Текст книги "С тобой не соскучишься (СИ)"
Автор книги: Ольга Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
– Я пойду к дедушке, – ответила девочка. – Он отвезет меня к папе.
– Иди, – согласилась тетя Дина.
Тейса и не плакала. Нельзя было. Она помнила, что у неё есть папа. Пусть он не жил с мамой вместе, но он часто приезжал, привозил подарки, играл с маленькой дочкой. Он за ней приедет. У её папы серо-зеленые глаза, каких нет ни у кого. Это ему прабабушка Катя подарила такие. Ему и его дочке. Девочка взяла малыша и пошла искать дедушку. Пусть он отвезет её папе. Она шла и шла, очень устала, Алик был тяжелый для её семилетних рук, он плакал, но девочка знала, где-то рядом мама Гуля. И мама Гуля подбежала и забрала Алика. А следом за мамой Гулей показался дедушка. Девочка потеряла сознание.
Тейса потеряла сознание. Нагрузка на детскую психику была огромна. Цепь разорвалась.
Ираклий привел в чувство девочку.
– Я не хочу вспоминать, – начала тихо говорить Тейса, – Я не буду вспоминать, – она заплакала. – Папа, мой папа не пришел за мной. Я хочу к маме, к моей маме, к Гуле! Я не хочу больше вспоминать, и не буду! – крикнула девочка и ушла.
Следом тихо вышла Майка. Её не остановили. Все прятали глаза. Все молчали. Лейсе слабеющим голосом попросила:
– Да, пусть Тейса идет. Она знает, что делает. Дайте одной мне сразу ваши руки. Я ведь завтра уйду. Я не смогу больше вам помочь.
И они все прикоснулись к слепой провидице. Разум Лейсе угасал, она последним усилием послала в мироздание отчаянный крик:
– Илларион, мы ждем тебя!
Распахнулась дверь, там стояли Гуля и Вера, они были испуганы слезами девочки.
– Хватит, – сказала сердито Вера, увидев измученное лицо слепой девушки, – не мучайте больше Лейсе. Даже я чувствую её боль. Гуля, где ты?
Гуля робко шагнула вперед со шприцем в руках. Старый Андрон кивнул головой. Лейсе послушно протянула руку для укола.
– Прощайте, мои родные. Я вас всех любила. Вера, сестра моя названная. Спасибо тебе за все. Не забудь, ты обещала помочь Тейсе.
Какое-то время Лейсе все еще слышала и знала. А потом в её гаснущем сознании появились две красивые женщины. В голосе одной звучали высокие серебряные интонации, другая говорила ясно, тепло, словно лила солнечный свет. Они медленно приближались к слепой провидице.
– Вот мы и нашли тебя, – зазвенел серебром голос первой.
– Теперь ты с нами, – добавила вторая.
А потом раздался мягкий голос третьей женщины:
– Мы забрали твою силу, – сказала она. – Древнее знание не принесло женщинам вашего рода счастье. Его больше не будет у вас.
– А как же маленькая Лейсе? – спросила Лейсе. – Я должна была передать ей свою силу.
– Тейса должна жить, – ответила женщина в белых одеждах. – Пусть она будет обычной счастливой девочкой. Ей пока не под силу нести такой груз.
Она строго посмотрела на двух других женщин. Те согласились.
– Но когда-нибудь способности к девочке вернутся, – проговорил серебряный голос.
– Лишь в том случае, если она не будет одинока, – добавил теплый голос.
– И если она сама этого захочет. А теперь иди к маме, – ласково проговорил третья женщина.
Теплом веяло от её слов. И слепая Лейсе поняла, кто был сейчас с ней. Это Дева Мария. Божья Матерь. Она пришла, чтобы отвести слепую девушку к маме. В тот же миг сознание Лейсе погасло. Слепая провидица, не приходя в сознание, умерла на следующий день. Она лежала тихая, радостная. Сидел возле неё отец, сгорбившийся, весь почерневший, его губы что-то шептали, он что-то обещал умершей дочери. Потеряв всякое самообладание, билась в рыданиях Нана. Никто не мог оторвать её от тела сестры. Лишь Вера смогла ненадолго увести её в другую комнату. В скорбном молчании застыли Тимур и Ираклий. Тут же сидела в своей коляске вытирающая слезы Андриана. Она и Андрон просидели всю ночь, не сомкнув глаз. Организацией похорон занялись Никита и Матвей Маркин. Привезли священника. Семья старого Андрона придерживалась христианского вероисповедания. Гуля и Майка готовили поминальную еду. Тейса не отходила от Гули, злым зверенышем поглядывала на мелькающего иногда Ираклия. Вера осталась с маленькими детьми. Так приказал Никита, помня об её беременности, остальные пока не знали.
Вера не стала снимать браслет с руки покойной девушки.
– Не обижайся, – говорила она Никите, – не могу я забрать его у неё. Я понимаю, что дорогая вещица, но чувствую, что это браслет Люси, он как-то связан с нею.
– Все так, Вера, – согласился в ответ Никита. – Я бы тоже не смог отказать в последней просьбе Лейсе. Только... – мужчина на минуту замедлил речь, – только обещай мне, что мы с тобой не останемся в доме Андрианы. У нас должен быть свой дом. Мы уйдем отсюда сразу после похорон. Я хочу иметь свою семью, не делить тебя с остальными. Я понимаю, это твои друзья, а я...
– Никитушка, – ответила Вера. – А ты мой муж, отныне и навеки. Я каждую минуту помню о тебе. Я тобой хоть на край света. Но все же скажи, где теперь наш дом? Все, что у нас с тобой осталось, это моя дача. Поедем в З-жье?
– Вера, все у нас будет. Раскрутимся! Ты плохо думаешь о своем муже.
– Муже, – повторила Вера. – Никита, только я боюсь оставлять Майку одну. Андриана не вечная.
– Вера, Вера, – грустно улыбнулся Никита. – Придумаем что-нибудь. Я и так понял, что Майку ты не бросишь больше одну. Мы её замуж выдадим. Найдем хорошего мужика, чтобы за неё горой стоял.
– А это идея, – улыбнулась Вероника. – Такого, как ты, как мой папка. Майка заслуживает счастья.
Лейсе хоронили на третий день. Был холодный мрачный день, опасались дождя, вместо него пошел первый снег. Никита не хотел, чтобы Вероника пошла на кладбище.
– Ты же носишь ребенка, – убеждал он. – Не надо тебе туда. Останься дома, с детьми.
– Никитушка, – расстроено ответила Вероника. – Но ведь я больше никогда не увижу моей Люси.
Она заплакала.
– Тогда будешь сидеть со мной в машине. Но лучше бы осталась дома, с малышами.
– Майка останется, – ответила Вера.
Но всегда покладистая подруга робко, но решительно сказала:
– Нет, я буду провожать в последний путь Лейсе. Я должна.
Майка что-то не договаривала. Но она шла с Гулей за гробом, поддерживая рыдающую Нану.
Вера сидела в большой машине Никиты с малышами. Маруся, Славочка и Алик притихли, они чувствовали, что нельзя шуметь, что-то происходит. Потом дети устали, раскапризничались, Андриана приказала им ехать домой. Поэтому Вероника не видела многого.
Все попрощались с девушкой, уже готовились заколачивать крышку гроба, как на большой скорости подъехало такси, из него поспешно вышел высокий молодой, но совершенно седой мужчина. Он бросился к гробу.
– Лейсе, – мужчина заплакал. – Лейсе, моя маленькая сестричка Лейсе. Я не успел... Я так долго искал вас...
Это был Илларион. Мертвая Лейсе соединила семью.
Глава 35.
Рычагов Богдан Анатольевич сдержал обещание, когда-то данное слепой девушке и её брату: попробовать разыскать их отца по военным каналам. Вместо старого Андрона Тимуровича Котакова был найден в Х-ке состоятельный предприниматель Илларион Андронович Котаков. Решили у него выяснить: не родственник ли он, как звали отца, есть ли сестра, братья. Военный следователь, который по просьбе Рычагова занимался этим делом, увидев, как начал волноваться всегда корректный и уравновешенный владелец ресторана после вопроса, была ли у него слепая сестра, тут же по сотовому телефону позвонил Богдану Анатольевичу. Так Илларион нашел свою семью; он, отложив все дела, прилетел в П-в, но в живых Лейсе уже не застал.
Мужчина, не стесняясь, плакал у тела своей сестры, никто не решился его остановить, прервать. Снег сменялся дождем. Гуля тихо что-то шепнула на ухо Тейсе, что очень сильно забеспокоилась, но крепко держалась за руку и не отходила. Девочка робко подошла к плачущему мужчине, потянула за руку. Глаза Иллариона переместились на девочку, что уже устала, замерзла. На отца смотрели серо-зеленые глаза его единственной дочери, что он долго искал и считал погибшей.
– Моя маленькая Лейсе, – прошептал он и присел около девочки. – Моя доченька. Ты жива? А где мама?
Он прижал к себе девочку.
– Папа. Ты мой папа. А наша мама здесь, – дочь показала на Гулю. – Она моя мама.
– Может, я ошибаюсь, – подумал Илларион, глянув на Гулю. – Нет, эта девочка моя маленькая Лейсе. Я узнал её. А это Гуля...
– Прощайся, Илларион, с нашей Лейсе, – тихо сказал отец.
Илларион, не выпуская руки дочери, поцеловал мертвую сестру и отошел от гроба, Тейса повела его к застывшей, напряженной Гуле.
Прошло несколько недель. Вере и Никите пришлось задержаться в доме Андрианы. Никита оформлял все бумаги по бизнесу на Андриану. Деньги покойного отца вернулись к ней. Та хотела, чтобы Колечкин остался управляющим, но он наотрез отказался.
– Нет, – ответил мужчина. – Я не хочу иметь больше дела с деньгами Переметьевых. Я у Олега забрал свое, больше мне ничего не нужно. А нужно мне только это.
Мужчина ласково обнял Веру, которая держала за руку Марусю, и поцеловал по очереди обеих.
– Правильно, Никитушка, – поддержала его Вера. – Твоя жена – твое богатство.
Дела Андрианы согласился вести Илларион. Он решил остаться здесь, с отцом, которому оставалось жить немного. Мужчина видел это. Здесь же была его дочь. Тейса даже слышать не хотела, чтобы расстаться с Гулей и маленьким Аликом. И здесь жила женщина, которую Илларион давно любил. Поэтому он быстро слетал в Х-к, продал свой бизнес и вернулся к любимым и близким людям.
Ираклий вскоре уехал. Он перед отъездом сообщил семье, что возвращается в науку. Его зовут работать в З-жский медицинский институт.
– А где будешь жить? – этот вопрос задала Нана. – У тебя ведь служебное жилье.
– Обещали дать комнату в студенческом общежитии, – ответил Ираклий. – Перебьюсь в ней.
– А что будет с Гулей? – это тоже спросила Нана.
– Не могу я забыть, что она рожала от другого, – глухо ответил мужчина.
– Знаешь, брат, – сердито ответила сестра. – Ты словно по ошибке живешь в наше время, тебе бы в девятнадцатом веке жить. Забыть не можешь, – передразнила она. – А что Гуля спасла нашего отца, Тейсу, Алика, это не в счет.
Ираклий молчал, потом упрямо сказал:
– Алик не наш.
– Да как ты можешь так говорить! – возмутилась сестра. – Чужой! А нас, абсолютно незнакомых, в том числе и тебя, подобрала Вероника. Она тоже чужая нам?
– Поезжай, – прервал Андрон свою дочь. – Занимайся наукой, Ираклий. Но помни, Алик – тоже мой внук.
Старик опять надолго замолчал. Он после смерти Лейсе все чаще был таким, как больше года назад, когда постучался вместе с Гулей в калитку Андрианы. Отрешенным, часто не реагирующим на вопросы и разговоры.
Никита не хотел возвращаться в З-жье, родные п-кие места были больше по душе. Он будет создавать свое новое дело здесь, так планировал мужчина. Денег у него немного еще есть. Для начала Колечкин стал подыскивать для своей семьи съемную квартиру в П-ве, но им пришлось еще немного пожить в доме Ары.
Андриана должна была лечь в больницу. Дом оставался без хозяйки. Майка расплакалась, как она будет одна, без Веры, без Наны, без Гули. Только она, старый Андрон и маленькая Славочка. Нана собралась с Андрианой в клинику, кому-то надо было помогать парализованной женщине. Тимур вернулся на дачу Веры. Гуля и дети вместе с Илларионом тоже покинули дом Андрианы. Майка откровенно боялась. Вера молчала, страдальчески поглядывая то на испуганную Майку, то на сердитого Никиту. Тот, в конце концов, махнул рукой: остаемся пока. Вера благодарно обняла мужа, подруга откровенно обрадовалась:
– Вот и хорошо. И не надо теперь думать, где будет жить твой папа. У нас комнат много.
Да, вскоре должен был прилететь генерал Рычагов. Он все-таки не избежал отставки, хотел быть возле дочери и внучки, надо где-то жить. А у Веры и Никиты пока своего жилья не было. Андриана настаивала, чтобы Рычагов остановился в её доме, она так и заявила в телефонном разговоре.
– Слушай, генерал, на всю жизнь обижусь, если поселишься в гостинице.
Но главная причина, по которой Никита согласился временно остаться в этом доме, была совсем иная. Его планы относительно будущей деятельности кардинально менялись. Вчера позвонила Люська Артюховская и попросила Никиту встретиться с банкиром Сырниковым, который искал для своего П-вского филиала банка управляющего. Муж Людмилы рекомендовал ему Никиту Колечкина. Так что дело Никите нашлось. Только об этом пока никто не знал. Кроме Веры. Сам Сырников планировал перебраться в З-жье, поэтому продавал свой дом, что был по соседству с Андрианой. На работу Никита сразу согласился, дом ему тоже хотелось купить, Вере это понравится: все друзья рядом, и дом свой. Но пока Никита не мог себе позволить выложить такую большую сумму за жилье. Вера, когда услышала, что банкир хочет приобрести квартиру в З-жье и там же за городом дом, сразу вспомнила про свою роскошную дачу.
– А давайте поменяемся, Никит, – загорелись её глаза. – Дачу на дачу. Сырниковым должно понравиться там у нас.
И вместо продажи был рассмотрен вариант обмена. Он устроил всех. Никита и Вера пока не говорили остальным об этом, держали в секрете: а вдруг что сорвется. Но все впоследствии получилось. Дома в З-жье были гораздо дороже, чем в П-ве. Была выстроена сложная цепочка обмена и продаж. Дачу Сырников с доплатой менял на дачу Веры, за большую сумму покупал квартиру Олега Переметьева у Андрианы, а квартиру Сырникова в П-ве приобретали Вера и Никита, недостающую сумму дала в долг Андриана. Она хотела дать эти деньги безвозмездно, помня, как получала большие алименты после развода, благодаря Вере, не забывала она и про завещание Олега, согласно которому наследницей была Маруся. "Это Маруське от бабушки!" – так пояснила Ара. Но Вера, услышав это, откровенно испугалась:
– Не надо мне ничего от Переметьевых. И Марусе не надо! Я хочу забыть это, как страшный сон. Не хочу жить в доме и вспоминать каждый день свою глупость.
Её поддержал Никита:
– Моя дочь – только моя. И жена только моя. Мы с Верой поженимся в ближайшее время. Маруся станет Колечкиной. Своих детей я буду сам обеспечивать.
– А Сырниковым вообще сказать надо: пусть освятят дом после Артурчика, – добавила Вероника.
– Тогда уж лучше дезинфекцию, – засмеялась Андриана.
Оставшись наедине, Никита спросил жену, не жалеет ли она свою дачу.
– Конечно, жалею. Я там была счастлива с тобой. Но, знаешь, Никита, – повторила уже высказанную мысль Вероника. – Я хочу расстаться со всем, что мне напоминает о Переметьевых.
– А Андриана?
– Что Андриана? – не поняла Вера.
– Она тебе о Переметьевых не напоминает?
– Андриана – не Переметьева. Она тоже их жертва. Дай Бог, чтобы её ноги снова начали ходить.
– Вера, – Никита заговорил о другом. – Нам пора пожениться.
– Пора, – согласилась Вера. – Только неудобно перед старым Андроном, перед памятью Лейсе.
– Ну за нашу Люси я спокоен. Ей бы известие о нашей свадьбе доставило бы большую радость. Я не сомневаюсь в этом.
– Но папы нет с нами. Он не был на моей свадьбе с Олегом.
– Почему? – Удивился мужчина.
– Не хотел, чтобы я вышла за Переметьева. Так что папка прилетит, тогда и поженимся. Да и Андриану нужно подождать из больницы. Опять же Нанки нет.
– Вер, – обиженно прервал её мужчина. – Я так никогда не заставлю тебя стать моей официальной женой. Вон Гуля с Илларионом поженились сразу, как ушли отсюда, и спрашивать никого не стали.
– Ага, – язвительно поддакнула Вера. – Нанка по секрету мне сказала, что Андрон приказал Иллариону увезти Гулю с детьми. А тот рад-радешенек.
– Конечно, он давно, оказывается, любил Гулю. И я тебя давно люблю. Давай идем в загс.
– Никитушка, – Вера ласково обняла мужчину. – Я согласна со всеми твоими словами. Но папку и Андриану нам надо дождаться. А теперь давай сходим в наш новый дом и объявим всем, что отныне мы соседи.
Вере и Никите очень понравился их новый дом. Сырников оставил всю мебель, Веру он также попросил все оставить на даче без изменений. Женщина согласилась. Сказала, что только Тимура заберет и Тима. Пес все равно никого не признавал. Сырников насчет пса не возражал, а о стороже жалел. Он по Андрону знал, насколько это надежные люди.
Вера смотрела на дом, который стал её, и признавала, у жены Сырникова – хороший вкус. Вера любила белые и светлые тона. Как видимо, такие же тона предпочитала и прежняя хозяйка. В доме было много цветов, как когда-то у Веры на старой даче. От этого было еще уютнее. Дом сразу полюбился новым хозяевам. Жаль, не было детской комнаты.
– Знаешь, Никитушка, – оживленно говорила Вера. – Я впервые после долгого времени чувствую, что у меня есть настоящий мой дом. Я люблю этот дом.
– А как же твоя дача?
– Она была моей, пока я по глупости не согласилась на её перестройку. Там сразу поселился дух Переметьевых. Нет, там было все хорошо, только меня забывали спросить, что мне нравится.
– Ну а тут, Вер, наоборот будет, я с завтрашнего дня приступаю к работе в банке, домом заниматься тебе.
– Мы пока оставим все как есть, – ответила Вера. – И так в долгах. Даже для Маруси не будем делать комнату.
– Нет! Как моя дочь будет без детской. Даже и не думай. А с деньгами выкрутимся, – засмеялся муж. – У нас ведь с тобой в банке Люськиного мужа есть круглая сумма.
– Это ты про те деньги, что остались у меня после взрыва?
– Да, Горчичников сказал, это твое.
– Кто такой Горчичников?
Никита рассказал. Пожалуй, только теперь Вера стала понимать, какой бесправной пешкой она была в том мире.
Глава 3
6 .
Больные ноги не давали после похорон Андриане покоя. Она терпела изо всех сил. Но боли выматывали. Это заметил Андрон. Он долго ощупывал своими чуткими руками бывшего хирурга ноги женщины, потом позвал сына. Ираклий сказал, что такого быть не может. Парализованные ноги не должны болеть. Но боль – хороший признак, ноги должны приобрести чувствительность, женщина должна начать ходить. А пока пусть Гуля сделает болеутоляющий укол. После этого разговора Андриана увидела во сне Лейсе. Она стояла у изголовья женщины и говорила:
– Бабушка Ара, вставай на свои ножки. Иди, бабушка, ты можешь ходить.
И Андриана встала, ногам было больно, очень больно, и женщина... проснулась. Да, она чувствовала свои больные ноги. Они сегодня болели еще больше. Ара с досадой пыталась пошевелить ногой, отгоняя боль. И нога дернулась. У Ары все замерло внутри. Женщина приняла решение, она отправилась в Москву. Произошло чудо, её ноги стали оживать.
Прилетел из далекого В-ка отец Веры, генерал Рычагов. Он был в растерянности, чем ему дальше заниматься. Кто-то из бывших друзей предложил ему возглавить местное суворовское училище. Там давали и служебное жилье. Рычагов подумал и согласился. Начал работать сразу же и вошел во вкус. Пытался дочь пристроить туда на должность учителя, но Никита выступил резко против. Он вспомнил тот день, когда приехал в дом Андрианы с Ираклием, Наной и Лейсе, как грустно сидела его Маруся в песочнице, забытая всеми.
– Девочка и так росла почти без матери, – расшумелся он. – Ты больше была на работе, чем занималась дочерью.
– Никит, это ты чересчур, – пыталась возразить Вера. – Надо же было кормить семью.
– Я знаю, что говорю, Марусе ты мало уделяла внимания. Ну, ладно, не хватало денег. А сейчас? По какой причине на нянек опять бросишь дочь?
– Никит! – пыталась прервать его Вера.
– Нет, никакой работы. Будешь заниматься дочерью!
– И мужем, – подсказала Вера.
– И мужем, – засмеялся Никита. – Кстати. Назначаем день свадьбы. Отец здесь. Ару выписывают. Дом свой у нас есть.
– Перебираемся туда и устраиваем свадьбу, – согласилась Вера.
– Веруська, я очень прошу тебя: будь на свадьбе в белом платье, – попросил муж. – И фату надень.
– Никит, я же все-таки уже второй раз замужем.
– Могла бы и не напоминать. Но я прошу тебя. Пусть будет настоящая свадьба. Стань прежней, светлой Верой. Такой, какую я тебя всегда знал и любил. Жаль, что нельзя вернуть твою роскошную косу.
– Никит, какая коса? Какое белое платье? Какая фата? У меня уже живот большой.
– Ну и что!
Генерал Рычагов очаровал всех, особенно Майку. Вере даже показалось, что папка ухаживает за подругой, и та с интересом поглядывает на него. Богдан Анатольевич, в самом деле, часто говорил с Майкой, охотно играл с маленькой Славочкой. Майка краснела беспричинно при виде отца подруги. Женщина никому не признавалась, что влюбилась. Да, Богдан Анатольевич был намного старше ее, но выглядел хорошо, с военной выправкой, всегда подтянутый, оживленный. Вера как-то вечером, сидя у камина с дочкой на руках, сказала пришедшей в гости подруге:
– Все, давай признавайся, Майка. Говори откровенно: тебе мой папка нравится?
– Нравится, – еле слышно ответила подруга, прижимая к себе дочь.
В это время в комнату зашел Богдан Анатольевич. Маленькие девочки, что сидели смирно на руках матерей, кинулись к широкоплечему высокому человеку, обе радостно лепетали:
– Папа! Папа!
Да, Славочка и Маруся называли Богдана Васильевича папой.
Когда Вера сбежала из дома Андрианы, жила с отцом, то начинающая произносить первые слова Маруся следом за матерью стала звать деда папой. Вера посмеялась, а переучивать не стала. Ей очень хотелось, чтобы у ребенка был отец. Пусть хоть деда называет папой. Настоящий папа вскоре появился. Маруся стала его звать "Кита", пытаясь следом за матерью повторить слово Никита. Колечкин же, услышав слово "папа", обращенное к деду, рассердился, обиделся даже на Веру, не на Марусю же ему обижаться. Но переучить ребенка было трудно. Девочка упорно называла деда папой. Когда Вера и Никита вернулись в дом Андрианы, Маруся уже научилась обращаться к отцу "папа". Но вот через месяц появился генерал Рычагов, внучка его узнала, побежала к нему изо всех сил, крича на ходу:
– Папа, папа!
За ней следом побежала Славочка, тоже повторяя:
– Папа! Папа!
Рычагов на минуту растерялся, потом ловко подхватил малышек на руки, те обняли его за шею, он целовал девчонок, приговаривал:
– Ой, какие у меня замечательные дочки.
Никиты медленно мрачнел. Вера, тая улыбку, подошла к отцу.
– Нет, Маруся, это не папа, скажи деда. Папа у тебя другой. Папа Никита.
– Папа Кита, – послушно повторила девочка и побежала к отцу, залезла на колени, прижалась хитренькой мордашкой.– Кита. Папа Кита.
Никита заулыбался.
– Вот и молодец, – обрадовалась Вера и добавила с озорной улыбкой: – А Славочка пусть папой нашего дедушку называет, ей можно. Должна же кого-то девочка папой звать.
Майка робко краснела. А потом она влюбилась, и Вероника специально стала учить Славочку звать генерала "папой". Дело еще было в том, что Славочка пыталась как-то следом за Марусей и Никиту назвать папой. Вера промолчала, но в глубине души этого не хотела. Что-то наподобие ревности зашевелилось внутри, хоть и глупо было ревновать маленькую девочку к отцу своей дочери. Вот Вероника и нашла выход – генерал будет папой. А Майка смотрела влюбленными глазами и ничего не говорила.
Приехавший Богдан Анатольевич произвел на неё большое впечатление. Когда-то она маленькой девчонкой мечтала об отце, который заступится перед матерью за неё, он был высокий красивый военный, он не знал, что у него есть дочь. Девушкой мечтала, что в неё влюбится молодой лейтенант, она уедет с ним. Вместо этого уехала с солдатом.
Когда терпела издевательства Павла, просто мечтала, что появится заступник, поможет ей и маленькой Славочке. Теперь все эти образы слились воедино, в образ статного подтянутого генерала Рычагова. Он такой интересный, такой мужественный, вежливый, и так Славочку любит. Вот он играет с девчонками в лошадок. Малышки визжат от восторга, лезут на спину бравого генерала, что стоит на четвереньках, падают, хохочут, и он с ними смеется. И Майке ничего не оставалось, как влюбиться.
Вернулась с Наной из клиники Андриана. Ей сделали операцию. Женщина осторожно, на костылях, но передвигалась сама.
– Это Лейсе совершила чудо, – говорила Андриана, – она оживила мои ноги. У тебя была замечательная дочь, Андрон.
А Нана потускнела, скучала без сестры. Хоть и жили они последние месяцы не вместе, но Нана знала, что есть Лейсе, что она поедет к ней, поговорит. Лейсе была ей как дочка. Нана хлопотала по хозяйству, с грустью думала, что годы идут, что она немолода, одинока. Илларион увез Гулю, а с ней и маленького Алика, которого так полюбила Нана. Вера ушла в свой дом с будущим мужем, она счастлива, Никита сдувает с неё пылинки. Нана как-то случайно увидела, как мужчина целовал заметный уже живот женщины, слушал его, спрашивал, как там поживает его вторая девочка. Нана тихо прикрыла дверь и ушла. Она спряталась в бывшей комнате Гули и расплакалась. Нане хотелось тоже ребеночка, хотелось мужа, семью.
Нашел свое счастье Илларион. Отец в свое время был несправедлив ко второму сыну. Также он сейчас несправедлив к дочери. Но настоящая причина грусти Наны был фермер Маркин Матвей. Ему с первой встречи понравилась бойкая Нана. А для неё это был первый мужчина, который смотрел на неё не как на любовницу, не как на повариху, на готовую ко всем услугам горничную, а как на женщину, которую любит и с которой хотел бы прожить всю жизнь. Матвей был внимателен и нежен с женщиной. Даже завозя молоко, привозил Нане то цветок из своего сада, то яблоко, то угощал шоколадкой, просто пытался обнять женщину, если не было рядом всевидящего старого Андрона. Нана тайком встречалась несколько раз с Матвеем. Вера сразу все заметила, вот и устраивала им свидания. Но старый отец не одобрял такого поведения дочери, хмурился, запретил дочери встречаться с Матвеем. Ослушаться Нана не могла. Вот и помрачнела обычно живая и веселая Нана. Она стала прятаться во время приездов Маркина Матвея. Вероника все это видела, а не решилась говорить со старым Андроном. Хоть и христиане они, но восточные люди, можно невзначай и обидеть. Вероника пошла за советом к Андриане. Женщина постучала и вошла в комнату Ары, вошла и забыла обо всем, зачем шла. Андриана сидела у своей шкатулки с драгоценностями и держала в руках ажурный серебряный браслет, точно такой же, что остался на руке слепой провидицы.
– Ара! Ты, что, сняла браслет с руки покойной Лейсе? – спросила женщина.
– Сплюнь, Верка, – ахнула Ара. – Надо же такое сказать. Это браслет моей матери, Ариадны. Его сделал мой отец. Ты же знаешь, он был ювелиром. Это мне давно следовало спросить, откуда у тебя появился точно такой же браслет? Но что-то все мешало. Сначала все уговаривала Гульку уехать с Илларионом, потом в больницу укатила. А сейчас вспомнила. Вот достала и гляжу.
Вера рассказала. Серебряный браслет Вере надел на руку Никита. Он купил его у Артура. Тот долго искал драгоценности Веры, как-то проверил вещи Наны, нашел среди них старинный серебряный браслет.
– Вот, сучка Нанка, ворует все-таки, когда она успела спереть браслет Арки? И как он к Верке попал? Наверно, братец подарил, зажал от жены, – подумал Артур даже одобрительно, сам он давно честностью и порядочностью не отличался. – А вещичка-то дорогая. И очень! Арки нет, Верки тоже, значит, браслет мой. По наследству, так сказать. А свое я заберу.
Без малейшего угрызения совести негодяй вытащил браслет из сумочки служанки. В тот день ему не хватало на дозу. Он давно все промотал. Никита, в распоряжении которого с недавнего времени были все деньги, на наркотики не давал. Артур орал, угрожал, а Никита лишь ухмылялся. А изголодавшийся организм требовал своего. Браслет старинной работы подвернулся вовремя.
– Откуда взял? – спросил Никита, которому Артур принес продать драгоценную вещичку.
– Веркин остался, – ответил Артур в полной уверенности, что это так. – Но без денег не отдам.
Никита купил браслет. Недорого. У Артура все горело внутри. Требовало дозу.
– Верну браслет Вере, – решил Колечкин.
– Понимаешь, – говорила Вера, – Никита был уверен, что это мой браслет. А откуда его взял Артурчик, я не знаю.
– Баб, небось, приводил, может, какая обронила, – в раздумье проговорила Андриана. – У кого бы узнать? Мне с той женщиной поговорить.
– У Нанки узнай, – ответила Вера. – Она же жила в доме Олега.
Женщины позвали Нану. Та точно знала, чей и откуда браслет.
Это был браслет покойной Фаины, который впоследствии перешел к Лейсе. Мама очень любила этот браслет. Она говорила, что его надела на руку ей бабушка Диана, когда родились близнецы – Тимур и Нана. Лейсе и Нана сохранили браслет в самые тяжелые дни. Лейсе держала его у себя. Но Фаддей нашел и отобрал. Слепая девушка очень расстроилась, а Нанка, когда хозяин напился, быстренько проверила карманы, слава Богу, не успел браслет еще пристроить Фаддей. Нана спрятала дорогую вещь, не сказав ни слова сестре. Ребенок в душе, слепая провидица не умела хранить тайны. Потом Вера увезла сестру, а Нана работала в доме Переметьевых. Она никому не показывала старинной вещички, хранила в укромном уголке своей сумочки. Браслет исчез за день до ареста Артура. Нана не сомневалась, что это дело рук Артура. Женщина переживала, что не сохранила память о матери, но браслета уже не было. А потом он оказался на руке Веры. Лейсе сразу узнала его, девушка видела сердцем. Её похоронили с этим браслетом. Нана даже рада была этому. Браслет вернулся к законному владельцу.
– Это браслет покойной мамы, – сказала Нана. – Почему он у вас? Ведь он остался у Лейсе, – женщина взяла изящную вещицу в руки, присмотрелась. – Нет, это не мамин браслет. У нашего замочек другой был. Он ломался. Я сама тогда в ювелирную мастерскую носила его. Меня просили продать его за большие деньги. Он сделан по старинным мотивам восточных мастеров. Но я не согласилась. Это память о бабушке, о маме.
– Это работа моего отца, ювелира, – медленно заговорила Андриана. – Он сделал всего два таких браслета. Папа когда-то учился у восточных мастеров ювелирному делу. Там он встретил дочь местного врача, Ариадну, мою маму. Отец мамы был не против брака дочери с русским ювелиром, но хотел, чтобы они остались с ним. Папа не соглашался. Сестра моей мамы помогла бежать влюбленным. Мама понимала, что расстается навсегда с родными. Она отдала своей сестре браслет, что подарил ей мой будущий отец. Впоследствии папа сделал точно такой же браслет.
– Я что-то похожее слышала от бабушки, – насторожилась Нана. – Пойду, позову отца, он знает эту историю.
– А он захочет говорить? – засомневалась Андриана. – Он все молчит после похорон.
– Захочет, – уверенно сказала Вера. – Увидит браслет и заговорит.
Андрон долго смотрел на изящную красивую вещь.
– Андрон, – осторожно обратилась Ара с нему. – Откуда в вашей семье такой появился браслет?
– Он был всегда. Я помню с детства его. Моя мать носила его долгие годы. Потом отдала Фаине. Она любила свою русскую невестку, и никогда не препятствовала нашему счастью, – заговорил, наконец, слабым голосом старый Андрон. – Я знал, что у моей матери была сестра Диана, она была самой младшей в семье. Она хотела выйти замуж за русского, но мой дед был против. Он не хотел, чтобы младшая дочь рассталась с ними. Ариадна убежала из дома. Она не сказала никому, даже любимой старшей сестре, куда уезжает, только подарила ей на память браслет, что сделал её русский жених, – Андрон помолчал, вслушиваясь в какие-то свои мысли. – Когда мы уходили из своего разрушенного города, я вспомнил про сестру матери, нашедшую свою судьбу в России. Но ничего не знал, кроме имени. Ведь дед сильно был обижен, запретил произносить её имя. Куда идти, где искать её в России, я не знал. Но почему-то всплывало в памяти название города П-ва. Поэтому мы с Гулей добрались сюда. А постучали в вашу калитку лишь потому, что кто-то Гуле сказал, что здесь хозяйка нерусская. Гуля надеялась, пожалеет, может, одежду даст. А вы пустили в свой дом, – Андрон положил браслет на стол. – Моя мать всегда помнила свою сестру. Поэтому всей душой приняла и полюбила русскую невестку, мою Фаину. И браслет передала ей. Потом он достался нашей несчастной Лейсе. Она утверждала, что с помощью браслета говорит с Фаиной. Моя бедная девочка, она никогда не видела мать.
