил и молчаливого Тимура, и слепую девушку. Как и Вера, он сразу стал звать её Люси или просто Люся, Люсенька. Они часто беседовали. Девушка тоже полюбила Богдана Анатольевича, звала его папа-генерал. Свои слова объяснила просто:

– Вера мне стала сестрой, а вы её папа. Значит, я буду вас звать папой, – и тут же возразила себе. – Но так нельзя. Ведь папа у меня есть. Папа-врач. А вы...

– А я буду папой-генералом, – засмеялся Богдан Анатольевич. – Папа-генерал. Здорово звучит.

И Лейсе согласилась. Генерал как-то спросил в открытую слепую девушку:

– Ты, в самом деле, можешь увидеть будущее? – в его голосе звучало недоверие.

– Увидеть не могу, – ответила Лейсе, – я просто его знаю.

– Извини, Люся, – смутился Богдан Анатольевич. – Я не хотел тебя обидеть, моя девочка.

– Ничего, – засмеялась слепая девушка. – А вы про Веру хотите спросить?

– Да, – ответил Рычагов.

– С ней все в порядке. Она живет вместе с вашей женой.

Рычагов вздрогнул и подумал:

– Неужели Дульцинея прячет Веронику? Этого не может быть. Они всегда не ладили.

Он даже съездил в городскую квартиру, встретился с женой. Конечно же, Веры там не было.

– Жаль, – думал отец, – я соскучился по Вере. А внучку даже не видел. Я даже имени не знаю.

Имя он узнал вечером от Люси, когда спросил, что она может ему рассказать про внучку. И Лейсе рассказала, как держала на руках маленькую Марусю. Молчаливый Тимур нахмурился и кашлянул во время разговора?

– Зря ты, Тимур, – заметил генерал, – я не враг своей дочери. Мне можно все рассказать.

– Не было такого, – хмуро ответил сторож.

– Неправда, – обиделась сестра. – Было. Я благословила Марусеньку, и маленькую дочку Богдана Анатольевича полечила. Помнишь, у меня еще голова потом долго болела.

Брат красноречиво глянул на генерала, всем видом своим показывая, что Лейсе что-то путает. Ему было стыдно перед сестрой, та, конечно, все поймет, почувствует. Но если Вероника Богдановна не хочет, чтобы отец знал, где она, значит, так надо. Вероника Богдановна знает, что делает.

– Знает чего-то Тимур, но молчит. И будет молчать, – подумал Рычагов. – Надо поговорить с Колечкиным. Пусть приедет и сам побеседует с Лейсе. Заодно надо ему сказать: пусть проверит, была ли здесь весной год назад женщина с ребенком. Никита ведь сильно заинтересован в розыске моей дочери. Только вот что его связывает с Переметьевым младшим? Тут много непонятного. С одной стороны, дачу Артуру не дал заграбастать, мне быстро сообщил о намерениях проходимца, а с другой, Колечкин ведет все его дела Переметьевых, вытаскивает Артура из всех передряг, как покойный Олег. Где только этот мерзавец верных себе людей находит? Или, может, Колечкин ведет более тонкую игру? Пока вмешиваться не буду.

Никита Колечкин встретился и Богданом Анатольевичем, и со слепой Лейсе. Девушка, заговорив с Никитой, вся расцвела, называла его солнышком, приказывала искать Веру и дочь, утверждала, что без них Никита жить не сможет. Это Никита и сам знал. Больше так ничего от Лейсе они и не узнали.

А потом Вера сама о себе подала весть отцу.

Как-то в летний день генерал Рычагов встретил друга по военной академии – Сергея Астахова. Тот давно расстался с военной службой, возглавлял следственный отдел в З-жье. Старые друзья разговорились, вспомнили прошлое, своих друзей. Кое-кто из них жил в З-жье. Однокашники решили встретиться на даче Рычагова, поговорить о жизни, вспомнить свою юность. Разыскали еще несколько человек, собралось всего восемь. Богдан предупредил Тимура, что к нему приедут друзья юности, они погудят немного, шашлыков пожарят, расслабятся. Богдан Анатольевич переживал за Лейсе, вдруг девушка испугается, ведь много будет народу. Тимур ответил, что Лейсе не будет выходить из своей комнаты.

– Пусть ходит по саду, зачем девушке сидеть взаперти? – возразил генерал. – Лишь бы Люсенька не испугалась моих бравых вояк. Кстати, где она? Давно мы с ней не говорили по душам.

– Лейсе обиделась, что вы ей не поверили, – ответил Тимур.

– Ну что ты будешь делать, – расстроился генерал. – Пусти её в сад, я извинюсь, да и просто поговорим. Я очень люблю твою сестру, Тимур. Веришь мне?

– Верю, – ответил брат.

Вскоре Лейсе вышла в сад. Она была немного бледна.

– Что с тобой, – участливо спросил Богдан Анатольевич.

– Голова болела сегодня, – ответила слепая девушка. – У меня часто теперь болит голова.

– Значит, о будущем говорить не будем, – твердо произнес генерал.

– Будем, – слабо засмеялась Люси. – Я в первый день, как вы приехали и поцеловали мою руку, уже знала вашу жизнь, вашу судьбу.