Текст книги "Мастер драгоценных артефактов 6 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Мерзко. Ну и зачем мы здесь?

– А затем, – я понизил голос, – что нам нужен камень, который спрятан в груди статуи. Там накопитель, в котором собирается вся эта энергия.

– Откуда ты знаешь? – ведьма изогнула бровь.

– Из своей таверне, разумеется, – усмехнулся я. – Народ там языками мелет – только успевай слушать. Кто-то и про этот город рассказал, и про статую, и про традицию. Максим и девушки хорошо информацию собирают. А мы с тобой прибыли сюда очень вовремя, прямо к нужному дню.

– К какому ещё дню?

– Сейчас увидишь…

Мы пристроились в сторонке, в тени под навесом. Долго ждать не пришлось. Вскоре над площадью загудели трубы, толпа зашевелилась, и в дальнем конце улицы показалась процессия.

Пышная, важная, с флагами и барабанами. Впереди вышагивали герольды, за ними стража, а в центре, на богато украшенном паланкине, несли какого-то расфуфыренного вельможу.

– Вот он, – шепнул я. – Местный советник. Раз в год, по здешней традиции, каждый советник обязан прилюдно прикоснуться к статуе. И если богиня примет его силу – значит, он человек достойный, чистый душой, и может дальше занимать свой пост. А если не примет – позор и отставка. Такой вот способ отбирать честных чиновников.

– Ну-ну, – фыркнула Катарина.

– Да, тот ещё фарс. Статуе плевать, что ты за человек, она у всех энергию берёт. Но толпа-то этого не знает. А рассчитано всё как раз на невежд, которые в магии ничего не понимают. Хотя их и винить-то не за что – откуда простым людям в магии разбираться?

Я оглядел приближающуюся процессию – и решил, что тянуть нечего.

– Идём!

Я схватил Катарину за руку, и мы, лавируя между зеваками, которые все как один пялились на процессию, метнулись к статуе. Пока все отвлеклись – самое время.

Я встал напротив статуи, задрав голову, будто просто благоговейный паломник, любующийся ликом богини. Ничего не делал руками – только смотрел. А сам тем временем сжимал в кармане кристаллы и накладывал на статую невидимое зачарование.

– Вливай энергию в моё заклинание, – тихо велел я Катарине, не отрывая глаз от статуи. – Много, сколько сможешь.

Ведьма, не задавая вопросов, положила ладонь на постамент и начала. Я почувствовал, как внутрь статуи потекла её сила.

Я закончил своё плетение и отступил в сторону, растворившись в толпе. Катарина, напитав зачарование, тоже отошла.

А процессия уже приблизилась. Один из носильщиков паланкина, раб в лохмотьях, вдруг оступился на неровном камне. Паланкин качнулся.

Советник, разодетый в шелка и золото, побагровел от возмущения. Он выхватил плеть и хлестнул несчастного по спине. Раб сжался, но не пикнул – видать, привык.

– Какой приятный человек, – заметил я.

Советник выбрался из паланкина, поправил одеяния, важно оглядел собравшихся. Затем воздел руки и толкнул длинную, напыщенную речь о своей безупречной службе, благословении богини и процветании Тверди. Толпа внимала.

Наконец, закончив, он с торжественным видом приблизился к статуе. Помедлил для пущего эффекта, и возложил ладонь на постамент.

Что-то хрустнуло. Потом ещё раз.

А потом по статуе побежала трещина, перекосив благостный лик богини. Все ахнули, и ещё через секунду статуя с оглушительным треском развалилась. Пыль поднялась столбом.

Советник стоял с вытянутой рукой, белый как мел, глядя на руины у своих ног.

А я, не в силах упустить такой момент, набрал в грудь воздуха и заорал из гущи толпы:

– Богиня его прокляла!!!

Эффект превзошёл все ожидания.

Толпа ахнула. А потом, как по команде, подхватила:

– Отвергнутый!

– Она разрушила себя, лишь бы не принять его силу!

– Долой советника!

Площадь взорвалась. Люди, минуту назад внимавшие речам вельможи, теперь смотрели на него с ужасом и отвращением. Я с довольной улыбкой повернулся к Катарине и сказал:

– Похоже, его карьера здесь только что закончилась. Хотя, судя по тому, как он обращается с рабами, туда ему и дорога. Плохой человек. Богиня, считай, не соврала.

Советник, побледнев, рявкнул что-то своей страже. Те сомкнулись вокруг него, и вся процессия спешно, чуть ли не бегом, ретировалась с площади под злые возгласы толпы.

Часть людей отправилась следом, продолжая вопить проклятие. Остальные ещё повозмущались немного, а потом начали расходиться, возбуждённо переговариваясь.

А я, дождавшись, пока схлынет людская масса, спокойно подошёл к обломкам статуи. Поковырялся в каменном крошеве, отбрасывая куски. И вскоре нашёл то, что искал – крупный, слегка светящийся камень размером с два кулака. Тот самый накопитель.

Я взвесил его в руке и убрал в сумку.

– Ну вот, – сказал я, оборачиваясь к Катарине. – Теперь можем сваливать. И лучше побыстрее. Ставки только что сильно выросли…

Глава 3

В шахте было душно, в воздухе стояла каменная пыль пополам с запахом пота. Мерно стучали кирки, эхо от ударов разбегалось по штрекам и терялось где-то в темноте. Работа кипела со всех сторон.

Забой напоминал разворошённый муравейник. Одни шахтёры вгрызались в породу, откалывая пласт за пластом. Другие устанавливали крепь на новом участке тоннеля. Третьи катали тачки с пустой породой к отвальным желобам, кряхтя и обливаясь потом.

Кто-то таскал воду, кто-то менял истощённые посохи-фонари на стенах. Каждый знал своё место, никто не путался под ногами у других.

Захар отёр лоб рукавом и присел на корточки у стены. Он был из старых шахтёров, работал тут дольше многих, ещё при отце нынешнего графа. Потому его и поставили командовать одним из отрядов. В этом забое он был главным.

– Ставь заряд, – кивнул Захар молодому парню по имени Тишка.

Тот бережно, будто держал в руках новорождённого котёнка, вставил в пробитое отверстие взрывной камень. Отступил, проверил, надёжно ли сидит, и вопросительно взглянул на старшего.

– Все назад! – рявкнул Захар.

Шахтёры бросили работу и организованно отступили за поворот тоннеля. Захар выждал, пока не убедился, что все укрылись, и активировал заряд с помощью браслета, как учил его граф.

Свод дрогнул, по забою прокатилась волна каменной крошки и пыли. Когда пыль немного осела, все вышли обратно.

– Ого, – присвистнул Тишка, разглядывая обнажившуюся стену. – Захар, гляди!

Взрыв снял добрый пласт породы, и теперь в свете кристаллов тускло поблёскивала железная жила. Хорошая находка.

– Знатно, – кивнул Захар. – На неделю нам работы хватит. Ну, чего встали? Давайте, за де…

На запястьях у всех разом ожили артефактные браслеты. Раздался настойчивый писк, как будто тоннель наполнился комарами. Сигнал тревоги.

– Отходим! – скомандовал Захар.

Шахтёры отступили от свежего пролома и сбились в плотную кучу, спина к спине. Проверили стреляющие наручи, поудобнее перехватили кирки.

Затопали сапоги, замелькали фонари – гвардейцы, что несли караул в шахте, вылетели из бокового прохода с оружием наготове.

А из ниши, которую только что вскрыли взрывом, полезли инсектоиды.

Их было штук шесть или семь. Тараканы-падальщики, злобно щёлкающие жвалами.

Гвардейцы встретили их частоколом копий. Один жук забился, насаженный на копьё, второго рубанули мечом, и он завалился на спину, махая лапами в воздухе.

Один падальщик, юркнул под копьё, проскочил сквозь строй гвардейцев и рванул прямо на шахтёров.

Они не растерялись. В инсектоида сразу полетел десяток штырей. несколько прошли мимо, но остальные утыкали башку таракана. Тот взвизгнул, врезался в стену.

– Мочи его! – заорал Тишка и первым опустил кирку.

Острие с хрустом пробило панцирь. Следом налетели остальные, и быстро превратили падальщика в груду хитина.

– Всё, готов, – выдохнул кто-то.

Гвардейцы тем временем добили остальных жуков. В тоннеле снова стало тихо.

– Сейчас мы их отсюда уберём, мужики, – пообещал командир гвардейцев и скомандовал своим: – Багры!

Бойцы принесли специальные багры, ловко зацепили ими туши и поволокли к боковому проходу. Дохлых жуков полагалось оттаскивать в отдельное место – там их потом разберут на хитин.

– Ну, чего замерли? – Захар оглядел своих. – Живы все? Хорош отдыхать, за работу.

И люди вернулись к делу, будто ничего и не произошло.

Добытую руду вместе с пустой породой сгребали к специальным отверстиям в полу. Туда сбрасывали всё без разбора. Когда добыча с грохотом уходила вниз, тут же поднималось облако пыли, но долго она не висела. С другой стороны провала имелось ещё одно отверстие, и через него труба жадно всасывала всю поднявшуюся взвесь. Воздух в забое сразу становился чище.

Хитрая система, что и говорить. Граф протянул под землёй целую сеть труб, а дальше уже магия делала своё дело – вся добыча сама собой утягивалась и в итоге вываливалась в большой бункер снаружи, у шахтёрского городка.

А там, у бункера, кипела своя жизнь.

Люди разгребали добычу, перебирали, растаскивали. К специальной магнитной пластине, расположенной над бункером, прилеплялись магические кристаллы. Их разбирали отдельно, остальное растаскивали тачками по складам.

Но самое интересное происходило не здесь, а чуть в стороне – в небольшом каменном строении с дощатой крышей.

Это был склад оценщиков. Внутри за длинными столами сидели люди и разбирали магические камни. Сортировали, фасовали, раскладывали по типам и размерам.

У каждого оценщика имелись весы, а ещё особые артефакты, которые граф выдал специально для этого дела. Приложишь такую штуку к камню, и он подскажет магический аспект кристалла.

– Помню, раньше-то как было, – протянул один из оценщиков, немолодой мужик по имени Евграфий, вертя в пальцах маленький мутноватый кварц. – Найдёшь за месяц два-три вот таких малюсеньких – уже праздник. А коли жилу металла отыщешь – так вообще пляшешь от радости. Металл-то продать можно, а на вырученное семян купить, или еды, или каких вещей полезных в городе.

– Это точно, – согласился другой оценщик. – А нынче мы уж разборчивые стали. Бедную жилу и разрабатывать никто не хочет. Мужики метку ставят на всякий случай, а сами дальше копают.

– Есть такое. Да и металла у нас всякого теперь навалом – и железа, и меди, и свинца… А кристаллы – это всё-таки интереснее, – кивнул Евграфий.

Скрипнула дверь, и внутрь ввалился запыхавшийся шахтёр. В вытянутых руках он держал деревянную шкатулку, в которой перекатывалась горсть белёсых камней.

– Мужики… Гляньте-ка. Странные какие-то. Рядом с ними слабость такая накатывает, как будто три дня из шахты не вылазил.

Оценщики переглянулись. Евграфий подошёл, глянул на камни. Поднёс ладонь, не касаясь, и тут же отдёрнул.

– Тьфу ты, – поморщился он. – И впрямь силы вытягивают. В контейнер их, живо!

Один из оценщиков метнулся в угол и притащил специальный металлический ящик с магическими знаками на крышке. В такие складывали всё опасное, чтобы магия не расползалась вокруг. Странные камни аккуратно пересыпали внутрь и захлопнули крышку.

– Вот так, пусть полежат. Граф приедет – разберётся.

– Ага, – кивнул шахтёр и поспешил обратно к бункеру.

– Слышь, Евграфий, – подал голос молодой оценщик, что сидел с краю. – Я всё в толк не возьму. У нас сейчас солдат сколько развелось. Гвардейцы, наёмники эти новые, жукоборцы специальные… А ведь они не работают. Только едят да с оружием машутся. Не накладно ли графу столько ртов кормить?

Евграфий отложил весы, внимательно посмотрел на парня.

– Молодой ты ещё! Раньше я и сам так думал. А теперь скажу тебе так: маловато у графа войск. Ещё бы вдвое больше надо!

– Это почему?

– А ты головой подумай. Гляди, сколько тут добра, – Евграфий обвёл рукой заваленные кристаллами столы. – Богатство несметное. Такое охранять надо как следует. Кто ж нас, по-твоему, стережёт? Кто шахту караулит, кто ночью в патрулях не спит? У нас ведь то жуки полезут, то бандиты, то ещё какая мразь. Эти ребята каждый день жизнью за нас рискуют! Кровь свою льют, чтобы мы вот тут в тепле сидели да камушки перебирали.

Он помолчал, потом кивнул на дальний угол, где на отдельной полке поблёскивали целительные камни.

– Видал, сколько у нас целебных камней лежит? Тебе бы такого запаса на сколько хватило?

Парень пожал плечами.

– Ну… на год, наверное. А то и больше.

– Ага, – усмехнулся Евграфий. – А это, парень, норма для одного солдата, который одно сражение прошёл. Всего одно! Мы им камни добываем, а они за нас сражаются. И с каждым боем всё крепче делаются, всё опытнее. Вот и выходит, что всем хорошо. Только камней-то у нас не так и много, как кажется. Работать надо больше.

Он снова взялся за весы, но не удержался и добавил:

– Ты вон погляди, сколько граф чудес наделал благодаря этим самым камушкам. И камневарку, и браслеты эти, амулеты всякие. А про то, что он зиму на наших землях сломал, я уж и не говорю! Всех снегом завалило, люди насмерть мёрзнут, а мы тут под солнышком греемся. Слыхал про такое где-нибудь?

Молодой оценщик смущённо покачал головой, в то время как остальные посмеивались себе под нос, не отвлекаясь от работы.

– То-то и оно, – наставительно произнёс Евграфий. – Граф – человек особенный. Он ведь мог бы всё только для себя одного делать. И камни сам добывать, и жить в своё удовольствие. А он что? И работу нам даёт, и жизнь всем налаживает. Так что давай-ка мы не будем переживать попусту. Не наше это дело. Как Леонид Сергеич говорит? Ничего не бойтесь, просто делайте свою работу. Вот и будем делать.

Парень задумчиво кивнул и снова склонился над камнями. За столами воцарилась деловитая тишина.

Так продолжалось, пока дверь не распахнулась снова – да так, что грохнула о стену.

На пороге стоял ещё один шахтёр, весь белый, будто мукой обсыпанный. Губы у него тряслись, а в руках он держал камень размером с кулак.

– М-мужики… – заикаясь, выдавил он. – Я вот… это… нашёл…

Евграфий, едва глянув на камень, чуть весы со стола не смахнул.

– Твою мать! – воскликнул он.

Осторожно, кончиками пальцев, Евграфий поднёс к камню оценочный артефакт. Глянул на показания – и глаза его полезли на лоб.

– Девятый уровень нестабильности, – прошептал он, и по спине у него побежал холодок. – Да он в любой момент рвануть может.

– И чего делать?

– Выкинуть его надо! – испуганно пролепетал молодой оценщик.

Евграфий медленно вытер вспотевший лоб. Посмотрел на пульсирующий камень, потом на побледневшего шахтёра.

– По-хорошему, выбросить бы. Но нет. Рискнём и оставим.

– Да ты что! – ахнул молодой. – А вдруг жахнет?

– Не жахнет, – отрезал Евграфий. – Ты пойми, дурья башка, граф из такого камня чего только не сделает! Он из обычных-то кристаллов чудеса творит, а уж из такого… Тащите самый крепкий контейнер. Только аккуратно…

* * *

Мы с Катариной сидели в таверне и снова пили кислое вино. Точнее, я спокойно пил, а ведьма постоянно озиралась по сторонам и ёрзала на стуле.

Кажется, у меня дежа вю. Вчера наблюдал точно такую же картину, только в другой таверне.

Город, как мы могли понять, находился в смятении. Даже сюда, в дальний угол забегаловки на окраине, долетали отголоски. То кто-то влетал с улицы, отряхиваясь от снега, и с порога вываливал новости. То за соседним столом принимались бурно обсуждать случившееся.

А обсуждать было что. В городе назревал самый настоящий бунт.

Того советника, под чьей рукой статуя богини рассыпалась в труху, теперь обвиняли во всех грехах. Сам советник, надо думать, сейчас брызгал слюной, доказывая свою невиновность.

Да только кому какое дело до его оправданий? Люди видели своими глазами: богиня не приняла его жертву. А статуя, которая берегла целый район бог знает сколько лет, взяла и развалилась.

– Ну что, доволен? – прошипела Катарина, наклонившись ко мне через стол. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

– А что я такого натворил? – невинно поинтересовался я.

– Из-за тебя весь район теперь считает себя беззащитным! Люди в панике! Таких статуй в городе всего несколько, и они верили, что те их берегут. А ты взял одну из них и раскрошил.

Я отхлебнул вина и поморщился. Кислятина редкостная. Но уж лучше, чем местная вода. Там вообще непонятно какие бациллы плавают.

Да уж, свинью городу я подложил знатную. Но, положа руку на сердце, меня это не сильно-то терзало. Люди сами сами уверовали непонятно во что, а по факту статуя не берегла их ни от чего – только силы вытягивала.

Так что – невелика потеря.

– Ладно, не переживай, – махнул я рукой.

– Что дальше делать будем?

– Вот сейчас каши поедим, и подумаем.

Катарина покосилась на миску с бурой размазнёй, которую нам подали вместо каши, и скривилась.

– Еда мне здесь совершенно не нравится, – заявила она. – Какое-то тут всё… не такое.

– Даже больше могу тебе сказать, – хмыкнул я. – Половина еды в этом городе вообще не отсюда.

– В смысле – не отсюда? – ведьма изогнула бровь. – Как это?

– А вот так. У неё другая энергия. Ты никогда об этом не задумывалась?

– Об энергии еды?

– О том, откуда эта самая еда берётся. Ты видела, чтобы в городах что-нибудь выращивали? – спросил я.

– Ну… в деревнях рядом выращивают, – пведьма ожала плечами.

– Выращивают, – согласился я. – Но не столько, чтобы на целый город хватило. Где-то злаки растят, где-то овощи да фрукты. Где-то скот держат или охотятся. Это всё город скупает его у селян за копейки. Но столько еды, чтоб прокормить тысячи ртов, ни одна деревня в округе не даст. Урожай не тот.

Катарина задумалась, машинально ковыряя ложкой в миске.

– Ходят слухи, что есть такие тайные подземные фермы, прямо в городах, – сказала она. – И там будто бы выращивают еду, а работает совсем немного людей.

Я усмехнулся.

– Ага, мне в Мирнограде тоже такие сказки рассказывали. Мол, где-то в подземельях скот разводят. Только это всё чушь. Магией еду из ничего не вырастишь. Вернее, можно, конечно, но такая пища имела бы совершенно особые свойства. Я бы это сразу почуял.

– Тогда откуда еда? – Катарина отложила ложку и посмотрела на меня в упор своими изумрудными глазами.

– Из порталов, – спокойно ответил я. – Растят её где-то в другом месте, далеко-далеко, а сюда переправляют готовенькую.

Ведьма долго молчала, переваривая услышанное, а потом наклонилась ещё ближе и прошептала:

– Думаешь, это те же люди, которые зиму наслали и за нами наблюдают?

– А кто же ещё, – пожал я плечами.

Катарина откинулась назад, побледнев. Помолчала немного, глядя куда-то сквозь меня, а потом вдруг спросила:

– А этот камень из статуи… он поможет защитить наши земли?

Я громко расхохотался.

Народ в таверне разом обернулся ко мне с недовольными рожами. Мол, чего это тут чужак веселится, особенно когда в городе бунт назревает.

Я поднял руку и во всеуслышание объявил:

– Всем пива за мой счёт!

Таверна тут же одобрительно загудела, кто-то даже крикнул что-то хвалебное. Я подозвал разносчицу, сунул ей пару монеток, и она упорхнула выполнять заказ.

Отдавая девушке деньги, я уже не в первый раз подумал о том, что пора начать чеканить свою монету. Небольшой запасец серебра и золота у меня имеется, но приходить куда-то с маленьким слитком серебра – это же сразу куча вопросов. Хотя деньги в наших краях ходят не слишком широко – бартер частенько выходил куда сподручнее.

Ладно, это потом.

– Да, – ответил я Катарине. – Благодаря этому камню мы много чего сможем сделать. И людям поможем, и земли защитим. Но есть загвоздка. Для начала мне придётся подвергнуть всех нас невероятной опасности.

– Это обязательно? – ведьма вытаращила глаза.

– Нет, – честно сказал я. – Не обязательно. Просто я в этих делах не слишком опытен. Знаний маловато, чтобы сделать всё как надо.

Катарина недоверчиво посмотрела на меня, и в глазах её было полно вопросов, но я не стал вдаваться в подробности.

А подробности были такие: сделать по-нормальному, конечно, можно. Только я ни разу не заклинатель. Всё, что связано с камнями – тут я как рыба в воде. А вот то, что мне предстояло, требовало совсем других навыков.

Нужен создать мощный, хорошо управляемый выброс энергии. Такое обычно делают маги, которые умеют ворочать огромными потоками силы, а это совсем не моя стихия.

Поэтому я сделаю так, как умею. По факту, я всегда так и работал.

Рискованно, спору нет. Но когда под рукой своя лаборатория, крутое оборудование и гора артефактов – риск сводится почти к нулю. Любой лишний выброс можно не выпускать в мир, а аккуратно направить в кристаллы, пусть себе копится.

Вот только здесь ничего этого у меня не было. Ни лаборатории, ни нужных кристаллов. Отсюда и опасность.

– Ладно, – подытожил я. – Сегодня ещё здесь переночуем. А завтра попробуем выбраться из этого гостеприимного города.

Я поднялся из-за стола и направился к хозяину таверны, который как раз выкатывал бочонок пива для осчастливленных мною посетителей.

– Нам одну комнату, – сказал я.

Хозяин, не отрываясь от бочонка, спросил:

– С одной кроватью или с двумя?

Я мысленно вздохнул с облегчением. Вот и славно, что тут есть комнаты с раздельными кроватями. Теперь Катарине не придётся снова смущаться и делать вид, что она не прижималась ко мне во сне.

– С одной, – вдруг раздался её голос за моей спиной.

Я обернулся. Катарина стояла с розовыми щеками.

Я вопросительно приподнял бровь.

Она посмотрела на меня и одними губами шепнула:

– Безопасность.

Я пожал плечами. А что, логично. Разделяться и правда не стоит, даже в комнате. Или ей просто понравилось меня обнимать?

– С одной, – подтвердил я хозяину.

* * *

Я проснулся ещё до рассвета, потому что дрыхнуть было некогда.

За окном стояла глухая предутренняя чернота. Катарина уже тоже не спала – сидела на краю кровати, напряжённая, как натянутая струна.

– Если нас поймают, – проговорила она, – убьют не сразу. Это будет долго и очень мучительно.

– Не парься, – зевнул я. – Всё будет хорошо.

Я поднялся, поплескал в лицо ледяной водой из кувшина и достал из сумки нужный камень. Подошёл к дальней стене, которая выходила на задворки, и принялся елозить по ней кристаллом.

Камень тихо шипел, и там, где он касался кладки, та начинала размягчаться и оплывать, будто таяла. Через пару минут в стене образовалась аккуратная дыра, достаточная, чтобы протиснуться.

– А теперь, – сказал я, отряхивая руки, – нам нужно очень быстро отсюда валить.

Мы выбрались наружу через пролом, стараясь не шуметь. Тёмный двор был пуст. Я тихонько провёл Катарину к конюшне, и мы вывели наших лошадей, стараясь не потревожить дремлющего конюха.

У ворот конюшни я достал фляжку с водой и особую мисочку. Плеснул воду, бросил туда два камушка. Те тут же зашипели и начали растворяться, окрашивая воду в бледно-голубой цвет.

– Катарина, будь готова, – бросил я через плечо.

Я поднёс мисочку к морде лошади ведьмы, дал ей отпить. Потом напоил Громилу. Животные фыркнули, забили копытами.

Мы с Катариной запрыгнули в сёдла и рванули с места.

И вот тут началось веселье. Напитанные магией лошади понеслись так, что у меня перехватило дыхание. Они буквально полетели над заснеженной мостовой, как две выпущенные из лука стрелы. Тёмные улицы слились в сплошную смазанную полосу.

Стражники у городских ворот даже сообразить ничего не успели. Кто-то, кажется, что-то крикнул вслед, но ветер тут же унёс его голос.

Дороги за воротами завалило, ехать было тяжело и неудобно даже нашим взбодрённым скакунам.

– Активируй тепловое заклинание! – крикнул я Катарине сквозь свист ветра. – Нужно поскорее добраться до моих владений!

– Погоня⁈ – ведьма на ходу обернулась.

– Нет, просто кристалл под завязку набит энергией, и он не совсем стабилен!

Катарина не стала переспрашивать. Вытянула руку вперёд, и с её ладони хлынула волна тепла. Метров на двадцать перед нами снег и лёд начали таять, расчищая путь.

Грубовато, конечно, расточительно до безобразия. Само заклинание было проще некуда – но применить его вот так, для расчистки дороги на скаку…

Насколько я помнил, никто до такого не додумывался. Чтобы тратить энергию настолько щедро, нужно быть чуть ли не старшим магистром. А если ты уже старший магистр, то знаешь заклинания и поумнее – тот же тепловой купол над собой поставишь и не будешь мучиться.

Но заклинание было донельзя простым, а маны у Катарины – вагон. Поэтому всё работало как надо.

Мы неслись вперёд, оставляя за собой полосу растаявшего снега. Катарина то и дело озиралась, ожидая удара из-за каждого сугроба.

Но никто за нами не гнался. Город остался далеко позади.

И тут пряжка на моём ремне завибрировала.

Я скосил глаза вниз. Один из вмонтированных в неё мутных камушков вдруг ожил и стал переливаться всеми цветами радуги.

Да ладно, вы издеваетесь? Опять хотите подглядывать? Это уже даже не смешно.

Я повернулся к ведьме.

– Катарина! Направь второй рукой энергию в меня! Сколько сможешь!

– Выдержишь?

– Постараюсь! – улыбнулся я.

Она крепче стиснула бока лошади ногами, вытянула ко мне свободную руку, и в меня хлынул поток силы. Я тут же принялся плести заклинание, подкинул в воздух два камушка и вытянул руку вверх.

Энергия ударила в небо сквозь кристаллы, и раздался резкий звук, будто где-то в вышине лопнуло огромное стекло.

Кристаллы треснули в воздухе и осыпались мерцающей пылью. Ощущение чужого взгляда исчезло.

– Не люблю, когда за мной подсматривают, – буркнул я, опуская руку. – Особенно когда не понимаю, кто это делает.

Потом я обернулся к Катарине и подмигнул:

– Можешь не переживать. Наша приватность восстановлена.

Я усмехнулся, довольный собой, и мы поскакали дальше, навстречу разгорающемуся на горизонте рассвету.