Текст книги "С тобой не соскучишься (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
– Андрон, – тихо сказала Андриана. – Мою маму звали Ариадной. Но она всегда говорила, что она сирота, у неё нет родителей. Только где-то далеко сестра.
Оба помолчали. Потом Андриана тихо сказала:
– Этот браслет я отдам Нане. Ты забываешь о старшей дочери, Андрон. А она свою жизнь вам посвятила.
– Отдавай, – согласился Андрон.
– – И еще, – тихо сказала Вероника. – Вы должны разрешить Нане выйти замуж за Маркина.
Андрон долго молчал.
– Нане нужна семья, она успеет еще родить детей. Пожалей её, – продолжала, соглашаясь с Верой, Ара.
– Я думал, что ты будешь просить за Иллариона.
– – И с Илларионом ты неправ. Ты был суров с ним. Сам приказал забрать Гулю и детей, но даже не попрощался с ними. И видеть их отказываешься. А ведь вы вместе с Гулей пережили самые трудные времена.
– Я не знаю, любит ли Гуля Иллариона? Так нельзя. Любила одного, согласилась стать женой другого, – угрюмо ответил старик.
– Можно, – возразила Андриана. – Гуля устала быть одна. Женщине нужно, чтобы её кто-то любил, жалел. Она правильно сделала, что ушла с Илларионом.
Андрон упрямо молчал.
– Главное, твой сын любит и Гулю, и детей. Тейса так к нему и льнет, сразу отцом стала звать, хоть и плохо его помнит, и Алик тоже, – как последний довод устало сказала женщина.
– Это так и должно быть. Вы же знаете, Илларион – отец Тейсы. А Алик, наверно, сын Дины, сестры Стелы.
– Расскажи, Андрон, как ты нашел свою внучку? Я слышала вашу историю от Гули. Но она-то, оказывается, долго не знала, что Тейса – это твоя внучка.
– Не знала. Я не сказал ей. У неё было свое горе. Она хотела умереть. Я не разрешил этого, поэтому забрал с собой, когда решил уйти в Россию. Но сначала я должен был взять с собой свою внучку. Мне приснилась моя дочь Лейсе, она так просила меня сделать. Я не вслепую шел в обстреливаемом городе, я искал и внучку, и сына, надеялся, что он приехал за дочерью. Бог привел меня к маленькой внучке. И, получилось, к внуку, – старик помолчал минуту, громко вздохнув, продолжил: – Когда мы встретили Тейсу, несущую на руках Алика, Гуля занялась детьми. Еще одну ночь мы провели в этом городе. Гуля и дети спали, я их пристроил в одном месте, сам же похоронил Стелу и её сестру Дину, что лежала рядом с моей невесткой. Настоящее имя моей внучки Лейсе. Я дал ей другое имя, чтобы девочка забыла страшные дни, когда на её глазах умерла мать. И потом, Лейсе в нашем роду уже была не одна. Это были несчастные девочки.
– Зачем ты так говоришь?
– Это не я, это моя умершая девочка так говорила. Еще поэтому я свой внучке дал новое имя – Тейса. В тот день, когда мы её встретили, я знал, кто передо мною. Гуля не знала. Это из-за Гули у Тейсы окончательно разбежались родители. Я приказал уехать Иллариону, когда понял, что он полюбил невесту своего старшего брата. Мой сын уехал. Он уехал от жены и дочери, они жили и так плохо, а стало еще хуже. За его дочь отвечал с того момента я. Мать у Тейсы была непутевая. Я не хотел такой невестки, но должна была родиться Тейса, я приказал Иллариону жениться. Он женился, но редко бывал в своем доме. Потом вообще объявил, что уезжает, его позвали в другой город, он занимался ресторанным бизнесом. Жену пока оставил одну. Она не скучала без него. Поэтому я внучку всегда хотел забрать. Вот и забрал.
– Значит, когда нас всех Лейсе собрала за руки, ты уже знал тогда, что между нами может быть кровная связь? – спросила Андриана.
– Знал, но не про всех. Про тебя не знал, – ответил Андрон. – И не знаю до сих пор, почему Лейсе просила остаться с нами Майю. Наверно, потому, что Майя очень похожа на мою умершую жену. На Фаину.
– А можно вас спросить? – тихо вмешалась Вера. – Мне кажется, у вас не случайно совпадают имена. Андрон и Андриана.
– А, – улыбнулась Ара. – Не случайно. Моя мама обещала своей бабушке, русской, Екатерине Соколовой, что назовет своего сына в честь её первого мужа Андрея Тургенева, умершего от тифа в гражданскую войну. А родилась дочка. Я поздний ребенок. Но мама помнила обещание. Вот и назвала Андрианой.
Блеснули неярко глаза старого Андрона:
– Меня моя мама хотела назвать Андреем. Знала, что бабушка очень любила первого своего мужа. Андреем его звали. Но мы жили с родным дедушкой Арденном. Бабушка Катя с большим уважением относилась к своему второму мужу. Поэтому она попросила назвать меня Андроном. Когда моя мать Диана расставалась со своей сестрой, то обе обещали назвать детей одинаково, в честь дедушки Андрея Тургенева.
– Андрон и Андриана, – улыбнулась Вера.
– Я всю жизнь думал, что у меня есть где-то брат Андрей, – тихо сказал Андрон.
– И я так думала, – поддержала Андриана.
За воротами засигналила машина. Старик медленно встал и направился к выходу.
– Ты куда? – окликнула его Ара.
– Там молоко Матвей Маркин привез. Скажу, чтобы Нанку забирал. Пусть увозит её сегодня.
Глава 37.
– Ну, нет, ты не отец, – всплеснула руками женщина. – Нанку пусть забирает! Что, она вещь? Давай по всем правилам свадьбу устроим.
– Нанка не обидится, – ответил Андрон.
Но старого отца Наны ждал сюрприз. Вместе с Матвеем Маркиным приехала его мать, Елизавета Семеновна. Приехала договариваться о свадьбе своего немолодого сына и Наны.
– Я сама поговорю с отцом Наны, – говорила она Майке, которая их пригласила в большой зал. – Нанка ваша – девка уважительная, работящая. Да немолодая. Ну и что. Нам такая и нужна. И наш студент давно твердит, чтобы отец на ней женился. Да и мне не под силу одной двух коров тянуть. Руки уже не те.
– Нанка, на коров не соглашайся, – шепнула Вера, которая входила с Наной и услышала последние слова.
В комнату следом за ними вошли старый Андрон и Андриана.
– Здравствуй, Андрон, – встала и низко поклонилась ему немолодая Елизавета Семеновна. – Уж прости, что без предупреждения нагрянули. Что же ты, Андрон, дочь свою от сына моего прячешь? Да, русские мы, а вы не совсем русские, но ведь христиане, под одним Богом ходим. Ты и сам был женат на русской, вон она каких тебе славных детей нарожала. Любит мой Матюша твою Нану. Очень любит. Ты уже немолод, нам с тобой немного осталось жить на этом свете. Детей одинокими оставим. А так они вдвоем будут. Внуков еще нам успеют принести. Что молчишь?
– – Нана! – голос отца был строг, он повернулся к дочери. – Я нашел тебе мужа.
Все затихли. Отец продолжал:
– Собирайся, ты уходишь к нему. Матвей Ильич, забирай Нану!
Глупо и счастливо заулыбался во весь рот Матвей, робкая улыбка промелькнула на губах Наны.
– Нет, вы не отец, – всплеснула руками обычно робкая Майка. – А как же свадьба?
– Нана заслуживает, чтобы ей сыграли настоящую свадьбу, – решительным тоном заявила Вероника.
Андрон смотрел на непокорную русскую женщину, потом впервые после смерти Лейсе засмеялся слабым старческим смехом:
– А Нанка сразу хочет уйти к Матвею. Правда, Нана?
– Правда, – ответила дочь. – Не шуми, Вер, какая свадьба. Лейсе совсем недавно умерла.
– Ну вас, – махнула рукой Вера. – Лейсе бы только обрадовалась счастью сестры. Она святая у вас была, моя милая девочка, моя Люси. Вот она смотрит сейчас с небес на нас и жалеет, что не будет торжества, не будет праздника.
Маркин Матвей обнял Нанку, сказал:
– А вечер небольшой все-таки устроим. А теперь, Нана, собирайся, поехали, пока тебя отпускают. А то еще передумает Андрон.
– Подождите, – это медленно встала на костылях Ара. – Возьми, Нана. – она протянула дорогой серебряный браслет. – Это твое.
– Это тебе, Нана, благословение нашей мамы, нашей бабушки, всего нашего рода, – скупо улыбнулся отец. – Бери, дочь, ты достойна счастья.
– А теперь слушайте меня, – Андриана строго оглядела всех, потом её взгляд задержался на старом Андроне. – Андрон, ты признаешь во мне твою сестру? Ты согласен, что наши матери были сестрами?
– Да, – медленно кивнул старик. – Ты стала мне сестрой в тот день, когда пустила в свой дом нищих людей.
– Матери твоей и жены нет в живых, – продолжала свою мысль Андриана. – Я старшая женщина из нашего рода. Значит, твоим детям я мать! Нана, ты не вещь, чтобы тебя отдавали, забирали. Свадьба будет! По всем правилам. А не как у Верки, которая до сих пор так и не расписалась с Никитой! Андрон, ты согласен со мной?
– Да, – кивнул головой старик.
– Сватья, – весело крикнула Андриана матери Матвея. – Иди сюда ближе, сватьюшка, обсудим с тобой сами все. Чего эта молодежь с мужиками понимает!
– Правильно говоришь, Ара, – согласилась Елизавета Семеновна. – Мы с тобой сейчас все решим.
– Ара, Елизавета Семеновна, – пыталась вмешаться Нана, – но у нас траур... Какая может быть свадьба?
– Не мешай им, Нана, – строго ответил отец. – Они старшие женщины. Ты их должна слушаться, уважать.
– Верка, – повернулась Андриана к Веронике. – Ты и Майка подготовьте приданное. Я женщина состоятельная. У моей дочери должно быть все.
– А я еще платье сошью Нане к свадьбе, – загорелись глаза Майи. – Она будет самая красивая невеста.
Так устроилось счастье Наны.
На свадьбу сестры собиралась вся семья старого Андрона.
Майка сшила элегантное платье для невесты, положив в основу выкройки восточные мотивы. Нана была само очарование. Улыбка, вновь поселившаяся на её лице, оживила его. Женщина вся лучилась ожиданием счастья. Серьезным и немного испуганным был Матвей. И откровенно обрадовался его сын Сергей. Он уже вовсю звал будущую жену отца мамусей Нанусей. А она ласково улыбалась и готовила вкусные блюда для мальчика. Так Нана стала звать Сережу Маркина.
Никита накануне свадьбы выговаривал Вере:
– Вот даже Матвей с Наной завтра поженятся, а у нас скоро двое детей будет, а все брак не зарегистрируем. Все у тебя есть причины.
– Да я хоть сейчас готова, – обмолвилась Вера.
– Тогда прямо сейчас и едем, – сказал Никита.
– Куда? – не поняла Вера.
– В загс.
– Нет, в загс пока нельзя.
– Почему?
– Никит, а у меня в паспорте стоит штамп, – Вероника виновато опустила голову, – что я замужем за Переметьевым. И свидетельства о смерти Олега у меня нет.
– Вера, с тобой не соскучишься! – только и воскликнул Никита.
Но, видя, что женщина сейчас заплачет, смягчился:
– Ну что ты, Верунька моя. Не плачь только, – он нежно обнял и поцеловал жену. – Сейчас я возьму твой паспорт, сам все улажу. У нас очень хороший юрист в банке, он поможет. Поставим тебе штамп, что твой брак расторгнут, и сразу побежим в загс. Мне еще и Марусю надо удочерять, хватит ей быть Марией Олеговной.
Вера только кивала, соглашаясь со всем.
Не хотела присутствовать на свадьбе Наны и Гуля, боялась встречи со старым Андроном, с Ираклием. Женщина ушла из дома Андрианы спустя несколько дней после похорон. Она сама не знала, как решилась. Наверно, после рассказа Веры о своем дурацком замужестве, о любви, которая всегда была в её сердце к Никите.
– Гуля, – как-то начала нелегкий разговор Вера, – не пропусти свое счастье. Вот была бы жива наша Люси, она бы непременно сказала, что ты должна стать женой Иллариона.
– Она и так говорила мне это, давно, до войны, – грустно улыбнулась женщина. – Но тогда я просто благоговела перед молодым ученым Ираклием Котаковым. Хотя...
– Договаривай, Гуленька, – прищурилась Вероника. – Договаривай.
– Хотя мне было очень приятно, когда в те далекие дни, перед отъездом, Илларион признался мне в любви. И мне он нравился...
– Вот и ладушки, – обрадовалась Вера. – Ты полюбишь Иллариона. Да и Тасю жалко.
Да, плакала Тейса, разрываясь между нашедшимся отцом и приемной матерью. Она любила их двоих. И с маленьким Аликом девочка не хотела расставаться и учила потихоньку Алика называть Иллариона папой. Вероника же, видя все это, сказала:
– Илларион, вы решительный человек, деловой. У вас есть деньги. Снимите квартиру и забирайте сразу Гулю. Не смотрите ни на Андрона, ни на Ираклия. Вы любите Гулю?
– Я люблю её с того момента, как увидел.
– Вы знаете, через что она прошла?
– Я знаю самое главное, что Гуля спасала моего отца, стала матерью моей дочери и чужому мальчику. Она святая. Мне не в чем её упрекнуть. Я знаю, что она рожала.... Я все это знаю... Если бы её ребенок выжил, я бы любил и его. Он такой же жертва, как и Гуля, как Алик...
– Вот и скажите ей это все. Заберите с собой. Пусть Гуля научится вновь уважать себя, пусть распрямится. У неё просто золотые руки.... Андрон говорит, что она была одной из лучших хирургических сестер.... Забирайте Гулю, детей, увозите... А я поговорю с вашим отцом.
– Не надо. Отец тоже приказал мне забрать Гулю.
– В чем тогда дело?
– Гуля отказывается. Говорит, недостойна меня... – Илларион повесил уныло голову. – Она избегает разговоров.
– Я сама поговорю с ней....
И после этого Вера рассказала Гуле про свои сомнения и ошибки.
– Решайся, Гуля. Твое счастье в твоих руках.
Но Гуля долго не могла решиться. Илларион снял квартиру в другом конце города. Туда же, не предупреждая, Вероника как-то привезла Гулю. Одну без детей. Она попросила женщину помочь убраться там.
– У меня уже живот, понимаешь, – втолковывала она. – Никита мой шипит, не разрешает лишних нагрузок, да я и сама понимаю...
– Конечно, конечно, – соглашалась Гуля.
Потом под предлогом, что ей надо в магазин, Вера ушла.
– Знаешь, прямо умираю, но хочу апельсинового сока! – сказала она жалобно женщине.
– Ну, сходи, купи. Ты же беременная! А для беременных это нормально хотеть чего-нибудь.
– А ты побудешь здесь одна?
– Ну, конечно. Ты какая-то сегодня странная, – удивилась Гуля.
Вероника побыстрее ушла. На улице женщину ждал Илларион.
– Иди, Илларион. Дай Бог, чтобы все у вас получилось. Сама Вера села в машину, подождала час. После позвонила на мобильный Гуле.
– Гулечка, ты на меня не сердишься? – виновато спросила она.
– Нет, – ответила женщина. – Я сразу чувствовала, что здесь что-то не так. И меня вместо Нанки и Майки взяла. И квартира откуда-то всплыла...
– Вера, – это трубку взял Илларион. – Вера, привези сюда детей. Я Гулю назад не пущу. А то не вернется.
– Конечно! Сейчас везу! – радостно закричала женщина. – А можно я обрадую Нану и Майю с Андрианой.
– Гуля, Вера спрашивает, можно ли обрадовать домашних? – оживленно спросил мужчина.
– Можно, можно! – это засмеялась Гуля.
Вероника срочно позвонила домой. Те поахали и странно замолчали.
– Что случилось? – спросила она. – Андрон сердится?
– Нет, – ответила Андриана. – Вы только уехали, он пришел и сказал, что Вера увезла Гулю к Иллариону. Все видит и знает старый. А вот твой рыжий неожиданно приехал. Сидит с Богданом, шипит на всех. И где ты такого злыдня нашла? Ничего не желает слушать. Кричит, что не разрешал тебе за руль садиться в твоем положении. Ты, Вер, уж нас прости, но детей собирается везти он с Богданом. Я Майку им подсунула. Стой на месте. Назад с мужем поедешь, а Майка с Богданом.
– Ладно, – засмеялась Вера. – Оправдаюсь. И еще! Андриана, ты умница!
Так Гуля и дети остались с Илларионом к великой радости всех.
Илларион срочно восстанавливал документы женщины. И если Ираклий никак не мог забыть, что его невеста была хоть и не по своей воле с другим мужчиной, то Илларион в первую очередь помнил о своей любви к этой женщине, о том, что она стала матерью Тейсе. К Алику мужчина привязался. Возможности точно узнать, чьего ребенка спасла женщина, не было. Поэтому Илларион пришлось верить словам старого Андрона. Тейсу никто не решался расспрашивать. Это запретила Гуля. Она рассказала, что было, когда умирала Лейсе. И Илларион согласился: не надо тревожить память девочки. Он воспользовался своими старыми связями в своей республике, где начала понемногу налаживаться мирная жизнь, срочно улетел туда, оттуда он привез документы, согласно которым Гоар Матисанова являлась женой Иллариона Котакова, и их брак длился уже десять лет. Привез он и новый паспорт для Гули. В её и его паспортах было записано, что у них двое детей: дочь Таисия, девяти лет, сын Алексей, двух с небольшим лет. Илларион дал новые русские имена своим детям. Так им проще будет жить в России. Гуля согласилась. А девочка обрадовалась.
– Как хорошо, папочка, – защебетала она. – Никто не будет больше спрашивать, я русская или нет. А то имя у меня было не такое, как у всех. А Тася мне нравится. Меня бабушка Андриана так всегда зовет.
Гуля и Илларион заехали вечером перед свадьбой в дом Андрианы. Надо было уточнить кое-какие мелочи. Илларион оплачивал половину расходов на свадьбу. Сестра у него оставалась одна. "У Наны должно быть все самое лучшее", – повторил он слова Андрианы.
Гуля виновато опустила голову, увидев своего свекра. Старый Андрон подошел, обнял её:
– Не ругай себя, невестка! Я уже знаю, что вы поженились с Илларионом. Я помню, ты спасла мою внучку, подарила мне внука. Мы с тобой были в самые тяжелые дни. Ираклий сам виноват, что потерял тебя. Ты только люби нашего Иллариона. Я вам желаю большого счастья. Вот одно жаль, не позвали вы отца десять лет назад на свадьбу. Ну и хорошо, – он засмеялся старческим дребезжащим смехом. – Десять лет назад я бы вам не дал пожениться. Совсем ума не было у старого дурня....
Робко улыбнулась женщина. Но тут налетела Нанка, закружила Гулю:
– Гулечка, – тараторила она. – Ты будешь моей свидетельницей. Майка, как всегда трусит, а Вера отказывается, говорит живот уже большой.
– Конечно, буду, – улыбнулась женщина, видя одобряющий взгляд старого Андрона.
Прожив совсем немного с Илларионом, Гуля научилась улыбаться, стала уверенно смотреть на окружающих. Когда-то в мирной жизни она была хорошей хирургической медсестрой, умелой массажисткой. Илларион очень хотел, чтобы Гуля стала прежней, какой он узнал и полюбил, когда она была еще невестой младшего брата. Он приложил все силы, чтобы к жене вернулось самоуважение. Илларион устроил сына в престижный детский сад, Тейса перешла в гимназию, а жене сказал:
– Иди, работай. Пойми меня правильно, Гуля. Я могу обеспечить тебя и наших детей. Но я не хочу видеть твою виноватую улыбку, как ты прячешь взгляд от людей, от меня. Ты должна научиться себя уважать. Дома ты прячешься в четырех стенах, а ты хороший человек, талантливый, умный. Ты не ценишь себя.
И Гуля осмелилась. Медсестры всегда нужны, даже во времена кризисов и великих депрессий. Начала она с общей терапии. Её ловкие руки сразу приобрели славу: совсем не больно делает уколы, говорили больные, всегда приветливая, улыбается. Гуля в общей терапии задержалась недолго. Как-то раз пришлось заменить одну медсестру во время операции. Отработанные навыки моментально вспомнились, женщина тут же была переведена в хирургию. Гуля стала одной из самых уважаемых медсестер в своей больнице. Илларион гордился женой.
Смотрела Вера на эту женщину и радовалась за неё: как уверенно выглядит Гуля. Молодец Илларион. Вот еще бы Майку научить не бояться жизни.
Свадьба Наны прошла весело.
Вера и Никита побыли там совсем недолго. Вера быстро уставала. Был уже конец марта. Через месяц женщине рожать. Вечером Никита сказал жене:
– На следующей неделе поедешь со мной. Нас ждут в городском загсе. Распишемся, быстро в паспортный стол менять фамилию и документы. А после заявление на удочерение Маруси.
– Конечно, конечно, – соглашалась Вера, думая, как бы не родить раньше времени. А то опять не успеют пожениться.
Вера и Никита давно уже перебрались в свой дом. Старый Андрон пытался ухаживать за двумя садами по-прежнему, но силы были не те. Его заменил перебравшийся в П-в Тимур. Жил он в доме Андрианы, был сторожем и садовником одновременно сразу в двух домах, часто навещал живущую в деревне сестру. В ограде четы Колечкиных бегал огромный пес неизвестной породы Тим. Пришлось его привезти. Собака отказалась признавать новых хозяев. По-прежнему, пес слушался только Веронику, ревностно охранял детей и милостиво терпел остальных обитателей дома.
Глава 3
8 .
Перед родами как-то в дом Колечкиных нагрянули гости: Нана и Матвей. Женщины ушли пошептаться. Матвей счастливо проболтался, что тоже вновь станет отцом. Вера о чем-то долго говорила с Наной и потом была в растерянной задумчивости. Никита встревожился. Вечером, когда Матвей и Нана уже уехали, Никита, уложив спать дочку, сел на диван, обнял Веру:
– Рассказывай.
Жена словно ждала сигнала. Сразу хлынули из глаз слезы.
– Ну, Верушка моя, хватит, хватит, – говорил Никита. – Чем тебя Нанка расстроила?
– Вот, – женщина подала кассету. – Это из прошлой жизни. Я хочу забыть Переметьевых, как страшный сон. Я виновата перед тобой, я была женой другого человека. А жизнь словно специально напоминает.
– Вера, перестань себя накручивать, – разумно ответил муж. – Главное, мы сейчас вместе. Что на кассете?
– На кассете дом Переметьевых, где я жила. Нана сказала, что она вытащила кассету из камеры наблюдения в день смерти Олега. Здесь доказательство того, что Артур убил Олега.
– Ты видела?
– Нет.
– Вот что, сейчас мы вместе посмотрим, а после решим, что с этим делать. А у вас по всему дому стояли камеры наблюдения?
– Были, – криво усмехнувшись, ответила жена. – А как иначе бы Олег не сомневался в моей верности.
Никита поставил кассету в старый видеомагнитофон. Появилось нечеткое изображение Веры.
Женщина с большим животом сидела на мягком диване роскошного переметьевского дома. Глаза её были обращены внутрь себя. Было понятно, что Вера говорит с будущим ребенком. Вошел Артур.
– Что, Верка, улыбаешься? Представляешь длину рогов моего братца?
– Рога больше к твоей физиономии подойдут, – усмехнулась Вера. – Ты же настоящая скотина. В тебе давно нет ничего человеческого.
– Умная какая! Думаешь, я не знаю, что не от Олега у тебя ребенок?
– Вот и думай про себя, – презрительно обронила Вера. – А Олег считает, что это его дочь.
Артур подошел ближе:
– Зря ты так, Верка. У тебя живот сейчас большой. Драться тебе неудобно будет. А я могу сделать так, что ты и не доносишь своего выродка. Вот ты сейчас встанешь, а я толкну тебя посильнее, прямо на живот.
– Пошел вон, братец, – отвернулась Вера. – Если подойдешь ближе чем на пять метров ко мне, эта ваза полетит в твою голову.
Женщина взяла в руки тяжелую вазу со стола. Артур остановился.
– Ты думаешь, умнее всех? Братца моего обдурила, он растаял. Я-то знаю, бесплодный наш Олег. Вот посмотри анализы, что он сдавал, когда был женат на Арке.
– Засунь их себе в одно место, – ответила Вера. – Ты, наверно, забыл, что Ара тоже хотела рожать.
– Ага, от меня, – ухмыльнулся Артур.
Ваза полетела в его голову. Он увернулся, выскочил из комнаты. Вбежал испуганный Олег.
– Вера, что вы опять не поделили с Артуром?
– Все, – Вера устало села на диван. – Надоели вы мне все. Ты, твой братец, твоя умершая мамаша. Пошли вы все к черту, все Переметьевы!
– Что сказал тебе Артур?
– Что я беременна не от тебя, что ты бесплодный. Все, на фиг вас всех. Я ухожу. Я не от тебя беременна. Ты это понял? Поэтому живи со своим братцем. Я буду жить одна.
– Вера, успокойся, я верю тебе.
– Мне все равно!
Вера резко встала с дивана. Боль опоясала её. Женщина охнула. Глухо сказала:
– Вызови скорую.
– Я сам отвезу тебя, – побледнел Олег.
– Скорую, – зло крикнула Вера. – Ты не понял, я бросаю тебя. Я больше не живу в твоем доме. Нанка!
Вбежала Нана.
– Нана, вызови скорую, – устало попросила Вера. – У меня начались схватки.
Олег испугался, бросился сам вызывать скорую. Артура он быстро выпроводил из дома.
Никита обнял жену:
– Как ты там жила?
– Вот так и жила, – ответила Вера. – На Олега гавкала, с Артуром дралась. Чего смеешься. Было такое дело, дала ему в морду! И не раз! И не только в морду!
Дальнейшие события на кассете заставили их замолчать.
За столом сидели братья.
– Артур, братишка, у меня родилась дочка. Вот смотри, – у Олега был глупый вид, он гордо показал свидетельство о рождении Переметьевой Марии Олеговны.
– Ну что ж, – криво усмехнулся Артур, – поздравляю, папаша.
– Надо за это дело выпить, – сказал Олег, который уже был в изрядном подпитии.
– Надо, – поддержал Артур. – Коньяк у нас есть. Попроси Нанку жратвы еще принести.
Олег вышел.
– Недолго проживешь, счастливый папаша, – проговорил Артур.
Он что-то высыпал в фужер Олега. Вернулся Олег. Братья выпили еще раз. Вошла Нана с подносом.
– Может, хватит пить, Олег Сергеевич, – сказала она. – Вероника Богдановна рассердится.
– Мне сегодня можно, – ответил Олег и выпил еще рюмку. – У меня есть наследница.
Нана вышла.
– Вот-вот, – обиженно сказал Артур. – Брат тебе уже не нужен. Правильно говорила мама, променял нас на жену.
– Дурак ты, братец.
– Это ты дурак, – ответил Артур. – Верка-сучка не от тебя родила.
– Брось ерунду городить, – предупредил брат. – Обижусь.
– Ты никогда не мог иметь детей, – продолжал Артур. – Сколько лет жил с Аркой и ничего.
– Врешь, у Андрианы был выкидыш.
– А она от меня была беременна, поэтому и скинула.
– Врешь, – Олег даже протрезвел. – Ты еще скажи, что и Верка от тебя рожает.
– Эта сука еще хуже Арки. Неизвестно от кого рожает. Нет переметьевской крови в её выродке.
– Не смей так называть мою законную наследницу. Правильно Верка про тебя говорила: гаденыш ты, – закричал в ответ и Олег.
Он замахнулся на брата, но схватился за сердце и осел на пол.
– Все, братец, – сказал Артур, – конец тебе, конец твоей Верке, и её дочери.
– Вызови скорую, – хрипел Олег.
– Рано еще, – скалил гнилые зубы Артур. – Вызову через полчаса, чтобы точно помер.
– Ты ничего не получишь, – шептал Олег. – Я все завещал дочери.
– Да, но меня-то ты оставил распорядителем. Ты не грусти, братец, я похороню тебя отдельно от мамы, чтобы Верку-сучку с её выродком рядом с тобой положить. Будете вместе лежать, счастливое семейство.
– Вера умная. Она с тобой справиться....
Олег слабеющими пальцами схватил свидетельство о рождении дочери, но руки уже не держали. Медленно упало свидетельство, упал и Олег. Он из последних сил протянул руки и сжал документ о рождении дочери.... Артур постоял минуту, надменно усмехаясь, изобразил испуг, позвал Нанку, та испугалась, побледнела, заохала. Артур вышел, чтобы вызвать скорую. Нанка трясущимися руками забрала свидетельство о рождении, спрятала. Потом подбежала к камере наблюдения, протянула руку. Изображение оборвалось.
Успокоившаяся немного Вера говорила:
– Я знаю, что было дальше. Нана выкинула кассету за окно, вставила чистую, но нечаянно повредила камеру. Поэтому больше нет записей. Артур не знал об установленных камерах. Нанка в этот же день принесла мне в больницу деньги и документы. А про кассету она забыла в суматохе. Потом вспомнила, отвезла Тимуру, просила спрятать. Только зачем эта кассета нам теперь? Переметьевых больше нет...
– Ты права, – сказал муж.
Он подошел к видеомагнитофону, вытащил кассету и бросил её в топившийся камин. Хоть и поползла по дому вонь, Вера терпела, потом засмеялась.
– Ты чего? – глянул на неё муж.
– Артурчик напоследок подвонял все-таки, – ответила Вера. – Надо еще и дверь открыть.
Как ни странно, но просмотр этой записи помог Вере. Переметьевы ушли из её жизни. Она больше их не вспоминала. Лишь один раз позволила и то для того, чтобы окончательно расставить все точки в непонятных моментах. Вера спросила Андриану:
– Почему ты не родила в свое время ребенка?
– Олег был бесплоден, – ответила Ара.
– Он знал об этом.
– Нет, – ответила Ара. – Не знал. Я не решилась показать ему его анализы. Дело в том, что я в те дни была беременна... от Артура.
– Значит, это правда? – ахнула Вера.
Потом до неё стало доходить.
– Ара, выходит, в тот день, когда я постучала в твой дом, ты знала, что у меня дочь не от Олега.
– Знала, – улыбнулась женщина. – Но я же люблю твою девочку. Ты отпускай её почаще к бабушке. А то твой рыжий феодал считает, что это только его девочка. "Марусенька, моя Марусенька!", – возмущенно передразнила Андриана, точно передав интонации Никиты.
Вера засмеялась.
Глава 3
9 .
Рычагов продолжал проявлять знаки внимания к Майке. То цветочек подарит, то руку поцелует, то в парк ходил с ней и Славочкой. Пришли веселые, счастливые. Майкина дочка полюбила генерала, бежала всегда навстречу ему. Богдан Анатольевич подхватывал ребенка, бросал в воздух, отчаянный счастливый визг девочки оглашал двор. И папой малышка продолжала его называть. Вера часто замечала отца и подругу, беседующих о чем-то.
– Пап, – сказала как-то Вера, – женись на Майке.
– Дочь, – ответил генерал, – я намного её старше. Она интересная молодая женщина, а я генерал в отставке.
– Ну и что, – ответила дочь. – Майка будет генеральшей в отставке.
– Вера, я серьезно.
– Я тоже. У всех генералов молоденькие жены. Только у них дурочки, польстившиеся на богатство, а Майка наша умница и тебя любит.
– Ты думаешь, любит? – переспросил отец.
– Любит, – заверила дочь. – И ты её любишь, Славочка к тебе привязалась, и ты её больше Маруси любишь.
– Зачем ты так говоришь, – ответил отец. – Просто я чаще её вижу.
– Ага, – хмыкнула дочь. – Из дома Ары до работы ближе, чем из моего. Поэтому ты там и поселился.
– Верка, – прикрикнул отец. – Ты с мужиком живешь. У вас с Марусей есть защитник. А если я из дома Андрианы уйду, то женщины останутся одни. Старый Андрон не в счет.
– Вот я и говорю, женись на Майке. Будет и им защитник личный.
Про Тимура, который жил здесь же, Вера решила промолчать, хотя тот чаще стал бывать у Наны, чем здесь. Но то, что генерал, действительно, защитник, вскоре подтвердилось.
Стоял уже май месяц, самое начало. Деревья в тот год припоздали, распустились поздно. Тимур в очередной раз отправился к Нане, она очень просила брата приехать, Матвей пристраивал к дому веранду, нужна была мужская помощь. Вера с утра с Никитой и дочкой поехала к врачу. Женщине подходил срок рожать. Маруся капризничала, не хотела оставаться с Майей и дедом. Никита, который не любил оставлять девочку с другими людьми, даже надежной Майкой и любящим дедом, тут же сказал:
– С нами поедет моя Маруся. Мы сначала маму врачу покажем, потом с Марусей в магазин заедем. Что купим моей малышке?
– Кошаладку, – ответила Маруся, так она говорила слово "шоколадка".
Отец явно баловал девочку. Но, слава Богу, что Маруся была с ними в тот день. Дома без них стали развиваться страшные события.
Майку разыскал брат её умершего мужа – Павел. Он бы, может, и не стал бы этого делать, если бы не получил письмо от мужа покойной Зины, Василия. Тот после длительных загулов и попоек решил оформить наследство умершей жены на себя. Дубликат свидетельства о смерти он раздобыл. Написал заявление на наследство, вот тут и ждал его сюрприз – оказалось, есть завещание покойной жены. И на кого. На Майку, единственную сестру. Квартира грозила уплыть из рук Василия. Про Майку он знал, что она живет в П-ве, видел несколько раз её в около дома Андрианы, от жены когда-то слышал, что плохо жила она в доме мужа.
